— Похоже, сдох! — победоносно воскликнула Мио, с размаху впечатывая подкованный сапог между ног поверженного врага в черном одеянии.
Раны на щеках демоницы затягивались прямо на глазах, хотя рваный, пугающий порез на боку всё еще упрямо не желал закрываться, заставляя меня нервничать.
— Не смей глумиться над павшими! — бросила Даркнесс, методично обыскивая второе безжизненное тело. — Это недостойное поведение для спутника Героя!
— Ха-ха! И это говорит мне мародерша, которая обшаривает покойника в надежде поживиться чем-нибудь ценным!
Язвя и скаля зубы, Мио с издёвкой описала занятие, которым Даркнесс в этот момент занималась исключительно из практических соображений.
— Пусто... — констатировала крестоносец, полностью проигнорировав токсичный выпад демоницы.
Я тяжело вздохнул, пытаясь уложить в голове события последних минут.
Всё началось почти сразу после того, как Даркнесс просветила меня насчет Божественной Защиты и обнадежила сказками о возможном потенциале. На нас напали, и на этот раз в воздухе пахло отнюдь не цветами.
Крышу нашей повозки снесло чудовищным по силе порывом сжатого воздуха, больше похожим на невидимый гигантский резак. Это случилось на самых подступах к центральной части города, почти перед въездом на тропу, ведущую к поместью. Нападавшими оказались уже знакомые нам типы в черных балахонах – точнее, двое исполнителей из их организации.
Впрочем, если не считать разбитой повозки, атаку мы отразили без потерь. Лишь Мио получила ранения, которые, к счастью, нивелировались её демонической регенерацией.
Нам повезло: мы наткнулись на довольно слабый дуэт. Только один из них владел магией ветра, в то время как второй был обычным бойцом ближнего боя и за всё время короткой стычки не выказал и намека на магические способности... Наверное, такой же «пустой», как и Даркнесс.
— Ты как, Рафталия?
— Со мной всё в порядке. Спасибо, господин Наофуми.
При нейтрализации мага-ветродуя ей досталась ключевая роль. Пока мы с Мио работали отвлекающим маневром, она, используя магию иллюзии, стала невидимой и, зайдя в тыл, ликвидировала противника без лишнего шума. Покончив с первым, мы всей толпой задавили второго, которого до этого успешно сдерживала Даркнесс. В общей сложности вместе с зацикленной тропой мы провозились минут сорок, хотя при нормальном темпе должны были быть у поместья Эдгара еще полчаса назад.
Похоже, они намеренно тянут время. Вряд ли им это как-то выгодно, учитывая, сколько попыток прикончить меня уже провалилось. Неужели враги настолько низко меня ценят, что посылают такие ничтожные силы? Нет, здесь явно кроется что-то другое.
— До сих пор трудно поверить, что Мио способна так быстро исцеляться... — прошептала Рафталия.
Тут я был с ней полностью согласен. В пылу сражения Мио пропустила страшный удар по левому боку. Если честно, в тот миг я решил, что её просто перерубит пополам, но обошлось. Правда, в первые секунды из раны натурально вывалились петли поврежденного кишечника вместе со всем их неаппетитным содержимым.
— Этого бы не случилось, если б один урод меня не толкнул под атаку! — Мио яростно топнула ногой, отчего свисающий обрубок кишки мелко затрясся.
— Ну извини... — я поспешно отвел взгляд.
Рафталия тем временем позеленела и прикрыла рот ладонью. К подобному зрелищу жизнь её явно не готовила: одно дело видеть бездыханный труп, и совсем другое – когда потроха вываливаются из вполне живого и функционирующего существа.
— А это... оно точно должно вот так болтаться?
Указав дрожащим пальцем на свисающую плоть, Рафталия сначала попятилась, а затем и вовсе со всех ног припустила к ближайшим кустам.
— А? Черт!
Заметив непорядок только благодаря подсказке, демоница по-хозяйски схватила кишку и попыталась впихнуть её обратно в почти затянувшуюся рану. Когда маневр не удался, она буднично создала в руке черный кинжал, расширила им отверстие и засунула руку внутрь чуть ли не по локоть, заправляя внутренности на место.
— Как-то это не слишком стерильно... — пробормотал я.
Признаться, теперь я начинал понимать реакцию Рафталии куда лучше.
— Чё уставился, кретин?
Закончив со своей «самодельной хирургией», Мио поспешно выдернула руку из раны. Видимо, ей и самой не улыбалась перспектива того, что молодая кожа схватится слишком быстро, намертво замуровав её ладонь внутри собственного бока.
— И каков твой предел? — спросил я, игнорируя её грубость.
— А?!
— Я про регенерацию.
Эта информация была жизненно важна и могла ох как пригодиться в будущем. Будет паршиво, если Мио, к примеру, не сумеет отрастить голову, а кто-то... кто-то очень условный, толкнет её под такой же воздушный резак. Чтобы избежать подобных «непредвиденных исходов», мне нужно было досконально знать потенциал своих союзников.
— Тебе-то зачем? Ты же человек!
— Да так... любопытствую.
Если судить по увиденному, её способности впечатляли. По личной шкале я бы дал ей ранг «А», а то и «А+». Само собой, она на голову превосходит и людей, и полулюдей... Просто интересно: для демонов это норма или Мио даже среди своих – аномалия?
— Ага, так я и разбежалась! — Мио скрестила руки на груди и задрала нос к ночному небу с таким видом, будто владела всем миром. — Взяла и раскрыла главный козырь своему заклятому врагу, которого всё еще планирую прикончить!
— Значит, не скажешь?
— Не-а!
— А если я заявлю, что ни при каких условиях не желаю этого слышать?
Она снисходительно приоткрыла один глаз и воззрилась на меня, будто мои слова задели в ней какую-то струну. Острозубая пасть приоткрылась... но лишь для того, чтобы разразиться издевательским хохотом: — Кха-ха-ха! За дуру меня держишь?
Кто-кто, а мелкая явно учится на своих ошибках. Вот только мне от этого ничуть не легче. Будь на её месте Рафталия или Фиро – был бы прок, а вот «умная» Мио приносит мне одни убытки.
Разочарованный, я уже хотел было развернуться к повозке, чтобы оценить масштаб ущерба, как мой взгляд упал на тело мага-ветродуя. В голове всплыл вполне закономерный, хоть и дикий вопрос.
— Слушай, мелкая... — я кивнул на поверженного врага, сам поражаясь тому, что озвучиваю это. — Ты ведь можешь заимствовать чужие способности. Если съешь кусок его плоти... сможешь использовать магию воздуха?
Не то чтобы мне очень хотелось на это смотреть, просто в грядущих сражениях союзник с дистанционной атакой – да еще такой смертоносной – пришелся бы очень кстати.
Мио замерла. Она медленно повернулась ко мне, и на её лице отразилась такая смесь ужаса и отвращения, будто ей предложили искупаться в навозной куче. Она яростно закрутила пальцем у виска, едва не проткнув себе кожу.
— Ты совсем мозги в своём Щите отсидел, злейший враг?! — гаркнула она так, что Рафталия вздрогнула. — Есть ЭТО?! Эту вонючую, ничтожную человечину?! Да у меня от одной мысли кишки наружу просятся! Мне охота выблевать всё содержимое желудка, отдраить его с мылом под проточной водой и засунуть обратно, лишь бы не чувствовать этот смрад! Сами ешьте своих собратьев, извращенцы проклятые!
— Но ты ведь постоянно грозишься кого-то слопать или укусить...
— Ну да! Этим я внушаю ужас в сердца врагов!
Всё еще яростно размахивая окровавленными руками, Мио призвала свой чернолезвенный клинок и одним точным движением оттяпала кусок от брюшины мертвеца. Не развеивая оружие, она гневно крутанулась на месте и со всей силы запустила в меня этим сочащимся сукровицей «подарком».
Поймав летящий снаряд, я услышал лишь короткий, полный яда возглас:
— Приятного аппетита, урод!!
Похоже, своими идеями я сумел довести до белого каления даже демона. Горе мне как человеку: гордиться тут было нечем. Стоило бы задуматься о собственном поведении и фильтровать слова тщательнее.
Мио отказалась содействовать. Зная её характер, это мог быть как обычный саботаж, так и попытка скрыть горькую правду о том, что её сила действует только на сородичей-демонов. А если всё-таки первое? Стало даже интересно: что бы с ней произошло, отведай она кусочек меня? Неужели она смогла бы стать Героем Щита на время действия способности?
Размышляя об этом, я осознал, что всё еще сжимаю в руке неприятный на ощупь шмат чужой плоти. Он был скользким и отвратительно податливым. Трупного запаха пока не ощущалось, но ситуацию это ничуть не красило.
— Ну что за несносная малявка... — пробормотал я.
Стоило эти словам изойти со рта,
как осклизлый шмат человечины перестал быть частью моей реальности, по крайней мере, в плане прямого контакта. Я просто брезгливо швырнул его обратно к телу.
— Чё ты там вякнул?! На твоём месте я бы «спасибо» сказала!
— И за что же мне тебя благодарить? — в моем голосе смешались ирония и неприкрытый сарказм.
— Р-раргх!.. Да хотя бы за то, что предложила тебе полакомиться частью, которая не...
Мио не договорила. Вместо этого она изобразила многозначительный жест, недвусмысленно намекающий на мужское самоудовлетворение.
Повезло, что в это время обе из моих адекватных спутниц были заняты куда более важными вещами чём я. Мне удалось избежать тех самых невыносимо неловких взглядов.
Не добившись от Мио ничего вразумительного и мысленно поставив на нашем разговоре жирную точку, я направился к повозке, лишившейся своей крыши. На самом деле, в момент атаки её подбросило в воздух на несколько сантиметров, после чего она с глухим ударом рухнула обратно на колеса. Если бы не усиленное железное основание, боюсь даже представить, на чем бы нам пришлось продолжать путь.
Беглый осмотр показал, что, помимо отсутствия навеса над головой, серьезных повреждений нет. И всё же Фиро наверняка страшно расстроится. Для любого филориала повозка – это не просто транспорт, а величайшая ценность, за которую они готовы биться до последнего вздоха. Жаль, что эта черта не передалась их природным врагам.
Даркнесс тем временем была полностью поглощена утешением Пика. Земляному дракону пришлось несладко: не каждый день тушу весом в триста килограммов подхватывает воздушным потоком и швыряет оземь. Грозный с виду ящер на поверку оказался пугливым котёнком, готовым впасть в панику от первой же серьезной угрозы. Хорошо хоть не сбежал, поджав хвост, хотя вожжи заметно ослабли – я видел это невооруженным глазом. Желая исправить неполадку, я подошёл ближе. Мои шаги бесследно тонули в тяжелом, прерывистом дыхании зверя, поэтому Даркнесс даже не шелохнулась, продолжая свой ритуал.
— Всё уже хорошо... мы отбились... тебе больше ничего не грозит... — ворковала она, словно любящая мать над колыбелью, нежно поглаживая Пика по широкой чешуйчатой морде.
— Успокаиваешь его, как ребенка, — негромко заметил я.
— А-а-а?! — Даркнесс вздрогнула всем телом. В отличие от дракона, который приметил меня заранее, рыцарша едва не схватилась за меч, прежде чем осознала, что перед ней союзник.
— Зачем же так подкрадываться со спины, да еще сразу после боя?! — возмутилась она, поправляя доспех. — А вдруг я тут секретничаю... о чувствах своих сокровенных рассказываю?!
— Дракону? — я удивленно вскинул бровь. Пару минут назад я опрометчиво причислил Даркнесс к «адекватным», но она снова заставила меня в этом усомниться.
Похоже, она так увлеклась процессом, что напрочь потеряла связь с реальностью. Стоило ей повернуть голову и встретиться со мной взглядом, как она побледнела, словно свежевыбеленная стена.
— Да не волнуйся ты так, ничего я не подслушивал. Просто решил вожжи подтянуть – видимо, ослабли после атаки.
— Я ничего такого не говорила! И не секретничала вовсе! Я же не дура какая-то, чтобы с драконами лясы точить... хи-хи-хи... — она принялась лихорадочно бегать глазами по сторонам, избегая моего взгляда. Самой же Даркнесс хотелось провалиться сквозь землю, или стать жертвой мгновенной телепортации. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
— Ага... это и впрямь было бы странно.
— И не говори! Страннее некуда!
Я лишь покачал головой, глядя на пунцовую Даркнесс. Её рыцарская невозмутимость трещала по швам каждый раз, когда дело касалось чего-то личного или... специфического. Оставив её наедине с её смущением и чешуйчатым «собеседником», я занялся вожжами. Кожаные ремни действительно перекрутились и ослабли; еще пара рывков Пика на повороте – и мы бы неуправляемым снарядом влетели в ближайшее препятствие.
— А я и не заметила...
— Ты и не должна была. У тебя и без того слишком много забот, Даркнесс. Не забивай голову пустяками.
В том, что она проглядела такую мелочь, как перекрученные ремни, не было ничего удивительного. По-настоящему страшно становится лишь тогда, когда исправить ошибку уже невозможно, а повозка несётся на полном ходу. Но пока я рядом, Даркнесс может позволить себе подобные мелкие промахи.
— Я не об этом... Вернее, не только об этом, — отозвалась она тихим, надломленным голосом, в котором явственно сквозила вина. — Я... я просмотрела их приближение. Подпустила врагов вплотную.
— Зато смогла сдерживать одного из них на себе.
Этим она невероятно облегчила нам задачу. Излишне говорить, что методично добивать одного гада втроем куда сподручнее, чем пытаться выжить в свалке «четверо на двоих».
После моих слов она понуро опустила голову, так что светлые пряди почти полностью скрыли её лицо: — Умеешь же ты... возвращать мне веру в себя.
— Проблема не в том, что я её возвращаю, а в том, что ты сама себя заживо грызешь. Ну же, выкладывай, что не дает тебе покоя?
Это был далеко не первый раз, когда её самооценка совершала крутое пике. Будь у меня над ней власть рабской печати, я бы, возможно, даже прибег к ней, чтобы унять эти терзания, но сейчас я просто хотел выслушать её как друг.
Даркнесс замялась, явно ведя внутреннюю борьбу. Казалось, одна её часть жаждала исповеди и освобождения от груза переживаний, а вторая – упрямо требовала хранить всё в себе. Эта безмолвная сцена длилась недолго, едва ли минуту, но за это время в её голове наверняка отгремели сотни сражений с самыми разными исходами. Наконец она выдохнула: — Понимаешь...
Фырк!
Стоило Даркнесс решиться на откровение почему-то зажмурив при этом глаза, – как земляной дракон решил, что наступило идеальное время для игр. Иначе как объяснить то, что Пик внезапно полыхнул хвостом, толкнув рыцаршу с такой силой, что она почти полетела в мою сторону?
Я едва успел выставить руки, чтобы поймать её. Удар массивного чешуйчатого хвоста был не агрессивным, а скорее неуклюжим – ящер явно жаждал внимания, но катастрофически не рассчитал мощь. Даркнесс буквально впечаталась в мою грудь. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным сопением дракона и далеким, зловещим треском горящих кварталов Сольда.
— Ох... — выдохнула она, уткнувшись лицом в мой плащ.
— Держу, всё в порядке...
Я почувствовал, как её ладони судорожно обхватили мои плечи, моя же рука почти рефлекторно легла ей на поясницу. Я неосознанно прижимал её к себе, подчиняясь какому-то странному порыву. Наши взгляды встретились, дыхание одного обжигало кожу другого, но по какой-то неведомой причине ни я, ни она не спешили разрывать это объятие.
— Наофуми... — выдохнула она.
— Даркнесс...
— Наофуми, я...
— Казума.
— Что? — услышав имя человека, который никак не участвовал в этой уединенной беседе, Даркнесс мгновенно сникла, а в её взгляде промелькнула явная досада.
— Казума... он в повозке, — поспешно пояснил я.
Позволить Даркнесс пополнить ряды обиженных на меня женщин совсем не входило в мои планы.
— Ах! — она тут же, словно по команде, убрала руки с моих плеч и попыталась отстраниться... вот только моя собственная ладонь на её талии так никуда и не делась.
От её тела исходило необъяснимое, почти гипнотическое тепло, отказаться от которого я был не в силах, даже если бы очень захотел. Это противоречило всякой логике – ведь Даркнесс была закована в холодный, бездушный металл нагрудника, но жар ощущался кожей сквозь все преграды. Мне хотелось длить этот контакт как можно дольше. В разумных пределах, разумеется.
Даркнесс замерла, прекратив свои робкие девичьи попытки освободиться. Она лишь часто моргала, сложив ладони на моей нагрудной пластине, и пристально смотрела на меня, слегка прогнувшись в пояснице там, где я её удерживал. Нас окутала вязкая тишина; ни один из нас не решался проронить ни звука. Всё пространство вокруг, наполненное отголосками хаоса, стало вдруг бесконечно малым и неважным – оно тщетно пыталось, но так и не смогло пробиться в наш крохотный мир на двоих.
Внезапно к теплу, которое я впитывал извне, добавился странный жар в самой груди, согревающий изнутри. Его было так же трудно описать, как и притягательность Даркнесс, но я осознал: за всю свою жизнь я не чувствовал ничего даже отдаленно похожего. Казалось, внутри меня разбился хрупкий сосуд с концентрированной энергией, и его содержимое мощным потоком растеклось по жилам, наполняя тело первобытной силой.
Полностью сосредоточившись на этом внутреннем преображении, я, должно быть, выглядел слишком отрешенным и задумчивым. Моя маска бесстрастия напугала Даркнесс, и она предприняла еще одну попытку высвободиться – чуть более решительную, но всё еще не задействовав и сотой доли своей истинной мощи. Разум твердил, что в нынешней ситуации такие нежности излишни, но я не мог оторвать взгляда от её лица, которое в неверном свете пожаров казалось невероятно милым и прекрасным. Будто всё время до этого я смотрел на неё чужими глазами.
Мне отчаянно хотелось что-то сказать, но любые слова казались пресными и неспособными передать ту бурю, что поднялась в душе. Поэтому я хранил молчание, прислушиваясь к её тяжелому дыханию, которое Даркнесс упрямо пыталась выровнять.
— Наофуми... отпусти меня... пожалуйста...
Произнося это, она изо всех сил старалась казаться стойкой и непоколебимой, но после первого же слова смущенно опустила голову. Её губы заметно дрожали, когда она едва слышно добавила: — Не подумай, что мне это неприятно... просто... мне кажется, сейчас есть куда более важные вопросы, чем...
Видя, с каким трудом ей дается каждое слово, я решил прийти на помощь и разом оборвать это сладкое мучение: — Ты права. Прости.
Я медленно, почти неохотно разжал пальцы. Моя рука скользнула по её талии, и Даркнесс наконец смогла отстраниться, не прилагая усилий. Сделав два поспешных шага назад, она замерла, неловко поведя плечами, и уткнулась взглядом в землю. В ту же секунду я осознал, что всё это время за нами пристально наблюдал главный виновник произошедшего.
Пусть широкая чешуйчатая морда Пика не выражала человеческих эмоций, а его разум вряд ли мог постичь что-то сложнее базовых команд, сам факт наличия свидетеля заставил меня вспыхнуть от злости.
— Эй, ты! Подглядывать, вообще-то, нехорошо! — и пусть в этот момент я выглядел не менее нелепо, чем успокаивающая Даркнесс, мне было плевать.
Ящеру, по всей видимости, тоже. Огромный зверь тупо созерцал меня, изредка моргая своими вертикальными рептильими зрачками. В том, что он не понимает ни слова, сомнений не было, и всё же... мне почудилось, что в складках его челюстей затаилась ехидная ухмылка, хоть физиологически это было почти невозможно.
Только сейчас до меня начало доходить, как всё это смотрелось со стороны. Я невольно поставил себя на место Пика, и лицо мое стремительно забагровело. Случайному прохожему могло показаться, что я вне себя от ярости на дракона, но на самом деле меня накрыло жгучее, удушливое чувство стыда за то, как бесцеремонно я удерживал Даркнесс мгновением ранее.
Чтобы сохранить лицо, я принялся отчитывать животное за всякие мелочи, распаляясь всё сильнее. В пылу этой показательной порки я не заметил, как подошёл к самой морде ящера, пока тот не выдохнул плотное облако пара прямо мне в лицо: — Кха-а!.. — я закашлялся. Пусть Пик не проявлял агрессии, находиться вплотную к столь мощному существу, способному раздавить тебя одним движением, было неуютно.
— Надеюсь, ты всё понял! — грозно бросил я, завершая свой спектакль.
С едва скрываемым облегчением я подошёл к Даркнесс и принял напускной победный вид, упёршись руками в бока. Эта короткая сцена, какой бы глупой и нелепой она ни казалась со стороны, позволила хоть ненадолго отвлечься от гнетущих проблем и... Мегумин. Конечно, я изо всех сил старался сохранять невозмутимость, и у меня это даже неплохо выходило, но слова Казумы ядовитым шепотом продолжали звучать в голове, не давая покоя.
«Она влюблена... в меня?..»
Ну что за сюрреализм!
У нас с ней, безусловно, доверительные отношения. Мы проводили вместе уйму времени, частенько оставаясь наедине. Я посвятил её в тонкости искусства зельеварения, дал стимул расти над собой и убедил, что не стоит полагаться лишь на один единственный взрыв за бой. Если хорошенько поразмыслить, я испытываю к ней нечто схожее с чувствами к Рафталии и Фиро... Что это? Отцовская забота? Пожалуй, скорее наставничество. Мы с ней – как сэмпай и кохай.
Всё ведь предельно ясно... так почему же эти мысли требуют таких колоссальных энергозатрат?
«...самый важный взрыв...»
С силой хлопнув себя по щекам, я попытался вытряхнуть из головы эту навязчивую фразу маленькой волшебницы, теперь засевшую там намертво.
Эх, знала бы она, как пренебрежительно я сейчас препарирую её чувства, наверняка бы не на шутку расстроилась... Не хочется падать в глазах малышки ещё сильнее.
Чтобы хоть как-то отвлечься от роящихся мыслей, я заглянул внутрь повозки. Казума не подавал ни голоса, ни каких-либо признаков жизни. Он лежал неподвижно, вытянув забинтованную руку, и пустой, остекленевший взгляд его был прикован к бездонному ночному небу. Думал ли он о Мегумин или о той безумной дерзости, что совершил – оставалось загадкой. Во время нападения он даже не дрогнул... Похоже, парень провалился в глубочайший тильт, и сейчас его лучше было не трогать.
Это, к слову, была еще одна проблема, которую я опрометчиво отложил «на потом». Как бы мне ни хотелось избежать этого разговора, с Казумой определенно нужно было что-то решать. И я совершенно не представлял, как это сделать, не похоронив его репутацию в глазах девчонок окончательно.
— Чего стоим, кислые мины строим?.. — внезапно раздалось за спиной. — У грудастой хоть рожа полыхает, а ты небось опять как живой труп...
Я резко выпрямился, едва не ударившись головой о каркас, и обернулся. Передо мной стояла невысокая фигурка – девчонка с волосами цвета лазури и в изорванном, местами испачканном кровью одеянии.
— А? Ты вообще где пропадала?
В какой-то момент она просто испарилась из поля моего зрения, а теперь возникла так же внезапно, словно соткалась из тени.
— Ссать ходила.
— Почему ты с таким невозмутимым видом говоришь настолько отталкивающие вещи?
— Потому что потребности – это не повод для реверансов, тупоголовый злейший враг — Мио демонстративно ковырнула в ухе мизинцем, всем своим видом показывая, насколько ей плевать на нормы приличия. — Или ты предпочитаешь, чтобы я выражалась высокопарно, как эта твоя консервная банка с замашками святоши? «О, мой господин, позвольте мне смиренно удалиться для орошения сей благословенной земли...» Тьфу, самой тошно!
Даркнесс, тщетно пытавшаяся привести в порядок растрепанные чувства и помятый доспех, уже открыла было рот, чтобы издать нечто среднее между писком возмущения и праведным гневом... но её перебил низкий, утробный рык, от которого ощутимо завибрировали доски повозки.
Пик, до этого момента изображавший из себя бесстрастную статую, вдруг резко подался вперед. Его массивная челюсть приоткрылась, обнажая ряды кинжально-острых зубов, а из ноздрей с шумным свистом вырвались струйки перегретого пара. Земляной дракон не просто ворчал – он скалился. Его вертикальные зрачки сузились до тончайших ниточек, намертво зафиксировавшись на маленькой фигурке Мио.
— Эй, эй! Пик, фу! Свои! — я инстинктивно выставил руку, пытаясь урезонить зверя, но дракон даже не шелохнулся в мою сторону.
Его хвост начал мерно и опасно хлестать по камням тропинки, высекая искры. Это не было игрой или случайным движением — в воздухе разлилась чистая, первобытная агрессия.
«Ну конечно... — пронеслось у меня в голове. — Как я сам-то не догадался?»
Если сложить всё, что мне известно, вывод напрашивался сам собой: демонов недолюбливают абсолютно все. Даже сами демоны, судя по тому, как Мио отзывалась о «сородичах», не питали друг к другу теплых чувств. Эта раса была построена на отрицании всего живого, и нет ничего удивительного в том, что даже животные реагировали на них инстинктивной тревогой.
— О-о-о, посмотрите-ка на него! — Мио ничуть не испугалась. Напротив, она сделала вызывающий шаг вперед, прямо к оскаленной морде ящера. — Ящерица-переросток решила показать зубки?
— Мио, отойди от него, он же тебя просто перекусит! — крикнула Даркнесс, хватаясь за рукоять меча и явно не понимая, кого именно ей придется защищать в случае драки.
Но демоница проигнорировала предупреждение. Она подошла к Пику вплотную, так что их разделяло всего несколько сантиметров. От дракона исходила аура хищника, готового без промедления перекусить жертве шею, а от Мио – лишь вселенское недовольство таким раскладом сил.
— Просто чтобы ты знал: ты мне тоже не нравишься! Но я, в отличие от некоторых, не начинаю рычать на каждого, кто меня не устраивает!
Вместо кровавого побоища она просто и кратко изложила свою позицию, чем вызвала немалое удивление у нас с Даркнесс. Мы молча переглянулись, осознав, что Мио стала уже третьей за последние пять минут, кто решил излить душу дракону.
— Просто для справки: ты же осознаешь, что он тебя не понимает?
— Заткнись!!!
Выпалив это, она без лишних слов запрыгнула в повозку и уже оттуда принялась вовсю костерить бедного Казуму за то, что тот якобы занимает слишком много места.
Стоило Мио скрыться с глаз долой, как Пик мгновенно поостыл, прекращая всякие проявления агрессии. Как я и предполагал, его враждебность была направлена исключительно на демоницу. Спустя еще несколько минут из кустов наконец показалась Рафталия. Вид у неё был изможденный, а лицо всё еще отливало болезненной зеленью.
— Простите мне мою слабость, господин Наофуми... — пробормотала она прежде, чем я успел проронить хоть слово.
— Не стоит извиняться, Рафталия. Я не хуже тебя знаю, насколько специфическая у Мио... натура.
Услышав слова поддержки, она облегченно кивнула и с помощью козел забралась в лишившуюся крыши повозку. На Божественную Защиту больше уповать не приходилось, так что оставшийся путь обещал быть как минимум неуютным из-за ледяного ветра и качки, но медлить дольше было нельзя.
— Рассчитываю на тебя! — бросил я ящеру за секунду до того, как занять место подле водителя.
— Полный вперед! — скомандовала Даркнесс, взявшая на себя роль возничего в этой миссии.
***
Миновав прямую улицу, по обе стороны которой высились пустые нежилые дома, наша группа наконец замерла перед исполинскими коваными воротами. Они выглядели по-настоящему величественно: не меньше семи метров в высоту, тяжелые железные прутья замерли в безмолвном ожидании. За ними тянулась та самая дорожка, ведущая к парадным ступеням, а сам дворик был освещен на удивление ярко – куда сильнее, чем я предполагал.
В отличие от спутниц, для меня это место не было в новинку: именно здесь в моих кошмарах разыгрывались сцены кровавой расправы. На этот раз место Фиро занимал Пик, а Мегумин и вовсе томилась в плену, так что в точности тот исход повториться не мог... Но пугала сама мысль, что всё это – лишь переменные, от перестановки которых итоговый результат останется неизменным.
— Смотрите в оба. Враг может затаиться в любом углу и ударить откуда угодно! — заключила Даркнесс.
Совет был дельным. Я, наравне с Рафталией, напряг зрение, пытаясь уловить малейшее движение в тенях. Ожидать бдительности от Мио было бы наивно, но я всё же обернулся, намереваясь заставить её помогать... и не успел.
— Ну и вонища здесь... — Мио сидела, брезгливо зажав нос ладонями, точь-в-точь как в те моменты, когда, по её мнению, несносный запах исходил от меня. — Смердит не так паршиво, как от тебя, злейший враг, но меня прямо-таки воротит!
— А? О чем это она, господин Наофуми?
Ни Рафталия, ни Даркнесс – которая тоже задалась этим вопросом, хоть и молча, не были посвящены в нашу с Мио «маленькую тайну». И хотя рыцарша уже слышала об этом запахе раньше, тогда всё рассеялось слишком быстро. Для меня же это известие прозвучало страшнее смертного приговора.
Не значило ли это, что Эдгар или кто-то из его приспешников тоже видел подобные кошмары и, руководствуясь ими, подготовился к нашему визиту?
И словно по заказу...
— Как же... как же... как же это лениво с вашей стороны – добираться сюда так долго и при этом умудриться остаться в живых... Непростительно! Это поистине непростительно с твоей стороны, вестник Гнева!