Люди иногда воображают крах чем-то эффектным.
Им кажется, что «крах» - это непременно взрыв, как в блокбастере, фейерверк из обломков. Настоящим он ощущается, лишь когда перед глазами возникает нечто настолько шокирующее, что взгляд уже не отвести. Люди, жившие в 2028 году, не были исключением.
17 мая 2028 года, 19:18.
Глядя через треснувший экран смартфона на корейский интернет, давно захваченный тотальной цензурой, и на зарубежные сайты с их холодными, незамутнёнными оценками, я убеждался в этом с болезненной ясностью.
Парадокс был прост: именно сами корейцы в большинстве своём всё ещё не осознавали, что Республика Корея пала. Зарубежные же медиа, взирающие на происходящее незаинтересованным взглядом третьей стороны, давно зачислили и страну, и её народ в разряд утративших суверенитет.
Наверное, именно потому, что телефон был авторизованным, у меня был неограниченный доступ к зарубежному интернету. Я был чертовски рад этому обстоятельству.
Пока майор Шин Ханги и офицеры носились, готовя брифинг, я занял место и неспешно листал смартфон. Чувствовал на себе взгляды - все заняты, один Чемин сидит, - но это было не безделье, а стратегическое распределение труда.
Я был чрезвычайно ценным волшебником с повреждённым глазом. Растрачивать такого человека на беготню с маркерами и стульями - настоящее преступление против человечества.
Прикрыв левый глаз повязкой и держа размытый правый широко открытым - вылитый старик, пытающийся разглядеть мелкий шрифт без очков, - я уставился в экран. Именно тогда в конференц-зал командного пункта мэрии Соннама вошли вызванные Ли Сечун и Ко Рёха.
-Чемин, что делаешь?
-Хубе-ним, можно посмотреть?
-Оба, свалите. Сядьте в другом месте.
В молодости я недоумевал, зачем взрослые зарываются носом в газеты или смартфоны, трясясь над каждой мелочью текущих событий, даже когда рядом сидят живые люди.
Теперь я понимал.
Они просто не хотели разговаривать с теми, кого не любят. Газеты и телефоны служили отличным камуфляжем - зарылся в раздражающую политическую новость и ты уже недоступен для светской беседы.
Я чётко сказал Сратьям-и-сёстрам отвалить, но они не могли совладать с любопытством, вытягивали шеи и собирались у меня за спиной, стараясь заглянуть через плечо. Делая вид, что мне плевать, я методично прокручивал самые сенсационные и ужасающие статьи, какие только мог нарыть. Замысел был прост: любой, кто мельком увидит экран, должен подумать «боже, этот тип - конченый псих» и ретироваться сам.
Большой палец скользил по статьям корейских порталов, прокручивая одну за другой.
[Крупномасштабное восстание в Ульсане, Пусане и северном Кёнсане… Заблуждения и правда о «пост-согласных».]
[Споры вокруг организационной структуры Совместного американо-корейского командования. Демократия закончилась?]
[Командование военного положения подозревается в вооружённом подавлении демократических выборов. Прошлая критика кандидатом операций на линии блокады привлекает внимание.]
[Почему «Объединённое командование», а не «Объединённое командование вооружённых сил»? Эксперты изучают название командования…]
Тут Ко Рёха положила подбородок мне на плечо и постучала кончиком пальца по экрану.
Ах…
Ненавижу это.
Я ненавидел в себе эту слабость - то, как подобная глупость умудрялась вызвать лёгкую дрожь и тёплое жжение в уголке груди. Пока мой большой палец завис в нерешительности, Ко Рёха перехватила инициативу и начала листать вместо меня, совершенно не замечая самоуничижительной пытки, которой я в этот момент подвергался.
Тут ещё и взгляд Ли Сечуна сверлил затылок, но вопрос Ко Рёхи ударил куда сильнее.
-Хубе-ним, есть что-нибудь о Канвоне? О Чхунчхоне?
-Почему Чхунчхон?
-Мои родители там. Я хотела поехать прямо к ним, но сказали, ситуация слишком сложная, чтобы кого-то выпускать за линию блокады.
-Погоди. Сначала отойди. Воняет.
Глаза Ко Рёхи расширились от шока, она поспешно отпрянула, затем с растерянным видом подняла руку, уткнулась носом в рукав, нахмурилась и завертела головой по сторонам.
-…От меня что, пахнет?
-Не от тебя, Мастер. Я о себе.
-А. А-а-а… Я думала, ты о другом. Ты напугал меня, Хубе-ним. Впрочем, это же не главное, Хубе-ни-и-им. Тебя это вообще волнует?
Оглядываясь на свой жизненный опыт, я отлично понимал, почему Ко Рёха прищурилась и принялась кокетничать без всякой причины.
Она надо мной, блять, издевалась.
Я, Пэк Чемин, может, в романтике и безнадёжен, но когда надо мной потешаются или подшучивают - чую мгновенно. Как человек с идеальной социальной адаптацией, я решил провести чёткую границу.
-Мастер, почему бы просто не проверить новости о Чхунчхоне на своём телефоне?
-Мой не авторизовали. Сказали, я всё ещё под наблюдением. Хубе-ним, ну покажи мне новости о Чхунчхоне?
-Просто одолжи телефон у Ли Сечуна.
-Но у Сечуна-сси интересы слишком узкие, он не любит такие вещи.
-Эта их писанина - это просто жалкий пиздёж о том, рухнула страна или нет, так что у меня терпения не хватает их читать. Какая разница? Если рухнула - значит, надо думать, как её спасти!
Бросив взгляд, я увидел Ли Сечуна со сжатыми кулаками и пылающими глазами. Он знал, что Республика Корея фактически прекратила существование, - и при этом выдавал такой яростный патриотизм, что солдаты, занятые подготовкой к брифингу, начали коситься в нашу сторону. Сам Ли Сечун этих взглядов не замечал: он был слишком занят тем, что сверлил взглядом нас с Ко Рёхой.
-Если читать только жалобы, мысли в конце концов отравляются этим негативом - знаю по опыту. Берёшь этот жалкий настрой «всё равно ничего не выйдет», приклеиваешь к нему разумно звучащее оправдание, а потом оправдываешь собственную слабость, копаясь во всяком сенсационном мусоре о политике. Ну и что, что всё полетело к чертям? Если всё, что ты собираешься делать, узнав, как это произошло, - сидеть и ныть, то зачем вообще смотреть?
-Хм.
-Если что-то сломалось - почини. Если всё рухнуло в руины - помоги подняться снова. Прежде чем повторять, что что-то невозможно, спроси себя: не ищешь ли ты просто оправдания, потому что боишься провала? Вот как я, Ли Сечун, жил. Не то чтобы я ненавижу эти статьи - я их не читаю, потому что не нуждаюсь в них.
-Сечун-сси! Это так по-нашему, по-«Братьям и сёстрам»!
-Конечно! Бросать вызов, когда есть возможность. Искать, что можешь сделать, вместо страха перед провалом. Вот дух Республики Корея и цель нас, Братьев и сестёр.
Не слышь я отвратительных внутренних мыслей Ли Сечуна, мог бы искренне недоумевать, как человек с таким прямым солдатским духом провалил отбор на долгосрочную службу.
-Не приписывай свою гротескную одержимость к основам Республики Корея.
-Чемин, тебе тоже стоит перестать относиться к чужим стремлениям как к ничего не стоящим.
Внезапные аплодисменты заставили меня повернуть голову. Майор Шин Ханги, секунду назад рисовавший что-то на доске маркером, хлопал, и из его глаз, измученных страхом и усталостью, текли самые настоящие слёзы.
-Я тронут, Ли Сечун-сси. Именно потому, что в этой стране ещё есть такие люди, как вы, мы можем продолжать.
-Нет, майор Шин. Это вы дали мне шанс. Если бы вы не подошли ко мне тогда, когда я был подавлен после провала на отборе, я бы не стоял сейчас так твёрдо. То же самое с другими солдатами: даже если их не признают, каждый заслуживает уважения просто за то, что делает всё возможное.
-Подумать только, в таком месте, как Завет, где собираются одни чудаки, - и найдётся кто-то настолько достойный…
Следом за майором Шин Ханги, аплодировавшим со слезами на глазах, солдаты один за другим опускали то, что несли, и присоединялись. С точки зрения людей, которые держат линию блокады, не было, видимо, ничего вдохновляющего, чем человек, которым казался Ли Сечун. Захваченные жёсткой атмосферой казармы и опьянённые моментом, не зная ничего об отвратительных внутренних мыслях Ли Сечуна, они могли только восхищаться им.
-Это было потрясающе. Честно, заставило меня задуматься о себе.
-Чёрт… Как такой человек провалил отбор на долгосрочную службу? Неудивительно, что страна рухнула.
-Сержант Ли! Вы крут!
У этого события было две стороны, и ирония происходящего вырвала у меня вздох прежде, чем я успел осознать. В отличие от меня, обретшего абсолютную веру в систему отбора на долгосрочную службу корейской армии, они аплодировали, убеждённые, что это лишь доказывает, насколько прогнила страна.
Я уже открыл рот, чтобы остановить их, но - пока солдаты расчувствовались, окружили Ли Сечуна и нахваливали его наперебой - до меня дошла тяжесть этой правды.
Действительно ли правильно говорить этим людям, из последних сил державшим линию блокады, отвратительную правду?
-Хубе-ним?
-Ничего. Забудь…
Исполненный глубокой печали, я тихо решил показать Ко Рёхе новости о её родном Чхунчхоне, оставив Ли Сечуна позади - он делал вид, что ему плевать, но явно млел от похвал. Ко Рёха смотрела на него с нескрываемым восхищением.
-Хубе-ним, видя, как Сечуна-сси признают… Немного завидно, но я рада, что у него всё хорошо.
-Мастер, просто посмотри новости о Чхунчхоне.
-О? Есть статья о Чхунчхоне?
На экране обнаружилась чертовски интересная статья.
[Силы военного положения Канвона опровергают слухи о переброске войск: «Войска Канвона будут использоваться только для защиты Канвона»!]
[…По мере распространения слухов о том, что войска провинции Канвон не будут переброшены на линию блокады, среди общественности нарастают голоса, обвиняющие власти в предоставлении Канвону преференций. Военные эксперты, однако, предполагают, что фокус на Канвоне может служить резервом раннего реагирования, поскольку прорыв монстров в горные районы провинции грозит катастрофой. Тем временем жители Канвона, судя по всему, несколько восстановили доверие к Командованию военного положения после этих разъяснений…]
Из этого можно было вывести примерное представление о внутренней структуре Совместного американо-корейского командования.
Судя по всему, командование с центром в Пхёнтхэке было реорганизовано и теперь включало три крупных структуры. Наверняка существовали и другие департаменты с подразделениями, но если выделить три с наибольшим весом, картина выглядела так.
Первое - Командование Выживания, известное гражданскому населению как «Карантинное командование». Именно оно было наиболее непосредственно вовлечено в текущий кризис: профессионально управляло персоналом, способным использовать магию, и занималось противодействием Обществу 66. Как структура с наибольшими полномочиями в командной вертикали и стоящая в самом центре кризиса, она воспринималась как чрезвычайно важная. Время от времени в сети всплывали вопросы - зачем вообще нужно Карантинное командование, если уже существует Командование блокады, что оно реально делает, - но любое упоминание Командования Выживания, похоже, подвергалось особенно тщательной цензуре. Комментарии исчезали быстрее, чем успевала пройти минута.
Второе - Командование операций по блокаде. Именно оно в настоящее время отвечало за первую и вторую линии блокады, охватывая силы вокруг столицы и провинции Кёнги, а также часть мобилизованных резервистов из других регионов. Командование концентрировалось на закупке и развёртывании войск и делало ставку прежде всего на немагические военные силы. Поскольку брать офицеров-специалистов или солдат-специалистов напрокат для каждой задачи было невозможно, командование закономерно пришло к найму гражданских оперативников - точнее, к их методичной эксплуатации до полного изнурения. Критика в адрес этих оперативников как «наёмников» встречалась нередко, а вот сомнения в самом факте использования магии почти не звучали. Информация о ней, судя по всему, по-прежнему оставалась под контролем.
И третье - Командование военного положения Корейского полуострова. Поскольку военное положение распространялось буквально на каждую провинцию, регион, город и городок за линией блокады, масштаб оказался чрезмерным: пришлось создавать отдельные командования военного положения для каждого административного района. Это, судя по всему, порождало немало проблем. Ставя во главу угла стабильность и порядок - мобилизацию войск и нормирование припасов, а в процессе полевые командиры получали такую свободу действий, что многие уже открыто называли их военачальниками.
Пока я изучал командную структуру, Ко Рёха, дочитав про Чхунчхон, смахнула слёзы облегчения.
-Слава богу… там всё в порядке…
-Ты не собираешься им позвонить?
-Соберусь. Думаю, они испугаются, если я позвоню с незнакомого номера, так что подожду, пока меня авторизуют…
Ко Рёха вытерла слёзы запястьем, слегка поканючила - и я без всякой причины отвёл взгляд.
Блядь.
Ненавижу себя.
Какого чёрта я родился с членом, чтобы быть настолько слабым перед искушением?
Может, развитие Ветви Сердца - магии, символизирующей человеческую жизнь, - усилило мою инстинктивную сторону. Тогда понятно, почему волшебники в бесчисленных произведениях так стремятся к свободе от желаний и эмоций. Будешь тратить время на каждое нечистое желание вот так - на изучение магии его уже не останется.
Решив нажимать на выключатель либидо сколько захочу, когда останусь один, я отчаянно вытащил рациональность Великого Архимага обратно на поверхность.
Должна была быть другая причина, по которой Ко Рёха не торопится связываться с родителями. Само по себе было подозрительным, что она, похоже, приняла красную таблетку, но отреагировала так мягко. Может, та красная таблетка вовсе не была связана с инцидентом с эвтаназией.
Вообще, то, что эвтаназия не-магов сломала её психику, само по себе вызывало вопросы. Нормальный человек вроде меня пролил бы пару слёз восхищения собственной решимостью и милосердием, подумав, что принял великое решение умертвить не-магов гуманно, прежде чем они превратились бы в монстров.
Реакция Ко Рёхи была явно ненормальной.
Пока конференц-зал тонул в море умиления, майор Шин Ханги, наконец совладав со всей этой эмоциональной волной, постучал маркером по ещё незаконченному рисунку на доске.
-Во-первых, поскольку начальство операцию одобрило, объясню вкратце. Сечун-сси и Рёха-сси, пожалуйста, займите места и тоже послушайте.
Кто бы мог подумать, что лейтенант Шин Ханги, которому я прочил карьеру тыловика у склада со снабжением, станет майором, командующим опорным пунктом в мэрии Соннама?
Майор Шин Ханги - по-видимому, не вполне оправившийся от нахлынувших эмоций и время от времени уплывавший куда-то мысленно - всё же кое-как закончил объяснение.
Краткое содержание операции сводилось к следующему.
Завтра, в предрассветные часы, когда туман наиболее вероятен, пять разведывательных дронов вылетят в разных направлениях. От попыток их вернуть откажутся сразу - пусть летают, пока не сядут батареи, отвлекая внимание врага, пока мы - я, Верховный Архимаг, и Сратья-и-сёстры - будем выдвигаться.
Цель - определить глубину тумана в северном Соннаме выше станции Моран, откуда военные уже отвели силы, понять, как там действует враг и как далеко на юг продвинулись монстры.
Майор Шин Ханги жестом отпустил унтер-офицеров, слушавших рядом, затем повернулся к нам и заговорил осторожно.
-Говорят, авиаподдержка вас прикроет, но все сейчас очень напряжены. Да и я сам себя ощущаю не шибко хорошо, из-за этой чёртовой магии Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама. И всё же есть две причины, по которым операция была одобрена.
Майор Шин Ханги посмотрел прямо на нас - или, точнее, на меня и Ко Рёху - и продолжил.
-Американские генералы возлагают очень большие надежды на вас, Пэк Чемин-сси, и на нашего собственного волшебника четвёртой стадии, Ко Рёху-сси. Вы двое должны показать им сто процентов того, на что способны… В зависимости от того, что вы им покажете, отношение к Корейским вооружённым силам и оставшимся сорока миллионам человек может измениться. Сечун-сси, от вас тоже ждут результата.
-Хм.
Мой взгляд незаметно скользнул к Ко Рёхе. Она моргнула, затем осторожно спросила:
-Они могли бы авторизовать для меня смартфон и позволить связаться с семьёй?
-Есть хороший шанс, что это рассмотрят благосклонно. Если вы продемонстрируете что-то, подобающее четвёртой стадии, и покажете готовность сотрудничать, Рёха-сси.
Лишь услышав, что стоит за словами майора Шин Ханги, я понял всё. Военные по-прежнему не доверяли Ко Рёхе.
А когда я поймал взгляд майора, брошенный в мою сторону, понял и второе - почему меня так срочно сюда перебросили.
Скрытый козырь. Страховка на случай худшего. Сильнейший волшебник за линией блокады, способный справиться с Ко Рёхой, если та переметнётся или сломается. То, в чём они отчаянно нуждались, - этот потрясающий Великий Архимаг, сдерживающий вымирание человечества.
Ничего не поделаешь, да?
Пряча подёргивающиеся уголки рта, я осознал, насколько элегантной оказалась операция, которую сам же и предложил.
Если Ко Рёха действительно продолжит сотрудничать - мы получим джокера, способного противостоять четвёртой стадии Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама. Появится способ противостоять той абсурдной магии под названием Расстановка Причинностей.
Если же переметнётся или сломается и окончательно сойдёт с рельсов - тогда, к сожалению, как бывшему товарищу по Верховным Архимагам, мне не останется ничего другого, кроме как убить её со слезами на глазах, сохранив тем самым её честь. Само собой, рыдая и скрепя сердце, я соберу и поглощу её останки.
-Так когда операция?
Ли Сечун спросил по-солдатски, и майор Шин Ханги откашлялся, прежде чем ответить.
-18 мая 2028 года, 4:15. Всем приготовиться.
Разговор с переводчиком:
Как автор намекает, что с Ко Рёхой всё очень не чисто. Даже интересно окажется ли она предателем или чем-то таким. Хотя вряд ли, думаю автор оставил её, чтобы разбавить сосисочную вечеринку наших любимых психов и фанатиков.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.