Использование Разреза Серебряной луны не требовало материалов для заклинания, нужно было лишь прочертить конечностью в воздухе световой след. Этот серебристый росчерк мог обрушиться вперёд, тем самым проявляя атакующую форму.
До полуночи Шейд в комнате с плотно задёрнутыми шторами раз за разом повторял попытки, вызывая световые линии и заставляя их рассекать пространство перед собой. Он был невероятно взволнован. Хоть до этого он уже успел опробовать телекинез, Отголоски крови и заклинание света, но именно Разрез Серебряной луны в полной мере соответствовал его представлениям о настоящей «силе» и «магии».
К сожалению, Шейд был лишь новичком. Его понимание руны элемента Серебряной луны было поверхностным, а собственной духовной энергии — критически мало, поэтому эти световые следы даже не могли оставить заметных отметин на стене.
Но если бы он захотел нанести рану хрупкому человеческому телу, на близком расстоянии этого, вероятно, было бы более чем достаточно.
Хотя на данный момент эта тауматургия не обладала выдающейся разрушительной мощью, оставляемый в воздухе световой росчерк был невероятно красив, даже более элегантен и благороден, чем форма, описанная в книге. Это заворожило любопытную рыжую кошку, Малышку Мию.
Конечно, вышеперечисленные четыре вида тауматургии из курса предоставлялись академией бесплатно. Если Шейд хотел получить больше, ему следовало отправиться в библиотеку и за плату приобрести новые знания о тауматургиях.
Профессора также хранили в своих личных коллекциях редкие тауматургии и заклинания. Получение высших оценок на их курсах было ещё одним способом заполучить их бесплатно.
Что касалось академии, доктор Шнайдер считал расценки библиотеки необоснованными, называя это откровенной «эксплуатацией» студентов заочного отделения.
Вместо того чтобы покупать всё в академии, Шейду было бы выгоднее приобретать знания у членов своей группы и местных Магов Кольца. Академия должна была служить лишь запасным каналом для получения уникальных тауматургий и заклинаний.
Но как бы там ни было, врата тайн и сверхъестественного причудливой эпохи пара уже полностью распахнулись перед чужаком.
Шейд подытожил своё текущее положение и осознал, что больше всего ему не хватает ни времени, ни опыта, а золотых фунтов. Это лишь укрепило его решимость управлять этим детективным агентством, ведь на данный момент это был его лучший и самый доступный способ заработка.
«Зарабатывать золотые фунты на поручениях, а затем получать знания в Святом Байроне. Собрать руны четырёх элементов сил, непрерывно развиваться... И даже если не удастся вернуться, я должен стать свидетелем этого таинственного и великолепного мира».
Теперь, когда у него появился собственный дом, Шейд больше не чувствовал того удушающего давления, что давило на него последние несколько дней.
Что же касалось переписывания книг из его прошлого мира или использования знаний оттуда для извлечения выгоды в эпоху пара, это требовало детального плана. Приступить к этому можно будет лишь тогда, когда он твёрдо встанет на ноги и обретёт больше сил.
Весь день ушёл на игры с кошкой и чтение. Овладев своей первой тауматургией, Шейд был невероятно счастлив, даже несмотря на полное отсутствие доходов сегодня.
Так незаметно подкралась ночь. Увидев, что напольные часы показывают одиннадцать, Шейд сначала запер Малышку Мию, ночное животное, в спальне, а затем сдвинул журнальный столик и диван, освободив центр комнаты.
Он выставил в гостиной четыре стула от обеденного стола, с помощью компаса строго выверил направления по сторонам света и, наконец, поставил доверху наполненный водой таз прямо посередине.
Переодевшись в единственный официальный костюм из гардероба, он плотно задёрнул шторы и приглушил газовую лампу в гостиной до тусклого тёплого жёлтого свечения.
Только после этого он сел на стул, обращённый строго на север, держа в одной руке спички, а в другой — свиток со списком факультативных курсов. Неотрывно глядя, как стрелка часов наконец приближается к двенадцати, он резко чиркнул спичкой о подлокотник стула.
Из-за слишком сильного нажима спичка с хрустом сломалась пополам. Шейд слегка вздрогнул, но тут же хладнокровно вытащил другую из коробка, лежащего у него на коленях.
Спички этой эпохи вовсе не были безопасными, а на боку коробка не было шершавой полоски для зажигания. Достать спичку и с силой чиркнуть ею об пол, подошву обуви или стену — вот как это обычно делалось.
Вторая спичка наконец-то ярко вспыхнула. Шейд вскинул глаза на часы и, услышав первый удар колокола, тут же поднёс огонь к свитку. Пергамент занялся почти мгновенно. Заметив уверенное пламя, он сразу бросил свиток в таз с водой.
Хотя он давно мысленно подготовился, но, увидев, как погрузившийся в воду свиток превращается в россыпь мерцающих голубых световых точек и растворяется в тазу, Шейд всё равно не смог скрыть изумления.
«Что это?»
Подумал он про себя, как вдруг женский голос в его голове неожиданно отозвался:
【Это не тауматургия и не заклинание, а более древняя оккультная сила. Это некий ритуал.】
«Ритуал?»
Не дождавшись дальнейших объяснений, он увидел, как весь таз с водой начал излучать интенсивный свет. В комнате с наглухо закрытыми окнами в этот момент из ниоткуда поднялся ветер. Сквозь его завывания из таза вырвались три луча света, проецируясь на восток, запад и юг.
В результате три голубых полупрозрачных человеческих силуэта, постепенно обретая чёткость из размытых пятен, материализовались на подготовленных Шейдом стульях. Он даже заметил плывущие символы внутри их призрачных тел, но попытка расшифровать хотя бы один из них мгновенно отозвалась колющей болью в мозгу. Усвоив горький урок со Шкатулкой Тьмы, он благоразумно поумерил своё пылкое любопытство.
С их появлением в комнате резко повеяло могильным холодом.
Строго на юге, прямо напротив Шейда, сидел пожилой мужчина в круглых очках. Одетый в строгий чёрный костюм, он был даже выше Шейда ростом. Из его нагрудного кармана тянулась цепочка карманных часов, прикреплённая к пуговице на груди.
— Заместитель директора Общеобразовательной академии Святого Байрона, начальник Управления по делам студентов, профессор Факультета библиотечного дела Хамс Санчес.
Профессор Санчес представился на безупречном языке Деларион, вежливо кивнув Шейду.
Именно это имя стояло в подписи к оставленному сообщению. Тем, кто организовал встречу с Шейдом с помощью этого ритуала, был именно он.
На восточном стуле сидел мужчина лет сорока на вид, худощавый, но с волевым и решительным выражением лица. На нём был точно такой же чёрный костюм и белоснежная рубашка. На запонках манжет красовалась эмблема Общеобразовательной академии Святого Байрона — книга, скованная массивными железными цепями.
Его уши казались слегка заострёнными, выдавая неестественное происхождение.
— Заместитель декана Факультета истории, профессор Хессинг Гарсия.
Его язык Деларион был явно не таким идеальным, как у профессора Санчеса. В современном мире южный касонрикский и северный язык Деларион использовались повсеместно; возможно, профессор Гарсия был родом с юга.
И, наконец, на стуле, обращённом на запад, сидела красивая женщина лет тридцати с вьющимися волосами. В правом глазу у неё блестел монокль, одета она была в стандартную синюю униформу женщины-клерка, а в руках профессионально держала планшет с бумагами и ручку.
Она дружелюбно кивнула Шейду, заговорив не столь торжественно, как два профессора:
— Я Лакс Джонс из Секретариата академии. Согласно нашим строгим правилам, при внеучебном общении профессоров с Магами Кольца заочного отделения обязан присутствовать секретарь, чтобы протоколировать и архивировать содержание беседы. Это служит как для вашей личной защиты, так и для сохранения великих тайн Святого Байрона.
Шейд, оправившись от первоначального шока, вежливо поприветствовал три прозрачных силуэта. В голове крутилась мысль, не был ли принцип этого ритуала похож на работу кинематографического проектора. Но царившая сейчас в комнате промозглая атмосфера ясно давала понять, что изначальное предназначение ритуала вряд ли заключалось в проведении удобных дистанционных конференций.