К полудню дворец уже знал, что принцесса уезжает. Не весь дворец. Но достаточно людей, чтобы
коридоры стали подозрительно живыми. Слуги носили сумки. Кто-то приносил дорожные припасы. Кто-
то уточнял список вещей. Кто-то трижды спрашивал Чисаки, точно ли ей не нужен ещё один плащ, вторая
пара сапог, дополнительное одеяло, дорожный чайный набор, защитный амулет и отдельная коробка для
расчёски. На четвёртом вопросе Чисаки перестала отвечать. На шестом начала улыбаться слишком
вежливо. На восьмом Аканэ вмешалась.
— Ей не нужен отдельный чайный набор.
Служанка замерла.
— Но госпожа Чисаки всегда…
— Теперь она авантюристка.
Служанка посмотрела на Чисаки. Потом на её дорожную сумку. Потом снова на Аканэ.
— Авантюристы не пьют чай?
Хару кашлянул, скрывая смех. Аканэ медленно повернула к нему голову.
— Даже не начинай.
— Я молчу.
— Ты уже смеёшься.
Чисаки тихо сказала:
— Один набор можно оставить.
Аканэ посмотрела на неё.
— Зачем?
— Я всё-таки не обязана отказываться от всего сразу.
Пауза. Аканэ чуть прищурилась.
— Ладно.
Чисаки улыбнулась.
— Спасибо.
— Только маленький.
— Разумеется.
Служанка тут же достала из-за спины коробку, которая по размеру могла вместить половину кухни.
Аканэ посмотрела на неё. Потом на Чисаки.
— Нет.
— Но…
— Нет.
Хару не выдержал и отвернулся к окну.
> — Битва проиграна ещё до начала, Хару-сама.
— У неё не было шансов.
— Я вас слышу, — сказала Аканэ.
Хару выпрямился.
— Я ничего не говорил.
— Именно поэтому и слышу.
Чисаки посмотрела на меч за его спиной. Снова. Дольше, чем раньше. Хару почувствовал, как внутри
что-то неприятно натянулось. Слишком много взглядов. Слишком много почти-вопросов. Слишком мало
времени до момента, когда скрывать станет бессмысленно. Нужно будет рассказать. Он уже решил. Но
решение не делало разговор легче. Особенно потому, что Чисаки, вероятно, ожидала тайну. Но не
взрослого мужчину, который иногда является двуручным мечом.
***
У дворцовых ворот их ждал экипаж. Не королевская карета. По крайней мере, Чисаки настояла, чтобы
он не выглядел как парадный выезд. Но даже «скромный» дворцовый экипаж всё равно был чище, дороже
и удобнее большинства домов, которые Хару видел по дороге. Два тёмных коня. Закрытая кабина. Мягкие
сиденья. Герб сняли, но на дверцах всё равно остались светлые следы, где он висел раньше. Король стоял
у ступеней. Рядом — советник, несколько слуг и тот же рыцарь, что сопровождал Чисаки в гильдию.
Слишком много людей для обычного прощания. Но слишком мало для принцессы. Наверное, это был
компромисс. Чисаки остановилась перед отцом. На мгновение вся её уверенность исчезла. Хару увидел,
как она снова стала дочерью. Не авантюристкой. Не принцессой. Просто дочерью, которая впервые
уезжает не по решению семьи. Король протянул ей небольшой свёрток.
— Это не приказ.
Чисаки взяла его.
— А что?
— Письма.
Она удивлённо посмотрела.
— Уже?
— Одно твоей матери. Второе — для тебя.
— А почему ты не сказал всё сейчас?
Король отвёл взгляд.
— Потому что некоторые вещи проще написать.
Хару посмотрел на Аканэ. Та стояла неподвижно, но взгляд её стал мягче. Чисаки прижала свёрток к
груди.
— Я прочту в дороге.
— Не обязательно сразу.
— Значит, сразу.
Король едва заметно улыбнулся.
— Конечно.
Чисаки шагнула ближе и обняла его. На этот раз без колебаний. Король ответил сразу. Не как вчера.
Видимо, за ночь успел подготовиться.
— Пиши, — сказал он.
— Буду.
— Не раз в год.
— Я поняла.
— И если…
— Отец.
Он замолчал. Чисаки чуть отстранилась.
— Я вернусь.
Король смотрел на неё долго.
— Я запомню.
Потом перевёл взгляд на Хару. Тот сразу почувствовал, что сейчас станет менее уютно.
— Ты.
— Да, Ваше Величество.
— Не заставляй меня отправлять за вами людей.
Хару кивнул.
— Постараюсь.
Аканэ тихо кашлянула. Хару сразу исправился:
— Сделаю.
Король посмотрел на неё.
— Хорошо обучаешь.
— Приходится.
— Я всё ещё здесь, — сказал Хару.
— Именно поэтому и приходится, — ответили они почти одновременно.
Чисаки прикрыла рот рукой. Король впервые рассмеялся по-настоящему. Недолго. Но достаточно,
чтобы прощание перестало быть тяжёлым.
***
Первые часы пути прошли слишком спокойно. Экипаж мягко покачивался на дороге. За окнами
столица постепенно сменялась окраинами, потом полями, затем длинными полосами леса. Чисаки сидела
напротив Хару и Аканэ. Рядом с ней лежала сумка, из которой всё-таки торчал край маленького чайного
набора. Аканэ заметила. Но ничего не сказала. Пока. Чисаки держала на коленях письмо. Не открывала.
Просто водила пальцем по краю бумаги. Хару смотрел в окно. Потом на письмо. Потом снова в окно.
— Ты можешь спросить, — сказала Чисаки.
Он вздрогнул.
— Я не собирался.
— Собирался.
— Это письмо от матери?
— Да.
— Она часто пишет?
Чисаки чуть улыбнулась.
— Реже, чем отец хотел бы. Чаще, чем он признаёт.
— Она не во дворце?
— Сейчас нет.
Ответ прозвучал спокойно. Но слишком коротко. Хару почувствовал, что дальше лезть не стоит.
Аканэ тоже это поняла.
— Прочтёшь, когда захочешь, — сказала она.
Чисаки посмотрела на неё.
— Я знаю.
Пауза.
— Наверное, поэтому и не открываю.
Хару нахмурился.
— Почему?
Чисаки медленно развернула письмо в руках.
— Потому что пока оно закрыто, я могу представить, что там всё, что мне хочется услышать.
Никто не ответил сразу. Хару понимал это чувство. Не письмо. Но ожидание. Иногда неизвестность
страшила. Иногда спасала. Аканэ сказала первой:
— Тогда открой позже.
Чисаки кивнула.
— Да.
И убрала письмо во внутренний карман.
***
У городских ворот экипаж остановился. Дальше они должны были идти сами. Король сдержал
обещание. Никакой охраны. Никаких рыцарей. Только дорога. Хару спрыгнул первым. Потом подал руку
Чисаки. Она посмотрела на неё. На секунду замерла. И всё-таки приняла. Аканэ вышла следом сама.
Разумеется. Кучер снял с крыши багаж. Один мешок. Второй. Третий. Четвёртый. Хару смотрел, как
рядом постепенно вырастает небольшая гора.
— Это всё её?
Чисаки нахмурилась.
— Не всё.
Кучер снял ещё одну сумку.
— Теперь всё.
Хару медленно повернулся к ней.
— Ты собиралась в Wist или основывать отдельное государство?
— Я взяла только необходимое.
Аканэ подошла к вещам. Открыла верхнюю сумку. Достала две сложенные скатерти. Посмотрела на
Чисаки.
— Необходимое?
Чисаки чуть покраснела.
— Они небольшие.
— Это скатерти.
— В доме пригодятся.
Хару замер.
— В каком доме?
Чисаки тоже замерла. Аканэ медленно закрыла сумку.
— Она имеет в виду гостиницу.
— В гостиницах уже есть скатерти.
— Не всегда хорошие, — сказала Чисаки.
Хару посмотрел на обеих. Что-то здесь было. Не заговор. Пока. Но опасно близко.
> — Кажется, господин, решение о доме уже принято без вашего участия.
Хару тихо сказал:
— Я тоже так думаю.
Аканэ резко повернулась.
— Что?
— Ничего.
— Он что-то сказал?
— Нет.
— Хару.
— Про скатерти.
Чисаки прижала одну сумку к себе.
— Я могу оставить их здесь.
Аканэ вздохнула.
— Нет. Раз уж взяла — не выбрасывать же.
Хару прищурился.
— Вы обе что-то знаете?
— Нет, — слишком быстро сказала Чисаки.
— Пока нет, — добавила Аканэ.
Хару закрыл глаза.
— Я начинаю бояться этого слова.
***
В итоге часть вещей пришлось отправить торговой телегой до ближайшего постоялого двора. Иначе
путь до Wist превратился бы в медленное путешествие каравана Чисаки. Они шли налегке. Относительно.
Чисаки всё равно несла больше, чем Хару ожидал. Сначала держалась уверенно. Через час начала чаще
менять руку. Через два — отставать. Через три Аканэ остановилась.
— Дай сумку.
Чисаки сразу покачала головой.
— Я справлюсь.
— Это не проверка гордости.
— Я не хочу быть обузой.
Аканэ посмотрела на неё дольше.
— Тогда учись распределять силы.
— Я ещё могу идти.
— Можешь. Но вечером у тебя будут болеть плечи, а завтра ты пойдёшь хуже. Глупо доказывать, что
ты сильная, если потом из-за этого замедлишь всех.
Чисаки опустила взгляд на ремень.
— Но…
Хару подошёл ближе.
— Давай сюда.
Она посмотрела на него.
— У тебя меч.
— И две руки.
— Одна должна быть свободна.
— Сейчас мы не в бою.
— А если нападут?
Хару задумался.
— Тогда брошу сумку.
Чисаки прижала её сильнее.
— Там чайный набор.
Аканэ закрыла лицо ладонью. Хару не выдержал и рассмеялся. Чисаки нахмурилась.
— Я серьёзно.
— Я знаю. Поэтому смешно.
Она хотела возмутиться. Но через секунду тоже улыбнулась. Потом всё-таки отдала сумку. Хару
перекинул ремень через плечо. Она оказалась тяжелее, чем выглядела.
— Что там ещё?
Чисаки отвела взгляд.
— Книги.
— Сколько?
— Немного.
— Чисаки.
— Семь.
Хару остановился.
— Семь книг?
— Они небольшие.
— У тебя странное понимание слова «необходимое».
Аканэ пошла дальше.
— Пусть несёт. Быстрее поймёт.
Хару посмотрел ей вслед.
— Ты вообще не собираешься помочь?
— Я не брала семь книг.
— Предательство.
— Опыт.
Чисаки тихо сказала:
— Я могу забрать обратно.
Хару поправил ремень.
— Уже поздно. Теперь это моя битва.
> — Достойный противник, Хару-сама.
— Ты тоже не помогаешь.
Аканэ посмотрела через плечо.
— Он опять?
— Да.
Чисаки снова взглянула на Блэйда. На этот раз уже без попытки скрыть интерес.
— Хару.
— М?
— Когда мы приедем в Wist, ты всё-таки объяснишь мне, почему иногда отвечаешь мечу?
Он чуть не сбился с шага. Аканэ замедлилась. Хару почувствовал, как вопрос, который он откладывал,
сам подошёл к нему.
— Объясню.
Чисаки удивилась.
— Правда?
— Да.
— Без шуток?
— Постараюсь.
Аканэ повернула голову. Хару вздохнул.
— Сделаю.
Чисаки улыбнулась.
— Хорошо.
> — Кажется, момент приближается, господин.
— Знаю.
— Я ничего не сказала, — произнесла Чисаки.
Хару закрыл глаза.
— Это было не тебе.
Аканэ тихо усмехнулась.
— Осталось совсем немного.
— До Wist?
— До того момента, когда ты окончательно запутаешься.
— Поддержка великолепная.
— Какая есть.
***
К вечеру они добрались до постоялого двора у старой дороги. Небольшое здание стояло рядом с
развилкой. Во дворе пахло сеном, лошадьми и дымом. Внутри было шумно, но не слишком. Комнат
оказалось две. Хозяин постоялого двора положил на стойку два ключа.— Больше свободных нет.
Чисаки посмотрела на ключи. Потом на Хару. Потом на Аканэ.
— Тогда одна комната будет для меня и Хару, — спокойно сказала она. — Вторая — для Аканэ.
Тишина наступила мгновенно. Хару медленно повернул голову.
— Что?
Чисаки моргнула.
— А что не так?
Аканэ смотрела на неё без единого движения.
— Повтори.
— Я подумала, что так будет удобнее.
— Для кого?
— Для всех.
Хару почувствовал, что сейчас лучше не дышать. Чисаки продолжила уже чуть осторожнее:
— Вы с Хару и так часто ночуете вместе. Я решила, что сегодня могу…
— Нет, — сказала Аканэ.
— Но я ещё не договорила.
— И не надо.
Чисаки чуть приподняла бровь.
— Ты ревнуешь?
Хару мысленно попрощался со спокойной ночью. Аканэ медленно взяла один из ключей.
— Ты спишь со мной.
— Это не ответ.
— Это решение.
Чисаки посмотрела на второй ключ.
— А Хару?
— Один.
— Почему он?
— Потому что это безопаснее для всех.
Хару наконец подал голос:
— Я вообще участвую в обсуждении?
— Нет, — одновременно ответили обе.
Он закрыл рот. Чисаки несколько секунд смотрела на Аканэ. Потом улыбнулась.
— Хорошо. Сегодня уступлю.
Аканэ прищурилась.
— Сегодня?
— Я же учусь обычной жизни. Нужно пробовать разное.
— Чисаки.
— Что?
— Ничего. Просто запоминаю.
Хару взял оставшийся ключ.
— А я, значит, наказан за существование?
Аканэ посмотрела на него.
— Наконец-то понял.
***
Позже они сидели за маленьким столом у окна. Перед ними стояли горячий суп, хлеб и кружки с
травяным напитком. Чисаки ела медленнее всех. Не потому что устала. Потому что наблюдала. За
людьми. За грязными сапогами у двери. За громкими разговорами. За девушкой, которая сама несла два
кувшина. За мужчиной, который уснул прямо за столом.
— Нравится? — спросил Хару.
Чисаки подумала.
— Не знаю.
— Честно.
— Здесь всё слишком близко.
Аканэ подняла взгляд.
— В каком смысле?
— Люди. Запахи. Голоса. Чужие разговоры.
Она провела пальцем по краю кружки.
— Во дворце всегда есть расстояние. Даже если человек стоит рядом.
Хару кивнул.
— А здесь?
— Здесь невозможно сделать вид, что ты одна.
Пауза. Аканэ посмотрела на неё внимательнее.
— Это плохо?
Чисаки улыбнулась.
— Пока не решила.
Хару усмехнулся.
— Хороший ответ.
Она посмотрела на него.
— Учусь.
Аканэ тихо сказала:
— Медленно.
— Но ведь учусь.
— Да.
Одно короткое слово. Без шутки. Без укола. Чисаки услышала. И улыбнулась уже иначе. Теплее.
***
Ночью Аканэ долго лежала, повернувшись к стене. Чисаки устроилась на второй кровати и, судя по
тишине, тоже не спала.
— Ты специально предложила комнату с ним? — спросила Аканэ.
— Конечно.
Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы притворяться случайностью. Аканэ повернулась к ней.
— Даже не скрываешь.
Чисаки лежала на спине, глядя в потолок.
— А зачем?
— Потому что он не игрушка.
— Я знаю.
Чисаки повернула голову.
— Именно поэтому я не собираюсь притворяться, будто он мне безразличен.
Аканэ молчала.
— Ты знакома с ним меньше недели, — сказала она наконец.
— А чувства обязаны ждать разрешения?
— Нет. Но человек может ошибиться.
— Может.
— И ты допускаешь, что ошибаешься?
Чисаки задумалась.
— Допускаю.
Ответ был спокойным. Не вызывающим.
— Но это всё равно моё решение, — добавила она. — Проверить, ошибаюсь я или нет.
Аканэ сжала край одеяла.
— Ты очень смелая, пока последствия далеко.
— А ты очень строгая, когда боишься.
Тишина стала плотнее. Аканэ приподнялась на локте.
— Я не боюсь тебя.
— Я и не сказала, что меня.
Чисаки тоже села. В слабом свете из окна её лицо выглядело серьёзнее обычного.
— Я не хочу отнимать его у тебя, Аканэ.
— Успокаивает.
— Но и отступать только потому, что ты была рядом первой, не стану.
Аканэ смотрела на неё долго. Потом неожиданно усмехнулась.
— Хотя бы честно.
— Ты сама этого требуешь от него.
— Не думала, что ты так быстро начнёшь слушать.
— Я быстро учусь.
— Иногда.
Чисаки улыбнулась.
— Значит, мы соперницы?
— Не спеши давать этому красивое название.
— Но ты ревнуешь.
Аканэ прикрыла глаза.
— Да.
Чисаки удивилась прямому ответу.
— И всё равно разрешаешь мне остаться рядом.
— Я ничего тебе не разрешаю.
— Тогда почему не пытаешься прогнать?
Аканэ посмотрела в сторону двери, за которой в другой комнате спал Хару.
— Потому что он должен выбирать сам. И потому что ты нужна отряду.
Пауза.
— А ещё, — добавила она тише, — мне, кажется, начинает нравиться, что ты не ломаешься после
первого неприятного ответа.
Чисаки улыбнулась.
— Это почти дружба?
— Не наглей.
— Значит, почти.
Аканэ легла обратно и отвернулась.
— Спи.
— Хорошо.
Через несколько секунд Чисаки тихо добавила:
— Но в следующий раз комнату предложу снова.
Аканэ не повернулась.
— В следующий раз я заберу оба ключа.
— Тогда придётся договариваться.
— Чисаки.
Та тихо рассмеялась. И впервые их соперничество не ощущалось как угроза отряду. Скорее как
обещание, что спокойной жизни у Хару больше не будет.
***
Утром Чисаки ждала их внизу. Собранная. Умытая. С картой во внутреннем кармане. И с маленьким
чайником на столе. Аканэ остановилась на последней ступени.
— Откуда?
Чисаки подняла взгляд.
— Из набора.
— Ты всё-таки его взяла.
— Маленький.
Хару сел рядом.
— А чай есть?
Чисаки улыбнулась.
— Уже готов.
Аканэ посмотрела на них обоих. Потом села.
— Только одну кружку.
Чисаки разлила чай.
— Разумеется.
Хару сделал глоток. Замер.
— Вкусно.
Чисаки довольно улыбнулась. Аканэ попробовала следом.
— Нормально.
Чисаки посмотрела на Хару. Он наклонился к ней и прошептал:
— Это почти признание в любви.
— Я слышу, — сказала Аканэ.
— Тогда не почти?
— Хару.
Он быстро занялся кружкой. За окнами светлела дорога. До Wist оставался ещё день пути. Но за этим
столом их уже было не двое и не трое случайных попутчиков. Просто никто из них пока не знал, как
именно теперь это назвать.