— Прошу, присаживайтесь, — глядя на бесстрастное лицо Хуаньцзуна, Аньхэ решил оставить дальнейшие расспросы и повернулся к присутствующим владыкам пиков, главам школ и другим гостям. — Собратья по Дао, этот молодой господин — благодетель, спасший жизнь моему покойному наставнику.
— Приветствуем, собрат по Дао.
Все присутствующие совершенствующиеся, независимо от того, были они знакомы или нет, отнеслись к Хуаньцзуну и его спутникам с исключительным дружелюбием и вежливостью. Во-первых, они хотели оказать уважение Аньхэ, а во-вторых, происхождение Хуаньцзуна явно было непростым.
Его лишенное эмоций лицо казалось им таинственным и непостижимым, а молчание — признаком истинного мастера. В общем, он производил впечатление человека невероятно загадочного, с которым лучше не ссориться.
Аньхэ по очереди представил Хуаньцзуну всех собравшихся гостей.
— Это хозяин Усадьбы Пяти Вкусов, почтенный Бэйань.
— Так вы и есть тот самый почтенный Бэйань, чье кулинарное искусство достигло совершенства и кто постиг Дао через путь кулинарии? — глаза Кунхоу вспыхнули ярче звезд, едва она услышала название «Усадьба Пяти Вкусов».
Она помнила рассказы старших сестер-наставниц из трапезной: Усадьба Пяти Вкусов была невелика, но все её практики виртуозно владели поварским искусством. А блюда, приготовленные самим хозяином Усадьбы, порой могли даровать совершенствующимся внезапное озарение, повысить их уровень развития, а женщин-практиков сделать еще красивее. За последние сто лет глава школы не раз пытался наладить с ним отношения. К несчастью, почтенный Бэйань, похоже, совершенно не желал сближаться с Вратами Облачного сияния. Он даже заявил как-то, что их еда имеет лишь вкус, но лишена души. Главе школы оставалось только возвращаться ни с чем, так и не решившись озвучить предложение сделать Усадьбу подчинённой сектой.
Ученики секты были весьма разочарованы таким исходом, однако в глубине души всё же лелеяли слабую надежду переманить эту школу на свою сторону. Старшие братья и сестры даже наставляли каждого ученика, отправляющегося в странствия: если они увидят, что кого-то из Усадьбы Пяти Вкусов обижают, и у них хватит сил помочь, они должны смело вступиться. А вдруг в порыве благодарности те всё-таки согласятся перейти под покровительство Врат Облачного сияния?
— Много наслышана о вас, Совершенный. Рада встрече. Вы воистину обладаете обликом истинного бессмертного, слухи не лгут, — Кунхоу поднялась и поклонилась почтенному Бэйаню так, как подобает младшей.
Многие имели стереотипное представление о поварах — обычно они представлялись тучными или лоснящимися от жира. Но почтенный Бэйань разительно от них отличался. Он был худощав, носил светло-голубое магическое одеяние, а его седые волосы и борода лишь подчеркивали исходящую от него ауру возвышенности.
Столкнувшись со столь искренним энтузиазмом, почтенный Бэйань пришел в легкое недоумение. Большинство в мире самосовершенствования выбирали традиционные пути: Очищение Ци, алхимию, управление зверями, начертание талисманов, внутреннее совершенствование магической ци или внешнее совершенствование оружием. Практики вроде него, идущие путем кулинарии, обладали невысоким уровнем развития, приносили мало пользы и занимали весьма низкое положение. Он уже очень давно не встречал представителя молодого поколения, который бы столь искренне восхищался им, тем более такую очаровательную юную девушку.
«Неужели старшие в семье нарассказывали ей каких-то небылиц, а она поверила, и теперь питает на его счёт столь прекрасные иллюзии?» — подумал старец.
— Вы преувеличиваете, фея, — хотя почтенный Бэйань и не догадывался, кто перед ним, он ответил со всей вежливостью. Он заметил, что шпильки и браслеты на девушке были магическими или даже божественными артефактами, а на её магическом одеянии светилось несметное множество рунических узоров. Скорее всего, это была высокопоставленная ученица одной из великих сект. И пусть он сам был хозяином Усадьбы, его школа была слишком мала, чтобы позволить себе ссориться с такими людьми.
— Это вы слишком скромны, Совершенный.
Поскольку здесь присутствовали и другие гости, а обстановка не располагала к долгим светским беседам, Кунхоу постеснялась задерживать почтенного Бэйаня разговором и, сев на место, лишь лучезарно ему улыбнулась.
Эта улыбка была такой милой и искренней, что почтенный Бэйань не удержался и улыбнулся в ответ.
Аньхэ, сидевший во главе стола, испытывал весьма смешанные чувства. Почему эта юная красавица с таким воодушевлением общается с каким-то стариком, но так холодна к нему самому? Несмотря на душевные терзания, он продолжил знакомить Хуаньцзуна с остальными гостями.
Все эти секты поддерживали связи с Обителью Мягкого Ветра. Среди них были как известные школы, так и те, о которых Кунхоу слышала впервые. Впрочем, все обменялись вежливыми приветствиями, и атмосфера ничуть не стала неловкой.
— А это личный ученик секты Лазурного сияния, собрат по Дао Сяодун.
Обитель Мягкого Ветра была подчинённой школой секты Лазурного сияния, поэтому на их столетний юбилей — Праздник Танца Ста Цветов — главная ветвь школы непременно должна была прислать своих представителей. Именно по этой причине здесь собралось так много глав различных сект: а вдруг секта Лазурного сияния обратит на них внимание?
И тут все увидели, как этот ученик, который с момента своего появления почти не проронил ни слова, встал, подошел к таинственному гостю и низко поклонился:
— Ученик Сяодун приветствует дядю-наставника.
Дядю… наставника?
Гости оцепенели. Неудивительно, что этот загадочный собрат по Дао так холоден и немногословен — оказывается, он мечевой практик из секты Лазурного сияния. Теперь всё встало на свои места. Учитывая, с каким почтением к нему отнесся Сяодун, положение этого человека в его секте было весьма высоким.
Узнав, кто такой Хуаньцзун, присутствующие тут же принялись мысленно перебирать свои недавние слова и поступки: достаточно ли безупречно они себя вели?
«Молодой господин, это ученик пика Забытого Меча», — Линь Ху, прекрасно зная, что Хуаньцзун едва ли помнит в лицо и по именам многочисленных младших учеников секты, использовал технику передачи голоса. — «Он из числа принятых за последние тридцать лет, отличается выдающимся талантом и уже достиг ступени Пробуждения Сердца».
Хуаньцзун вскинул бровь. Выдающийся талант?
Он покосился на Кунхоу, не совсем согласный с оценкой Линь Ху. Девушке было всего шестнадцать, а она уже достигла ступени Пробуждения Сердца. Разве скорость развития Сяодуна можно было назвать выдающейся?
Линь Ху: «...»
В такие моменты он чувствовал, как же трудно общаться с молодым господином. Похоже, этот оторванный от мирской суеты мечевой практик весьма превратно понимал, что такое природный дар.
Сяодун был заметно взволнован. Он видел этого дядю-наставника лишь однажды — десять лет назад, на церемонии принятия в ученики, когда его самого сделали личным учеником пика Забытого Меча. Но внешность этого человека была настолько поразительной, что одной встречи хватило, чтобы запомнить его навсегда.
С тех пор он ни разу не встречал дядю-наставника. Поговаривали, что тот был самым одаренным практиком во всем мире самосовершенствования за последние несколько сотен лет. Его сердце Дао было непоколебимо, а упорство в тренировках делало его примером для подражания среди всех учеников. Кто бы мог подумать, что сегодня ему доведется встретить этого старца именно здесь.
Впрочем, глядя на прекрасное лицо Хуаньцзуна, Сяодун чувствовал, что слово «старец» тут не слишком уместно. Увы, словарный запас юноши был скуден, а от волнения он просто не мог подобрать более подходящего эпитета.
Из-за недостатка опыта он еще не умел должным образом скрывать эмоции — волнение так и читалось на его лице. Но, вспомнив уроки своей школы, он изо всех сил попытался сдержать готовую расплыться улыбку.
— Неплохо, — только из уважения к словам Линь Ху о выдающемся таланте, Хуаньцзун слегка кивнул и похвалил младшего ученика. Хотя это было всего одно слово, его хватило, чтобы юноша расцвел от радости, не зная, куда деть руки.
— Это выдающаяся ученица владыки пика Вантуна из Врат Облачного сияния, фея Кунхоу. Можешь звать ее тётей-наставницей, — Хуаньцзун знаком велел ученику поприветствовать девушку. Когда младший встречает старшего, пренебрегать правилами приличия недопустимо.
— Младший Сяодун приветствует тётю-наставницу Кунхоу, — юноша украдкой взглянул на неё. Эта прекрасная девушка, к которой он только что обратился как к тёте-наставнице... казалась моложе него?
— Не стоит формальностей, — Кунхоу сделала легкий жест рукой, предлагая ему подняться, и вложила в его ладонь парчовый мешочек. — Усердно совершенствуйся и не ленись.
— Слушаюсь, младший запомнит слова тёти-наставницы.
Сяодун почтительно поклонился, затем сложил руки в приветствии перед Хуаньцзуном, и лишь после этого вернулся на свое место.
— Так вы почтенный бессмертный Хуаньцзун из секты Лазурного сияния и фея Кунхоу из Врат Облачного сияния! Простите наше невежество! — главы школ и владыки пиков вновь поднялись, чтобы поклониться.
Они слышали, что на днях ученики школы Чистого ветра подверглись нападению тёмных совершенствующихся и были спасены именно даосом Хуаньцзуном и феей Кунхоу. Слухи об их благородном поступке уже облетели весь мир самосовершенствования, и теперь, встретив героев лично, все не могли удержаться от восхвалений.
Хозяин Усадьбы Пяти Вкусов, почтенный Бэйань, пребывал в смятении: кто бы мог подумать, что эта юная девушка — ученица Врат Облачного сияния. Его отношение к этой школе было трудно описать в двух словах. С одной стороны, ученики Врат Облачного сияния не раз спасали подопечных его Усадьбы, да и сами были людьми искренними, радушными и весьма приятными. Но вот глава их школы вел себя довольно странно: при каждой встрече он то и дело заводил речь о трапезной, а потом начинал допытываться, в каких направлениях пути кулинарии сильна Усадьба Пяти Вкусов.
Он прекрасно понимал, что великие секты полны скрытых талантов и выдающихся учеников, но соревноваться с их скромной школой даже в пути кулинарии — это уже попахивало нездоровым соперничеством. Несколько лет назад, когда тот вновь явился под предлогом обсуждения Дао, чтобы похвастаться кулинарными достижениями своей секты, терпение Бэйаня лопнуло. Он прямо заявил, что стряпня трапезной Врат Облачного сияния лишена души и не имеет ничего общего с истинным путем кулинарии. И только после этого глава секты, наконец, угомонился.
Поначалу он опасался, что этот поступок навлечет на них месть со стороны Врат Облачного сияния, и даже велел своим ученикам держаться подальше от представителей этой секты. Кто же знал, что пройдут годы, а те не предпримут никаких враждебных действий? Более того, когда его ученики, отправившиеся в странствия, встречали практиков из Врат Облачного сияния, те не только не чинили им препятствий, но и вновь приходили на выручку в опасных ситуациях.
Видимо, глава Врат Облачного сияния, хоть и любил похвастаться, оказался человеком широкой души и вовсе не собирался мстить столь крошечной школе.
Пока почтенный Бэйань предавался этим непростым мыслям, на душе у Аньхэ тоже скребли кошки. Неудивительно, что вскоре после того, как его наставник был спасен, Обитель Мягкого Ветра так удачно стала подчиненной школой секты Лазурного сияния. Вероятно, в этом тоже была заслуга Совершенного Хуаньцзуна. Как говорится, под большим деревом всегда найдется спасительная тень. Оказавшись под крылом секты Лазурного сияния, Обитель Мягкого Ветра перестала ежечасно дрожать перед кознями других школ и смогла всецело посвятить себя развитию туризма. Теперь во всем мире самосовершенствования не было никого, кто бы о них не слышал!
Так что их Обитель была обязана Совершенному Хуаньцзуну не только спасением жизни наставника.
И эта фея Кунхоу... Увидев ее тогда у городских ворот, он подумал, что девчонка просто слишком юна и безрассудна, раз осмелилась выскочить и разрушить планы тёмного совершенствующегося. Кто бы мог подумать, что она — ученица великой секты, путешествующая в компании настоящих мастеров, а вовсе не безмозглая выскочка.
Путешествуя по миру, при возникновении непредвиденных обстоятельств и в отсутствие сильных практиков, ученики десяти великих сект были обязаны прийти на помощь, если их сил хватало для победы над врагом. Это было негласное, неписаное правило внутри десяти великих сект, благодаря которому нравы в мире самосовершенствования значительно улучшились.
Фея Кунхоу была еще так юна, но уже обладала подобной сознательностью. Воистину, достойна звания личного ученика великой секты. Вот только вкус на мужчин у нее был отвратительным. Чем он, Аньхэ, хуже этого старика Бэйаня?
— Глава Обители, цветочные феи готовы. Можем ли мы начинать Праздник? — тихо спросил младший брат-наставник, склонившись к его уху.
«И чего это старший из братьев-наставников так пялится на фею Кунхоу? Неужто не замечает, как мрачнеет лицо Совершенного Хуаньцзуна?» — пронеслось у него в голове.
— Да, — кивнул Аньхэ и, подняв чашку с чаем, предложил тост гостям.
Его младший брат-наставник украдкой взглянул на смягчившееся лицо Хуаньцзуна, облегченно выдохнул и взмахом руки дал сигнал к началу Праздника.
Подул ветер, и с неба посыпались крупные бутоны свежих цветов, а следом за ними, сжимая в руках букеты, плавно спустились феи в пестрых нарядах. На сцене распустились пионы. Танцовщицы едва касались кончиками пальцев деревянного настила, порхая по ветру с такой грацией, что зрители забывали, где находятся: в мире смертных или же в Небесном дворце.
Красота... непередаваемая красота.
Кунхоу смотрела, не отрывая глаз. И даже когда цветочные феи, уподобившись небожительницам, воспарили по цветам вверх и скрылись, она все еще не могла прийти в себя.
— Скажи мне кто-нибудь, что они и впрямь небожительницы из Небесного дворца, я бы поверила, — произнесла она спустя долгое время и повернулась к Хуаньцзуну. Тот по-прежнему оставался совершенно бесстрастным.
— Хуаньцзун? — тихо позвала Кунхоу. — Тебе не понравилось выступление?
Он налил ей чашку горячего чая и покачал головой:
— Понравилось. Весьма неплохо.
На словах-то нравилось, но лицо говорило об обратном. Кунхоу взяла чашку и сделала глоток. Чай оказался не таким вкусным, как тот, что заваривал лично Хуаньцзун.
— Фея-пион так величественна и роскошна, фея-персиковый цвет — ослепительно прекрасна, фея-лотос — возвышенна и чиста… — отставив чашку, с восхищением произнесла Кунхоу. — Как могут в этом мире существовать столь красивые девушки?
Хуаньцзун: «...»
По его мнению, что красивые мужчины, что красивые женщины — все были одинаковы, и особой разницы между ними он не видел. Поэтому он совершенно не знал, как ответить на её слова.
Представление продолжалось. Кунхоу вполголоса переговаривалась с Хуаньцзуном, но все ее внимание было приковано к сцене. Каждая красивая танцовщица вызывала у нее восторг, каждый диковинный цветок — восхищение. Казалось, в ее глазах абсолютно всё было прекрасным и безупречным. Заразившись её энтузиазмом, Хуаньцзун уставился на горшок с темно-зелеными цветами, силясь разглядеть в них эту самую красоту. Увы, в подобных вещах он был обделен талантом, и его попытки так ни к чему и не привели.
— Совершенный Хуаньцзун, — Аньхэ поднял свою чашку и почтительно обратился к нему издалека, — благодарю вас, Совершенный.
— Вы слишком учтивы, глава Обители, — Хуаньцзун в ответ поднял свою чашку и сделал крошечный глоток.
Убедившись, что гость выпил чай, Аньхэ переключил внимание на Кунхоу:
— Ранее я не знал, что вы — фея Кунхоу из Врат Облачного сияния. Если мы приняли вас недостаточно радушно, молю о снисхождении.
— Глава Обители, вы слишком любезны. В ваших краях прекрасные пейзажи, чудесные люди и невероятно вкусная рыба. Отсюда совершенно не хочется уезжать, — Кунхоу в ответ подняла свою чашку. — Благодарю вас за сегодняшний теплый прием.
— Ваш визит принес нашей скромной секте небывалое сияние, — Аньхэ допил чай, про себя отметив, что эта милая юная девушка все-таки умеет расположить к себе.
Увидев, что Аньхэ подал пример, другие практики тоже наперебой стали предлагать тосты. И пусть Совершенный Хуаньцзун лишь едва касался губами чая, этого оказалось достаточно, чтобы они остались довольны. По возвращении они смогут хвастаться перед другими совершенствующимися, что пили чай и любовались пейзажами в компании личных учеников из секты Лазурного сияния и Врат Облачного сияния!
К счастью, какими бы восторженными ни были практики на почетных местах, вели они себя весьма сдержанно. А вот простой люд, толпившийся вокруг в поисках зрелищ, не был обременен условностями статуса. Они глазели не только на сцену, но и на гостей в ложе.
— Это и есть хозяин Усадьбы Пяти Вкусов? Слышал я, готовит он просто божественно. Я-то думал, он какой-нибудь круглолицый толстяк, а вон как выглядит — вылитый бессмертный старец!
— А по мне, наш молодой господин Аньхэ лучше всех. Самый статный и элегантный!
— Девушка, вы это серьезно? — приехавшая из чужих краев женщина-практик категорически с этим не согласилась и указала на Хуаньцзуна. — Совершенно же очевидно, что тот мужчина красивее.
— Чепуха! Молодой господин Аньхэ — самый красивый!
— Да этот юноша в белом обладает ни с чем не сравнимой красотой!
— Да как ты смеешь оскорблять молодого господина Аньхэ?! — местная жительница начала засучивать рукава.
— Где логика? В каком месте я его оскорбила? — возмутилась приезжая. Заметив, что соперница готова пустить в ход кулаки, она тоже закатала рукава. В вопросах эстетики уступать было никак нельзя!
— Старшая сестра-наставница, оставь это! — сопровождавшие её братья и сестры-наставники бросились её удерживать. — Мы на землях Яньчэна. Затеем тут драку — сами же окажемся в невыгодном положении.
— Да любой зрячий скажет, что тот господин в белом краше! — в порыве гнева женщина-практик даже перешла на родной диалект. — Ну скажите, разве у нее не беда с головой?!
— Старшая сестра, раз уж ты сама понимаешь, что у неё беда с головой, зачем с ней спорить? — две младшие сестры-наставницы вцепились в её рукава. — Просто пересядь на другое место. Ты что, забыла гадание перед выходом? Гексаграммы ясно сказали: сегодня тебе нельзя ни с кем ссориться!
Услышав это, приезжая тут же сникла, злобно зыркнула на местную жительницу и позволила младшим соученицам оттащить себя вправо, поменявшись местами с младшим братом-наставником.
— Хунлин, как ты себя ведешь? Устраиваешь скандал из-за пустяка вдали от дома, — тихо упрекнула её старшая сестра-наставница. Опасаясь лишних ушей в толпе, она не стала продолжать отчитывать девушку.
— Прости, старшая сестра-наставница Гэцзинь, я виновата, — потупив взор, пробормотала женщина-практик по имени Хунлин. — В следующий раз я не буду такой импульсивной.
— Хорошо, что признала ошибку, — кивнула Гэцзинь, а затем склонилась к её уху и прошептала: — Но вообще-то ты права. Тот господин в белом действительно красивее.
— Я так и знала, что у тебя такой же хороший вкус, как у меня! — мгновенно просияла Хунлин.
— Она из Яньчэна. Вполне естественно, что ей больше по душе местный глава Обители, — Гэцзинь вздернула подбородок, её тонкие пальцы нащупали на поясе гадательные кости.
Последние дни она пребывала в постоянной тревоге, но гадания не давали четкого ответа. Гексаграммы лишь смутно указывали, что если они встретят благодетеля, то смогут избежать беды.
Вот только где этот благодетель? Мужчина это или женщина? Старик или ребенок? Ничего этого узнать не удавалось.
Когда Праздник Танца Ста Цветов подошел к концу и зрители начали расходиться, эта компания продолжала сидеть недвижимо, как гора. Ученик Обители Мягкого Ветра, следивший за порядком неподалеку, настороженно поглядывал в их сторону.
«И чего это они расселись и не уходят?»
Только он собрался подойти и выяснить, в чем дело, как одна из женщин-практиков в фиолетовом одеянии достала с пояса несколько гадательных костей, напоминавших белый нефрит. Ученик Обители остановился. У гадателей были свои причуды: они терпеть не могли, когда их прерывают во время ритуала. Хотя он и понятия не имел, из какой они секты, решил, что лучше их не беспокоить.
Ничего не смысля в искусстве прорицания, он просто наблюдал, как женщина в фиолетовом встряхнула кости, бросила их и с серьезным видом изрекла:
— На восток.
«Какой еще восток? Они что, ищут там кого-то?»
Тут практики синхронно поднялись и, не оглядываясь, направились прямиком на восток. Ученик Обители Мягкого Ветра наконец-то понял, что «на восток» означало просто пойти в ту сторону.
«Неужели эти гадатели даже перед тем как сделать шаг, кидают кости?
Он слышал только об одной школе со столь странными привычками... Кажется, она называлась Павильон Благого Знамения?»
— Стой, — произнесла Гэцзинь, когда путь преградила глухая стена. Она снова достала гадательные кости и бросила их. — На север.
— Старшая сестра-наставница, неужели так мы и впрямь сможем избежать предсказанной нам страшной беды? — спросила Хунлин, следуя за Гэцзинь на север. — Может, нам лучше попросить помощи у Обители Мягкого Ветра?
— И какую причину мы назовем? Скажем, что нагадали себе опасность, поэтому просим их прислать мастеров сопроводить нас домой? — вопросом на вопрос ответила Гэцзинь. — Будь ты на месте главы Обители Аньхэ, ты бы поверила?
Хунлин разочарованно покачала головой.
— Если выхода совсем не останется... — Гэцзинь остановилась и убрала гадательные кости. — Мы возьмем ценные подарки и нанесем визит в Обитель Мягкого Ветра. Скажем, что хотим поздравить их с успешным началом Праздника Танца Ста Цветов. Из вежливости они наверняка предложат нам погостить. Так мы сможем остаться у них на несколько дней и попросим главу Павильона обратиться за помощью к главной ветви школы. Подождем, пока они пришлют людей проводить нас.
— Но разве это... не слишком унизительно? — тихо спросил один из младших братьев-наставников.
— Нас всего пятеро. Как думаете, что важнее: жизнь или гордость? — Гэцзинь покопалась в своем мешочке-хранилище, достала несколько коробочек с целебными травами и уложила их в красивую шкатулку. — Идем в Обитель Мягкого Ветра.
Хунлин закрыла лицо руками и поплелась следом. Гордость — вещь, конечно, ценная, но жизнь-то дороже! В конце концов, их тут пятеро, не ей одной позориться.
Как только Праздник завершился, Аньхэ пригласил высокопоставленных гостей на вечерний пир в Обитель Мягкого Ветра. Хуаньцзун поначалу хотел отказаться, но когда Аньхэ упомянул, что они пригласили лучшего повара Яньчэна, славящегося своими рыбными блюдами, он краем глаза взглянул на Кунхоу и едва заметно кивнул, принимая приглашение.
Увидев, что Хуаньцзун согласился, Аньхэ немедленно распорядился начать приготовления. Он велел ученикам подать заранее подготовленные экипажи и сопроводил всех гостей обратно в Обитель.
Едва переступив порог главных ворот Обители Мягкого Ветра, Кунхоу была очарована местными видами. Каждый уголок дышал изысканностью, каждая деталь была продумана до мелочей. За каждым шагом открывался новый пейзаж, наполненный глубоким смыслом.
Заметив интерес Кунхоу, Хуаньцзун намеренно замедлил шаг, чтобы составить ей компанию. Сяодун, шедший впереди, увидел, что его дядя-наставник отстал, и тотчас вернулся, чтобы пойти следом за ним. Остальные практики, которым тоже хотелось полюбоваться садом, но было неловко в этом признаться, с облегчением вздохнули и тоже сбавили темп.
Теперь это выглядело не так, словно они впервые видят подобную красоту, а просто все идут медленно, и им не остается ничего другого, кроме как осматривать пейзажи.
Аньхэ, шедший во главе процессии, недоумевал.
«Неужели яньчэнская рыба совершенно потеряла свою привлекательность?»
Для этого банкета выловили рыб из пруда духовной энергии во внутренней Обители — они были пропитаны густой духовной энергией, которая невероятно полезна для духовного алтаря практика. Обычно он и сам-то жалел ее есть, и лишь ради благодетеля распорядился выловить несколько штук.
Он так спешил продемонстрировать благодетелю свою готовность отплатить за добро, так почему же эти гости плелись еле-еле?