Первое утро в собственном доме началось со стука. Не осторожного. Не такого, каким будят человека,
заранее опасаясь его недовольства. Короткого, точного и достаточно громкого, чтобы проигнорировать
его было невозможно. Хару открыл глаза. Несколько секунд смотрел в незнакомый потолок и пытался
вспомнить, где находится. Комната была больше гостиничной. Из двух окон внутрь пробивался бледный
утренний свет. У дальней стены стоял встроенный шкаф, возле двери лежали свёрнутые карты и часть
общего снаряжения. Блэйда рядом не было. Потом память вернулась. Дом. И вместе с ней — странное
чувство. Он проснулся не там, где им позволили переночевать. Он проснулся там, куда должен был
вернуться вечером. Стук повторился.
— Господин, — раздался из-за двери спокойный голос Блэйда. — Если вы намерены проспать первый
полноценный день в новом доме, сообщите заранее. Я скорректирую распорядок.
Хару медленно закрыл глаза.
— Какой ещё распорядок?
— Тот, который появился из необходимости.
— Мы живём здесь меньше суток.
— Именно поэтому необходимость особенно заметна.
Хару сел на кровати. Широкий матрас оказался жёстким, но после гостиничных комнат всё равно
казался почти роскошью. Одеяло ночью несколько раз сползало, потому что Хару ещё не привык к тому,
что места стало больше.
— Входи.
Дверь открылась. Блэйд стоял на пороге в человеческой форме. Чёрная одежда была такой же
аккуратной, как вчера. Седые волосы убраны назад. В руках — сложенная рубашка Хару. Не та, что
лежала вечером на стуле. Чистая. Хару посмотрел на неё. Потом на Блэйда.
— Откуда?
— Из вашей сумки.
— Она была чистой?
— После стирки — да.
Хару окончательно проснулся.
— Ты стирал ночью?
— Рано утром.
— Зачем?
— Потому что вчера вы оставили грязную одежду на полу.
Хару посмотрел вниз. Там, где вечером лежали рубашка и дорожные брюки, теперь ничего не было.
— Я собирался убрать.
— Когда?
— Сегодня.
— Сегодня уже наступило.
Хару потёр лицо.
— Ты слишком быстро освоился.
— Дом требовал вмешательства.
— Я думал, ночью ты будешь в форме меча.
— Большую часть ночи так и было. Утром я принял человеческую форму.
— И начал хозяйничать?
— Я предотвратил дальнейшее разрушение порядка.
Хару взял рубашку. Она пахла мылом и прохладным утренним воздухом.
— Где Аканэ и Чисаки?
— Госпожа Аканэ уже во дворе. Госпожа Чисаки пытается разжечь кухонную печь.
Хару замер.
— Пытается?
— Пока безуспешно.
Снизу донёсся глухой удар. Потом кашель. Потом голос Чисаки:
— Я всё контролирую!
Аканэ ответила со двора:
— Ты это говоришь уже третий раз!
Хару быстро натянул рубашку.
— Почему ты ей не помог?
Блэйд отошёл от двери, пропуская его.
— Она отказалась.
— А ты послушался?
— Я уважаю стремление человека самостоятельно совершить ошибку, если она не угрожает дому.
Снизу снова что-то грохнуло. Блэйд чуть повернул голову.
— Пока не угрожает.
***
Кухня была наполнена дымом. Не настолько, чтобы ничего не видеть. Но достаточно, чтобы Хару
остановился на последней ступени и прикрыл нос рукавом. Чисаки стояла перед печью с кочергой в руке.
Волосы она собрала выше обычного, но несколько золотистых прядей уже выбились и прилипли к щеке.
На светлой блузе возле рукава осталось серое пятно. Окно было открыто. Дым лениво тянулся наружу.
— Доброе утро, — сказал Хару.
Чисаки оглянулась.
— Не начинай.
— Я ничего не сказал.
— Но собирался.
— Я хотел спросить, почему печь пытается убить нас в первый день.
Она прищурилась.
— Дрова сырые.
Блэйд подошёл к очагу. Присел. Посмотрел внутрь.
— Дрова сухие.
Чисаки выпрямилась.
— Тогда тяга плохая.
— Заслонка закрыта.
Пауза. Чисаки посмотрела на маленький металлический рычаг сбоку. Потом на Блэйда.
— Я знала.
— Разумеется.
Хару отвернулся к столу, чтобы не рассмеяться в лицо. Чисаки потянула рычаг. Дым внутри печи
дрогнул и наконец ушёл вверх. Через несколько секунд пламя разгорелось ровнее. Она положила кочергу.
— Во дворце печи разжигали до того, как я просыпалась.
— Здесь они, к сожалению, не знают твоего распорядка, — сказал Хару.
— Я научусь.
— Я не сомневаюсь.
Чисаки посмотрела на него внимательнее, будто ждала очередной шутки. Но Хару говорил серьёзно.
Она немного расслабилась.
— Аканэ сказала, что воду нужно ставить раньше, иначе завтрак будет к обеду.
— Верно.
— Я поставила.
На плите уже стоял небольшой котёл. Вода внутри едва начинала нагреваться. На столе лежали хлеб,
несколько овощей, яйца и вчерашний сыр. Хару оглядел всё это.
— Что готовим?
Чисаки помедлила.
— Яйца.
— Просто яйца?
— Для начала.
Блэйд снял плащ и аккуратно повесил его на крючок. Закатал рукава.
— Позвольте.
Чисаки сразу шагнула в сторону. Хару поднял бровь.
— Вчера ты хотела всё сама.
— Я уже сама разожгла печь.
Блэйд посмотрел на заслонку. Чисаки добавила:
— Почти сама.
Он взял нож. Проверил лезвие. Потом начал нарезать овощи. Ровно. С одинаковой толщиной. Без
лишних движений. Через минуту Хару понял, что наблюдает за этим слишком внимательно.
— Ты действительно умеешь готовить?
— В моей памяти сохранились необходимые навыки.
— Откуда?
— За долгие годы я видел множество людей.
— Видеть и уметь — не одно и то же.
Блэйд разбил яйцо одной рукой. Ни кусочка скорлупы не попало в миску.
— Для вас — возможно.
Аканэ вошла со двора, неся две охапки сухих веток. Остановилась. Посмотрела на Блэйда у печи. На
Чисаки, стоявшую рядом. На Хару, который уже сел за стол.
— Что происходит?
— Блэйд готовит, — ответил Хару.
— Я вижу.
— Разве не замечательно?
Аканэ положила ветки у стены.
— Он здесь второе утро.
— И уже полезнее некоторых.
Она посмотрела на Хару.
— Я не называл имён.
— И не нужно.
Чисаки села напротив.
— Он ещё постирал одежду Хару.
Аканэ медленно перевела взгляд на Блэйда.
— Правда?
— Да.
— И разбудил его.
— Да.
— Запасы уже проверил?
— В кладовой не хватает крупы, соли, масла и чистой ткани. Также желательно приобрести второй
нож, дополнительный котёл и ёмкость для хранения воды.
Аканэ посмотрела на Хару.
— Потрясающе.
— Что?
— Мы купили дом, а хозяйство уже ведёт меч.
— Разумный меч.
— Это не улучшает твоё положение.
Хару сложил руки на груди.
— Я отвечаю за руководство.
Блэйд поставил перед ним миску.
— Тогда начните с того, чтобы не ставить локти на стол.
Хару медленно убрал руки. Чисаки улыбнулась. Аканэ села рядом.
— Похоже, он действительно нашёл своё место.
— Временно, — сказал Хару.
— Разумеется, господин, — ответил Блэйд.
По его тону было невозможно понять, шутит он или уже мысленно распределил обязанности на месяц
вперёд.
***
После завтрака они отправились на рынок. Покупать пришлось больше, чем рассчитывали. Даже
после вчерашней доставки дом оставался почти пустым. Не хватало вёдер. Тазов. Свечей. Кухонных
ножей. Верёвок. Крючков. Тряпок. Мыла. Небольшого зеркала. Жаровен для комнат. Сундуков. Аканэ
заранее составила список. Блэйд добавил к нему ещё половину. Хару дописал только одну строку:
Крепление для меча. Чисаки добавила рядом: Чайник. Хороший. Аканэ посмотрела на список.
— У нас уже есть чайник.
— Гостиничный был лучше.
— Мы не покупаем новый только потому, что старый недостаточно красивый.
— Он плохо держит тепло.
Хару поддержал:
— Это уже практическая проблема.
Аканэ посмотрела на него.
— Ты защищаешь чайник?
— Я защищаю качество жизни.
Блэйд спокойно сказал:
— Хороший чайник прослужит дольше дешёвого.
Чисаки победно улыбнулась. Аканэ перевела взгляд на него.
— Ты тоже?
— Я оцениваю долговечность предмета.
— Конечно.
В итоге чайник купили. Не самый дорогой. Но крепкий, с толстыми стенками и удобной ручкой.
Чисаки несла его сама и выглядела довольнее, чем после получения временной карты. Хару это заметил.
И не стал говорить вслух. На рынке она уже не шла следом. Сама спрашивала цену. Сравнивала товары.
Несколько раз пыталась заплатить первое, что назвал торговец. Хару останавливал.
— Почему? — тихо спросила она после третьей лавки.
— Потому что он назвал цену для человека, который выглядит так, будто никогда не торговался.
— Я и не торговалась.
— Вот именно.
Он вернулся к продавцу и спокойно указал на трещину в ручке таза, на неравномерную толщину
металла и на соседнюю лавку, где похожий товар стоил дешевле. Торговец сначала возмущался. Потом
уступил. Когда они отошли, Чисаки посмотрела на купленный таз.
— Он снизил почти на треть.
— Потому что сначала завысил почти вдвое.
— Откуда ты понял?
— По тому, как быстро согласился показать другой товар. И по лицу Аканэ.
— Моё лицо здесь ни при чём, — сказала та.
— Оно очень выразительно говорит: «Нас пытаются обмануть».
— А твоё обычно говорит: «Сейчас я попробую обмануть в ответ».
— Это называется торг.
Чисаки улыбнулась.
— Научишь меня?
Хару посмотрел на неё.
— Конечно.
— Зря, — сказала Аканэ.
— Почему?
— Через неделю она будет торговаться лучше тебя.
Чисаки задумалась.
— Возможно.
Хару прищурился.
— Я начинаю жалеть, что согласился.
— Поздно, — ответила она.
***
Первое задание в новом составе они взяли на следующий день. Небольшое. Безопасное по меркам
гильдии. Проверить старые оросительные каналы за восточной дорогой, где несколько рабочих перестали
выходить на связь. Оплата была средней, путь коротким, а предполагаемая угроза — стая болотных собак.
Лина выдала поручение с таким видом, будто специально выбирала задачу, в которой Хару не сможет
исчезнуть на другой конец страны.
— Возвращение до вечера, — сказала она.
— Мы поняли.
— Отчёт сегодня.
— Поняли.
— Если найдёте принцессу, древний артефакт или тайный проход…
— Пройдём мимо.
Лина посмотрела на него.
— Не верю.
Аканэ взяла лист.
— Мы вернёмся.
Лина кивнула. Чисаки стояла рядом, в своей дорожной одежде, с временной картой под курткой. На
поясе висела небольшая сумка с перевязочными материалами. Оружия не было. Несколько авантюристов
у соседнего стола посмотрели на неё. Не из-за внешности. Из-за серебристой отметки временного C-ранга.
Один из них усмехнулся.
— Целитель без постоянной карты?
Аканэ даже не повернула головы.
— Есть проблема?
— Нет. Просто любопытно, кто будет её прикрывать.
Хару ответил спокойно:
— Мы.
Мужчина посмотрел на его D-карту. Улыбка стала шире.
— Ты?
— В том числе.
Он ожидал, что Хару начнёт спорить. Но тот не стал. Просто взял у Лины маршрут и убрал в сумку.
— Пойдём.
Аканэ посмотрела на него с лёгким удивлением. Уже на улице спросила:
— Не будешь доказывать?
— Что именно?
— Что ты лидер.
— Он всё равно не поверит.
— И тебя это не задевает?
— Задевает.
Хару поправил ремень Блэйда.
— Поэтому лучше вернуться с выполненным заданием, чем потратить время на чужое мнение.
Чисаки шла рядом.
— Это неожиданно взрослый ответ.
Он посмотрел на неё.
— У меня бывают.
— Я запомню этот день.
Аканэ усмехнулась.
— Не хвали слишком сильно. Испортится.
***
Оросительные каналы оказались системой широких каменных желобов, проходивших между полями.
Вода давно ушла ниже обычного уровня. По краям остались зелёные следы, влажная земля и отпечатки
лап. Хару присел возле одного из них. Провёл пальцами по следу.
— Три зверя.
Аканэ посмотрела внимательнее.
— Почему три?
— Разный размер. Два взрослых, один моложе. Идут в сторону старой насосной башни.
Чисаки наклонилась рядом.
— Я вижу только несколько пятен.
— Смотри на глубину. У большого передняя лапа сильнее продавлена. Молодой ставит лапы ближе
друг к другу.
Она прищурилась.
— Теперь вижу.
Аканэ оглядела поле.
— Рабочих следов нет.
— Есть, — сказал Хару.
Он указал на край канала.
— Один человек шёл по камню, потом спустился. След старый, но подошва широкая. Вероятно,
рабочий.
— Почему один?
— Остальные могли остаться у башни.
Аканэ кивнула. Не потому что уступила. Потому что анализ был разумным.
— Идём осторожно.
Они выстроились привычно. Хару впереди, но не слишком далеко. Аканэ чуть справа, чтобы иметь
пространство для катаны. Чисаки сзади между ними. На этот раз никто не объяснял позиции. Они
обсудили всё по дороге. У насосной башни нашли двух рабочих. Один сидел у стены, прижимая к груди
руку. Второй держал длинный шест и пытался не подпустить к двери зверя. Болотная собака была
крупнее обычной. Тёмная мокрая шерсть слиплась. Из пасти стекала слюна. Ещё две двигались по краю
канала. Хару оценил расстояние.
— Аканэ, правая.
— Вижу.
— Чисаки, сначала рабочий у стены. Не выходи из-за нас.
— Поняла.
Никакой длинной речи. Никаких красивых заявлений. Аканэ сорвалась первой. Катана вышла из
ножен, оставляя короткий красноватый след. Правая собака прыгнула навстречу, но Аканэ шагнула в
сторону и ударила по передней лапе, сбивая её с траектории. Хару встретил центральную. Блэйд был
тяжёлым. Но теперь Хару не пытался каждый раз вложить в удар всю силу. Он поставил клинок наклонно.
Клыки скользнули по металлу. Зверя отбросило вбок. Хару не погнался. Сначала убедился, что проход к
Чисаки закрыт. Третья собака попыталась обойти.
— Слева! — сказала Чисаки.
Хару услышал раньше, но предупреждение подтвердило направление. Он развернулся и ударил
плоской частью клинка по морде. Зверь отшатнулся. Аканэ закончила со своей целью быстрее. Огненная
вспышка прошла по лезвию. Один точный удар. Собака упала. Вторая увидела это и рванула назад к
каналу. Хару не стал преследовать. Центральная снова бросилась. На этот раз он шагнул вперёд. Клинок
вошёл под рёбра. Тяжесть сопротивления передалась в руки. Хару выдохнул и довёл удар. Зверь обмяк.
Несколько секунд он смотрел на тело. Раньше после смертельного удара внутри всё сжималось сильнее.
Теперь тоже было неприятно. Но руки не дрожали.
— Хару, — позвала Чисаки.
Он сразу обернулся. Она уже стояла рядом с раненым рабочим. Рука мужчины была прокушена выше
локтя. Кровь текла не слишком быстро, но рана выглядела грязной. Чисаки не замерла. Не побледнела.
Сразу попросила второго рабочего принести чистую воду.— Хару, удержи ему плечо. Аканэ, посмотри, нет ли ещё зверей у башни.
Они подчинились. Без спора. Хару прижал руку мужчины. Тот застонал.
— Потерпи.
Чисаки очистила рану. Мужчина дёрнулся.
— Больно!
— Знаю. Но если оставить грязь, будет хуже.
Её голос был спокойным. Не мягким до беспомощности. Уверенным. Свет магии появился между
пальцами. Не яркий. Тёплый, почти белый. Рваные края раны начали стягиваться. Чисаки остановилась
раньше полного закрытия. Хару заметил.
— Почему не до конца?
— Слишком грязная. Если закрыть полностью, инфекция останется внутри.
Она посмотрела на рабочего.
— Вам нужно в город к лекарю. Я остановила кровь и укрепила ткани, но рану должен осмотреть
специалист.
Мужчина кивнул, тяжело дыша.
— Спасибо.
Чисаки отвела взгляд всего на секунду. Потом снова стала собранной. Аканэ вернулась.
— Больше нет. Третья ушла в камыши.
Хару спросил:
— Преследуем?
Аканэ посмотрела на раненого. Потом на Чисаки.
— Нет. Сначала выводим людей.
Чисаки кивнула. Решение приняли без спора. И именно в этот момент Хару впервые почувствовал,
что они действуют не как двое опытнее и одна новенькая. Как трое, каждый из которых отвечает за своё.
***
Вечером Лина приняла отчёт. Полностью. С подписью рабочих. С указанием количества зверей. С
описанием состояния каналов. Хару положил бумаги на стойку.
— Сегодня.
Лина проверила дату.
— Я вижу.
— Ничего не забыли.
— Тоже вижу.
— Никого нового не привели.
Она посмотрела за его плечо.
— Пока.
Хару обернулся. Рядом стояли только Аканэ и Чисаки.
— Очень смешно.
Лина поставила печать.
— Задание выполнено. Полная награда.
Хару взял мешочек. Взвесил в ладони.
— Вот это уже лучше.
Чисаки спросила:
— Деньги пойдут на дом?
Он не ответил сразу. Раньше награда означала еду, одежду или возможность несколько дней не думать
о работе. Теперь часть суммы уже мысленно принадлежала следующему платежу. Странное чувство. Не
неприятное. Просто взрослое.
— Большая часть, — сказал он. — Немного оставим на запасы.
Аканэ кивнула.
— И лекарства.
— Да.
Лина посмотрела на них.
— Быстро привыкли.
— К чему?
— К тому, что теперь деньги исчезают ещё до того, как вы их получили.
Хару убрал мешочек.
— Дом стоит жертв.
— Недавно ты называл удержание за просроченный отчёт грабежом.
— Это было несправедливое исчезновение денег.
— А это?
— Осмысленное.
Аканэ посмотрела на Чисаки.
— Запиши. Ещё один взрослый ответ.
Хару вздохнул.
— Почему каждый раз, когда я говорю разумно, вы ведёте себя так, будто произошло чудо?
— Потому что чудеса нужно замечать, — сказала Чисаки.
Но улыбалась она тепло.
***
Первые дни сложились в странный ритм. Не одинаковый. Но всё более узнаваемый. Утром Блэйд
будил Хару. Иногда стуком. Иногда просто открывал ставни, и солнце делало работу за него. Хару
каждый раз обещал установить правило, запрещающее подобную жестокость. Блэйд каждый раз отвечал,
что правило должен соблюдать хотя бы тот, кто его придумал. Аканэ вставала раньше остальных.
Тренировалась во дворе. Сначала одна. Потом Чисаки начала выходить к ней. Не с оружием. Училась
двигаться. Отступать. Не путаться под ногами. Не закрывать обзор. Первый раз Аканэ трижды остановила
тренировку.
— Ты отходишь назад по прямой.
— А куда ещё?
— В сторону. Если за спиной стена, ты сама себя загоняешь.
— Я целитель. Я не должна быть впереди.
— Именно поэтому должна понимать, куда отступать.
Чисаки повторила. Снова ошиблась. Снова. На четвёртый раз ушла по диагонали и сохранила
расстояние. Аканэ кивнула.
— Лучше.
Одно слово. Но Чисаки улыбалась после него ещё несколько минут. Хару наблюдал из окна. Блэйд
поставил перед ним тарелку.
— Завтрак остынет.
— Я смотрю.
— Вы наблюдаете за тренировкой или за госпожой Аканэ?
Хару сел за стол. Обеими.
> — Разумно.
Ты сегодня подозрительно не язвишь.
> — Я лишь отметил правильное распределение внимания.
Хару посмотрел на него. Блэйд спокойно наливал чай. Иногда древний меч был страшнее именно
тогда, когда ничего не добавлял.
***
Дом постепенно заполнялся вещами. Не дорогими. Нужными. В кладовой появились мешки с крупой,
сушёные травы, соль, масло и запас свечей. На кухне — второй нож, новый котёл и несколько деревянных
мисок. В гостиной возле стены поставили широкую кушетку с тёмным тюфяком. Её купили недорого у
семьи, которая переезжала в меньший дом. Хару сначала сомневался. Аканэ проверила каркас. Чисаки
села. Блэйд осмотрел швы. После этого кушетку принесли домой. В первый же вечер Хару лёг на неё «на
минуту». Проснулся через два часа. С одеялом поверх ног. Блэйд сидел за столом и перебирал запасы.
— Кто накрыл?
— Госпожа Аканэ.
Хару приподнялся.
— Где она?
— Наверху.
— А Чисаки?
— В своей комнате.
— А ты?
Блэйд посмотрел на себя.
— Здесь.
— Я вижу.
Хару сел. В гостиной горела одна свеча. Огонь в очаге уже почти погас. Дом был тихим. Не пустым.
Сверху иногда скрипели половицы. Кто-то прошёл по коридору. Потом всё снова стихло.
— Удобная штука, — сказал Хару, похлопав по кушетке.
— Вы уснули в сапогах.
Он посмотрел на ноги.
— Это не вина кушетки.
— Но теперь вам придётся чистить тюфяк.
Хару вздохнул.
— Ты не умеешь просто позволить человеку быть счастливым?
— Умею. После того как он снимет сапоги.
***
С купелью разобрались на третий день. Слив работал. Котёл тоже. Но нагреть достаточно воды
оказалось дольше, чем думал Хару. Утром они принесли несколько вёдер из колодца. Днём Блэйд
растопил печь. К вечеру вода наконец стала тёплой. И сразу возник вопрос порядка. Аканэ стояла возле
двери ванной. Чисаки — напротив. Хару — между ними, хотя его никто не просил.
— Первая Чисаки, — сказала Аканэ.
— Почему я?
— Ты дольше всех ждала.
— Это не причина.
— Ты вчера жаловалась на пыль в волосах.
— Я не жаловалась. Я констатировала.
Хару поднял руку.
— Можно решить по жребию.
Обе посмотрели на него.
— Что?
— Честный способ.
Аканэ прищурилась.
— Ты уже подготовил жребий?
— Нет.
— Значит, собирался использовать что-то, что выгодно тебе.
— Неправда.
Чисаки посмотрела на дверь.
— Пусть Хару идёт последним.
— Почему сразу я?
— Потому что ты единственный мужчина.
— Блэйд тоже мужчина.
Все трое повернулись к Блэйду. Он стоял у кухни, нарезая хлеб.
— Я не нуждаюсь в купании в человеческой форме.
Хару указал на него.
— Очень удобно.
— Если господин настаивает, я могу очистить клинок отдельно.
— Никто не настаивает.
Аканэ взяла полотенце.
— Чисаки первая. Я вторая. Хару последний.
— Это диктатура.
— Это порядок.
Чисаки уже открыла дверь.
— Я не против.
Она скрылась внутри. Щёлкнула задвижка. Хару посмотрел на Аканэ.
— Почему ты решила за всех?
— Потому что иначе ты бы полчаса придумывал систему.
— Я мог решить быстро.
— Решил?
Хару задумался. Аканэ улыбнулась.
— Вот именно.
Он сел за стол. Через несколько минут из ванной донёсся плеск. Хару автоматически повернул голову.
Аканэ сразу заметила.
— Даже не думай.
— Я ничего не думаю.
— У тебя опять лицо.
— Обычное лицо.
— Слишком внимательное.
— Я проверяю, работает ли слив.
— С расстояния?
— По звуку.
Аканэ села напротив.
— Хару.
— Всё, понял.
Он взял хлеб. Блэйд поставил перед ним тарелку.
> — Господин, слив действительно работает.
Хару посмотрел на него. Я тебя не спрашивал.
> — Но вы проявляли интерес.
Предатель.
> — Это форма близости, как вы говорили.
Хару решил не отвечать. Через некоторое время Чисаки вышла. Волосы были ещё влажными,
распущенными по спине. На ней была простая домашняя рубашка и длинная юбка, которую Хару раньше
не видел. Она выглядела иначе. Не как принцесса. Не как авантюристка. Просто девушка, которая вышла
из собственной ванной в собственном доме. Хару задержал взгляд. Чисаки заметила.— Что?
— Ничего.
Аканэ посмотрела сначала на него. Потом на Чисаки.
— Моя очередь.
Она встала слишком спокойно. Проходя мимо Хару, наклонилась к его уху.
— Очень внимательно проверяешь слив.
Он хотел ответить. Но она уже закрыла дверь. Чисаки села за стол.
— Она ревнует?
Хару чуть не подавился хлебом.
— Ты спрашиваешь слишком прямо.
— Потому что ответ очевиден.
— Тогда зачем спрашивать?
— Хотела услышать, что скажешь ты.
Хару посмотрел на дверь ванной. Потом на Чисаки.
— Да.
Она чуть улыбнулась. Не победно. Скорее задумчиво.
— Хорошо.
— Что здесь хорошего?
— Значит, ей не всё равно.
Хару не нашёлся сразу. Чисаки взяла кружку.
— И мне тоже.
Она сказала это тихо. Как будто речь шла не о признании. Просто о факте. Потом сделала глоток и
сменила тему:
— Вода остывает быстро. Тебе лучше не тянуть.
Хару сидел молча. Блэйд продолжал резать хлеб так, будто ничего не услышал. Но Хару слишком
хорошо его знал. Ни слова.
> — Я молчу, господин.
Продолжай.
***
Задания менялись. Иногда это была охрана торговой телеги до соседней деревни. Иногда сбор
лекарственных растений на холмах. Один раз — поиск пропавшего ребёнка, который на самом деле
спрятался в старом амбаре после ссоры с отцом. Чисаки училась не только лечить. Училась ждать.
Училась не тратить магию на каждую царапину. Училась говорить людям, что они должны терпеть боль,
если исцеление сейчас опаснее. Однажды молодой возчик рассёк ладонь о сломанную упряжь и
потребовал, чтобы она немедленно всё закрыла магией. Чисаки осмотрела рану. Промыла. Перевязала.
— А магия? — спросил он.
— Не нужна.
— Но ты целитель.
— Именно поэтому знаю, когда она не нужна.
Аканэ стояла рядом и ничего не добавила. Позже сказала:
— Правильно.
Чисаки улыбнулась.
— Ты могла сказать это при нём.
— Тогда он решил бы, что ты права только потому, что я подтвердила.
— А теперь?
— Теперь ты сама настояла.
Чисаки задумалась.
— Это тоже обучение?
— Всё обучение.
Хару шёл впереди и слышал их разговор. Не вмешивался. Ему нравилось, как менялись их голоса
рядом. Раньше Аканэ говорила с Чисаки как с человеком, которого нужно уберечь от ошибки. Теперь —
как с человеком, способным ошибку понять.
***
Хару тоже менялся. Не резко. Не так, чтобы однажды проснуться другим человеком. Просто в
заданиях появилось больше моментов, когда остальные ждали его решения. Не потому что он громче всех
называл себя лидером. Потому что это было нужно. Во время охраны телеги они нашли на дороге следы
трёх людей, которые несколько часов шли параллельно маршруту. Аканэ предложила сократить путь
через лес. Хару отказался.
— Там нас легче зажать.
— На дороге нас видно.
— Зато и мы видим подходы. Они ждут, что мы испугаемся и свернём.
Чисаки спросила:
— Что тогда делать?
— Продолжаем. Но меняем порядок. Телега в середине. Аканэ впереди. Я сзади. Ты внутри рядом с
возчиком.
— Почему ты сзади?
— Если они следят, нападут после того, как пропустят Аканэ.
Так и произошло. Двое вышли из кустов за телегой. Третий попытался перерезать упряжь впереди.
Аканэ остановила его. Хару встретил остальных. Бой был коротким. Нападавшие сбежали, поняв, что
засада провалилась. Позже Аканэ спросила:
— Как понял?
— Я бы сделал так же.
Она посмотрела на него.
— Это не очень успокаивает.
— Зато работает.
Чисаки, сидевшая на краю телеги, сказала:
— Ты иногда пугающе разумный.
— Иногда?
— Не порть момент.
Хару улыбнулся. Он всё ещё любил, когда его хвалили. Просто теперь уже не всегда требовал делать
это вслух.
***
Через несколько дней Блэйд окончательно захватил хозяйство. Никто не объявлял его управляющим.
Это произошло само. Он знал, сколько осталось крупы. Когда нужно покупать масло. Какая доска в
кладовой начала отходить. Сколько свечей они сожгли за неделю. Какой сосед обычно набирает воду
раньше остальных и создаёт очередь у колодца. Однажды Хару спустился утром и увидел на столе лист.
— Что это?
— Расходы за последние дни.
— Зачем ты их записывал?
— Чтобы понимать, куда уходят деньги.
Хару сел и начал читать. Еда. Мыло. Масло. Дрова. Ремонт рамы. Оплата доставки мебели. Мелкие
расходы. Суммы были точными.
— Ты считал всё?
— Да.
— Даже булочки?
— Особенно булочки.
Хару поднял взгляд.
— Их было всего четыре.
— За три дня — двенадцать.
— Я не один их ел.
Из кухни выглянула Чисаки.
— Я ела две.
Аканэ спустилась по лестнице.
— Я одну.
Все посмотрели на Хару. Он медленно вернулся к списку.
— Это не расследование.
Блэйд указал на строку.
— Расход заметный.
— Булочки поддерживают мораль команды.
— Тогда следует записать их как стратегический ресурс.
Хару взял перо. Рядом со строкой написал: Мораль. Чисаки рассмеялась. Аканэ подошла ближе.
— Дай сюда.
Она посмотрела на список.
— Он действительно ведёт хозяйство лучше всех нас.
— Пока, — сказал Хару.
— Ты собираешься соревноваться?
— Я могу.
Блэйд спокойно сложил руки за спиной.
— Начните с собственной комнаты.
Хару замер. Аканэ подняла бровь. Чисаки сразу направилась к лестнице.
— Проверим?
— Не надо.
— Почему?
— Потому что это личное пространство.
— Вчера ты говорил, что там командный центр.
— Командный центр тоже имеет секретные зоны.
Аканэ уже поднималась следом.
— Теперь я точно хочу посмотреть.
Хару встал перед лестницей.
— Стойте.
Чисаки остановилась на первой ступени.
— Что там?
— Ничего.
— Тогда пропусти.
— Там… рабочий беспорядок.
Аканэ скрестила руки.
— То есть Блэйд прав.
— Он слишком критичен.
Блэйд добавил:
— На полу лежат две рубашки, карта восточного тракта, пустой мешок и ножны, которые должны
находиться у стены.
Хару повернулся.
— Ты докладываешь против меня?
— Я описываю состояние помещения.
Чисаки поднялась ещё на ступень.
— Идеально занял наше место.
Аканэ посмотрела на неё.
— В каком смысле?
— Готовит. Убирает. Следит за запасами. Теперь ещё и ругает Хару за беспорядок.
Она улыбнулась.
— Нам больше нечего делать.
Хару ответил:
— Не совсем.
Обе посмотрели на него. Он вовремя остановился.
— Вы выполняете другие важные обязанности.
Аканэ прищурилась.
— Какие?
Хару задумался. Чисаки ждала. Блэйд тоже.
— Поддерживаете боевой дух.
Пауза. Аканэ покачала головой.
— Почти выкрутился.
Чисаки улыбнулась.
— Почти.
Блэйд подал Хару тряпку.
— Начните с комнаты.
***
Вечером после очередного задания они возвращались под дождём. Не ливень. Холодная мелкая вода
постепенно пропитала плащи и превратила дорогу в грязь. Блэйд тяжело лежал за спиной Хару, а мокрые
ремни крепления неприятно тянули плечи. Раньше такой вечер означал бы поиск гостиницы. Разговор с
хозяином. Цену. Свободные комнаты. Чужие запахи. Чужой шум за стеной. Теперь в конце улицы
появился их дом. Хару открыл дверь первым. Навстречу ударил запах сухого дерева и слабое тепло от
очага, который они оставили тлеть перед уходом.
— Сапоги у входа, — сказала Аканэ.
Она сняла свои первой. Чисаки последовала её примеру.
— Я сам знаю, — ответил Хару.
— В прошлый раз тоже знал.
— Я сама мыла пол, — добавила Чисаки.
Хару посмотрел на них обеих, затем всё-таки снял сапоги.
— Дом превратил вас в заговорщиц.
Он снял Блэйда со спины и поставил у стены рядом с кушеткой. Через несколько мгновений тёмная
волна прошла по клинку, и вместо меча появился мужчина в строгой чёрной одежде. Блэйд оглядел
мокрые плащи.
— Оставьте их у очага. Я разогрею ужин.
— Ты только что вернулся вместе с нами, — сказал Хару.
— Именно поэтому я видел, в каком состоянии находится госпожа Чисаки. Ей следует согреться
прежде, чем она простудится.
Чисаки моргнула.
— Я не простужусь.
— Это не довод.
Аканэ сняла плащ и передала ему.
— Не спорь. Он всё равно сделает по-своему.
Хару посмотрел на Блэйда.
— Ты слишком быстро стал хозяином дома.
— Кто-то должен был, господин.
Из кухни вскоре донёсся стук посуды. Хару закрыл дверь. Дождь остался снаружи. Они вернулись все четверо.