Когда они вернулись в гильдию, вечерний шум уже начал меняться. Днём здесь спорили о заданиях,
толкались у досок объявлений и пытались урвать заказ получше. Теперь же большинство столов было
занято теми, кто вернулся с работы. Кто-то пересчитывал монеты, кто-то заливал усталость дешёвым
пивом, а кто-то слишком громко доказывал, что чудовище было как минимум в три раза больше, чем
рассказывали его товарищи. Чисаки остановилась у входа. Утром она смотрела на этот зал как на место,
где каждый человек может заметить в ней чужую. Теперь же её взгляд первым делом нашёл стойку
регистрации.
— Устала? — спросил Хару.
— Очень.
Она подумала и добавила:
— Но мне не хочется возвращаться во дворец.
Хару покосился на неё. Сказано было спокойно. Без обиды на отца. Без громких слов о свободе.
Просто честно. Аканэ, стоявшая рядом, поправила ремень катаны.
— Потому что там слишком чисто?
Чисаки посмотрела на свои ладони. Она вымыла их несколько раз, но всё равно будто чувствовала на
пальцах запах лекарственных трав.
— Потому что там сегодняшний день сразу начнут объяснять за меня.
Аканэ чуть прищурилась.
— В каком смысле?
— Скажут, что это был полезный опыт. Или опасная ошибка. Или временная прихоть. Кто-нибудь
обязательно решит, что именно я должна была почувствовать.
Хару усмехнулся.
— Удобно.
Чисаки взглянула на него.
— Удобно?
— Когда другие заранее объясняют, что ты чувствуешь. Самому думать не надо.
— Хару, — произнесла Аканэ.
Он поднял руки.
— Я не сказал, что это хорошо.
Чисаки задумалась.
— Иногда это действительно удобно.
— Но?
Она посмотрела на стойку.
— Сегодня я хочу решить сама.
Хару ничего не ответил. Просто кивнул. И почему-то именно отсутствие красивой речи заставило
Чисаки улыбнуться. Аканэ заметила. Конечно, заметила. Она отвернулась первой.
— Тогда идём. Пока гильдия не закрыла выдачу карт и тебе не пришлось решать самой ещё и то, где
ночевать без документов.
— Во дворце меня пустят, — сказала Чисаки.
— Это была шутка.
— Я поняла.
— Нет.
— Уже почти.
Хару тихо рассмеялся.
> — Прогресс очевиден, Хару-сама.
— Даже Блэйд согласен.
Аканэ посмотрела на меч за его спиной.
— Его мнение никто не спрашивал.
> — Как прискорбно.
Хару кашлянул, скрывая улыбку.
— Он огорчён.
— Переживёт.
Чисаки посмотрела на них с любопытством.
— Он часто с вами спорит?
Хару чуть не ответил слишком быстро. Аканэ незаметно наступила ему на носок. Не больно. Пока.
— С мечом? — переспросил он.
— С Блэйдом.
— Я… иногда разговариваю с ним.
— И он отвечает?
Пауза вышла длиннее, чем хотелось бы. Аканэ вмешалась:
— Хару очень хорошо знает свой меч. Иногда настолько хорошо, что сам придумывает за него ответы.
Чисаки перевела взгляд на Хару.
— Правда?
— У нас сложные отношения.
> — Вынужден подтвердить.
— Видишь? — сказал Хару и тут же понял, что сказал это вслух.
Аканэ медленно повернула голову. Чисаки моргнула.
— Что я должна увидеть?
— Ничего.
— Но ты сказал…
— Привычка.
— Разговаривать с мечом?
— Отвечать не вовремя.
Аканэ прикрыла глаза.
— Это уже ближе к правде.
Чисаки ещё несколько секунд смотрела на Блэйда. Не испуганно. Скорее внимательно. Хару
почувствовал, как по спине прошёл холодок. Тайну придётся раскрыть. Не сегодня. Но скоро. Особенно
если они действительно будут жить под одной крышей. Он представил, как однажды утром Чисаки
выходит в коридор и встречает незнакомого седого мужчину, который сообщает, что вчера висел у Хару
на спине. Нет. Лучше всё объяснить заранее. Позже. В безопасном месте. Аканэ посмотрела на него так,
будто прочитала мысли. Хару едва заметно кивнул. Она ответила таким же движением. Чисаки этого не
заметила. Или сделала вид. За стойкой их уже ждала та самая регистраторша. Рядом с ней лежала
небольшая стопка бумаг, а сверху — прямоугольная карта светлого металла. Чисаки замедлила шаг. На
лице появилось выражение, которое Хару видел у неё уже несколько раз за этот день. Надежда, которой
она боялась дать имя.
— Подходите, — сказала женщина. — Отчёт лекарского поста уже передали.
Аканэ встала первой.
— Итог?
Регистраторша посмотрела в бумаги.
— Лечебная направленность подтверждена. Поддерживающая магия выше среднего для новичка.
Контроль нестабильный, расход маны завышен, практический опыт минимальный.
Чисаки с каждым пунктом становилась всё тише. Хару заметил, как её пальцы снова сжали ремень
сумки.
— Но, — продолжила женщина, — во время экстренного случая она не покинула рабочее место,
выполнила инструкции и поддерживала состояние пациента до завершения обработки.
Чисаки подняла глаза.
— Значит…
— Значит, временная регистрация одобрена.
Регистраторша взяла металлическую карту. Она была серебристой, но заметно проще карты Аканэ.
Без тонкой отделки по краям. В верхнем углу стояла маленькая синяя отметка, а поперёк оборотной
стороны проходила узкая полоса с гильдейской печатью.
— Временная карта авантюриста, — объяснила женщина. — Предварительный ранг C,
специализация: лечение и поддержка. Самостоятельные задания запрещены. Опасные задания — только в
составе зарегистрированной команды и с наблюдателем не ниже C-ранга.
Чисаки смотрела на карту. Но не протягивала руку. Регистраторша подняла бровь.
— Передумала?
— Нет.
— Тогда бери.
Чисаки осторожно коснулась карты пальцами. Будто ожидала, что та исчезнет. Не исчезла. Она взяла
её обеими руками. На лицевой стороне было выбито только одно имя. Чисаки. Без фамилии. Без герба. Без
титула. Хару увидел, как её губы чуть дрогнули.
— Здесь действительно только моё имя.
— Ты сама так указала, — ответила регистраторша.
— Да, но…
Чисаки замолчала. Аканэ стояла рядом и смотрела не на карту. На неё.
— Не нравится? — спросила она.
Чисаки быстро покачала головой.
— Нравится.
— Тогда почему лицо такое, будто сейчас расплачешься?
— Я не собираюсь плакать.
Хару посмотрел внимательнее.
— А похоже.
Чисаки повернулась к нему.
— Ты мог бы сделать вид, что не заметил.
— Мог бы.
— Но не сделал.
— Я сегодня решил быть честным.
Аканэ сухо добавила:
— Опасное состояние. Обычно быстро проходит.
Чисаки тихо рассмеялась. И всё-таки провела большим пальцем по имени на карте.
— Во дворце все мои документы начинаются с того, кто мой отец.
Регистраторша пожала плечами.
— Гильдии всё равно, кто твой отец, пока он не собирается оплачивать ущерб после твоих заданий.
Хару усмехнулся.
— Хорошее правило.
— Тебе особенно полезно его запомнить, — сказала Аканэ.
— Я ещё ничего не сломал.
— Сегодня.
— Опять это слово.
— Оно спасает от разочарований.
Чисаки посмотрела на карту ещё раз.
— Получается, это первое, что принадлежит только мне.
Фраза прозвучала тише окружающего шума. Но Хару услышал. Аканэ тоже. Регистраторша, похоже,
решила не вмешиваться в чужую драму и начала складывать бумаги. Хару хотел сказать что-нибудь
красивое. Что-нибудь про первый шаг. Про свободу. Про новый путь. В голове перебралось сразу
несколько вариантов, и каждый звучал хуже предыдущего. Поэтому он сказал:
— Только не потеряй.
Чисаки подняла на него глаза. Потом неожиданно улыбнулась.
— Это всё?
— А что ещё?
— Я думала, ты скажешь что-нибудь вдохновляющее.
— Я пытался.
— Не получилось?
— Получилось «не потеряй».
Чисаки прижала карту к груди.
— Мне подходит.
Аканэ покосилась на Хару.
— Иногда тебе просто везёт.
— Это талант.
— Нет.
— Редкий дар?
— Тоже нет.
— Природное обаяние?
— Хару.
— Всё, остановился.
Регистраторша протянула Аканэ отдельный лист.
— Здесь условия испытательного периода. После нескольких подтверждённых заданий временный
статус можно снять. Для постоянной карты потребуется отчёт наблюдателя и результаты реальных
выездов.
Аканэ пробежалась глазами по тексту.
— Сколько заданий?
— Зависит от сложности. Два серьёзных испытания могут весить больше десяти поручений по сбору
трав.
Хару нахмурился.
— То есть заранее точного числа нет?
— Гильдия оценивает не количество, а то, способна ли она выполнять роль в команде.
Чисаки сжала карту чуть крепче.
— Я способна.
Регистраторша посмотрела на неё.
— Сегодня ты показала, что можешь начать учиться. Не путай это с готовностью.
Чисаки замолчала. Аканэ рядом чуть кивнула.
— Она права.
— Я знаю.
— Хорошо.
Чисаки посмотрела на неё с лёгким раздражением.
— Ты сейчас специально ждала, чтобы сказать это?
— Возможно.
— Я начинаю понимать, почему Хару иногда спорит с тобой.
Аканэ медленно повернулась к нему. Хару указал на себя.
— Я вообще молчу.
— Она учится у тебя.
— Разве это плохо?
— Посмотрим.
> — Ситуация развивается тревожно, Хару-сама.
— Согласен.
Аканэ прищурилась.
— Вы опять вдвоём?
Хару кашлянул.
— Я сказал, что согласен с Чисаки.
— Я ничего не говорила, — заметила та.
— Тогда с собой.
— Это уже звучит честнее, — сказала Аканэ.
Регистраторша положила перед Чисаки небольшой кожаный чехол.
— Храни карту здесь. Потеря временной карты — штраф. Подделка — тюрьма. Передача другому
человеку — блокировка регистрации.
Чисаки очень серьёзно вложила карту в чехол.
— Я не потеряю.
Хару кивнул.
— Вот и вдохновляющая речь не понадобилась.
Она посмотрела на него.
— Всё равно скажешь потом.
— Возможно.
— Я запомню.
Аканэ тихо вздохнула.
— Не поощряй его.
— Но мне интересно.
— Потом пожалеешь.
— Это тоже часть обычной жизни?
Аканэ задумалась.
— С ним — да.
Хару приложил руку к груди.
— Вы обе сегодня особенно добрые.
— Ты переживёшь, — сказала Аканэ.
— Не уверена, — добавила Чисаки и тут же замерла, будто сама удивилась собственной реплике.
Хару медленно повернулся к ней.
— Это сейчас была шутка?
Чисаки немного покраснела.
— Кажется.
— Аканэ, она развивается слишком быстро.
— Не драматизируй.
— Ещё утром она извинялась перед каждым стулом.
— Я не извинялась перед стульями, — возразила Чисаки.
— Пока.
Аканэ посмотрела на него.
— Это моё слово.
— Я заимствовал.
— Верни.
Чисаки снова рассмеялась. Регистраторша постучала пальцем по стойке.
— Я рада, что вы нашли друг друга, но очередь всё ещё существует.
Хару оглянулся. За ними уже стояли трое авантюристов. Один выглядел раздражённым. Второй —
уставшим. Третий явно слушал их разговор и с трудом сдерживал улыбку. Аканэ первой отошла от
стойки.
— Идём.
Чисаки убрала чехол с картой во внутренний карман куртки и проверила его дважды. Потом ещё раз.
Хару заметил.
— Не потеряешь.
— Ты сам сказал быть осторожной.
— Я сказал один раз.
— А я решила быть очень осторожной.
— Узнаю дворцовое воспитание, — сказала Аканэ.
Чисаки вздохнула.
— Это плохо?
— Нет. Просто теперь тебе придётся понять, что из него оставить, а что выбросить.
— А ты можешь помочь?
Вопрос прозвучал неожиданно. Аканэ остановилась. Посмотрела на Чисаки. Та не улыбалась. Не
пыталась польстить. Просто спрашивала.
— Могу, — ответила Аканэ после небольшой паузы. — Но тебе не понравится половина советов.
Чисаки улыбнулась.
— Мне уже не нравится примерно треть.
— Значит, начало хорошее.
Хару шёл рядом и молчал. Почему-то этот короткий разговор оказался важнее, чем он ожидал. Он
боялся, что Аканэ будет видеть в Чисаки только соперницу. А Чисаки — в Аканэ только препятствие. Но
всё складывалось сложнее. И лучше. Аканэ не собиралась уступать своё место рядом с ним. Это Хару уже
чувствовал слишком хорошо. Но она всё равно протягивала Чисаки руку. Не мягко. Не открыто. Скорее
как человеку, которого сначала заставят доказать, что он умеет держаться. Чисаки же не пыталась
отодвинуть её. Пока. Хару сразу мысленно выругался. Теперь это слово прилипло и к нему.
> — Вы выглядите задумчивым, Хару-сама.
— Есть причины.
> — Две?
Хару чуть не споткнулся.
— Не начинай.
> — Я лишь уточняю.
Аканэ заметила его реакцию.
— Что он сказал?
— Ничего важного.
— Значит, важное.
— Почему?
— Потому что ты покраснел.
Хару коснулся лица.
— Я не покраснел.
Чисаки внимательно посмотрела на него.
— Немного.
— Вы сговорились?
— Пока нет, — сказала Чисаки.
Аканэ замерла. Потом медленно посмотрела на неё. Чисаки прикрыла рот рукой.
— Кажется, я снова пошутила.
— Не используй это слово, — сказала Аканэ.
— Почему?
— Потому что оно моё.
Хару рассмеялся. На этот раз Аканэ не стала его останавливать. Они вышли из гильдии. Снаружи уже
горели первые фонари. Улицы столицы стали темнее, но не тише. Торговцы закрывали лавки, экипажи
проезжали по центральной дороге, откуда-то тянуло жареным мясом и свежим хлебом. Рыцарь всё ещё
ждал у ступеней. Увидев Чисаки, он сразу выпрямился. Её улыбка немного ослабла. Не исчезла. Просто
стала осторожнее.— Госпожа Чисаки.
Она машинально выпрямила спину. На мгновение снова стала принцессой. Но затем коснулась
внутреннего кармана, где лежала карта.
— Всё прошло хорошо.
Рыцарь поклонился.
— Его Величество будет рад услышать это.
Чисаки посмотрела на Хару. Потом на Аканэ.
— Я сама ему расскажу.
Рыцарь поднял глаза. Совсем немного. Но удивление было заметно.
— Разумеется.
Хару улыбнулся. Маленькая победа. Даже если никто кроме них троих её не заметил. Обратная дорога
к замку была спокойнее. Чисаки говорила меньше. Усталость наконец настигла её полностью. Несколько
раз она едва заметно замедлялась, но каждый раз выпрямлялась и шла дальше. Хару не предлагал
остановиться. Аканэ тоже. Не из жестокости. Просто сегодня Чисаки слишком многое сделала сама,
чтобы теперь каждую её слабость сразу превращать в повод для спасения. У дворцовых ворот она
остановилась.
— Вы завтра снова придёте?
Хару переглянулся с Аканэ.
— Нам ещё нужно решить, когда возвращаться в Wist, — сказал он.
Чисаки чуть сжала губы. Совсем немного. Но Хару заметил.
— А я?
Вопрос вырвался быстрее, чем она успела сделать его спокойным. Аканэ ответила первой:
— Ты хотела стать авантюристкой.
— Хотела.
— Тогда дворец не лучшее место, чтобы учиться.
Чисаки замерла.
— Это значит…
— Это значит, что завтра мы поговорим с твоим отцом о дороге в Wist.
Лицо Чисаки изменилось мгновенно. Усталость осталась. Но под ней вспыхнуло что-то живое.
— Правда?
Аканэ скрестила руки.
— Не радуйся раньше времени. Он может отказать.
— Я поговорю с ним.
— Не проси как ребёнок, которого отпускают погулять.
Чисаки кивнула.
— Я объясню как авантюристка.
Хару посмотрел на карман с картой.
— Временная.
Чисаки повернулась к нему.
— Всё равно авантюристка.
— Справедливо.
Она улыбнулась. Потом вдруг подошла ближе. Не к Аканэ. К нему. Хару напрягся, не понимая, что
она собирается сделать. Чисаки остановилась на расстоянии шага.
— Сегодня ты несколько раз сказал именно то, что мне было нужно.
Хару почесал затылок.
— Я почти всё говорил случайно.
— Я знаю.
— Это должно обижать.
— Почему?
— Потому что звучит так, будто я не очень умный.
Аканэ тихо сказала:
— Наконец-то честный вывод.
Хару бросил на неё взгляд.
— Не мешай эмоциональному моменту.
— Ты сам прекрасно справляешься.
Чисаки улыбнулась, но не отвела глаз.
— Спасибо, Хару.
На этот раз он не спросил за что. Потому что понял. Не полностью. Но достаточно.
— Пожалуйста.
Чисаки сделала шаг вперёд. Хару решил, что она просто хочет сказать что-то ещё, и потому не успел
даже отреагировать, когда её руки осторожно сомкнулись у него за спиной. Объятие вышло коротким.
Почти робким. Но слишком настоящим, чтобы принять его за обычную благодарность. Хару застыл. Он
почувствовал лёгкое тепло её тела, запах чистых волос, прохладный край временной карты под тканью её
куртки — и внезапно перестал понимать, куда девать руки.
— Чисаки?..
— Только ненадолго, — тихо сказала она. — Сегодня мне можно.
Хару осторожно коснулся её спины ладонью. Не притянул ближе. Но и не отстранился. Через
несколько секунд Чисаки сама отпустила его и отступила. На её щеках появился лёгкий румянец, но
взгляд она не отвела.
— Теперь спасибо прозвучало правильно, — сказала она.
Хару открыл рот. Ничего разумного внутри не нашлось.
— Ага.
Аканэ стояла рядом, скрестив руки. Лицо её оставалось спокойным. Только пальцы чуть сильнее
сжали ткань рукава.
— Закончили? — спросила она.
Голос звучал ровно. Слишком ровно. Чисаки посмотрела на неё и на мгновение будто всё поняла.
— Да.
— Хорошо. Тогда теперь моя очередь напомнить, что утром нам ещё разговаривать с королём.
Чисаки кивнула. Потом повернулась к Аканэ.
— И тебе спасибо.
— Я ничего особенного не сделала.
— Ты не дала мне убежать.
Аканэ на секунду замолчала. Её лицо стало мягче. Совсем чуть-чуть.
— В следующий раз тебе придётся удержаться самой.
— Я постараюсь.
— Не постарайся. Сделай.
Чисаки улыбнулась шире.
— Хорошо.
Аканэ вздохнула.
— Опять.
— Но сейчас мне можно?
— Один раз.
— Спасибо.
— Иди уже.
Чисаки сделала несколько шагов к воротам. Затем обернулась.
— Завтра?
Хару поднял руку.
— Завтра.
Аканэ кивнула. Чисаки вошла во дворец вместе с рыцарем. Ворота закрылись не сразу. Хару смотрел,
пока её золотистые спиральные хвосты не исчезли за внутренним поворотом.
— Не смотри так долго, — сказала Аканэ.
Он повернулся.
— Как долго?
— Достаточно.
— Ревнуешь?
Вопрос вырвался раньше, чем здравый смысл успел его остановить. Аканэ посмотрела на него.
Спокойно. Слишком спокойно. Хару мысленно попрощался с жизнью. Но она не ударила. Только
подошла ближе и поправила край его плаща. Движение было аккуратным. Почти нежным.
— Да, — сказала она тихо. — Ревную.
Хару замер. Аканэ подняла на него глаза.
— Доволен?
Он не сразу нашёл голос.
— Я… не ожидал, что ты скажешь прямо.
— Я тоже.
Она отпустила плащ. Но не отступила.
— Только не заставляй меня чувствовать себя лишней.
Хару смотрел на неё. После утра. После Чисаки. После всего дня. Он вдруг понял, что любой
неверный ответ сейчас может испортить намного больше, чем шутку.
— Не заставлю.
Аканэ прищурилась.
— Слишком быстро ответил.
— Хочешь, подумаю и скажу хуже?
— Нет.
— Тогда оставим этот вариант.
Она тихо выдохнула. И взяла его за руку. Не демонстративно. Улицы вокруг были почти пустыми, а
замковые ворота уже остались позади. Но всё равно этот жест значил больше, чем мог бы значить во
дворце.
— Пойдём, — сказала Аканэ.
— Куда?
— В гостиницу.
Хару почувствовал, как лицо начинает нагреваться. Аканэ сразу заметила.
— Просто спать.
— Я ничего не сказал.
— Твоё лицо сказало.
> — Оно весьма выразительно, Хару-сама.
Хару нахмурился.
— Блэйд, не сейчас.
Аканэ остановилась.
— Он что-то сказал?
— Нет.
— Хару.
— Сказал, что у меня выразительное лицо.
Аканэ посмотрела на него несколько секунд. Затем тихо рассмеялась.
— Редкий случай, когда я с ним согласна.
Они пошли дальше. Рука Аканэ оставалась в его руке. И Хару не пытался превратить это в шутку. Не
сегодня. В этот день Чисаки получила временную карту. Но, кажется, не только она сделала первый шаг.
Одна девушка впервые выбрала имя без титула. Другая впервые призналась в ревности без привычного
удара или угрозы. А Хару впервые почувствовал, насколько осторожным придётся быть, если он не хочет
потерять ни доверие одной, ни сердце другой. Впереди был разговор с королём. Дорога обратно в Wist.
Старое задание, которое они так и не закрыли. И жизнь, в которой для троих уже становилось тесно в двух
комнатах гостиницы. Пора было искать место, которое можно назвать своим.