До полудня оставалось достаточно времени, чтобы успеть подготовиться. И слишком мало, чтобы
Хару перестал нервничать. После малого приёмного зала их отпустили обратно в гостевую часть замка.
Формально — отдохнуть. На деле — дать Чисаки время переодеться, дворцу подготовить
сопровождающего, а Хару возможность несколько раз осознать, что он только что согласился помогать
принцессе стать авантюристкой. С каждым повторением мысль звучала всё хуже. Принцесса. Гильдия.
Авантюристка. Сопровождать. Первые задания. Ответственность. Хару шёл по коридору рядом с Аканэ и
чувствовал, как мешочек с золотыми елнами приятно тянет сумку вниз. Приятно — потому что деньги.
Неприятно — потому что вместе с ними будто выдали ещё и пачку проблем, красиво перевязанную
королевской лентой.
— Ты слишком громко думаешь, — сказала Аканэ.
— Я молчу.
— Лицом.
— У меня нормальное лицо.
— У тебя лицо человека, который только что понял, что награда иногда кусается.
Хару посмотрел на неё.
— Ты ведь тоже понимаешь, что это странно?
— Что именно? Принцесса, которая хочет в гильдию? Король, который почти разрешил? Или ты,
который согласился, хотя сам ещё недавно проигрывал крысе?
— Спасибо, что собрала всё самое успокаивающее в один список.
— Не за что.
Они остановились у окна. Из него открывался вид на внутренний двор замка. Каменные дорожки,
аккуратные деревья, стража у ворот, слуги, спешащие по своим делам. Всё выглядело так, будто каждый
человек здесь знал своё место. Наверное, именно поэтому Чисаки так хотелось выйти наружу. Хару
опёрся рукой о подоконник.
— Думаешь, она справится?
Аканэ не ответила сразу. Она смотрела вниз, на двор, и её лицо было спокойным. Но не пустым. В
таких паузах Хару уже научился замечать, что Аканэ не молчит из-за равнодушия. Она просто выбирает,
сколько правды можно сказать вслух.
— Не знаю, — сказала она наконец.
Хару повернул к ней голову.
— Я думал, ты скажешь что-то вроде “конечно нет”.
— Хотела.
— И?
— Было бы слишком просто.
Она скрестила руки на груди.
— Чисаки не выглядит дурой. Это уже мешает просто сказать “нет”. Она избалована, но не сломана.
Наивна, но не пустая. И когда ей говорят неприятное, она не начинает визжать.
— Это плюс?
— Для принцессы — огромный.
Хару усмехнулся.
— Ты звучишь так, будто у тебя большой опыт с дворянами.
Аканэ посмотрела на него. Мягкость исчезла не полностью, но закрылась.
— У меня большой опыт с людьми, которые думают, что происхождение делает их лучше других.
— Понял.
— Не думаю.
— Но понял, что лучше не лезть?
— Вот это уже ближе к разуму.
Хару отвёл взгляд обратно к двору. Блэйд за его спиной молчал. После сцены с наградой он почти не
вмешивался. Возможно, понимал, что лишний голос в голове сейчас только сильнее запутает. А
возможно, просто наблюдал. У Блэйда иногда получалось молчать так, будто он всё равно делает
замечание. Хару тихо вздохнул.
— Просто… если она пойдёт с нами дальше, всё станет сложнее.
— Уже стало.
— Я хотел сказать что-то более вдохновляющее.
— Не получилось.
— Спасибо.
Аканэ чуть повернулась к нему.
— Хару.
Он насторожился.
— Да?
— Если ты сейчас начнёшь переживать, что “не достоин вести за собой принцессу”, я уйду.
— Я не собирался.
— Хорошо.
— Я собирался переживать, что не достоин вести вообще кого-либо.
Аканэ закрыла глаза.
— Иногда ты удивляешь меня тем, как быстро находишь худшую версию мысли.
— Талант.
— Диагноз.
Хару усмехнулся, но Аканэ вдруг шагнула ближе. Не резко. Не театрально. Просто сократила
расстояние так, что её плечо почти коснулось его руки. Голос стал тише.
— Ты не обязан быть тем, кто всё знает. И не обязан сразу стать человеком, за которым никто не
боится идти.
Хару посмотрел на неё. Аканэ не отвела взгляд, но кончики её ушей чуть порозовели.
— Ты просто должен не врать себе, когда боишься, и не бросать тех, кто рядом.
Пауза. Хару моргнул.
— Это было почти очень мило.
Аканэ тут же отступила на полшага.
— Тогда забудь.
— Поздно.
— Я могу помочь.
— Нет-нет, я уже забыл. Полностью. В голове пусто.
— Удивительно правдоподобно.
Хару хотел ответить, но в конце коридора показался слуга. Он поклонился.
— Госпожа Чисаки просит вас пройти в малую гостиную, если вам удобно.
Аканэ моментально снова стала собранной. Как будто тёплый короткий момент у окна спрятали под
замок.
— Ведите, — сказала она.
Слуга кивнул и пошёл впереди. Хару двинулся следом, но успел тихо сказать:
— Спасибо.
Аканэ не посмотрела на него.
— Не знаю, о чём ты.
— Конечно.
— Ещё слово — и я вспомню, что у меня хорошее настроение.
— Молчу.
— Умница.
Малая гостиная находилась недалеко от гостевых комнат, но выглядела так, будто её создавали
специально для разговоров, от которых нельзя было сбежать: мягкие кресла, низкий стол, ваза с живыми
цветами, высокое окно и достаточно свободного места, чтобы чувствовать себя неловко. Чисаки стояла у
стола. И на этот раз она действительно выглядела иначе. Платье принцессы исчезло. Вместо него на ней
была светлая блуза без лишних украшений, короткая дорожная куртка, удобная юбка чуть выше колен,
плотные шорты под ней, чёрные чулки, высокие сапоги и тонкие перчатки. Волосы всё ещё были
аккуратно уложены, но уже не так торжественно: по бокам головы спускались два золотистых хвоста,
закрученных в тугие спирали. Это делало её меньше похожей на картину в зале и больше — на девушку,
которая очень старается выглядеть обычной. Получалось не полностью.
Слишком чистая ткань. Слишком хорошая посадка. Слишком дорогие сапоги. И чёрные чулки,
которые слишком хорошо сочетались с юбкой, чтобы Хару мог сразу придумать нормальные слова. Но
попытка была. Хару замер на секунду. Чисаки заметила и слегка улыбнулась.
— Ну?
— Эм…
Аканэ, даже не глядя на него, сказала:
— Думай, прежде чем открывать рот.
— Я думаю.
— Это и пугает.
Чисаки рассмеялась.
— Всё настолько плохо?
Хару быстро поднял руки.
— Нет! В смысле, нет. Ты выглядишь… удобно.
Аканэ медленно повернула к нему голову. Хару понял, что выбрал слово, которое можно было бы
использовать для стула, мешка или хорошо сделанной телеги.
— То есть не удобно, а… готово. В смысле, ты выглядишь готовой. Не к смерти. К гильдии. Наверное.
Чисаки прикрыла рот рукой. Аканэ выдохнула.
— Великолепно. Его надо держать подальше от дипломатии.
— Я стараюсь.
— Вот именно.
Чисаки сделала шаг к ним.
— Мне правда интересно. Так лучше?
Аканэ осмотрела её внимательнее. Без злости. Но и без снисхождения.
— Для прогулки по столице — да. Для настоящего задания — нет.
— Почему?
— Слишком заметно. Слишком дорого. Слишком чисто. Если выйдешь за стены города, половина
людей решит, что тебя есть смысл ограбить, а вторая половина — что ты уже чья-то проблема.
Чисаки опустила взгляд на одежду.
— Отец сказал, что дешёвую тряпку мне не дадут.
— Удивительно, но здесь я с ним согласна.
Хару посмотрел на неё.
— Правда?
— Да. Если она выйдет в дешёвом платье, которое купили специально, чтобы оно выглядело бедно,
это будет ещё хуже. Фальшь видно.
Чисаки подняла голову.
— Тогда что делать?
— Начать с этого, — сказала Аканэ. — Потом постепенно заменить часть вещей самой. Через
гильдию, через задания, через обычные покупки. Вещи должны стать твоими не потому, что их подобрали
во дворце, а потому что ты сама поняла, что тебе нужно.
Чисаки долго смотрела на неё.
— Ты говоришь так, будто это важно.
— Потому что важно.
— Одежда?
— Выбор.
В комнате стало тише. Хару почувствовал, что эти слова для Аканэ значат больше, чем просто совет
по экипировке. Чисаки, кажется, тоже почувствовала.
— Тогда я запомню.
— Запомнить мало.
— Попробую понять.
Аканэ чуть смягчилась.
— Так лучше.
Хару осторожно поднял руку.
— Можно я скажу одну вещь, пока меня не остановили?
— Это зависит от вещи, — сказала Аканэ.
— Мне кажется, для первого похода в гильдию нормально. Главное, чтобы она не говорила всем, что
принцесса.
Чисаки улыбнулась.
— Просто Чисаки.
— Да. Просто Чисаки.
Аканэ скрестила руки.
— “Просто Чисаки” не должна звучать так, будто ты ждёшь, что все вокруг умилятся.
— А как должна?
— Никак. Просто скажи имя.
Чисаки выпрямилась, сделала серьёзное лицо и произнесла:
— Меня зовут Чисаки.
Аканэ смотрела молча. Хару тоже. Чисаки чуть нахмурилась.
— Что?
— Ты сказала это так, будто сейчас начнётся церемония.
Хару не выдержал и усмехнулся. Чисаки покраснела.
— Я стараюсь!
— Это видно, — сказала Аканэ. — Слишком.
— Тогда покажи.
— Что?
— Как надо.
Аканэ замерла. Хару сразу понял, что сейчас стало интересно. Очень интересно.
— Да, Аканэ, — сказал он слишком невинно. — Покажи.
Она медленно повернула голову.
— Тебя никто не спрашивал.
— Но я поддерживаю обучение.
— Ты поддерживаешь собственную смерть.
Чисаки улыбнулась шире.
— Пожалуйста.
Аканэ посмотрела на неё, потом раздражённо выдохнула.
— Просто говоришь. Без позы. Без ожидания реакции.
Она чуть расслабила плечи, убрала лишнюю строгость из лица и произнесла ровно:
— Я Аканэ.
Всего два слова. Но Хару вдруг понял, почему это работает. Без украшений. Без просьбы принять. Без
попытки показаться кем-то. Просто факт. Чисаки повторила тише:
— Я Чисаки.
Аканэ кивнула.
— Уже лучше.
Чисаки улыбнулась.
— Спасибо.
— Рано благодаришь. Гильдия не гостиная.
— Я знаю.
— Нет.
— Но узнаю?
— Если не убежишь после первого запаха пота и дешёвого супа.
Хару поднял палец.
— В защиту дешёвого супа—
— Нет, — сказала Аканэ.
— Но я ещё не сказал.
— Я заранее.
Чисаки тихо рассмеялась, и напряжение в комнате стало легче. На столе лежала небольшая сумка. Не
дворцовый сундук, не украшенный чемодан, а обычная дорожная сумка из хорошей кожи. Слишком
хорошей, конечно, но всё же сумка. Рядом лежал тонкий кошель с монетами, сложенный платок,
маленький флакон и несколько аккуратно перевязанных листов. Хару кивнул на вещи.
— Это всё с собой?
Чисаки посмотрела на сумку.
— Отец хотел дать больше.
— Насколько больше?
— Две служанки сказали “минимум необходимого” и принесли три сундука.
Хару представил, как они втроём входят в гильдию с тремя сундуками. Аканэ сказала:
— Сожги эту мысль.
— Я даже ничего не сказал.
— Лицо сказало.
Чисаки вздохнула.
— Я взяла только это. Немного денег, сменные вещи, лекарства, документы.
— Какие документы? — спросила Аканэ.
Чисаки указала на перевязанные листы.
— Подтверждение личности. Письмо для главы столичной гильдии. И ещё одно — если потребуется.
Аканэ нахмурилась.
— Письмо от короля?
— Да.
— Не показывай его, пока не придётся.
Чисаки кивнула.
— Почему?
— Потому что как только ты достанешь королевскую бумагу, “просто Чисаки” закончится.
Хару добавил:
— Может, для регистрации лучше начать без неё?
Аканэ посмотрела на него с лёгким удивлением.
— Неплохо.
— Правда?
— Не испорти момент.
Он гордо выпрямился.
> — Разумное предложение, Хару-сама.
Хару кашлянул. Аканэ сразу прищурилась.
— Он похвалил?
— Возможно.
— Передай, что он портит воспитательный процесс.
— Блэйд, ты портишь воспитательный процесс.
> — Приму к сведению.
— Он принял к сведению.
— Ненавижу, когда меч звучит вежливее живых людей.
Чисаки с интересом посмотрела на Хару.
— Ты разговариваешь с мечом?
На секунду комната застыла. Хару почувствовал, как Аканэ едва заметно напряглась. Блэйд молчал.
Хару понял, что сказал лишнее. Не катастрофически. Но достаточно, чтобы воздух стал тоньше. Он
быстро усмехнулся и положил руку на рукоять за спиной.
— Иногда. Привычка. После всего, что было, с ним спокойнее.
Чисаки посмотрела на меч.
— У него есть имя?
Пауза стала ещё тоньше. Аканэ уже смотрела на Хару так, будто мысленно держала его за шиворот.
Хару почесал щёку.
— Я называю его Блэйдом.
— Блэйд, — повторила Чисаки. — Подходяще.
Хару выдохнул почти незаметно. Аканэ тоже расслабилась, но её взгляд обещал отдельный разговор
позже.
— В любом случае, — сказала она, возвращая тему, — в гильдии не надо рассказывать лишнее. Ни о
себе, ни о дворце, ни о том, что твой отец может купить половину квартала.
Чисаки задумалась.
— Он не купил бы половину квартала.
Аканэ посмотрела на неё.
— Целиком?
— Возможно.
Хару закрыл лицо рукой.
— Нам конец.
— Пока нет, — сказала Аканэ. — Но она старается.
Чисаки виновато улыбнулась.
— Это правда сложнее, чем я думала.
— Хорошо, — сказала Аканэ.
— Хорошо?
— Если ты это поняла до входа в гильдию, у нас есть шанс.
Слуга вернулся через несколько минут и сообщил, что сопровождающий готов. У ворот гостевой
части их ждал рыцарь в аккуратных доспехах. Молодой, но не слишком. Сдержанный, с лицом человека,
который получил приказ и собирался выполнить его ровно до последней буквы, не добавляя ни одной
лишней.— Госпожа Чисаки, — он поклонился. — Его Величество приказал сопроводить вас до здания
гильдии.
Чисаки чуть поморщилась от обращения, но сдержалась.
— Спасибо.
— Господин Хару. Госпожа Аканэ.
Хару кивнул. Аканэ ответила коротким наклоном головы. Когда они двинулись к выходу из замка,
Чисаки на мгновение задержалась у порога. Хару заметил это. Она смотрела вперёд — туда, где за
воротами начиналась столица. Город шумел, жил, двигался. Не как дворец. Не по расписанию. Не по
правилам королевских коридоров. Чисаки сжала ремень сумки.
— Страшно? — спросил Хару тихо.
Она не стала изображать уверенность.
— Да.
Аканэ стояла рядом и смотрела на неё внимательно. Чисаки сделала вдох.
— Но если я сейчас отступлю, потом будет ещё страшнее.
Хару улыбнулся.
— Звучит как хорошая причина идти.
Аканэ отвернулась к воротам.
— Звучит как причина не ныть по дороге.
Чисаки посмотрела на неё и вдруг улыбнулась.
— Ты правда так поддерживаешь людей?
— Я ещё сдерживаюсь.
— Тогда мне повезло?
— Не привыкай.
Хару тихо рассмеялся. Аканэ тут же бросила на него взгляд.
— Что?
— Ничего.
— Ты слишком часто говоришь “ничего” после того, как явно подумал что-то глупое.
— Я подумал, что вы начинаете ладить.
Чисаки улыбнулась. Аканэ прищурилась.
— Это была глупая мысль.
— Но приятная.
— Тем хуже.
Рыцарь впереди сделал вид, что не слышит. У ворот замка стража расступилась. И когда Чисаки
сделала первый шаг наружу уже не как спасённая принцесса, не как беглянка из дворца, не как чья-то
дочь под охраной, а как девушка с дорожной сумкой и слишком аккуратной одеждой, Хару вдруг
почувствовал, что это маленькое движение значит больше, чем выглядело. Для города ничего не
изменилось. Солнце светило так же. Камни под ногами были такими же твёрдыми. Люди на улице не
остановились, не поклонились, не зашептались. И, кажется, именно это заставило Чисаки улыбнуться.
Никто не знал. Никто не ждал. Никто не говорил ей, как стоять, куда смотреть и сколько шагов делать.
Пока что она была просто девушкой, которая вышла из ворот. Просто Чисаки. Хару шёл рядом и старался
не выглядеть слишком торжественно. Аканэ заметила, конечно.
— Не начинай.
— Я ничего не сделал.
— Ты сейчас внутренне произносишь красивую речь.
— Неправда.
> — Он произносит.
Хару едва не споткнулся. Аканэ сразу посмотрела на него.
— Что?
— Ничего.
— Меч сдал тебя?
— Возможно.
Аканэ хмыкнула.
— Хороший меч.
— Предательский меч.
> — Верный меч, Хару-сама. Просто не всегда удобный.
Хару вздохнул. Чисаки посмотрела на них с явным интересом, но промолчала. И это было хорошо.
Пока что — хорошо. Впереди ждала столичная гильдия. А вместе с ней — очередь, запах пота, чужие
взгляды, регистрация, вопросы, первое испытание и, скорее всего, ещё несколько причин пожалеть, что
они вообще вышли из комнаты. Хару поправил ремень на груди, чувствуя за спиной привычную тяжесть
Блэйда, и посмотрел на Чисаки. Она волновалась. Но шла. Аканэ шла с другой стороны — собранная,
колкая, настороженная. Но не отталкивала её. Пока что этого было достаточно. Потому что первый шаг
редко делает человека свободным. Зато он показывает, в какую сторону человек готов идти