Утро перед первым данжем оказалось странно обычным. Слишком обычным. Никаких громов.
Никаких предзнаменований.
Никаких загадочных голосов в голове, кроме одного уже привычного меча, который стоял у стены и
молчал с таким видом, будто молчание тоже было частью тренировки. Хару сидел за столом и проверял
вещи в третий раз. Верёвка. Фляга. Сухая еда. Бинты. Кремень. Масляная лампа.
Запасной небольшой нож. Мел для отметок на стенах.
Два маленьких флакона с заживляющей мазью от Эйрана, за которые тот взял деньги с выражением
лица человека, продающего не мазь, а урок жизненной мудрости.
“В данже умирают не от ран, — сказал Эйран. — От ран умирают потом. Сначала умирают от
самоуверенности.” Хару тогда ответил: “А мазь от самоуверенности есть?” Эйран посмотрел на него и
сказал: “Есть. Называется боль.” Хару решил, что спорить не стоит. Теперь он снова пересчитал бинты и
вздохнул.
— Кажется, всё.
— Вы говорили это дважды.
— Третий раз закрепляет уверенность.
— Или показывает тревогу.
— Тревога тоже хочет участвовать.
Блэйд молчал секунду.
— Это разумно.
Хару поднял голову.
— Ты не будешь издеваться?
— Перед первым данжем — нет.
— Теперь я волнуюсь сильнее.
— Хорошо.
— Это не должно было сработать так.
Он взял карточку авантюриста и провёл пальцем по букве D . Вчера она казалась дверью. Сегодня —
ключом, который уже вставили в замок, и теперь оставалось только повернуть. Малый данж к северу от
Wist. Старое подземное хранилище. Нежить низкого уровня. Предположительно скелеты.
В другом мире Хару наверняка бы улыбался, представляя себе первый данж как начало настоящей
арки героя. Здесь он проверял бинты в четвёртый раз. И это, наверное, было взрослее.
— Блэйд.
— Да, господин?
— Скелеты… их ведь можно просто ломать?
— “Просто” — опасное слово.
— Я понял, но всё же.
— У них нет боли, страха и усталости в человеческом смысле. Они продолжают двигаться, пока
магическая связь не разрушена или тело не повреждено достаточно сильно. Удар по руке может не
остановить. Удар по ноге может замедлить. Разрушение черепа, позвоночника, грудной основы или ядра
связи — надёжнее.
Хару поморщился.
— Звучит мерзко.
— Это данж.
— Да. Уже понял.
Он закрепил Блэйда за спиной и поднялся. Перед дверью остановился. Глубоко вдохнул.
— Первый данж.
— Первый из многих, если вы будете благоразумны.
— А если нет?
— Тогда первый из одного.
— Вот теперь точно Блэйд.
***
У гильдии Аканэ уже ждала. Конечно.
Хару увидел её ещё издалека: красные волосы, катана у бедра, дорожная сумка через плечо, перчатки,
лёгкий плащ, который не мешал движениям. Она стояла у стены рядом со входом и выглядела так, будто
пришла не заранее, а ровно тогда, когда нужно. Хотя Хару был почти уверен, что заранее.
Он остановился перед ней.
— Доброе утро.
Она окинула его взглядом. Не как девушка. Как напарник перед опасным заданием. Проверила сумку,
ремни, крепление Блэйда, обувь, бок, где вчера ещё была рана. Потом сказала:
— Повязку менял?
— Да.
— Мазь взял?
— Да.
— Верёвку?
— Да.
— Мел?
— Да.
— Еду?
— Да.
— Воду?
— Да.
— Глупость оставил дома?
Хару задумался.
— Частично.
Аканэ закрыла глаза.
— Почему я даже не удивлена?
— Потому что уже знаешь меня.
Она открыла глаза.
— Это не всегда преимущество.
— Но ты всё равно пришла.
— Я сказала, что пойду.
— Как напарник.
Она посмотрела на него. Вчера она не поправила. Сегодня тоже не сразу.
— На задание, — сказала она наконец.
— Конечно.
— Не улыбайся так.
— Я улыбаюсь нормально.
— Нет.
— А как?
— Слишком довольный для человека, который идёт в подземелье с нежитью.
Хару попытался сделать лицо серьёзнее.
— Так лучше?
— Теперь выглядишь так, будто нежить должна бояться тебя.
— Тоже неплохо.
— Хару.
— Всё, понял.
Дверь гильдии открылась, и изнутри выглянула Лина.
— Вы оба уже здесь. Хорошо.
— Он почти вовремя, — сказала Аканэ.
Хару повернулся.
— Почти?
— Я ждала.
— Но я пришёл в назначенное время.
— А я раньше.
— Это не делает меня опоздавшим.
— Делает тебя менее подготовленным.
Лина быстро опустила взгляд в документы. Но улыбку спрятать не успела.
— Проходите. Морден-сан хочет ещё раз выдать инструкции.
***
Морден, как обычно, стоял у стойки с таким лицом, будто данжи, скелеты и смерть были просто
пунктами в таблице. Перед ним лежал лист задания, карта маршрута и маленький деревянный жетон с
печатью гильдии.
— Малый данж к северу от Wist, — сказал он без вступления. — Старое подземное хранилище.
Последняя зачистка была около полутора лет назад. Активность снова зафиксирована три дня назад:
слабый магический фон, следы нежити у входа, один пропавший охотник поблизости, но связь с данжем
не подтверждена.
Хару нахмурился.
— Пропавший охотник?
— Ушёл в лес, не вернулся. Его семья сообщила вчера. Следы ведут в общий район, но не обязательно
в данж.
Аканэ взяла карту.
— Значит, внутри может быть гражданский?
— Маловероятно, — сказал Морден. — Но не исключено.
Хару почувствовал, как настроение стало тяжелее. Скелеты — это одно. Пропавший человек —
другое. Лина тихо добавила:
— Если найдёте следы охотника, отметьте и сообщите. Спасение возможно только если ситуация
позволяет. Основная задача — зачистка и подтверждение состояния ядра.
— Ядра? — спросил Хару.
Морден показал на нижнюю часть схемы.
— В малых данжах обычно есть слабое магическое ядро. Оно не обязательно выглядит как кристалл.
Иногда это алтарь, камень, печать, старый предмет. Пока ядро активно, данж со временем
восстанавливает часть монстров.
— Нам нужно его уничтожить?
— Нет, — сказала Лина. — Не самостоятельно. Не все ядра уничтожают. Иногда их просто
стабилизируют или закрывают доступ. Ваша задача — зачистить активную нежить, определить состояние
ядра и принести подтверждение.
Хару кивнул.
— Значит, не трогать странные магические штуки.
Морден посмотрел на него.
— Хорошее правило для выживания.
— Запишу крупно.
Аканэ свернула карту.
— Предполагаемый состав врагов?
— Обычные скелеты, вооружённые остатками старого хранилища. Возможны мечи, щиты, копья,
луки. Низкая координация. Но в закрытых коридорах лучники опасны.
— Мини-босс? — спросил Хару.
Морден моргнул.
— Что?
— Главный сильный скелет.
— Возможно наличие стража хранилища. Не подтверждено.
— Значит, мини-босс.
Аканэ тихо выдохнула.
— Не называй так в отчёте.
— Почему?
— Морден может записать.
Морден без выражения лица сказал:
— Не запишу.
Лина протянула деревянный жетон.
— Это пропуск и метка задания. Покажете у северного поста. После возвращения сдайте жетон, отчёт
и любые подтверждения зачистки.
Хару взял жетон. Он был лёгкий. Но в руке ощущался тяжелее, чем должен был.
— Награда?
Морден ответил сразу:
— Базовая награда за зачистку. Доплата за подтверждение ядра. Доплата за найденные сведения об
охотнике, если будут. Всё, что является обычными монетами, малым трофеем или неопасным предметом,
найденным в данже, может быть оставлено участникам после проверки. Магические предметы, артефакты
и материалы ядра подлежат сдаче на оценку.
Хару медленно кивнул. Монеты внутри данжа. Значит, возможность немного поднять кошелёк была
реальной. Не главной. Но реальной. И после покупок на подготовку — очень приятной. Аканэ, кажется,
тоже поняла, о чём он подумал.
— Не смотри так.
— Как?
— Как человек, который уже нашёл клад.
— Я просто финансово мотивирован.
— Сначала выживи.
— Это часть финансового плана.
Лина улыбнулась.
— Пожалуйста, возвращайтесь живыми. Оба.
Аканэ кивнула.
— Вернёмся.
Хару посмотрел на неё. Потом на Лину.
— Вернёмся.
***
У северных ворот Wist утро было прохладным. Стражник проверил жетон, посмотрел на карточки
авантюристов и чуть задержался на букве D у Хару.
— Недавно повысили?
— Вчера.
— И уже в данж?
Хару хотел пошутить. Но Аканэ посмотрела на него. Он передумал.
— С подготовкой.
Стражник кивнул.
— Тогда удачи. Северная тропа после старого моста, потом по каменным меткам. Не уходите к
болотной низине.
— Почему? — спросил Хару.
— Там люди теряются.
— Магия?
— Туман, ямы и идиоты, которые думают, что знают короткий путь.
Хару помолчал.
— Понял. Не ходить туда, где собираются идиоты.
Аканэ сказала:
— Нам не туда.
Стражник усмехнулся и пропустил их.
Дорога за воротами сначала шла между полями. Потом поля стали реже, земля — влажнее, а деревья
— выше. Северная тропа отличалась от дорог к фермам и карьеру: она была тише. Меньше телег. Меньше
людей. Больше старых камней у обочины, заросших мхом. Хару шёл рядом с Аканэ.
Первые полчаса они говорили мало. Он думал о данже. О скелетах. О пропавшем охотнике. О ядре,
которое нельзя трогать.
О том, что слово “первый” всегда звучит красиво только до того момента, пока оно не становится
настоящим. Аканэ первой нарушила молчание.
— Слишком тихий.
— Думаю.
— Опасно.
— Очень смешно.
— Не смешно. Ты обычно шутишь, когда нервничаешь.— А сейчас?
— Сейчас молчишь. Значит, нервничаешь сильнее.
Хару посмотрел на неё.
— Ты уже читаешь меня слишком хорошо.
— Это полезно в бою.
— Только в бою?
Она замедлилась на полшага. Потом сказала:
— Не отвлекайся.
— Значит, не только.
— Хару.
— Всё, всё.
Он улыбнулся, но мягко. Аканэ некоторое время шла молча. Потом вдруг сказала:
— Первый данж всегда запоминается.
— У тебя каким был?
Она не ответила сразу. Хару уже подумал, что спросил лишнее, но Аканэ всё же заговорила:
— Грязным. Слишком влажным. Там были слизни и ящеры. Я думала, что готова, потому что уже
была D-рангом. Потом поскользнулась в первом же коридоре и едва не сломала руку.
Хару моргнул.
— Ты?
— Да.
— Посмотрел бы.
— Нет.
— Чисто исторический интерес.
— Нет.
— Я бы не смеялся.
Аканэ посмотрела на него.
— Ты врёшь.
— Да.
Она фыркнула.
— В том данже я поняла одну вещь.
— Какую?
— В подземелье неважно, как ты выглядишь со стороны. Там важно, кто замечает опасность первым.
Хару кивнул.
— И кто не врёт, что всё нормально, когда ранен.
— Именно.
— Это упрёк?
— Напоминание.
— Забота?
— Тактическое требование.
— Конечно.
Она отвернулась. Но Хару заметил, что настроение у неё стало спокойнее. Может, она тоже
волновалась. Не за себя. За него. И это было приятно настолько, что он решил не говорить вслух. Иногда
молчание правда становилось стратегически ценным.
***
Старый мост оказался каменным, низким, почти полностью покрытым мхом. Под ним текла узкая
речка, такая прозрачная, что на дне были видны мелкие камни и тонкие водные растения. За мостом тропа
резко уходила в лес.
Каменные метки стояли редко: небольшие столбики, на которых когда-то были выбиты знаки, но
время и дождь почти стёрли их. На некоторых ещё угадывалась печать старого хранилища: круг и три
короткие линии вниз. Хару остановился у одной такой метки.
— Это знак данжа?
— Старого владельца хранилища, скорее всего, — сказала Аканэ. — Многие данжи появляются в
местах, где уже была магическая структура, руины, подземелья, склады или захоронения.
— То есть мир берёт старое место и превращает его в проблему?
— Иногда.
— Очень по-мировому.
Они двинулись дальше. Лес становился гуще. Птицы почти не пели. Хару это заметил. Аканэ тоже.
Она подняла руку. Они остановились.
Ветер шевелил листья, но звук был глухой, будто лес сам не хотел говорить громко рядом с этим
местом.
— Магический фон усиливается.
Хару не произнёс это вслух сразу. Он огляделся.
— Мы близко.
Аканэ посмотрела на него.
— Почувствовал?
Хару замер. Раньше он бы сказал “Блэйд подсказал”. Но сейчас это было не совсем так. Да, Блэйд
сказал. Но ещё до слов Хару сам почувствовал что-то в воздухе. Пустое. Тянущее. Как холодный вдох из
щели под дверью.
— Да, — сказал он. — Кажется.
Аканэ кивнула.
— Хорошо.
Одно слово. Простое. Но в нём было признание. Они прошли ещё несколько минут, и лес расступился.
Впереди был холм.
Невысокий, заросший травой и корнями. В его склоне виднелся каменный вход: две покосившиеся
колонны, полуразрушенная арка, плиты с трещинами. Над входом висели сухие лозы. Камень вокруг был
темнее обычного, будто впитал слишком много влаги и времени. Оттуда тянуло холодом.
Не зимним. Мёртвым. Хару остановился. Вот он. Первый данж. Никакой музыки. Никакого сияния.
Только старый вход в землю и ощущение, что внутри темнота ждала не гостей, а ошибки. Аканэ сняла
сумку и начала проверять снаряжение.
— Перед входом повторяем.
Хару кивнул.
— Идём медленно. Не разделяемся. Стены проверяем взглядом и мелом отмечаем путь.
Подозрительные предметы не трогаем. Ядро не трогаем. Скелетам ломаем череп, позвоночник, грудную
основу или что там держит магию. Лучников закрываем в первую очередь. Если опасность выше уровня
— отступаем.
Аканэ посмотрела на него.
— Хорошо запомнил.
— Я был внимателен.
— Продолжай.
Он достал мел и поставил маленькую черту на внешней колонне. Первая отметка. Начало пути. Аканэ
зажгла небольшой огненный шарик над ладонью. Не большой, не боевой. Просто свет, который мягко
осветил вход.
— Я могу держать свет, но в бою он может погаснуть. Лампу держи готовой.
— Понял.
Хару снял Блэйда со спины. Серебряное лезвие тихо блеснуло в холодном свете.
— Не торопитесь, господин.
Не буду.
— И помните: скелеты не пугаются вашего лица.
А жаль. Оно сегодня D-ранговое.
— Сомнительно.
Хару усмехнулся. Аканэ посмотрела на него.
— Что?
— Блэйд говорит, что моё лицо не сработает против скелетов.
Она замерла. На мгновение. Слишком заметно. Хару понял, что сказал неосторожно.
— То есть… внутренний голос.
Аканэ медленно прищурилась.
— Твой внутренний дворецкий снова заговорил?
— Он очень активный перед данжем.
Она смотрела на него ещё секунду. Потом вздохнула.
— Иногда я правда хочу понять, что творится у тебя в голове.
Хару мягко улыбнулся.
— Возможно, однажды расскажу.
Аканэ чуть удивилась. Потому что он не пошутил. Не выкрутился. Не сделал вид, что она ничего не
заметила. Он просто сказал “однажды”. Она отвела взгляд первой.
— Тогда сначала выживи.
— Да, напарник.
Она не поправила. Вместо этого шагнула к входу.
— Идём.
***
Внутри пахло камнем, пылью и старым железом.
Коридор уходил вниз под небольшим наклоном. Стены были сложены из серых плит, между
которыми проросли тонкие корни. Под ногами хрустела мелкая крошка. Где-то далеко капала вода.
Каждый шаг звучал слишком громко. Хару держал Блэйда обеими руками и старался дышать ровно.
Аканэ шла чуть впереди и сбоку, свет над её ладонью дрожал мягким оранжевым пятном. Тени
двигались по стенам, вытягивались, складывались в странные формы.
— Ненавижу, когда тени выглядят как враги, — тихо сказал Хару.
— Привыкнешь.
— Не обещай страшные вещи так спокойно.
Она едва заметно улыбнулась. Первую отметку мелом Хару поставил на стене через десять шагов от
входа. Потом ещё одну у поворота. Коридор разделился на два. Левый был узким и влажным. Правый —
шире, с остатками старых металлических креплений на стенах. Аканэ присела, осмотрела пол.
— Следы.
Хару тоже посмотрел. Пыль была нарушена. Не ногами человека. Слишком тонко. Слишком неровно.
— Скелеты?
— Похоже.
Из правого коридора донёсся звук. Скрежет. Кость по камню. Хару почувствовал, как пальцы крепче
легли на рукоять. Аканэ поднялась.
— Первый контакт.
— Уже?
— Ты хотел позже?
— Я хотел сначала привыкнуть к атмосфере.
— Атмосфера против.
— Ненавижу её.
Они пошли направо. Свет выхватил из темноты небольшую камеру. Старые полки у стен. Разбитые
ящики. Ржавые обручи. И посреди комнаты — скелет. Настоящий. Не как декорация. Не как картинка.
Он стоял криво, словно кто-то плохо вспомнил, как должно держаться человеческое тело. В одной
руке — ржавый короткий меч. На костях висели остатки сгнившей ткани. В пустых глазницах дрожал
слабый синеватый свет. Хару остановился. Скелет повернул череп. Медленно.
Слишком медленно. Потом поднял меч.
— Вот теперь я точно в другом мире, — прошептал Хару.
Скелет пошёл на него. Шаг. Скрежет. Шаг. Скрежет. Не быстро. Но без колебаний. Аканэ не
вмешалась сразу.
— Твой.
Хару повернул голову.
— Сразу?
— Он один. Без щита. Медленный.
— Ты веришь в меня?
— Я оцениваю угрозу.
— Почти одно и то же.
— Не отвлекайся.
Скелет ускорился. Ржавый меч пошёл сверху. Хару увидел удар. Слишком прямой. Слишком простой.
Он сделал шаг в сторону и отбил меч Блэйдом. Ржавое железо звякнуло о серебряный клинок, рука
скелета дёрнулась, но существо не отступило. Оно сразу ударило снова. Без боли. Без страха. Без паузы.
Хару вспомнил слова Блэйда. Они не останавливаются от мелких повреждений.
Он не стал играть в фехтование. Короткий шаг. Разворот корпуса. Блэйд ударил не по мечу. По шее.
Серебряное лезвие прошло через кости с сухим треском. Череп слетел и ударился о стену. Тело скелета
ещё секунду стояло. Потом рухнуло грудой костей. Синий свет в глазницах погас.
Тишина. Хару выдохнул. Первый скелет. Первый враг в данже. И он убил его сам. Быстро. Чисто. Без
подсказки в последнюю секунду. Он посмотрел на Блэйда. Потом на Аканэ. Она кивнула.
— Хорошо.
Снова это слово. Хару тихо улыбнулся.
— Спасибо.
— Не расслабляйся. Один скелет — это не данж.
— Знаю.
— Удар был верным, господин.
Вот это уже приятно.
— И недостаточным поводом для самодовольства.
Рано порадовался. Аканэ подошла к останкам и носком сапога отодвинула ржавый меч.
— Оружие плохое. Не трофей.
Хару посмотрел на кости.
— Они исчезают?
— Нет. Останки остаются, пока ядро не восстановит новых. Иногда часть распадается позже.
— Мерзко.
— Привыкай.
— Сегодня ты часто это говоришь.
— Потому что это данж.
Он поставил отметку мелом на стене камеры. Потом они двинулись дальше.
***
Вторая группа была уже сложнее. Три скелета. Один с мечом. Один со щитом. Один без оружия, но с
обломком копья, который всё ещё выглядел достаточно острым, чтобы испортить день. Они стояли в
следующем коридоре, будто ждали. Когда свет Аканэ коснулся их, все три повернулись одновременно.
Хару неприятно передёрнуло.
— Не люблю, когда они синхронно.
— Щитника не бей в щит, — сказала Аканэ.
— Я догадался.
— Просто проверяю.
— Забота?
— Инструкция.
Скелеты двинулись. Щитник впереди. Мечник справа. Копейщик слева. Узкий коридор делал
широкий замах Блэйдом неудобным. Хару сразу понял: если начнёт махать, ударит стену раньше, чем
врага. Аканэ шагнула к копейщику.
— Левый мой.
— Понял.
Щитник принял на себя первый удар Хару. Старый деревянный щит треснул, но выдержал. Скелет
даже не дрогнул. Мечник справа попытался ударить по боку. Хару сместился назад, но коридор
ограничивал движение. Слишком тесно.
— Не отступай прямо, — сказала Аканэ, отбивая копьё. — Упрёшься.
— Уже понял!
Щитник снова пошёл вперёд. Хару резко опустил Блэйда ниже и ударил не в щит, а по ноге. Кость
треснула. Щитник просел. Мечник открылся. Хару повернул рукоять и коротким движением ударил в
грудную клетку. Блэйд разбил рёбра, серебряное лезвие прошло через слабый синий свет внутри.
Мечник развалился. Первый. Щитник попытался подняться. Хару наступил ему на щит, прижал к
полу и ударил сверху в череп. Сухой треск. Второй.
Аканэ тем временем ушла от выпада копья, сблизилась и огненным лезвием разрубила позвоночник
своего противника. Третий. Коридор снова стал тихим. Хару дышал тяжелее, чем после первого. Но не
паниковал. Не дрожал. Не смеялся нервно. Просто оценивал.
— В тесноте неудобно.
— Да, — сказала Аканэ. — Особенно с твоим мечом.
— Но не невозможно.
— Уже лучше.Он посмотрел на неё.
— Это ещё одна похвала?
— Это оценка.
— У тебя оценки приятнее, чем у Мордена.
— Не сравнивай меня с Морденом.
— Прости.
Она убрала катану.
— Ты хорошо понял щитника.
— Бить не туда, где защита.
— Да.
— Кажется, я действительно учусь.
Аканэ посмотрела на него чуть мягче.
— Я же сказала.
— Что?
— Заслужил D-ранг.
Хару замолчал. Потом улыбнулся.
— Спасибо.
Она тут же отвернулась.
— Не заставляй меня повторять.
— Не буду.
— Ваше молчание снова оказалось стратегически верным.
Я уже профессионал.
— Не преувеличивайте.
***
Они прошли ещё два коридора. Нашли маленькую боковую комнату с пустыми ящиками. Старую
кладовую, где на полу валялись обломки глиняных сосудов. Ржавую решётку, за которой ничего не было,
кроме сырости и неприятного запаха. Хару отмечал путь мелом. Аканэ проверяла пол и стены.
Иногда они слышали движение вдалеке, но не всегда могли понять, откуда именно. Данж не был
большим. Но он был сложнее, чем казался снаружи. Коридоры пересекались. Звуки отражались. Тени
врали. В одном месте Хару едва не наступил на плиту, которая выглядела чуть темнее остальных.
Аканэ схватила его за рукав.
— Стой.
Он замер.
— Ловушка?
Она присела, провела пальцами возле края плиты.
— Старая нажимная. Может уже не работать. Может работать.
Хару посмотрел на плиту.
— Проверять не будем?
— Нет.
— Я всё больше уважаю слово “нет”.
Они обошли плиту вдоль стены. Хару поставил рядом крупный крест мелом.
— Для отчёта?
— И для нас, если будем возвращаться быстро.
Аканэ кивнула.
— Правильно.
Хару поймал себя на том, что эти короткие “правильно”, “хорошо”, “лучше” от неё стали для него
почти наградой. Не потому что он ждал похвалы как ребёнок. Хотя немного да. Но потому что Аканэ не
раздавала слова просто так. Если она говорила “хорошо”, значит, это действительно было хорошо.
Они дошли до небольшого зала. Когда-то здесь, видимо, стояли стеллажи или сундуки. Сейчас
остались только каменные основания и груды обломков. С противоположной стороны зала была арка,
ведущая глубже. У стены справа лежал скелет. Не движущийся. Обычный. Человеческий.
В отличие от тех, с которыми они сражались, у него не было синего света в глазницах. Одежда сгнила
почти полностью, но рядом лежал кожаный ремень, маленький охотничий нож и сломанный лук. Хару
остановился. Аканэ тоже.
— Охотник? — тихо спросил он.
Она медленно подошла ближе, не касаясь тела. Осмотрела лук. Ремень. Остатки обуви.
— Возможно. Но тело старое.
— Не тот, что пропал вчера?
— Нет. Этому больше времени.
Хару смотрел на останки. Данж вдруг стал ещё тише. Скелеты-монстры были врагами. А это был
человек. Когда-то. Кто-то пришёл сюда, возможно, тоже с надеждой, что справится. И не вернулся. Хару
сжал рукоять Блэйда.
— Отметим?
Аканэ кивнула.
— Да. На обратном пути заберём знак или сообщим точное место. Тело лучше не трогать сейчас.
— Понял.
Он поставил на стене другую отметку: не обычную черту, а круг с крестом внутри, как Лина показала
для важных находок. Пальцы немного дрожали. Аканэ заметила. Но ничего не сказала сразу. Только
положила руку ему на плечо. Коротко. Почти незаметно.
— Идём дальше.
Хару кивнул.
— Да.
Её рука ушла. Но тепло осталось.
***
Из арки потянуло холодом сильнее.
Глубже в данже воздух становился плотнее. Свет Аканэ уже не казался таким ярким, будто темнота
вокруг не просто отсутствовала, а сопротивлялась. Хару шёл первым. Не потому что геройствовал.
Так было удобнее: Блэйд давал больше пространства для удара в широком коридоре, а Аканэ могла
прикрывать огнём и реагировать на лучников. Впереди послышался щелчок. Хару остановился. Аканэ
тоже.
— Слышала?
— Да.
Ещё щелчок. Потом тихий скрип. Натягиваемая тетива.
— Лучник! — сказала Аканэ.
Стрела вылетела из темноты. Хару успел поднять Блэйда. Удар пришёлся в плоскость клинка, стрела
отлетела в стену. Вторая стрела пошла почти сразу. Аканэ шагнула вперёд, огненный всплеск ударил в
темноту. На мгновение зал впереди осветился. Там были скелеты. Пять.
Два лучника на дальнем краю. Два мечника ближе. Один со щитом посередине. Хару почувствовал,
как сердце ударило быстрее. Вот это уже было не тренировочное столкновение.
— План? — спросил он.
Аканэ быстро оценила зал.
— Лучники опаснее. Но щитник будет держать центр. Я подавлю правого лучника. Ты закрой подход
и не дай мечникам выйти.
— То есть держать троих?
— Недолго.
— Люблю уточнения.
— Готов?
Хару поднял Блэйда.
— Да.
— Тогда пошли.
Они двинулись одновременно.
Аканэ бросила огонь в правого лучника. Стрела сорвалась с тетивы и ушла в потолок. Левый лучник
прицелился в неё, но Хару шагнул в сторону, закрывая линию Блэйдом. Мечники пошли вперёд. Щитник
за ними.
Хару встретил первого коротким ударом по руке. Кость треснула, меч выпал, но скелет продолжил
идти. Он ударил вторым движением — в череп. Скелет развалился. Первый. Второй мечник ударил сбоку.
Хару отбил, но щитник тут же врезался в него щитом. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить шаг.
Он отступил. Слишком далеко.
— Хару! — крикнула Аканэ.
Он понял. Сзади была стена. Щитник прижал бы его. Хару резко ушёл вправо, почти скользнув по
камню. Стрела ударила в стену там, где секунду назад была его голова.
— Ненавижу лучников!
— Сначала левый.
Вижу! И он действительно видел. Левый лучник тянулся за новой стрелой. Между ними — щитник и
мечник. Прямо не пройти. Зато можно заставить их сместиться. Хару сделал вид, что идёт на щитника,
поднял Блэйда для удара сверху. Щитник поднял защиту. Хару не ударил.
Он резко сменил направление, шагнул к мечнику, ударил тому по ноге и плечом толкнул останки
прямо в щитника. Два скелета столкнулись. На секунду проход открылся. Хару рванул вперёд. Лучник
поднял лук. Поздно. Блэйд ударил диагонально, разбивая лук, руку и грудную клетку одним тяжёлым
движением.
Скелет рассыпался. Второй. Позади Аканэ уже добралась до правого лучника. Её катана горела, и
скелет-лучник рухнул двумя половинами. Третий. Щитник освободился и пошёл на Хару. Мечник,
повреждённый, но всё ещё движущийся, полз почти у пола, пытаясь схватить его за ногу.
Хару увидел. Раньше не увидел бы. Он поднял ногу, наступил на костяную руку и ударил вниз.
Четвёртый. Щитник остался последним. Аканэ подошла сбоку.
— Вместе?
Хару кивнул.
— Вместе.
Она бросила короткий огонь в щит. Дерево вспыхнуло не полностью, но скелет поднял защиту выше.
Хару ударил снизу по ногам. Щитник рухнул на колено. Аканэ шагнула и разрубила позвоночник. Пятый.
Зал затих. Хару стоял, тяжело дыша. Руки гудели. Сердце колотилось.
Но внутри было другое ощущение. Не паника. Не “я чудом выжил”. А понимание: он участвовал.
Думал. Видел. Убивал. Принимал решения. Он был не грузом рядом с Аканэ. Он был частью боя. Аканэ
повернулась к нему.
— Цел?
— Да.
— Стрела?
— Мимо. Благодаря моему прекрасному лицу, которое отвлекло траекторию.
— Благодаря тому, что ты наконец ушёл со стены.
— Это тоже.
Она посмотрела на останки лучника.
— Хорошее решение с проходом.
Хару опустил Блэйд.
— Я сам увидел.
— Я знаю.
Он посмотрел на неё. Она сказала это спокойно. Без удивления. Как факт. Я знаю. И почему-то это
было лучше, чем если бы она сказала: “Я удивлена.” Она уже ожидала от него роста. Это грело. И пугало.
Потому что ожидания надо было оправдывать дальше.
***
В зале они сделали короткую остановку. Не полноценный отдых. Просто проверка состояния.
Аканэ осмотрела стрелы, убедилась, что наконечники не отравлены и не зачарованы. Хару поставил
отметки на двух выходах: один назад, один дальше. У стены они нашли старый сундук. Точнее, то, что от
него осталось. Дерево почти сгнило, железные полосы проржавели, крышка была перекошена.
Хару посмотрел на него. Потом на Аканэ.
— Подозрительно?
— Да.
— Проверяем?
— Осторожно.
— Я уже люблю это слово меньше.
Аканэ присела, осмотрела сундук, пол, стену за ним.
— Ловушки не вижу. Но открывай не руками. Клинком.
Хару осторожно поддел крышку концом Блэйда. Дерево треснуло и развалилось. Внутри лежали
несколько потемневших монет, маленькая металлическая пряжка и что-то похожее на старый перстень без
камня. Хару замер.
— Деньги.
Аканэ наклонилась ближе.
— Старые медные и пара серебряных. Немного.
— Для тебя немного. Для моего кошелька — вдохновение.
— Не радуйся слишком рано. Всё покажем гильдии.
— Но обычные монеты можно оставить после проверки.
— После проверки.
— Я услышал “можно оставить”.
— Я сказала другое.
— Но смысл приятный.
Аканэ покачала головой, но улыбнулась. Хару аккуратно убрал находку в маленький мешочек,
который Морден выдал для трофеев. Первый маленький клад. Не золотые горы. Не легендарный
артефакт. Просто несколько старых монет. Но для Хару они почему-то были важны. Не только потому,
что деньги.
А потому, что данж перестал быть просто опасностью. Он стал местом, где риск мог что-то дать.
Опыт. Раны. Монеты. И, возможно, если не быть идиотом, шанс стать сильнее. Из дальнего коридора
донёсся новый звук. Глубже. Тяжелее. Не обычный скрежет одиночных костей.
Скорее медленный шаг. Кость и металл. Хару посмотрел на Аканэ. Она погасила улыбку сразу.
— Дальше будут бронированные.
— Уже?
— Это только первая часть данжа.
Он вздохнул.
— Конечно. Первый этаж приветствует новичков.
— Здесь нет этажей.
— Тогда первый уровень настроения.
Аканэ встала и вытащила катану.
— Готов?
Хару взял Блэйд обеими руками. Скелеты, лучники, щитники — позади. Монеты — в мешке. Первые
отметки — на стенах. Первый страх — уже не такой острый. Впереди ждал коридор, где звук металла по
камню становился всё ближе. Хару выдохнул.
— Да.
Аканэ посмотрела на него.
— Тогда идём, напарник.
Она сказала это без поправки. Без “на задание”. Без “временный”. Просто. Хару улыбнулся. Не
слишком широко. Не глупо. Почти.
— Идём.
И они двинулись глубже в первый данж.