Утро в королевском замке началось слишком спокойно. И именно поэтому Хару ему не доверял.
После вчерашнего дня, после разговора с королём, после спасения принцессы, после ванн, ужина и ночи,
о которой он всё ещё старался думать без того, чтобы лицо само начинало гореть, обычное спокойное
утро казалось ловушкой. Комната была слишком просторной. Постель — слишком мягкой. Воздух —
слишком чистым. Даже солнечный свет, падавший через высокое окно, выглядел так, будто его
специально отгладили перед подачей. Хару сидел на краю кровати и смотрел на свои ботинки. Ботинки,
между прочим, были обычными. И это почему-то успокаивало.
— Ты уже десять минут смотришь на обувь.
Голос Аканэ прозвучал за его спиной. Хару медленно повернул голову. Аканэ стояла у зеркала,
поправляя ленту в волосах. Ту самую тёмно-красную ленту с золотой нитью, которую он подарил ей в
Wist. В замковой комнате, среди дорогих тканей, резных шкафов и отполированных стен, эта лента
почему-то выглядела не чужой, а наоборот — слишком правильной. Словно в комнате наконец появилась
вещь, которая принадлежала не замку, а им.
— Я думаю, — сказал Хару.
— О ботинках?
— О жизни.
— Жизнь у тебя кожаная, со шнурками и грязью на подошве?
— Примерно так она обычно и выглядит.
Аканэ коротко усмехнулась, но не стала спорить. Хару отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё.
После вчерашнего между ними что-то изменилось. Не резко. Не так, будто мир внезапно перевернулся, а
рядом с ним появилась другая Аканэ. Нет. Она всё ещё была той же: собранной, острой на язык, красивой
настолько, что это иногда мешало нормально думать. Но теперь в её движениях появилась спокойная
уверенность. Взгляд задерживался чуть дольше. Молчание рядом с ней больше не казалось пустым. И
Хару от этого становилось одновременно хорошо и страшно.
— Что? — спросила Аканэ, заметив его взгляд.
— Ничего.
— Если ты сейчас скажешь что-то глупое, я заранее предупреждаю: у меня хорошее настроение.
— Это угроза?
— Это шанс выжить.
Хару поднял руки.
— Тогда молчу.
— Вот и умница.
Она отвернулась обратно к зеркалу, но уголки её губ дрогнули. У стены, рядом с вещами Хару, стоял
Блэйд. В форме меча. Старые ножны выглядели почти чуждо среди дорогой мебели и чистых стен, но
именно это почему-то возвращало комнате нормальность. Замок, король, принцесса, награда — всё это
всё ещё казалось слишком большим. А меч за спиной был простым напоминанием: он не один. Хару
поднялся и потянулся к ремням.
> — Доброе утро, Хару-сама.
Хару едва заметно вздрогнул. Аканэ сразу покосилась на него.
— Он?
— Угу.
— Что сказал?
— Доброе утро.
— Удивительно подозрительно.
> — Прошу передать госпоже Аканэ, что её осторожность похвальна.
Хару посмотрел на меч.
— Он сказал, что твоя осторожность похвальна.
Аканэ прищурилась.
— Пусть не подлизывается.
> — Это был не комплимент, а наблюдение.
— Он говорит, что это наблюдение.
— Тогда пусть наблюдает молча.
Хару на секунду задумался, потом не выдержал:
— Мне нравится, как ты споришь с мечом, который не слышишь напрямую.
— А мне нравится, когда ты не комментируешь очевидное.
— Понял. Молчу.
— Второй разумный поступок за утро. Запомни ощущение.
Хару пристегнул Блэйда за спину и поправил ремень. В дверь постучали. Один раз. Спокойно. Без
паники, без криков, без “срочно во дворец, король зовёт, монстры в коридоре, принцесса снова пропала”.
Просто стук. Хару всё равно напрягся. Аканэ заметила это и бросила на него взгляд.
— Расслабься. Если бы нас собирались казнить, стучали бы увереннее.
— Спасибо, успокоила.
— Я старалась.
Хару открыл дверь. На пороге стоял слуга в аккуратной одежде. Он низко поклонился.
— Доброе утро. Его Величество ожидает вас в малом приёмном зале. Прошу следовать за мной, когда
будете готовы.
— Мы готовы, — сказала Аканэ.
Хару посмотрел на неё.
— Уже?
— А ты хотел ещё полчаса смотреть на ботинки?
— Они помогали мне морально подготовиться.
— Тогда поблагодари их позже.
Слуга, к его чести, сделал вид, что ничего не слышал. Через некоторое время они вышли из комнаты.
Коридоры замка всё ещё казались Хару неправильными. Слишком широкими, слишком светлыми,
слишком чистыми. Даже шаги здесь звучали иначе — не как в гильдии, не как в трактире, не как на
дороге. Каждый звук будто сразу становился важнее, чем был на самом деле. Слуги склоняли головы,
стражники провожали их взглядами. И Хару очень старался не выглядеть так, будто ему хочется спросить,
где тут выход. Аканэ шла рядом спокойно. Слишком спокойно для человека, который якобы был обычной
авантюристкой. Хару покосился на неё.
— Ты слишком хорошо выглядишь на фоне замка.
— Это комплимент?
— Это подозрение.
— Тогда оставь его при себе.
— Угу.
Она бросила на него боковой взгляд.
— Что?
— Ничего.
— Хару.
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Просто иногда кажется, что ты больше привыкла к таким местам, чем говоришь.
Аканэ на мгновение замедлила шаг. Совсем чуть-чуть. Если бы Хару не смотрел на неё, он бы не
заметил.
— Кажется — значит кажется, — ответила она ровно.
Голос был спокойный. Не холодный, но закрытый. Хару понял намёк. Не сейчас. Он кивнул.
— Ладно.
Блэйд привычной тяжестью лежал за его спиной. Меч молчал, но это молчание было почти
поддержкой. Странной, металлической и, если подумать, совсем не нормальной. Но Хару к
ненормальному уже начал привыкать. Малый приёмный зал оказался не таким огромным, как тронный, но
всё равно выглядел так, будто в нём можно было спокойно разместить половину гильдии Wist и ещё
оставить место для неловкого молчания. У дальней стены стоял король. Не на троне. Просто рядом с
длинным столом, на котором лежали несколько закрытых футляров, свитков и мешочков. Рядом с ним
находились двое советников, несколько стражников и человек в строгой одежде, которого Хару мысленно
сразу записал в категорию “казначей или человек, который умеет заставить деньги грустить”. Чисаки
стояла чуть в стороне. Сегодня она выглядела совсем иначе.
Не грязное платье, не порванный плащ, не измученное лицо девушки, которую нашли в подземелье.
Перед ними была принцесса: белое платье с голубыми узорами, аккуратно уложенные золотистые волосы,
тонкие украшения, ровная осанка. Но когда она увидела Хару и Аканэ, её лицо сразу стало живее. Она
улыбнулась. Не придворно. По-настоящему.
— Доброе утро.
Хару чуть поклонился, вспомнив, что перед ним вообще-то принцесса.
— Доброе утро, Ваше Высочество.
Чисаки моргнула.
— Ох.
Хару напрягся.
— Что?
— Просто “Ваше Высочество” от тебя звучит так, будто тебя заставили выучить фразу за дверью.
Аканэ негромко выдохнула носом. Король посмотрел на дочь с лёгкой усталостью.
— Чисаки.
— Я молчу, отец.
Она не молчала лицом, но хотя бы словами — да. Хару внутренне поблагодарил всех богов этого
мира, что король, кажется, был не в настроении рубить головы за неловкость. Король сделал шаг вперёд.
— Хару Тасика. Аканэ Вильдфорт.
— Ваше Величество, — ответила Аканэ.
Хару тоже поклонился, стараясь не выглядеть так, будто повторяет за ней с задержкой. Получилось,
как ему казалось, примерно на половину.
— Вчера я уже выразил вам благодарность как отец, — сказал король. — Сегодня должен сделать это
как правитель.
Хару попытался выглядеть достойно. Аканэ рядом едва заметно напрягла плечо. Это был плохой знак.
Обычно так она готовилась либо к бою, либо к тому, что Хару сейчас скажет что-то лишнее. Король
продолжил:
— Вы обнаружили следы похищения, проследовали за ними, проникли в опасную зону, уничтожили
угрозу и вернули мою дочь живой. Помимо личной благодарности, королевство обязано отметить вашу
службу.
Человек, похожий на казначея, раскрыл один из мешочков и положил его ближе к краю стола. Звук
монет был коротким. Но для Хару он прозвучал почти как музыка.
— Денежная награда, — сказал король. — Золотые елны.
Хару сохранил лицо. Почти. Аканэ, не глядя на него, тихо сказала:
— Лицо убери.
— Какое лицо? — так же тихо спросил Хару.
— Лицо человека, который уже мысленно пересчитал деньги три раза.
— Я только два.
Аканэ наступила ему на ногу. Очень аккуратно. Но достаточно убедительно.
— Благодарю, Ваше Величество, — быстро сказал Хару.
Чисаки закрыла рот рукой. Король сделал вид, что ничего не заметил.
> — Хару-сама, чрезмерная радость при виде награды может быть воспринята неоднозначно.
Хару едва заметно дёрнулся. Аканэ сразу покосилась на него.
— Ещё и он?
— Угу.
— Отлично. Теперь я хотя бы не одна слежу, чтобы ты не опозорился.
— Спасибо за командную работу.
— Не благодари раньше времени.
Король взял один из свитков.
— Также гильдия получит официальный документ, подтверждающий вашу роль в спасении
принцессы. Это будет учтено при дальнейшем рассмотрении ваших рангов и допуска к заданиям.
Аканэ чуть наклонила голову.
— Благодарю.
Хару тоже кивнул, хотя внутри у него уже началась маленькая праздничная процессия. Официальный
документ. Ранги. Допуск к заданиям. Золото. Всё звучало так, будто его жизнь наконец-то перестала быть
длинной серией “ну хотя бы не умер”. Король продолжил:
— Кроме того, вам будет предоставлено право остановиться в столице на несколько дней за счёт
дворца. Еда, жильё, базовое лечение и необходимые расходы будут покрыты.
Хару моргнул. Бесплатно. Жильё. Еда. В столице. Он почувствовал, как внутри него что-то тихо
встало на колени. Аканэ, не глядя, снова наступила ему на ногу.
— Я молчу, — прошептал Хару.
— Это и пугает, — ответила она.
Король сложил руки за спиной.
— Есть и ещё один вопрос.
Вот теперь Хару напрягся по-настоящему. Потому что после хороших новостей “ещё один вопрос”
обычно означал, что мир собирается забрать сдачу. Король посмотрел на Чисаки. Она больше не
улыбалась.
— Моя дочь сообщила мне о своём желании.
В зале стало тише. Не резко, но ощутимо. Чисаки выпрямилась. Хару перевёл взгляд на неё, потом на
короля. Аканэ тоже посмотрела внимательнее.
— Она хочет зарегистрироваться в гильдии авантюристов, — сказал король.
Хару замер. Он знал. Вчера Чисаки уже говорила об этом. Говорила прямо, уверенно, так, будто давно
решила. Но одно дело — услышать это от неё ночью после спасения, когда эмоции ещё не остыли. Другое
— услышать это в зале, перед королём, советниками и стражей. Один из советников заметно напрягся.
Казначей выглядел так, будто пытался понять, сколько стоит один нервный срыв монарха. Король
продолжил:
— Я не одобряю это решение.
Чисаки опустила взгляд, но не отступила.
— Но, — сказал король после паузы, — я не могу больше делать вид, что клетка становится
безопаснее только потому, что она сделана из золота.
Эти слова прозвучали неожиданно тихо. И почему-то тяжелее, чем приказ. Хару увидел, как Чисаки
сжала пальцы на ткани платья. Король посмотрел на неё.
— Ты остаёшься моей дочерью. Принцессой. Наследницей. Это не исчезнет от того, что ты наденешь
дорожный плащ.
— Я знаю, — сказала Чисаки.
— Не уверен.
Она подняла голову.
— Я правда знаю.
В её голосе не было каприза. И это, кажется, было самым важным. Король долго смотрел на неё, затем
перевёл взгляд на Хару и Аканэ.
— Я не прошу вас становиться её няньками.
Хару почему-то сразу почувствовал, что сейчас попросят именно это, только другими словами. Аканэ,
кажется, почувствовала то же самое.
— Но если Чисаки действительно решит идти путём авантюриста, первые шаги она сделает не одна.
Мне сообщили, что вы уже имеете опыт совместной работы, а также проявили способность действовать
не только ради награды.
Хару внутренне напрягся. Аканэ молчала. Блэйд за спиной тоже не подавал голоса. Король
продолжил:
— Я хочу, чтобы вы сопровождали её в первые дни регистрации, обучения и оценки возможностей.
Не как слуги. Не как охрана дворца. Как люди, которые уже видели её не только в платье принцессы.
Чисаки смотрела на Хару. И вот это было опасно. Потому что в её взгляде не было просьбы “спаси
меня”. Не было беспомощности. Она смотрела так, будто спрашивала: ты правда видишь во мне человека,
а не проблему? Хару почесал затылок.
— Ваше Величество, я… не самый опытный авантюрист.
Аканэ повернула к нему голову. В её взгляде читалось: “Наконец-то сказал что-то разумное.”
— Я D-ранг, — продолжил Хару. — Если честно, ещё недавно я почти погиб от рогатой крысы.
Один из советников моргнул. Чисаки снова прикрыла рот рукой. Король посмотрел на Хару очень
внимательно.
— И всё же мою дочь спасли вы.
— Не я один.
Хару сказал это сразу. Без шутки. Он кивнул в сторону Аканэ.
— Если бы не Аканэ, я бы не дошёл так далеко. Если бы сама Чисаки не держалась и не помогала
магией, всё могло закончиться иначе.
Он на мгновение почувствовал тяжесть меча за спиной. И не сказал вслух третье имя. Не здесь. Не при
короле. Не при Чисаки. Чисаки чуть опустила глаза. Аканэ смотрела на Хару молча. Король некоторое
время ничего не говорил. Потом кивнул.
— Именно поэтому я обращаюсь к вам обоим.
Аканэ первой ответила:
— Я не против помочь с регистрацией и первыми заданиями. Но решение о том, идти ли с нами
дальше, должно приниматься не здесь.
Она посмотрела на Чисаки.
— И не из-за красивой идеи свободы.
Чисаки встретила её взгляд.
— Я понимаю.
— Пока нет, — сказала Аканэ спокойно. — Свобода — это не платье снять и выйти за ворота. Это
когда тебя толкнули плечом в гильдии, а никто не извинился, потому что ты для них никто.
В зале повисло напряжение. Не враждебное. Скорее честное. Хару ожидал, что Чисаки обидится, но та
вдруг улыбнулась.
— Значит, ты будешь говорить мне неприятные вещи прямо?
— Если понадобится.
— Хорошо.
Аканэ чуть прищурилась.
— Ты странная.
— Мне часто говорили, что я должна быть удобной. Странная звучит лучше.
Хару почувствовал, что где-то между ними только что что-то щёлкнуло. Не дружба. Не
соперничество. Пока ещё нет. Но первая нитка. Король, кажется, тоже это заметил.
— Тогда решено, — сказал он. — Сегодня после полудня Чисаки направится в гильдию столицы. Вы
можете сопровождать её, если согласны.
Хару посмотрел на Аканэ. Аканэ посмотрела на него. В этом взгляде было много всего. “Это
проблема.” “Это принцесса.” “Это опасно.” “Это будет сложно.” И где-то глубже: “Но мы уже в этом.”
Хару выдохнул.
— Мы поможем.
Чисаки улыбнулась так ярко, что на секунду снова стала не принцессой, а девушкой из подземелья,
которая услышала: “Теперь ты не одна.” Король закрыл глаза на короткое мгновение. Когда он снова
посмотрел на них, его лицо было спокойным. Но усталым.
— Тогда я благодарю вас ещё раз.
Награждение продолжилось уже менее торжественно. Хару получил мешочек с золотыми елнами и
пытался не проверять его вес слишком явно. Аканэ получила свою часть и официальный документ.
Документ для гильдии был составлен так, чтобы подтвердить их участие в спасении принцессы, но не
превращать это в громкую историю для каждой таверны столицы. И за это Хару был благодарен почти так
же сильно, как за золото. Почти. Когда официальная часть закончилась, король отпустил советников и
стражу. В зале остались только они и Чисаки. Атмосфера сразу стала менее тяжёлой. Чисаки подошла
ближе.
— Спасибо, что согласились.
— Мы ещё не согласились тащить тебя через половину мира, — сказала Аканэ.
— Но согласились помочь начать.
— Это разные вещи.
— Я знаю.
— Хорошо.
Хару посмотрел на них и тихо сказал:
— У меня ощущение, что я присутствую при заключении какого-то опасного договора.
— Ты присутствуешь при разговоре двух разумных людей, — сказала Аканэ.
— Тогда почему страшно мне?
Чисаки улыбнулась.
— Потому что ты стоишь между ними.
Хару задумался.
— Звучит логично. И тревожно.
Аканэ всё-таки не выдержала и коротко рассмеялась. И вот этот смех окончательно разрядил зал. На
несколько секунд всё стало почти обычным. Не король, не принцесса, не награда, не дворец. Просто они.
Люди, которые вчера выжили, сегодня получили золото, а завтра, вероятно, снова вляпаются во что-то,
что нормальные люди обходят стороной. Король посмотрел на дочь.
— Чисаки.
Она сразу стала серьёзнее.
— Да, отец.
— До похода в гильдию ты переоденешься.
— В обычную одежду?
— В удобную. Не в дешёвую тряпку, которую ты, вероятно, считаешь символом свободы.
Чисаки чуть надула губы.
— Я не настолько глупая.
Король посмотрел на неё. Она отвела взгляд.
— Уже не настолько.
Аканэ тихо произнесла:
— Хорошее начало.
Хару усмехнулся. Король продолжил:
— Тебе также дадут сопровождающего от дворца до гильдии.
— Отец…
— До гильдии, — повторил он. — Не внутрь. Не на регистрацию. Не на задания. До гильдии.
Чисаки помолчала, потом кивнула.
— Хорошо.
Это “хорошо” далось ей не просто. Но она сказала его сама. Хару вдруг понял, что свобода для неё
будет не побегом из дворца в красивую жизнь, а длинной цепочкой маленьких уступок, споров,
доказательств и шагов. Не романтичный прыжок через окно, а тяжёлый путь, где каждый день придётся
объяснять, что она не ломает свою жизнь, а пытается наконец жить в ней сама. И почему-то от этой мысли
он начал уважать её чуть больше. Когда они вышли из малого зала, Чисаки задержалась рядом с Хару.
Аканэ шла чуть впереди, но явно слышала всё.— Хару.
— Да?
— В гильдии… мне лучше не говорить сразу, что я принцесса?
Хару посмотрел на неё. Потом на Аканэ. Аканэ даже не обернулась.
— Если скажешь, — ответила она вместо него, — вокруг тебя тут же появятся люди, которые будут
видеть не авантюристку, а проблему, шанс, угрозу или кошелёк.
Чисаки задумалась.
— Значит, просто Чисаки?
Хару вспомнил подземелье. Грязь. Усталость. Слабый голос. “Чисаки… Меня зовут Чисаки. Просто
Чисаки.” Он кивнул.
— Просто Чисаки.
Она улыбнулась.
— Мне нравится, как это звучит.
Аканэ бросила через плечо:
— Не привыкай слишком быстро. Простая жизнь обычно пахнет потом, пылью и дешёвой едой.
— Я готова.
— Нет.
Чисаки моргнула. Аканэ продолжила:
— Но будет забавно посмотреть, как быстро ты перестанешь так уверенно это говорить.
Хару посмотрел на неё.
— Это ты сейчас поддержала её?
— Я предупредила.
— Звучало почти тепло.
Аканэ остановилась и медленно повернула голову.
— Тебе показалось.
— А если нет?
— Тогда у тебя проблемы со слухом.
Чисаки тихо рассмеялась. Хару поднял руки.
— Всё, молчу.
— Третий разумный поступок за утро, — сказала Аканэ. — День становится подозрительным.
И Хару вдруг подумал, что сегодняшний день может стать началом чего-то очень странного. Очень
опасного. И, возможно, очень важного. У него была награда в мешочке, несколько спокойных дней в
столице, напарница рядом, меч за спиной и принцесса, которая хотела стать “просто Чисаки”. Для
человека, который когда-то вышел из дома в обычных тапках и оказался в другом мире, это было
слишком много. Но Хару почему-то больше не хотелось убегать от этого “слишком”. Он только крепче
сжал ремешок сумки с наградой и пошёл дальше. Потому что, кажется, его новая жизнь наконец
перестала просто случаться с ним. Теперь он сам начинал идти ей навстречу