... ... .......
... ... ...
... ...
... Сознание начало понемногу возвращаться, хотя в голове творилась полная каша. На мгновение показалось, что вместо сознания, в мою черепную коробку заполнил туман...
«Какого...»
Ещё через пару секунд, к телу вернулась способность ощущения, благодаря которому я почувствовал необычайную мягкость под головой.
И не только под ней.
Я будто лежал на мягком облаке. Благодаря рукам, я смог понять, что скорее всего прямо сейчас лежу на неком матрасе, который чуть прогибался под весов тела.
Это было очень необычно для меня. Наверное именно по этому, было так приятно.
В последний раз я лежал на чем-то, что можно было бы сравнить по мягкости с данным матрасом, случился сразу после моего призыва в этот мир. Тогда каждому из призванных Героев выделили по комнате в замке.
Приоткрыв слипшиеся глаза, я увидел потолок. Цвет был тёмно-коричневый, а освещала его небольшая точка света, которая была выставлена, казалось, в самый центр потолка.
Сам свет был приглушённого оранжевого цвета, и чем-то напоминал осенние, опавшие листья. Казалось он был таким специально, чтобы не ударить по моим глазам после пробуждения.
Почему-то именно такая абсурдная мысль посетила мою голову первой.
«Мысли...»
Они тоже начали возвращаться, вместе с памятью и воспоминаниями о самом свежем событие, произошедшим со мной.
Похищение!
Тело будто окатило ледяной водой... пронзило сотней игл. Я отчетливо почувствовал то самое, что и в тот момент, когда неизвестный монстр схватил меня за горло, после чего я и потерял сознание...
Я моментально подскочил, присаживаясь на кровать. Тело само среагировало, будто поддаваясь рефлексам, и руки сами потянулись к шее , обхватывая её, проверяя, всо ли там нормально.
«... Никаких ощутимых шрамов или ран нет...»
Даже синяка не осталось, что я понял по тому, что при прикосновениях не было болевых ощущений. Хотя я был полностью уверен в том, что хотябы ссадины останутся. Ведь силы того хвата было достаточно для того, чтоб я отключился.
Оказавшись в сидячем положении, моему взору открылась вся комната.
Она была просторной. Очень просторной. Шириной около десяти метров. Повертев головой, я понял, что комната – это ровный квадрат. Все стены были темные, каменные. Здесь не было даже намека на окно, и единственным источником света была та самая лампа.
Моя кровать тоже была выполнена из темного дерева. Даже черного. Сначала я даже подумал что оно обугленное. Учитывая. это. Контраст настолько тёмных тонов с белоснежным матрасом, подушкой и одеялом был невыносим. Настолько, что это даже кололо глаза. Это было сравнимо с тем, как посмотреть на снег, выйдя на улицу.
Это, без преувеличения, шикарное ложе было двухместным. Около двух метров в ширину, и близко трёх в длину. Оно стояло прямо напротив серой двери, с выделяющейся золотой ручкой.
Я с усилием сдвинул ноги с кровати и поставил их на пол. Камень под ступнями был холодным, но выложен ровно, без трещин или зазубрин. Крепкий, добротный пол, как в замках.
Комната и впрямь была удивительно большой. И… слишком чистой для темницы. Ни грязи, ни пыли. Даже воздух был сухой, но не затхлый. Я внимательно посмотрел на стены – гладкий чёрный камень, будто отполированный.
«Это точно не подвал бандитов…»
Сделав несколько шагов, чтобы немного размять затёкшие нижние конечности, до меня начало доходить:
«Я... босой?»
Когда ноги впервые коснулись пола, я почувствовал голод, но голова была забита другими мыслями.
Опустив голову, я увидел пальцы своих ног и вытянутую часть ступни. Остальная же часть, была прикрыта широкой спадающей штаниной.
«Какого хрена?»
Оказывается, меня ещё и переодели без моего ведома. От этой мысли мне стало плохо.
На мне одета не моя одежда. Вместо нее,были: широкие штаны светло серого цвета, которые ещё и оказались слишком длинными для меня. А верхняя часть была облачена в лёгкую рубашку на пуговицы идентичного цвета. Этот кто-то даже закатал мне рукава...
На предплечье правой руки был мой Щит... куда без него...
Я снова взглянул на дверь. Она казалась единственным выходом отсюда. Серая, как мокрый пепел, с ровной текстурой и непонятным символом, вырезанным чуть выше ручки. Он напоминал глаз, окружённый завитками.
Я сглотнул.
«Если захотят, зайдут в любой момент…»
Но главное – было тихо. Слишком тихо. Даже в самых надёжных темницах должен быть слышен скрежет решёток, чей-то кашель, лязг доспехов. Здесь же стояла глухая, гнетущая тишина, словно я действительно оказался в огромной каменной коробке один.
Я заметил ещё одну деталь, от которой меня снова пробрало ознобом.
Возле двери стоял стол. А на столе – поднос. И на нём – графин с прозрачной жидкостью и высокий бокал. Рядом – что-то похожее на небольшую тарелку с аккуратно нарезанным хлебом и кусочками сыра.
«Это что… завтрак?..»
Судя по тому, что хлеб не успел зачерстветь, еду принесли недавно. Но кто? И главное – зачем так… вежливо обращаться с пленником?
Я ощупал шею ещё раз – больше для успокоения, чем чтобы что-то найти.
«Может, я умер, а это просто проекция комнаты ожидания перед тем как решат куда мне дорога, рай или ад...» — проскользнула такая мысль, когда я пробовал на ощупь хлеб.
Бросив короткий взгляд на Щит, я начал раздражаться от того, что даже после смерти мне надо и дальше с ним возиться...
Впрочем, эта мысль быстро была опровергнута. Ведь кроме того что находилось передо мной, мое зрения видело и систему Щита, и иконки моих четверых спутниц.
Девочки ведь наверняка переживают из-за моей пропажи.
Я сжал пальцы на краю тарелки, будто надеясь, что от этого хотя бы мысли прояснятся. Хлеб оказался тёплым. Свежий. Настолько свежий, что если это и ад, то в нём явно работают чересчур старательные демоны-кулинары.
Я тяжело выдохнул и заставил себя оторвать взгляд от еды.
Есть я её всеравно не планировал. Даже со всеми бонусами к сопротивлениям, которые давал Щит, я не настолько отчаянный, чтоб целенаправленно жрать еду, осознавая, что она, возможно отравлена.
По правую руку от меня, а следовательно с правой стороны, вдоль широкой стены, стояли длинные полки, полностью забитые книгами. Там тоже был стол. Немного больше этого, и походил на рабочий. На нем лежал закрытий толи блокнот, толи журнал, и чернильная ручка.
Твердая обложка говорила о том, что вещь абсолютно новая, и её никто не использовал, ведь на ней не было ни царапин, ни потёртостей, которые неизбежны с ходом времени. Да там даже пылинки не было...
Чем больше я разглядывал комнату, тем сильнее было чувство, что всё вокруг слишком… искусственно идеальное.
Словно кто-то нарочно решил создать обстановку, где не за что уцепиться, чтобы понять, где ты и что здесь делаешь.
Я обвёл комнату взглядом ещё раз, надеясь, что хоть что-то подскажет, для чего меня сюда притащили. Но всё вокруг казалось пугающе аккуратным. Как музейный зал, в котором ты не имеешь права что-либо трогать.
Наконец, я подошёл к двери.
Символ-глаз, вырезанный над ручкой, будто смотрел прямо в душу.
Я поднял руку, но не коснулся. Пальцы повисли в воздухе.
Всё внутри сжалось от странной тревоги.
«…Если открою – что будет дальше?»
Я не знал.
И это злило больше всего.
Я привык контролировать хоть что-то – ситуацию, людей вокруг, хотя бы себя.
Сейчас я не контролировал даже свои собственные мысли.
Я глубоко вдохнул, снова взглянул на символ, и лишь тогда заметил, что тончайшие линии вокруг него едва заметно поблёскивают.
Словно за этой дверью находится яркий свет, которому не дает просочиться тьма.
Я машинально сжал кулаки.
На короткий миг в голове промелькнуло:
«Если это ловушка… может, стоит подождать. Или хотя бы попробовать обмацать пол, стены – вдруг там…»
Я резко оборвал собственные бредовые догадки.
Нет.
Сидеть и ждать – значит сдаться. А это –непозволительная роскошь для меня. Особенно когда где-то меня ждут мои девочки.
Я решительно сжал зубы, взялся за холодную золотую ручку и рывком потянул её на себя.
Дверь поддалась удивительно легко.
Словно… меня здесь никто и не запирал.
Поскольку ничего не произошло, я медленно высунул голову в образовавшийся дверной проем.
Я посмотрел направо, потом налево, ожидая увидеть там двух громил-стражников, которые охраняют меня как заключенного. Но вместо этого – ничего. Только темный, каменный коридор, с двух сторон, которые я осмотрел. Он был таким же как и комната, полностью из черного камня, но отличия было в том, что тут было куда больше таких ламп, освещая этот бесконечный коридор.
Ни с правой, ни с левой стороны не было видно конца. Это не могло не настораживать.
Если всего одна комната такая огромная, а в коридоре конца-края не видать... то какого, чёрт побери размера это здание, или что это вообще такое?
Я осторожно шагнул за порог.
Под босыми ступнями камень был чуть шероховатым, и это, странным образом, вернуло мне хоть иллюзию реальности.
Я ещё раз оглянулся в комнату – белое ложе, множество книг, аккуратный поднос с хлебом, символ-глаз на двери.
Словно декорации.
Словно всё это было выставлено для кого-то.
Для меня?
Я невольно передёрнул плечами.
«И что теперь…»
Коридор действительно казался бесконечным.
Слева и справа стены одинаково уходили вдаль, ритмично повторяя неразличимые ниши с лампами.
В этом однообразии было что-то болезненно-угнетающее. Такое ощущение, что если я сверну за несуществующий угол – обнаружу ровно тот же самый коридор. И так без конца.
Я сделал несколько медленных шагов вправо.
Подошёл к ближайшей нише, присмотрелся к лампе.
Та же приглушённая, чуть оранжевая подсветка.
На камне под ней – идеально ровные швы кладки, словно это строили не люди, а какая-то безупречная машина. Никаких следов времени или использования.
Я прислонился рукой к стене, и холод камня едва не прожёг ладонь.
«Холодный» — вот, пожалуй, лучшее определение всему этому месту.
Не только по температуре – по ощущению, по настроению, по самому воздуху.
Я выдохнул и заставил себя идти дальше.
Поворота, двери, хоть какой-то разметки, по-прежнему не было.
Только камень и свет.
Казалось, шаги звучат слишком громко, отдаваясь в пустоте гулким эхом, хотя на самом деле я двигался почти бесшумно.
Прошло несколько минут – или мне казалось, что прошло.
Я повернулся назад, ожидая увидеть открытую дверь. Поскольку все было настолько неотличимым, что единственный способом узнать пройденное расстояние – было ориентирование по двери.
Но позади тоже был только повторяющийся бесконечный коридор. Точно такой же.
Дверь пропала. Будто её там никогда и не было. Только чёрный туннель, освещенный лампами цвета спокойствия*
[Современные японцы используют оранжевый как цвет предупреждения и защиты (например, сигнальные элементы)].
Я замер.
Мой взгляд упал на Щит.
Он всё так же мерцал у меня на руке, словно подтверждая: это не иллюзия. Я здесь. Это всё реально.
Я шумно выдохнул и заговорил вслух, чтобы хоть чем-то разбить эту вязкую тишину:
— Отлично… Просто прекрасно… Теперь ещё и лабиринт.
Мой голос прозвучал сухо и чуждо.
Я сжал кулак.
Сдаться?
Повернуть обратно?
Не вариант.
Сидеть и ждать, пока за мной придут? – Тем более.
«Если это ловушка, лучше уж встретить её на ногах, чем валяться в кровати, как мясо на заклании.»
Моя ссутулившаяся фигура продолжала идти вперёд. Я хотел-было засунуть руки в карманы, но поскольку в этих штанах их не было, пришлось сунуть их под резинку.
Таким образом ещё и убедился, что на мне есть нижнее белье:
«Хоть его не сняли... чёрти!»
И всё равно… это ощущение, что меня подготовили к чему-то, не отпускало.
Словно я – часть какой-то пьесы, сценарий которой мне не выдали. Даже рубашка – аккуратно заправленная, рукава закатаны.
Никто не делает так с пленниками… Может, разве что какой-то отбитый маньяк-фетишист.
Я нервно оглянулся.
Никаких признаков жизни.
Только камень, ровный свет ламп и бесконечный коридор, который, казалось, медленно сжимался вокруг меня.
— Маньяк-фетишист, — повторил я вслух, даже хрипло усмехнувшись. Видимо, у меня начиналась истерика.
Подобное помещение будто создано для помутнения рассудка.
Я провёл ладонью по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя.
Шаг за шагом, мое тело двигалось вперёд. На встречу... идентичной обстановке. Очертания черных стен, пола и потолка вперёди становились чётче. И ровно противоположное происходило за моей спиной.
Я снова оглянулся.
Ощущение что кто-то наблюдает с каждой секундой все больше прокрадалось в мою голову, вызывая выброс холодного пота на лбу и спине. Руки сами по себе начали дрожать...
— Хватит! — крикнул я, хоть немного разбавляя мертвую тишину этого места. — С ума ещё не хватало сойти.
Но звук эхо, возникший из-за моего крика обрушился на мои уши разрушительной силой. Будто сотни голосов закричали в одночасье...
Сгорбившись, зажал ладонями уши.
Бесполезно.
Эхо будто проникало сквозь кожу, звенело где-то под черепом, разрасталось и множилось, пока в голове не осталось ничего, кроме этого мерзкого гула.
«Хватит… пожалуйста…»
Я зажмурился, вцепившись пальцами в волосы.
На секунду мне действительно показалось, что сейчас – ещё немного – и всё рухнет. Я рухну.
«...Хрен вы угадали! После всего что я прошел, после тех унижений и ненависти в мою сторону... Я никогда не сдамся!.. Если не ради себя... то ради девочек!» — словно мантру, я прокручивал эти слова в голове, чтоб хоть что-то там оставалось.
Рафталия... Даркнесс... Мегумин... Фиро...
Смотря на эти имена в правом верхнем углу зрения, я мог с уверенностью сказать: «Я сделаю всё, чтобы мы ещё раз увиделись!»
Постепенно звук стал стихать.
Словно кто-то выкручивал невидимую ручку громкости. До тех пор, пока снова не наступила абсолютная, мертвая тишина.
Я медленно опустил руки, глубоко дыша.
Сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди.
Теперь я боялся даже кашлянуть.
Но стоять на месте тоже не мог.
Промедлишь – и этот коридор окончательно станет моим гробом.
Я сделал ещё несколько шагов.
Ощущение, что на меня смотрят, только усилилось.
И тут я впервые задумался:
«А если этот кто-то… всё это время был за стеной?»
Именно в этот момент из-под самого потолка, где сходились чёрные каменные плиты, мне показалось, будто на миг мелькнула тень. Я резко вскинул голову.
Пусто.
Ни единого движения.
Я провёл рукой по лицу, вытирая холодный пот.
Пальцы дрожали. Сухие губы не слушались, когда я попытался заговорить снова.
Я даже не заметил, как начал тереть указательным пальцем правой руки, предплечья левой. Как вместо подушечки, гладить начал уже ноготь, оставляя тонкую линию покраснения, в одной точке. Поначалу незаметное, но прогрессирующе краснеющую с каждым повторением. Так я содрал небольшой участок кожи, даже не заметив этого.
По прошлому опыту я мог с уверенностью утверждать: «Щит активен только тогда, когда урон наносится из вне!» Например, когда я резал палец у работорговца, никакой блокировки или защиты не произошло.
Я замер.
Глянул на руку.
На ногте запеклась крохотная капля крови.
Я моргнул, не сразу осознавая, откуда она взялась.
«…Я даже не почувствовал…»
Всё тело подёргивало мелкой дрожью.
Это было похоже на холод – но я понимал, что замёрз вовсе не от температуры.
Словно этот коридор вытягивал из меня всё живое.
Сначала спокойствие.
Потом силы.
Теперь – остатки здравого рассудка.
Я стиснул зубы и с усилием отвёл руку, чтобы не продолжать это бессмысленное движение. Выпрямил левый рукав, прижимая светлую ткань к кровоточащей ране. Ткань мгновенно начала впитывание, меняясь в расцветке. Мне же было важно больше не доводить себя до этого.
— "Ты же сам обещал…" — шёпотом выговорил я. — "Ради них…"
Я не знал, сколько времени шёл.
Может, минуту.
Может, час.
Сутки?
«Хи-хи-хи...»
Сюда не проникал даже намёк на время суток, и казалось, что этот коридор существует вне всяких понятий дня и ночи.