Утро началось с того, что Хару почти опоздал. Не сильно. Совсем чуть-чуть. На несколько минут. Но
когда он вошёл в гильдию и увидел Аканэ у стойки, то сразу понял: для неё это уже было преступлением.
Она стояла рядом с Линой, скрестив руки на груди, и смотрела на вход так, будто собиралась лично
судить каждого, кто появится после назначенного времени. Хару остановился.
— Я успел?
Аканэ посмотрела на него.
— Нет.
— Но я здесь.
— Позже.
— На сколько?
— Достаточно.
Хару повернулся к Лине.
— У неё сегодня строгая система времени.
Лина мягко улыбнулась.
— Аканэ-сан пришла заранее.
— Насколько заранее?
— Достаточно, — сказала Аканэ.
Хару прищурился.
— Это месть за моё опоздание?
— Это подготовка.
— К чему?
Лина положила на стойку лист задания. Выражение у неё стало серьёзнее. Не тревожным. Но уже не
таким лёгким, как во время обычных поручений.
— Сегодня есть задание, которое Морден-сан хотел предложить вам обоим.
Хару сразу перестал улыбаться.
— Морден?
Аканэ тоже повернулась к листу внимательнее. Лина кивнула.
— Это не рядовое поручение. Скорее проверочное.
Хару медленно подошёл к стойке. На листе было написано: **Устранение угрозы у старого каменного
карьера. Подтверждены нападения камнекожих кабанов. Возможное присутствие вожака стаи.
Рекомендуемый состав: два D-ранга или D-ранг с E-рангом, допущенным к оценке повышения.**
Хару прочитал последнюю строку дважды. Потом третий раз.
— Допущенным к чему?
Лина посмотрела на него спокойно. Но в глазах была улыбка.
— К оценке повышения.
Хару поднял взгляд.
— Моего?
— Да.
Он замолчал. Очень резко. Так резко, что даже Аканэ перестала смотреть строго.
— Хару-сан, — сказала Лина мягче, — у вас накопилось достаточно выполненных заданий. Несколько
поручений были выше стандартного уровня E. В отчётах отмечены наблюдательность, умение работать в
паре, правильное отступление при превышении угрозы и успешное выполнение заданий с D-ранговым
напарником.
Хару всё ещё молчал. Блэйд за спиной тоже. Лина продолжила:
— Это не означает автоматического повышения. Но Морден-сан считает, что вы можете пройти
проверку.
Аканэ взяла лист и прочитала условия.
— Камнекожие кабаны…
— Опаснее рыскунов? — спросил Хару.
Она посмотрела на него.
— Сильнее. Медленнее, но тяжелее. Толстая кожа. Удары лобовой частью. Если попадёт в корпус —
сломает рёбра. Если прижмёт к камню — хуже.
— Звучит мило.
— Не мило.
— Я понял.
Лина добавила:
— Задача — не обязательно уничтожить всю стаю, если угроза окажется выше заявленной. Но нужно
подтвердить количество, устранить минимум двух взрослых особей и, если возможно, прогнать или убить
вожака. Главное — действовать по ситуации.
Хару посмотрел на лист. Оценка повышения. D-ранг. Ещё недавно эта буква казалась чем-то далёким.
Не легендарным. Не великим. Но настоящим. Рубежом между “новичком, которого берегут” и
“авантюристом, которому доверяют опасность”.
— Если я провалю?
Лина не стала смягчать.
— Тогда останетесь E-рангом и получите рекомендации, что нужно улучшить.
— А если умру?
Аканэ резко посмотрела на него.
— Не смешно.
Хару поднял руки.
— Я серьёзно.
Лина ответила тихо:
— Тогда ранга уже не будет иметь значения.
В гильдии вокруг шумели люди, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то двигал стул. Но для Хару на
пару секунд всё стало тихим. Он вспомнил рогатую крысу. Амбар. Кровь на траве. Сайрона, который
сказал, что он бы умер. Свою первую настоящую победу. Аканэ, которая сказала “вместе”.
Блэйда в человеческом облике, стоящего у окна и говорящего: Вам пока рано становиться историей.
Хару выдохнул.
— Я возьму.
Аканэ всё ещё смотрела на него.
— Уверен?
Он повернулся к ней. И на этот раз не улыбнулся сразу.
— Один — нет.
Пауза.
— С тобой — да.
Аканэ замерла. Очень коротко. Но её щёки чуть изменили цвет.
— Разумный ответ, — сказала она.
— Я учусь.
— Тогда продолжай.
Лина поставила печать на лист.
— Я оформляю вас обоих. Возвращайтесь живыми.
Хару кивнул.
— Вернёмся.
Аканэ взяла лист.
— С отметкой.
Хару посмотрел на неё.
— И с моим D-рангом?
Она отвернулась.
— Сначала заслужи.
Но голос был не холодный. Скорее такой, будто она уже хотела, чтобы он заслужил.
***
Старый каменный карьер находился северо-западнее Wist.
Дорога туда была тяжелее, чем к фермам или сторожевым участкам. Поля быстро закончились, земля
стала суше, каменистее, ветер тянул пыль по дороге. Чем ближе они подходили к карьеру, тем меньше
становилось зелени.
Вдали поднимались неровные серые стены старых разработок. Когда-то здесь добывали камень для
городских стен и богатых домов, но потом жилы ушли глубже, работы перенесли, а старые выемки
оставили пустыми. Пустые места редко оставались пустыми надолго. Хару шёл рядом с Аканэ.
Не позади. Не впереди. Рядом. Блэйд был за спиной, но Хару чувствовал его тише, чем обычно. Не
потому что связь ослабла. Наоборот. После вчерашней ночи она стала будто спокойнее. Глубже. Не
постоянный голос, который надо слушать. А присутствие, которое дышит вместе с ним.
— Боишься? — спросила Аканэ.
Хару посмотрел на карьер. Потом на неё.
— Да.
Она кивнула. Без подкола.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Если бы сказал “нет”, я бы начала переживать.
— То есть сейчас не переживаешь?
Аканэ чуть нахмурилась.
— Я сказала не это.
— Значит, переживаешь?
— Хару.
— Да?
— Экономь глупость до после задания.
Он улыбнулся.
— До после?
— Ты понял.
— Понял.
Она отвела взгляд, но не раздражённо. Хару заметил, что её рука чуть крепче держится возле рукояти
катаны.
— Ты тоже напряжена.
— Это нормальная реакция перед заданием.
— Значит, ты не просто уверенная D-ранговая машина с огнём?
— Разочарован?
— Наоборот.
Аканэ посмотрела на него.
— Почему?
Хару пожал плечом.
— Потому что если тебе тоже бывает страшно, значит, я не совсем безнадёжен.
Она некоторое время молчала. Потом сказала:
— Страх не делает тебя слабым.
— Это уже второй человек, который говорит мне что-то подобное.
— Кто первый?
— Строгий дворецкий в моей голове.
Аканэ остановилась. Хару тоже. Она медленно повернулась к нему.
— Что?
Он понял, что сказал. Блэйд молчал. Очень осуждающе молчал. Хару кашлянул.
— Образно.
— Строгий дворецкий?
— Внутренний голос здравого смысла.
— У тебя внутренний голос выглядит как дворецкий?
— После общения с Роэном и Сайроном — да. Видимо, психика ищет форму авторитета.
Аканэ смотрела на него долго. Потом закрыла глаза.
— Иногда я жалею, что спрашиваю.
— Но всё равно спрашиваешь.
Она открыла глаза.
— И это моя ошибка.
— Ваше объяснение было странным, но не полностью бесполезным.
Спасибо. Я чуть не умер от собственного языка.
— Следите за ним внимательнее.
***
Первые следы они нашли у старой дороги для телег. Земля была взрыта. Не так, как от лап рыскунов
или когтей мелких тварей. Глубоко. Тяжело. Будто кто-то с силой врезался в землю и прошёл дальше, не
замечая препятствий. Рядом лежали обломки деревянного колеса. Хару присел.
— Размер?
Аканэ посмотрела на след.
— Взрослая особь.
— Одна?
— Минимум две проходили здесь.
Хару провёл взглядом по дороге.
— Они двигались к карьеру.
— Или из него.
Ветер принёс запах. Сырой камень. Пыль. И что-то животное. Тяжёлое.
— План? — спросил Хару.
Аканэ посмотрела на склоны карьера.
— Не заходить вниз, пока не поймём, где они. Внизу мало пространства, стены ограничивают
движение.
— А для них?
— Им достаточно прямой линии.
— Значит, нам нужно не давать прямую линию.
— Да.
Хару огляделся. По краям карьера лежали крупные камни, старые балки, остатки рельсов для тележек.
Место было неудобным, но не бесполезным.
— Можно использовать камни как укрытия от рывка.
Аканэ кивнула.
— И заставлять их разворачиваться.
— Они плохо разворачиваются?
— Хуже рыскунов.
— Уже люблю их больше.
— Не торопись.
Они двинулись вдоль верхнего края. Медленно. Слушая. Смотря под ноги. Хару держал Блэйда в
руках, но не напряжённо. Раньше он сжал бы рукоять до боли, будто сила хватки могла заменить
мастерство. Теперь пальцы держали крепко, но свободно. Блэйд молчал. И это молчание уже не пугало.
***
Первый камнекожий кабан появился из-за обрушенного навеса.
Он был ниже обычного кабана, но шире, тяжелее. Спина покрыта серыми пластинами, похожими на
грубую каменную корку. Маленькие злые глаза, короткие клыки, массивная лобная часть, которой он,
кажется, мог пробить дверь сарая. Хару тихо сказал:
— Он выглядит как плохая идея на ногах.
Аканэ подняла катану.
— Не бей по спине.
— Каменная кожа?
— Клинок соскользнёт. Бей в бок, под шею, по ногам. Или жди, пока я открою.
— Понял.
Кабан фыркнул. Копыто ударило по земле. Пыль поднялась маленьким облаком. Аканэ сделала шаг
вправо. Хару — влево. Они даже не обсуждали. Кабан выбрал Хару. Конечно.
— Почему всегда я?
— Вы стоите удобнее для атаки.
Спасибо за объективность. Кабан рванул. Быстро. Не как рыскун. Не гибко. Но тяжело. Так, что земля
будто двинулась вместе с ним. Хару не стал принимать удар. Не был идиотом.
Он сместился за камень, как и планировал. Кабан не успел резко изменить траекторию и ударился
плечом о край валуна. Камень дрогнул. Хару тоже.
— Хорошо, что не я.Аканэ уже была рядом. Её катана вспыхнула огнём, и она ударила по открывшемуся боку. Каменная
кожа там была тоньше. Кабан взвизгнул, развернулся, пытаясь достать её клыками. Хару шагнул сбоку.
Старый Хару ударил бы широко. Новый Хару ударил коротко. Блэйд прошёл по задней ноге кабана.
Глубоко. Не смертельно, но серьёзно. Монстр просел. Аканэ тут же закончила бой. Огненное лезвие
ударило под шею. Кабан рухнул. Пыль осела. Хару выдохнул.
— Один.
Аканэ посмотрела на него.
— Хороший удар по ноге.
— Не смертельный.
— Но правильный.
— Я начинаю понимать, что это разные вещи.
— Иногда правильный удар важнее красивого.
— Это сказал бы Сайрон.
— Значит, иногда он говорит разумно.
— Он бы был счастлив услышать “иногда”.
— Ваша работа была точнее, чем раньше, господин.
Хару едва заметно улыбнулся. Спасибо.
— Не расслабляйтесь.
Да, вот теперь точно Блэйд.
***
Второго кабана они нашли ниже, у старого подъёмника. Точнее, он нашёл их. Из-за обрушенной
стены раздался треск, и тварь вылетела на дорогу так резко, что Аканэ едва успела отскочить. Хару
увидел, как кабан разворачивается к ней. Не к нему. К ней. И понял: если сейчас он просто крикнет, будет
поздно.
Он двинулся раньше мысли. Шаг. Второй. Блэйд в руках. Кабан рванул. Аканэ уже уходила в сторону,
но под ногой сдвинулся камень. Её равновесие сбилось. Не сильно. Но достаточно. Хару оказался между
ней и траекторией удара. Не прямо перед кабаном. Не чтобы принять на себя.
Он уже не был тем парнем, который подставляет плечо и надеется. Он ударил. Не по лбу. Не по спине.
По передней ноге в момент рывка. Блэйд вошёл ниже каменной пластины, туда, где кожа была мягче.
Серебряное лезвие прошло глубоко. Кабан споткнулся на полном ходу.
Его тяжёлое тело пронеслось мимо Хару и врезалось в старую деревянную опору. Опора треснула.
Кабан рухнул на бок. Хару едва удержал равновесие. Руки загудели от силы удара. Но он стоял. Аканэ
посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Хару…
Он сам несколько секунд смотрел на кабана. На Блэйд. На свою руку. Потом тихо сказал:
— Я сам увидел.
Блэйд молчал. И это молчание было лучше похвалы. Кабан попытался подняться. Хару шагнул ближе.
В этот раз он не стал ждать Аканэ. Не потому что хотел доказать. Потому что момент был его. Он поднял
Блэйд. Короткий вдох. Никакого широкого замаха. Серебряное лезвие ударило под шею, туда, где Аканэ
показала на первом.
Кабан дёрнулся. И затих. Хару стоял над ним, тяжело дыша. Первый чистый смертельный удар по
противнику такого уровня. Не случайный. Не добивание после чужой работы. Его. Аканэ подошла
медленно.
— Ты…
Она не закончила. Хару посмотрел на неё.
— Нормально?
Она несколько секунд молчала. Потом кивнула.
— Хорошо.
Не “неплохо”. Не “терпимо”. Не “нормально”. Хорошо. Хару почувствовал, как это слово ударило
куда сильнее усталости.
— Спасибо.
Аканэ отвела взгляд.
— Не зазнавайся.
— Поздно?
— Ещё нет.
— Тогда постараюсь.
— Ваш удар действительно был хорош, господин.
Хару замер. Без подвоха?
— Без.
Он почему-то улыбнулся. Очень тихо. Не на публику. Для себя.
***
Проблема началась через несколько минут. Они уже собирались отметить место и проверить нижний
проход, когда из глубины карьера раздался низкий глухой звук. Не рык. Не визг. Скорее удар. Камень о
камень. Аканэ резко подняла катану. Хару повернулся к нижнему склону.
Ещё один удар. Потом фырканье. Потом из тени между каменными стенами вышел вожак. Он был
почти вдвое тяжелее первых двух. Не выше намного. Но массивнее.
Каменные пластины на спине срослись в грубую броню. Один клык был сломан, второй длиннее
обычного, а на лбу виднелся старый шрам, вокруг которого кожа стала почти чёрной. Хару тихо сказал:
— Ну конечно.
Аканэ встала рядом.
— Это вожак.
— Я догадался.
— Мы можем отступить. Два взрослых устранены. Угроза подтверждена.
Хару посмотрел на вожака. Потом на склон за ними. Путь назад был открыт. Пока. Задание можно
было завершить. Вернуться. Получить отметку. Возможно, даже оценку. Это было бы разумно. Вожак
фыркнул и ударил копытом по земле. Каменная пыль поднялась. Хару почувствовал, как внутри
поднимается знакомое желание.
Не доказать. Не броситься. А закончить.
Потому что если они уйдут, вожак останется рядом с дорогой. Может напасть на следующую телегу.
На торговца. На фермера. На кого-то слабее.
— Хару, — сказала Аканэ.
Он посмотрел на неё. Она уже поняла, о чём он думает.
— Это не обязательно.
— Знаю.
— Если решим драться, это уже не проверка. Это риск.
— Знаю.
— Тогда скажи честно: почему?
Он не ответил сразу. Блэйд молчал. Не давил. Не советовал. Ждал. Хару выдохнул.
— Потому что сейчас мы можем уйти.
— Да.
— А кто-то другой потом может не успеть.
Аканэ смотрела на него долго.
— Это звучит как геройство.
— Нет.
Он крепче взял рукоять.
— Геройство — это если я побегу один. Я спрашиваю тебя.
Пауза. Ветер прошёл по карьеру, поднял пыль, тронул красные волосы Аканэ. Она медленно
улыбнулась. Совсем немного. Не мягко. Боево.
— Тогда вместе.
Хару кивнул.
— Вместе.
— Решение принято?
Да.
— Тогда не пытайтесь быть красивым. Будьте живым.
Как всегда. Вожак рванул.
***
Первый рывок они не приняли. Разошлись в стороны.
Вожак пронёсся между ними и ударился в остатки каменной стены. Не потерял равновесие. Просто
развернулся, будто столкновение было частью движения.
— Он быстрее, чем выглядит! — крикнул Хару.
— Вижу!
Аканэ бросила огненный всплеск в бок вожака. Пламя скользнуло по каменным пластинам и почти не
взяло.
— Броня толстая!
— Значит, ищем мягкие места!
— Их мало!
— Это не делает план хуже!
— Делает сложнее!
Вожак снова пошёл на Хару. Теперь уже не прямой линией. Он чуть сместился, заставляя Хару
двигаться к каменной стене. Умный. Слишком умный.
Хару понял это в последний момент и резко шагнул не назад, а вперёд-вбок, почти подставляясь под
клык. Блэйд подсказал не словом — ощущением. Ниже. Хару ударил по передней ноге. Клинок скользнул
по каменной пластине. Искры. Удар не прошёл.
— Чёрт!
Вожак развернул голову. Клык прошёл совсем рядом с животом. Хару отскочил. Поздно. Край клыка
задел рубашку и рассёк ткань у боку. Не глубоко. Но кожа вспыхнула болью. Аканэ ударила огнём по
земле перед вожаком, заставляя его отступить.
— Хару!
— Царапина!
— Не ври!
— Почти царапина!
— Потом проверю!
— Угроза или обещание?!
— Оба!
Вожак фыркнул, разворачиваясь к Аканэ. Она подняла катану, и огонь пошёл по лезвию ярче. Но
Хару заметил: её дыхание стало тяжелее. Огонь против каменной брони требовал больше маны. Если бой
затянется, ей станет хуже. Он должен был сделать что-то. Не просто ждать момента.
Создать его. Хару огляделся. Старые балки. Камни. Обрыв рельса. Склон вниз. Вожак снова начал
рывок на Аканэ. Хару увидел путь.
— Аканэ! К подъёмнику!
Она даже не спросила почему. Просто сместилась. Вожак пошёл за ней. Хару побежал сбоку, держа
Блэйда низко. Плечо напряглось, бок болел, дыхание сбивалось, но ноги работали. У старого подъёмника
лежала треснувшая балка, наполовину удерживающая груду камней. Если вожак ударит туда…
— Ты хочешь обвалить? — крикнула Аканэ.
— Чуть-чуть!
— Чуть-чуть?!
— Контролируемо!
— Ненавижу такие слова!
Она всё равно повела вожака туда. И в этот момент Хару понял, насколько сильно она ему уже
доверяет. Не полностью. Но достаточно, чтобы бежать туда, куда он сказал, не получив объяснений.
Аканэ остановилась у балки в последний момент. Вожак рванул. Она прыгнула в сторону, почти
скользнув по камню.
Хару оказался сбоку и ударил Блэйдом по треснувшей балке. Дерево не сломалось.
— Да ладно!
— Ещё раз. Ниже.
Вожак уже разворачивался. Хару ударил снова. Ниже. Сильнее. Балка треснула. Груда камней сверху
сдвинулась. Аканэ поняла сразу. Она бросила огонь в основание, не чтобы поджечь, а чтобы резко
ослабить старое дерево жаром. Балка лопнула. Камни посыпались. Вожак успел отскочить, но не
полностью.
Один крупный камень ударил его по задней части, второй — по боку. Монстр взвизгнул. Не упал. Но
просел. И впервые показал слабое место под боковой пластиной.
— Хару!
Он уже двигался. Не думал. Не ждал подсказки. Он видел. Понимал. Блэйд в руках был не тяжестью, а
продолжением движения. Шаг. Поворот корпуса. Короткий, точный удар в открывшееся место. Клинок
вошёл глубоко. Вожак взревел и попытался развернуться. Хару не успел вытащить Блэйд сразу.
На секунду клинок застрял. Вожак дёрнулся, и Хару потянуло вместе с ним.
— Отпусти! — крикнула Аканэ.
Но если отпустить, момент уйдёт. Если потянуть неправильно — он упадёт под копыта. Хару стиснул зубы. Блэйд!
— Вместе.
Не голос. Не команда. Связь. Серебряные линии на клинке вспыхнули слабым светом. Хару
почувствовал не силу извне, а точку. Куда двигать. Как повернуть. Не против сопротивления. По нему. Он
резко провернул рукоять и выдернул Блэйд вниз и назад. Рана раскрылась шире.
Вожак пошатнулся. Аканэ оказалась перед ним. Её катана горела ярко, почти белым на кромке.
— Сейчас!
Хару ударил по передней ноге, заставляя вожака просесть ещё ниже. Аканэ шагнула. Огненное лезвие
вошло под шею, в то самое место, которое они искали весь бой. Вожак дёрнулся. Раз. Второй. И рухнул на
камни. Пыль поднялась вокруг них тяжёлым облаком. Несколько секунд никто не говорил.
Хару стоял, опираясь на Блэйд. Аканэ держала катану перед собой, пока не убедилась, что монстр не
шевелится. Потом огонь на её лезвии погас. Тишина. Только дыхание. Тяжёлое. Живое. Хару медленно
сел прямо на камень.
— Контролируемо.
Аканэ повернулась к нему. Волосы выбились из хвоста, на щеке была пыль, дыхание сбилось.
— Я сейчас ударю тебя.
— Но после отдыха?
Она смотрела на него несколько секунд. Потом вдруг рассмеялась. Устало. Коротко. Настояще.
— Дурак.
— Живой дурак.
— С порезом.
— Почти царапина.
— Я проверю.
— Теперь точно угроза.
Она подошла и присела рядом. Без лишних слов отодвинула край разрезанной рубашки. Хару замер.
Боль от раны внезапно стала менее заметной, потому что её пальцы были слишком близко. Аканэ
осмотрела порез.
— Неглубоко.
— Я говорил.
— Но всё равно обработать.
— Слушаюсь.
Она достала маленький флакон и чистую ткань. Хару смотрел, как она аккуратно очищает рану.
Серьёзно. Сосредоточенно. И чуть слишком бережно для человека, который угрожал его ударить.
— Ты дрожишь, — сказала она.
— После вожака логично.
— Не от страха.
Хару посмотрел на её руку. Она тоже заметила. На мгновение воздух между ними стал слишком
тихим. Аканэ быстро отвела взгляд.
— Не двигайся.
— Я и не двигаюсь.
— Вот и не начинай.
— Аканэ.
— Что?
— Спасибо.
Она остановилась.
— За что?
— За то, что пошла по моему плану.
— План был безумный.
— Но ты пошла.
Она продолжила перевязку.
— Потому что он мог сработать.
— Только поэтому?
Пальцы на повязке замерли. Потом она затянула узел чуть сильнее.
— Да.
— Ай.
— Не задавай лишних вопросов.
Хару улыбнулся.
— Понял.
Но она не отпустила повязку сразу. И снова это заметили оба.
***
Когда они вернулись в гильдию, вечер уже почти опустился на Wist.
Оба были грязные, уставшие, с царапинами и следами пыли. Хару нёс подтверждение об устранении
угрозы и доказательство с вожака — обломок чёрной каменной пластины со шрама на лбу. Лина увидела
их и сначала побледнела.
— Вы…
— Живы, — сказал Хару.
— Это всё ещё не отчёт.
— Но традиционно хорошее начало.
Аканэ положила доказательство на стойку.
— Два взрослых камнекожих кабана устранены. Вожак устранён. Угроза у карьера ликвидирована.
Хару получил неглубокий порез по боку, обработан. У меня серьёзных ран нет.
Лина медленно посмотрела на чёрную пластину. Потом на Хару.
— Вожак?
Хару кивнул.
— Был больше, чем в описании.
Лина сжала губы.
— Вы могли отступить.
— Могли.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Но не стали.
Хару не стал улыбаться.
— Мы оценили риск. Решили, что можем справиться. И справились.
Лина молчала. Аканэ добавила:
— Решение было совместным. Он не бросался один.
Лина перевела взгляд на неё.
— Вы подтверждаете?
— Да.
Пауза.
— План Хару позволил открыть слабое место вожака.
Хару повернулся к ней. Аканэ смотрела на Лину, не на него. Щёки у неё не краснели. Голос был
ровный. Профессиональный. Но именно поэтому эти слова значили больше. Лина записала.
— Поняла.
Через несколько минут пришёл Морден. Он выслушал отчёт. Посмотрел доказательство. Задал
вопросы. Сколько было особей. Почему не отступили. Как был устранён вожак. Кто принял решение. Где
Хару получил рану. Как действовал в бою. Хару отвечал честно. Не преувеличивал.Не украшал. Не говорил, что “почти всё сделал сам”. Аканэ иногда уточняла. И каждый раз, когда она
подтверждала его действия, Хару чувствовал странное тепло. Не гордость. Нет. Доверие. Морден наконец
закрыл журнал.
— Это было задание выше стандартного уровня E.
Хару сглотнул.
— Да.
— По отчётам и результату, вы проявили достаточную боевую пригодность, сдержанность и
способность принимать решения в группе.
Слово “сдержанность” заставило Аканэ едва заметно покоситься на него. Хару сделал вид, что не
заметил. Морден продолжил:
— Я передам рекомендацию на повышение.
Хару замер. Лина улыбнулась.
— Поздравляю, Хару-сан. Это ещё не сама отметка, но решающий шаг.
Хару выдохнул. Слишком медленно. Будто боялся, что если сделать это резко, момент развалится.
— Значит…
— Если старший подтвердит, — сказал Морден, — завтра ваша карточка будет обновлена до D-ранга.
Завтра. D-ранг. Не сейчас. Ещё не финал. Но почти. Хару посмотрел на карточку в своей руке. Буква E
внезапно стала не клеймом слабости. А чем-то, что он прошёл. Аканэ стояла рядом. Молчала. Он
повернулся к ней.
— Ну?
Она скрестила руки на груди.
— Что “ну”?
— Где моё “неплохо”?
— Ты хочешь “неплохо” после вожака?
— Я готов к повышению оценки.
Аканэ посмотрела на него. Долго. Потом сказала:
— Хорошо сработал.
Хару замер. Лина улыбнулась шире. Морден, кажется, вообще не понял важности момента. Блэйд
молчал. Но через связь Хару почувствовал спокойное одобрение.
— Спасибо, — сказал он тише.
Аканэ отвела взгляд.
— Не зазнавайся.
— Уже поздно?
— Ещё можно спасти.
— С твоей помощью?
Она резко посмотрела на него.
— С отдыхом и лечением.
— Конечно.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Не похоже.
— Это лицо.
— Я знаю.
Пауза. Она вдруг шагнула ближе и, не спрашивая, поправила край его плаща так, чтобы он прикрывал
разрезанную рубашку. Движение было коротким. Практичным. Но слишком личным для простой рабочей
пары. Хару замолчал. Аканэ тоже поняла, что сделала. Пальцы задержались на ткани на миг дольше.
Потом она быстро убрала руку.
— Выглядишь ужасно.
— А, значит, забота о репутации напарника?
— Да.
— Временного?
Она открыла рот. Закрыла. Потом отвернулась.
— Просто напарника.
Тишина. Лина перестала писать. Хару перестал дышать. Даже Морден поднял взгляд. Аканэ поняла,
что сказала. Лицо у неё стало красным почти мгновенно.
— На заданиях! — резко добавила она. — Я имела в виду на заданиях!
Хару медленно улыбнулся.
— Конечно.
— Не улыбайся.
— Я пытаюсь.
— Плохо.
— Очень плохо.
Она резко повернулась к выходу.
— Я ухожу.
— Аканэ.
Она остановилась. Хару смотрел на неё уже без шутки.
— Спасибо. За сегодня.
Она не обернулась сразу. Потом чуть повернула голову.
— Завтра не опаздывай.
— Приду раньше.
— Не надо раньше.
— Тогда вовремя.
Пауза.
— Вовремя, — сказала она.
И вышла. Хару смотрел ей вслед. Лина тихо кашлянула.
— Хару-сан.
— Да?
— Вам нужно обработать рану ещё раз вечером.
— Угу.
— И отдохнуть.
— Угу.
— И перестать улыбаться так, будто вам уже выдали D-ранг и личный праздник.
Он посмотрел на дверь.
— Мне сказали “просто напарника”.
Лина не выдержала и рассмеялась. Морден сухо закрыл журнал.
— Молодые авантюристы становятся всё более странными.
Блэйд произнёс:
— Поздравляю, господин. Сегодня вы пережили вожака, проверку и почти прямое признание
профессионального характера.
Профессионального?
— Формально.
Хару усмехнулся. Завтра могла измениться буква на его карточке. Сегодня уже изменилось кое-что
важнее. Аканэ больше не называла его временным. Не полностью. Не вслух так, как он хотел бы. Но
достаточно, чтобы внутри стало тепло. Достаточно, чтобы боль в боку казалась не такой уж важной.
Достаточно, чтобы Хару впервые по-настоящему почувствовал: он поднимается. Не один.