Истина влетела в палату. Внутри уже находились пациент-жрец, его коллега, медсестра, Хедвиг и я.
— Профессор! Верёвку принесла!
Все сразу посмотрели на меня. Я неловко почесал затылок. Ну да. Иногда для лечения действительно нужна верёвка. Жрец и Хедвиг нахмурились. Я тем временем связал пациенту руки и ноги. Он был без сознания, поэтому особых трудностей не возникло.
— Истина. Сможешь его удержать?
— Да. А зачем?
Я достал из кармана назальный спрей с налоксоном. Пациент всё ещё лежал без сознания. С этим препаратом он должен прийти в себя очень быстро. Проблема начнётся после.
— Приготовьтесь держать.
— Но он же не двигается.
— После лекарства начнёт.
— Почему?
Потому что ему станет чудовищно больно. Я впрыснул налоксон в нос. Если препарат нормально всосётся, пациент очнётся и начнёт метаться. Может просто корчиться на кровати. А может вскочить и попытаться куда-нибудь бежать. Лучше подготовиться заранее. Истина всё ещё смотрела на меня так, будто не понимала, чего я жду. Я посмотрел на время. Минуты две.
Примерно через две минуты должна быть реакция.
— А-а-а-а-а-а!
Пациент дёрнулся всем телом. Точнее — попытался. Верёвки не дали. Хорошо, что руки тоже были зафиксированы.
— Исцеление.
— Успокоение.
Жрец, стоявший рядом, запаниковал и начал применять магию. Не знаю, поможет ли она в такой ситуации. Через несколько минут пациент и сам должен немного прийти в норму. Я отступил на шаг и скрестил руки.
— Профессор! Есть успокоительное или обезболивающее? — крикнула Истина.
— Этому пациенту нельзя.
— Почему?
Она выглядела ещё более растерянной. Я бы объяснил сразу, но рядом всё ещё стоял коллега пациента. Не хотелось обсуждать такое при нём без необходимости.
— Вы ведь его коллега? Можно вас ненадолго попросить выйти? Потом всё объясню.
— Но я ничего не сделал.
— Да. Просто… пожалуйста, подождите снаружи.
Жрец что-то недовольно пробормотал и вышел. Остались Истина и Хедвиг, обе с одинаково непонимающим видом.
***
Пациент — мужчина-жрец примерно двадцати лет. Его коллега, похоже, такого же возраста. Хотя тот даже нормально не представился.
— Так что произошло? — спросила Истина.
— Наркотик. Передозировка опиоидом.
Хедвиг сразу отступила ещё на шаг. Я повернулся к Истине.
— Причин внезапной потери сознания много. Инфаркт, инсульт, травма. Но пациент молодой, травмы нет. Что ещё могло произойти?
— Может, упал?
— Следов травмы нет. Смотри на зрачки.
Опиоиды вызывают выраженное сужение зрачков. Когда его привезли, они были почти точками.
— При передозировке опиоидов обычно замедляются дыхание и пульс, а зрачки резко сужаются.
— А… понятно.
— Поэтому я и попросил его коллегу выйти. Возможно, он ещё не знает, что этот человек потерял сознание после того, как сам принимал опиум. Стоит дать пациенту время самому всё рассказать.
Это ещё можно обсудить позже. Опиоидная зависимость — болезнь, которую в принципе можно лечить. Сейчас важнее стабилизировать человека.
— Откуда у него вообще опиум?
— Скорее всего, в храме используют как обезболивающее.
— Но если опиум убирает боль, почему после лекарства ему стало наоборот настолько больно?
Вопрос сложнее. Попробуем проще.
— Опиум подавляет боль. Если человек употребляет его долго и часто, организм привыкает, и порог боли снижается.
Налоксон блокирует опиоидные рецепторы. Если резко убрать действие опиоида, вся накопившаяся чувствительность возвращается разом. И получается очень тяжёлое состояние.
— Поэтому нельзя просто дать обезболивающее?
— В том числе. У него уже нарушена нормальная реакция на боль, а он только что потерял сознание из-за передозировки обезболивающим. Сразу заливать его ещё одним сильным обезболивающим — безумие.
— Понятно…
Истина всё ещё выглядела неуверенно.
— А когда вы заподозрили это?
— Когда услышал: молодой жрец, работает в храме, внезапно потерял сознание.
Она кивнула, явно впечатлённая. Ладно. Теперь к дальнейшему лечению.
— Профессор…
Жрец на кровати наконец пришёл в себя настолько, что смог говорить. Мы повернулись к нему.
— Верёвки снимите, пожалуйста.
Да. Пора.
***
Через несколько минут пациент уже сидел на кровати. Теперь можно было нормально поговорить.
— Как вас зовут?
— Тириэль.
— Опиум принимали?
— Нет.
— Я уже знаю, что принимали. Именно поэтому и попросил вашего коллегу выйти.
Тириэль замолчал.
— И что мне теперь делать?
Раздражает немного. Но лучше набраться терпения. Похоже, мы всё-таки дошли до разговора по существу.
— В вашем храме опиум используют не только в порошке, верно?
— Верно.
Как и ожидалось. Пациент работает там, где опиоид постоянно рядом. Пока он однажды не потерял сознание, можно было делать вид, что проблемы нет. Теперь уже нельзя.
— Вы сами понимаете: именно из-за опиума вы сегодня чуть не умерли. Нужно прекращать.
— Да…
— Лучше сменить работу. Найдите место, где опиоиды используют реже.
Мне его даже немного жаль. Возможно, зависимость началась не потому, что он сознательно решил принимать наркотик. Просто слишком долго работал рядом с ним. В современной больнице вариантов помощи было бы намного больше. Здесь — почти никаких.
— Пойдёмте в кабинет. Хедвиг, Истина — можете заниматься своими делами.
Все свободны. Тириэль пошёл за мной.
***
Дверь кабинета со скрипом закрылась. Сегодня она почему-то прозвучала особенно зловеще. Тириэль сидел передо мной с пустым взглядом.
— Отчасти понимаю вас.
— Что?
Тириэль. Если смотреть поверхностно, можно решить: жрец, который ворует опиум в храме и принимает до потери сознания. Но можно посмотреть иначе. Возможно, он как раз был тем целителем, который больше других работал с тяжёлыми больными. И потому чаще других контактировал с опиумом. Слишком рано судить.
— Сначала нужна ваша собственная готовность. Повторите: «Я хочу жить нормальной жизнью и больше не употреблять наркотики».
Тириэль прокашлялся.
— Я хочу жить нормальной жизнью и больше не употреблять наркотики.
— Хорошо.
— И всё?
— Нет. Подождите. Ваше решение действительно важно. Но я не говорю, что зависимость лечится одной силой воли.
— Понимаю.
— Есть лекарство — нальтрексон. С ним тяга к опиоидам должна стать слабее, а если вы всё-таки примете опиум, привычного приятного эффекта почти не будет.
Я поставил на стол стеклянную банку. Тириэль протянул руку. Я чуть отодвинул её.
— Подождите.
— Да?
— Есть серьёзный риск. Если вы принимаете нальтрексон, а потом пытаетесь добиться прежнего эффекта всё большей дозой опиума, можно умереть.
Тириэль нахмурился.
— Почему?
— Потому что человек не чувствует ожидаемого эффекта и продолжает увеличивать дозу. Именно так некоторые и погибают. Если вы не уверены, что сможете не принимать опиум, лучше вообще не начинать такое лечение.
Жрец тяжело вздохнул.
— Бесплатных решений не бывает.
— Иногда бывают. Но не здесь. Здесь цена настоящая.
Речь идёт о жизни.
— Я уже один раз провалил испытание, которое послал мне бог. Но раз мне дали ещё одну возможность, наверное, обязан за неё держаться.
Я поставил банку обратно на стол. Хотя… Стоп. Зачем вообще отдавать лекарство сейчас?
— Вы всё равно пока останетесь в стационаре. Если подумать, сейчас банку отдавать бессмысленно.
Тириэль посмотрел на меня как на очень странного человека. Но я прав. Куда ему с лекарством, если он остаётся в больнице?
— Но…
— Заберёте при выписке.
Пусть хотя бы неделю побудет под наблюдением.
***
Хедвиг закончила дела и ушла. Я вернулся в лабораторию вместе с Истиной. Сегодня, к счастью, работы было меньше обычного. Она достала блокнот и что-то записывала.
— Что с тем жрецом?
— Оставлю примерно на неделю.
— Это действительно поможет?
Не знаю. Здесь есть и физическая зависимость, и психологическая, и привычка. Одним лекарством проблему не решить. Истина вдруг закрыла блокнот.
— Профессор.
— Да?
— У меня есть знакомая студентка, у которой недавно был день рождения. Что ей можно подарить?
— Вы про её высочество?
Я кивнул. Истина задумалась.
— Обычной студентке я бы что-нибудь посоветовала. А что может хотеть принцесса — понятия не имею.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta