— Вы не обиделись? — спросил Алсир.
— Обижена? Из-за её предупреждения? Нет. Напротив, я польщена.
Они с Ленорой снова шли по снежным улицам к таверне. Когда смущение из-за промаха прошло, в голову закралась тревога.
Знала ли оракул о петлях?
В письме было сказано: «в следующий раз, когда дам письмо». Это ещё не доказывало, что она знает о петлях. Возможно, оракул всего лишь подразумевала, что в будущем они снова будут сотрудничать.
Может, я становлюсь слишком подозрительным. Петля уже изматывает мой разум.
Тем важнее было поскорее выбраться отсюда. Но оставались ещё просьбы Леноры и оракула. Сможет ли он вообще завершить петлю, если возьмётся исполнить их обе?
Сохранить целым сердце вирма и оставить убийцу в живых.
Поначалу он решил, что это будет мучительно трудно, но всё же выполнимо. По крайней мере, возможные награды стоили того, чтобы обдумать их просьбы.
Он рассеянно спросил Ленору: — Почему вы польщены? Оракул, по сути, оскорбила вас.
— Если ей пришлось предупредить вас, чтобы вы не спали со мной, значит, вы уже об этом задумывались.
Алсир чуть споткнулся. Ленора рассмеялась, улыбнувшись слишком довольно на его вкус.
— Нелепость, — фыркнул он. — Я ничего подобного не собирался делать.
— Вы хотите сказать: пока не собирались. Ваш разум стоек, зато тело честно. Мне ли не знать: утром вы прижимались ко мне весьма тесно.
Он закатил глаза. — Если вы пытаетесь меня смутить, это не сработает.
— Вероятно. Но мне и само по себе приятно вас дразнить.
Алсир вздохнул. Не найдя ответа, промолчал, обдумывая дальнейший путь.
Этот колодец и без того был глубок, а дополнительные задачи, по правде говоря, лишь усложнили путь наверх. Теперь Алсир хотя бы видел край, но до него, казалось, оставалось ещё очень далеко.
Сможет ли он вообще снова убить вирма? У него уже не было запаса отголосков для прежней уловки, а для его восполнения потребуются тысячи убийств и как минимум ещё сотня петель. Одна мысль о бесчисленных повторах ради одной попытки вызывала у него усталый страх.
Даже если он сумеет повторить свой подвиг, Леноре требовалось целое сердце. Значит, он не мог просто уничтожить ядро, чтобы обойти тринадцать запасных жизней, как прежде. Ему придётся раз за разом убивать вирма, пока тот наконец не падёт окончательно.
Но дело было не только в почти невыполнимой просьбе. Алсир не был уверен, что с его нынешней силой разумно идти в Могилу Бога. Незнакомка во сне намекнула, что в следующем колодце он может погибать бесконечно, сколько бы попыток ни предпринял.
Могила Бога вполне подходила под это описание. Казалось разумным держаться от неё подальше.
И всё же такой поступок был бы трусостью. К тому же…
Я никогда не хочу, чтобы мне было легко.
Уклониться от испытания означало признать правоту Незнакомки: время всё-таки его сломает. Бегство превратило бы его мечту в лохмотья. Он был уверен, что петли перестанут повторяться, как только она увидит, что он отказался от трудного пути ради лёгкого.
Нет, ему оставалось только идти вперёд. Всегда вперёд.
А для этого ему требовалось сохранить сердце вирма целым.
***
Убийство морозного циклопа уже почти не требовало от него размышлений. Прыгая с дрейка Урала, чтобы атаковать в падении, Алсир не чувствовал ни страха, ни колебаний. Он больше не сомневался ни в точности удара, ни в своих движениях, ни в выборе момента.
Даже восторг свободного падения стёрся. Он был словно кукла, повторявшая привычные движения.
Затем наступило время боя с морозным вирмом. Здесь всё пошло иначе.
Алсир, как и прежде, нырнул прямо в глотку чудовища. Но без отголосков он не мог непрерывно исцеляться, пробиваясь к сердцу. Ещё на полпути его тело не выдержало: он погиб от пожирающего жизнь сочетания божественного мороза и драконьей желудочной кислоты.
Затем запасная жизнь, которую давал титул, вернула его к жизни. Он ещё некоторое время прорубался вперёд и заметил, что промораживающий до костей холод больше ему не мешает: сработала невосприимчивость. Кислота по-прежнему разъедала его, но тело всё же выдержало, пока он не добрался до сердца.
Новый Эпический навык «Пустые глаза» тоже неожиданно сильно помог ему. На грани гибели Алсир вновь увидел «линии», подсказывавшие, где резать, чтобы быстрее проложить путь сквозь тело чудовища.
Пока я близок к смерти, мне не нужно слово «Пустоты», о котором говорилось в описании.
Однако постоянно оставаться на грани смерти было неприемлемо — по крайней мере, если он собирался пользоваться навыком долго. И всё же было полезно знать, что существуют и другие способы его активировать.
Добравшись до сердца, он так и не понял, как вырезать его целым. Глаза показывали ему, как убить, а не как извлечь ядро. Кислота разъедала его до костей, и время истекало. Алсир просто пронзил пульсирующий божественный орган, прежде чем вирм успел его убить.
Раздался рёв, и хлынул яростный поток молодой божественной крови.
Затем Алсир утонул среди кровавых ошмётков. Его тело было наполовину разъедено кислотой и пропитано зарождающейся божественностью.
***
Прошло ещё десять петель. Он узнал две крайне важные вещи.
Во-первых, убийство вирма продвигало его к выполнению условия пробуждения Благословенной крови Насилия.
Само по себе в этом не было ничего примечательного. Вирм был чудовищем, так что его убийство, естественно, должно было идти в счёт Таинства.
Но Алсир давно уже редко смотрел на счётчик. На протяжении сотен петель он рос так медленно, что проверять его каждый день не было смысла.
Лишь недавно, во время встречи с оракулом, Алсир рассеянно взглянул на него. Сначала он нахмурился, пересчитал и решил, что ошибся. Затем в ту же ночь убил вирма, а в следующей петле снова проверил счётчик и сделал важнейшее открытие.
Убийство вирма прибавляло к счётчику не одну цель, а тринадцать.
Засчитывалась только окончательная смерть чудовища. Если он отнимал у вирма запасные жизни, но не пронзал сердце, счётчик не менялся. Зато окончательная смерть всегда прибавляла к нему тринадцать.
Прежде Алсиру помогало лишь убийство циклопа: жалкая единица за петлю при необходимых двух тысячах пятистах. Теперь он получал четырнадцать: одну за циклопа и тринадцать за вирма.
Скорость развития Таинства выросла больше чем в десять раз. Теперь он мог достичь Великой стадии за несколько месяцев, а не за пять с лишним лет.
Это принесло столь необходимое ощущение движения вперёд в его жизнь, которая день ото дня становилась всё преснее. Большинство навыков будто совсем перестало расти, давно упершись в жёсткий предел опыта, доступного в этом колодце. Ему мучительно не хватало приятного прилива сил от новых уровней. Словно наркоман, лишившийся привычного опьянения, Алсир ощущал лишь застой и неподвижность сменявших друг друга дней.
Повторы утомляли столь же верно, как волны разъедают прибрежные утёсы. Обычный человек уже боялся бы безумия.
Алсир лишь пожал плечами и продолжил свой путь. Он видел, как подступает тоска, но не позволял бесполезному страху и оцепенению завладеть собой. Он находил себе занятия и упорно тренировался, даже когда очередной день почти ничего ему не давал.
Вторым приобретением стало более глубокое понимание «Пустых глаз». Метафизические линии были видны лишь на пороге смерти, но пассивно навык всё равно действовал как более сильное «Боевое чутьё».
Благодаря сочетанию зрения, слуха, обоняния и даже ощущаемого кожей движения воздуха он мог воспринимать происходящее почти во всех направлениях. Ему словно удавалось наблюдать за собой со стороны. Даже с закрытыми глазами он смутно ощущал всё в пределах пары метров вокруг себя.
Уже одно это производило впечатление, но по-настоящему навык оправдывал свою Эпическую редкость лишь на пороге смерти.
«Линии» различались по силе. На телах живых существ и на неодушевлённых предметах обычно виднелись десятки слабых медноватых линий, пара умеренно широких янтарных и одна большая, пылающе-красная.
Слабые линии указывали на уязвимые места: участки, где броня или поверхность предмета была податливее. Янтарные линии средней силы отмечали смертельные изъяны, где один взмах мог привести к гибели или разрушению: например, важную артерию или трещину в конструкции.
Но интереснее всего была большая линия: зачастую она не совпадала ни с физической слабостью, ни с жизненно важным органом.
Его новые чувства подсказывали, что единственная красная линия куда сильнее связана с метафизикой, чем слабые линии и линии средней силы. Она словно вовсе не принадлежала физическому телу человека или предмета.
Алсир предположил, что она зримо обозначает нечто совсем иное: сплетение их судьбы.
Он не понимал, каким образом его меч мог разрезать метафизическое образование. Он знал лишь, что способен на это, когда Глаза работают в полную силу. Алсир помнил, как в той первой петле, когда открыл навык, ударил по самой яркой линии на теле убийцы. Разрез получился несовершенным, но он легко отсёк ей руку и помешал нормальной регенерации.
Доказательств пока не хватало, но, если его догадка была верна, Глаза позволяли калечить другие способности.
Значит, при правильном применении навыка он мог лишить вирма бессмертия, убить его, не повредив сердце, и безопасно извлечь орган.
Дальнейшие испытания в новых петлях подтвердили его догадку. Если в бою с вирмом Алсир доводил себя до грани смерти, а не прыгал сразу в глотку, то видел тринадцать ярких линий. Они были зримыми образами духовных связей, которые привязывали Бледного Бессмертного к его смертности.
Наставница когда-то затрагивала эту тему. Он всё ещё помнил её слова.
«В сплетении заключена конечная судьба всего сущего — смерть. Слабое место, по которому предмет легче всего разрушить, несовершенство всего, что рождено во вселенной, — все эти сведения содержатся в сплетении. Тайная магия, материя, разум… У всего есть свой „конец“. Поэтому гибель понятия определяется не только ударом клинка или пределом естественной жизни. Уже с первой секунды сотворения она частично связана и предписана сплетением и слепым ткачом».
«Однако ткач не безошибочен. Иногда тот, кто достаточно постарается, может восстать против сотканного для него сплетения. Такой человек способен сбросить ткацкий станок, которым его сковала слепая старая ворона, и вместо этого ткать собственную судьбу».
«Мы с тобой, например. Полагаю, мы слишком ценим свою свободу, чтобы позволить чему-либо сковать нас, даже судьбе».
Как и многие другие её уроки, тогда эти слова казались ему бессмыслицей. Теперь он понимал их немного лучше.
Возможно, однажды он найдёт библиотеку и изучит это странное явление подробнее.
А пока он просто радовался тому, что Глаза помогают ему быстрее убивать.