— А? Это ты...
Вернувшись из удушливой петли в реальный мир, я, честно говоря, предпочел бы увидеть что-нибудь более приятное физиономии Мио. Видимо, эта мысль слишком явно отразилась на моем лице.
— Какое радушие! Значит, я не ошиблась. Сомневаюсь, что мое подсознание способно так точно воссоздать эту придурковатую харю! — с видимым удовольствием парировала демоница.
Глядя на меня, мелкая зашлась в приступе хохота, в котором не было ни капли обиды. Трудно вообще понять, что творится в голове у этой ненормальной. Отсмеявшись, она небрежно мотнула подбородком в сторону.
Я проследил за её взглядом и увидел Даркнесс, Рафталию и даже земляного дракона в полной упряжке – ящер стоял как ни в чем не бывало, будто и не исчезал вовсе. Девушки выглядели вполне обыденно, их облик не намекал ни на малейшие трудности, в отличие от моего собственного...
— Засада, — бросила Мио, мгновенно посерьезнев. — Похоже на колдовские чары. Я сама «отключилась» буквально на минуту.
— На минуту?..
Мое сердце тут же пропустило укол из-за её слов, ведь в отличие от неё, мы с Казумой пробыли там не менее двадцати, если отталкиваться от того, что время там и тут идёт одинаково.
— Ну да, — буднично продолжала Мио, будто речь шла о погоде. — Когда я очнулась, то была здесь совершенно одна, только повозка с животным на месте. Вскоре объявилась ушастая. Потом – грудастая. И под конец вывалились вы с подручным. Но оставим это... Какого хрена ты насквозь мокрый?
Заметив эту странную «особенность», демоница хитро прищурилась, не сводя с меня своих миндалевидных желтых глаз. В её взгляде читался хищный интерес: ей не терпелось понять, в какую же переделку я умудрился вляпаться.
— Эм... ну...
Я отвел взгляд, рассматривая зелень пейзажа. Смотреть в лицо Мио было опасно – она наверняка почует фальшь в моих словах, что неизбежно приведет к подозрениям. Ситуацию спас внезапный вскрик.
— Казума-сан!..
Встревоженная Рафталия бросилась к парню, который корчился на земле, прижимая к груди правое запястье. Казума рычал сквозь зубы, в бессилии молотя пятками по пыльной дороге. Пальцы на его руке выглядели по настоящему скверно – в какой-то степени мне его даже жаль.
— Что произошло, господин Наофуми? Казума-сан был с вами всё это время?
Пытаясь помочь парню, который из последних сил отвергал её заботу, она устремила на меня полный надежды и боли взгляд.
— Да... на нас напали... — выдавил я.
— Что?! — Даркнесс в мгновение ока оказалась рядом, хотя до этого рыскала в зарослях – видимо в поисках возможно оставшихся цветов.
Но всё это было вторичным. Едва я произнес ложь о нападении, как Казума перестал сопротивляться. Он обмяк, позволив Рафталии наконец осмотреть свое увечье. Пока та с тихим ужасом разглядывала раздробленные пальцы, сам авантюрист замер, превратившись в безжизненное изваяние. Он не двигался и не поднимал глаз, словно внезапно лишился души.
— Кто это был? Их было много? Ты не ранен?.. И ради Эйрис, почему ты насквозь мокрый?!
Даркнесс буквально обрушилась на меня с вопросами. Её взгляд лихорадочно метался по моей фигуре, ища хоть малейший намек на рану, который бы выдал тяжесть стычки. Не обнаружив ничего пугающего, рыцарша заметно выдохнула, но тут же подобралась, превратившись в натянутую струну. Теперь она бдительно вслушивалась в каждый шорох, реагируя даже на хлопанье птичьих крыльев и возню мелкой живности в подлеске.
— Это был один из прихвостней Эдгара... Видимо, послали слабака для разведки, и мы отделались малой кровью. Казума и вовсе проявил себя как герой, — я выдавил эти слова, чувствуя на языке горький привкус иронии. — Он ранил ублюдка, и тот в ужасе скрылся в зарослях... Рафталия, посмотри, пожалуйста, вон в том малиннике. Когда Казума дрался, он неглубоко вогнал клинок врагу в спину. Скорее всего, меч вылетел из раны, когда тот удирал.
Я небрежно указал на густую траву – ведь именно туда, куда несколько минут назад собственноручно зашвырнул клинок, которым Казума пытался вскрыть мне горло.
Рафталия, кивнув, осторожно двинулась к малиннику. Её уши нервно подергивались, улавливая шорохи леса. Она аккуратно раздвинула колючие стебли и проведя в поисках несколько минут...
— Нашла! — воскликнула она, поднимая стальной клинок. Местами на нем виднелись бурые пятна – смесь дорожной пыли и моей крови, которую в этом полумраке легко можно было принять за кровь отступающего врага. — Казума-сан... ты действительно сражался до последнего.
Услышав это, Даркнесс подошла к нему. Её лицо было куда серьезнее, ведь она прекрасно помнила его недавние выходки, но рыцарская честь не давала права не отметить проявленный им героизм.
— Казума... признаться, я недооценивала твой дух, — проговорила она, смотря на него сверху вниз. — То что сказал Наофуми... это действительно достойно уважения, и я рада что ты смог понять кто наш истинный враг...
Казума издал какой-то неопределенный звук – то ли всхлип, то ли задушенный смешок. Он всё еще не поднимал глаз, и я видел, как дрожат его колени. Каково ему было слышать похвалу от той, которую он только что обливал грязью в своем безумном монологе?
Мио же, прислонившись к борту повозки и лениво ковыряя в зубах щепкой, насмешливо наблюдала за этой сценой. Она перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение, смешанное с привычным цинизмом.
— Надо же, злейший враг, — протянула она, сплевывая в сторону. — А ты умеешь дрессировать подопечных. Заставить это никчемное недоразумение взять в руки железку и не обделаться при виде врага – это талант. Признайся, ты ведь пинками гнал его в бой?
— Мы работали вместе, — сухо бросил я, пытаясь унять дрожь в руках. — Мио, хватит болтать. Мы теряем время.
Стараясь делать вид, что случившееся меня нисколько не заботит, а задержка не критична, я всё больше погружался в собственные мысли. Внутренне я понимал: произошедшее служило скорее для подрыва боевого духа, чем представляло реальную угрозу, но дурное предчувствие разрасталось, словно опухоль. И Щит совсем не помогал унять эту тревогу.
Почему лоза, обвившая мою руку, вспыхнула фиолетовым пламенем, если в тот момент Щит Гнева не был активен? Если он начал пробуждаться по собственной воле – это сулило огромные проблемы.
— Тебя что-то беспокоит? Если это враги, то не бойся – я защищу тебя! — и, будто в подтверждение своих слов, Даркнесс ободряюще выставила большой палец.
— Звучит многообещающе...
— Я сделаю всё возможное и невозможное!
— Думаю, возможного будет вполне достаточно, — осадил я её пыл.
Даркнесс понимающе кивнула, но я-то знал: за этой воительницей нужен глаз да глаз, иначе её тяга к самопожертвованию выйдет мне боком.
Тем временем нужно было решить вопрос с Казумой. Нельзя же оставлять его посреди дороги в таком состоянии. Достав из инвентаря чистый бинт, я попросил Рафталию перевязать ему ладонь. Она принялась за дело с присущей ей заботой, и у Казумы просто не осталось выбора. Даже его едва слышное «не надо...» не смогло её остановить.
Перевязка не заняла много времени, и уже через несколько минут мы возобновили путь. На этот раз я устроился на козлах рядом с Даркнесс, чтобы в случае чего помочь ей совладать с норовистым Пиком.
— Кажется, ветер усилился... да и дорога стала куда хуже, — пробормотал я, хотя в словах не было нужды. Повозку нещадно трясло на рытвинах, а в лицо били резкие порывы воздуха.
— Не совсем... — Даркнесс покрепче перехватила поводья. — Просто когда Казума нарушил покой дракона, Божественная Защита Заграждения от Ветра, которая ранее укрывала повозку, дала сбой.
Она попыталась объяснить это так буднично, словно речь шла о поломке колеса, но я лишь непонимающе уставился на неё. Снова этот термин, и на этот раз он прозвучал не вскользь, а как нечто фундаментально важное.
Мне уже был известен один обладатель такой силы – Хальберд. А судя по тому, что впервые я услышал о Защите только в Сольде, можно было догадаться: в моей группе ею не владеет никто.
— Эм... Даркнесс...
— Да-да?
— А что это вообще такое – «Божественная Защита»?
— А? — она на мгновение отвлеклась от дороги, взглянув на меня с искренним удивлением. — В твоем мире разве нет ничего подобного?
Если вспоминать Японию, да и наш мир в целом, то у нас и в помине не существовало ничего похожего. Люди молятся богам и уповают на их покровительство, но это никогда не приводило к осязаемым, доказуемым результатам.
Я уверенно покачал головой.
— Божественная Защита есть Божественная Защита. Благословение, даруемое миром при рождении… — Мио начала подбрасывать наводящие слова, но тут же столкнулась со стеной моего вопиющего невежества. — Э... так ты и правда ни сном ни духом?
— Эй! Это что, нечто настолько элементарное, что в курсе даже демоны?! — возмущенно выкрикнул я, с досадой ударяя кулаком по сиденью.
— Беспросветный идиот...
Я требовательно указал пальцем на Даркнесс, переводя взгляд с одной спутницы на другую. Рыцарша вздохнула и легонько постучала пальцем по виску, подбирая слова:
— Божественная Защита, как уже заметила Мио, – это благословение, ниспосланное самим миром. Существует великое множество их видов, поэтому нельзя дать им общее определение, но есть и такие, что закреплены за определенными расами. Защита Заграждения от Ветра у земляных драконов – как раз из их числа.
— Заграждение от Ветра, говоришь…
— Именно. Когда земляной дракон мчится вперед, он совершенно не подвержен сопротивлению воздуха. Действие этой силы распространяется и на прицепленную к нему повозку. Вот почему в нашем салоне тоже не было ветра.
После такого доходчивого объяснения в голове непроизвольно всплыли названия уже знакомых мне сил: Защита Поиска Хальберда и явленное только что Заграждение от Ветра... Если последней обладают все без исключения земляные драконы, то первая – редчайший дар, доставшийся лишь рыцарю.
Их наверняка сотни... А это значит...
— А у меня? У меня есть хоть какая-нибудь? Нужно выполнить какой-то квест, чтобы её разблокировать?
Поддавшись самому что ни на есть низменному азарту, я едва не начал подпрыгивать на месте. Всем сердцем я жаждал обладать чем-то столь читерским. Только представьте: возможность отыскать кого угодно в многотысячной толпе или полное игнорирование законов физики при движении... А вдруг это и станет моей первой стопроцентно атакующей способностью?
Я уставился на Даркнесс взглядом, полным вновь обретенной надежды и предвкушения.
— Мне трудно это говорить, Наофуми, но... подавляющее большинство людей рождаются без Божественной Защиты. К тому же, те, у кого она есть, обычно сами об этом знают, им даже говорить не нужно…
Конец фразы потонул в тяжелой тишине. Даркнесс виновато отвела глаза. Одного этого мимолётного взгляда хватило, чтобы я всё понял без лишних слов. Я физически ощутил, как только что воздвигнутая башня моих надежд с грохотом рассыпается в прах.
Заметив, как мое настроение в мгновение ока рухнуло на самое дно, Даркнесс внезапно вся подобралась. От избытка чувств она едва не выронила поводья и, подавшись всем корпусом ко мне, неистово прокричала: — Не вешай нос! Я уверена, у тебя обязательно пробудится способность, которая будет в сотни, нет, в тысячи раз сильнее любой Божественной Защиты!
Слова Даркнесс прозвучали так громко, что Пик испуганно дёрнул ушами и прибавил ходу, едва не выкинув нас из повозки на очередном ухабе. Я же сидел, вцепившись в край деревянного сиденья, и чувствовал себя так, будто меня только что погладили по голове в утешение за разбитую коленку.
И это, признаться, было очень приятно...
— Спасибо, Даркнесс... — ответил я с улыбкой.
***
На торговой площади Сольда разворачивался настоящий ад. Именно сюда пришелся основной удар, оставивший после себя лишь дымящееся пепелище, горы тел и крики выживших, захлебывающихся в боли. Этот кошмар был не просто метафорой, а пугающей реальностью. Несмотря на глубокую ночь, площадь была залита светом, не уступающим дневному: повсюду вздымались яростные языки пламени, с гулом пожирающие обломки зданий.
— Кхк-кха... Как продвигается эвакуация? — прохрипел суровый голос, принадлежащий Хальберду, рыцарю-защитнику города.
— Почти всех выживших удалось вывести из опасной зоны. Всё благодаря говорящему филориалу Героя Щита-сама! Она использует магию ветра, чтобы развеять удушливые столбы дыма, чем сильно упрощает нам задачу! — ответил солдат, чье лицо было полностью скрыто под слоем копоти и гари.
Эта весть была едва ли не единственным светлым пятном в окружающем хаосе, но позволить себе даже мимолетную радость в такой обстановке казалось непозволительной роскошью.
— Хорошо. А что с ранеными?
— Поиски продолжаются. Всех, кого удалось вытащить, немедленно транспортируют в медпункт. Доля спасённых близится к девяноста процентам!
Сразу по прибытии отряда в городе был организован временный лазарет – место, где можно было оказывать помощь без лишней суеты и раздражителей. Пристанищем для медиков стал один из полуразрушенных магазинов. Пламя успело поглотить его лишь наполовину, прежде чем совместными усилиями Аквы и отряда пожар удалось сбить.
— А жертвы?.. — Хальберд задал самый тяжелый вопрос, и голос его дрогнул.
Понимая состояние командира, солдат опустил глаза, не в силах смотреть на застывшую в его чертах боль: — Пока подсчитать точное число не представляется возможным, – глухо отозвался он.
Хальберд лишь молча качнул головой. В его глазах застыла невыносимая тоска: всего несколько минут назад на его руках испустил дух восьмилетний мальчишка, которого с трудом извлекли из-под пылающих завалов. В свои последние мгновения ребенок непрерывно умолял отнести его к маме.
Рыцарю не раз доводилось видеть смерть и самому становиться её вестником. Но было нечто, чего Хальберд так и не смог осознать. Вернее – не желал принимать. Почему в пекле сражений первыми сгорают невинные? Те, ради кого затеваются войны... те, кого они клялись защищать...
Этот инцидент стал еще одним горьким подтверждением: в нынешнем конфликте он выбрал верную сторону. Он следует за правильным человеком... совсем как много лет назад.
«Ведь если задуматься, даже их прозвища звучат почти одинаково...»
***
Практически в то же время, пока Хальберд отдавал распоряжения, двое дозорных – совсем еще зеленый новобранец и бывалый часовой – прочесывали то, что когда-то было торговым сердцем города. Раньше здесь теснились нарядные лавки с одеждой и уютные продуктовые ряды, но теперь от них остались лишь обугленные скелеты зданий.
Солдаты медленно продвигались сквозь завалы, надеясь отыскать среди руин раненых или тех немногих счастливчиков, кого еще можно было успеть вывести к очереди на эвакуацию.
— Стой... кажется, я что-то слышал, — новобранец замер, до боли в ушах вслушиваясь в канонаду окружающих звуков. Но ответом ему был лишь зловещий треск пожираемых огнем балок.
— Да нет тут никого, — бросил второй, небрежно махнув рукой. В отличие от своего дерганого товарища, этот боец держался куда увереннее, если не сказать – самоуверенно.
До перевода в городской гарнизон Танс – а именно так звали этого парня – служил в столице. Ему даже довелось однажды входить в эскорт, сопровождавший знатного дворянина, так что он считал себя тёртым калачом.
— Но... нам велели проверить каждый угол. Под завалами всё еще могут быть люди...
— Да знаю я, знаю! Просто посмотри вокруг, — Танс обвел рукой руины, и в его голосе прорезалась глухая злоба. — Все, кто был здесь, – уже покойники. Вместо того чтобы идти и мстить, мы тратим драгоценные минуты на поиски призраков!
Он до хруста сжал рукоять меча. Танс был готов прямо сейчас, наперекор приказу, ринуться на поиски врага, как вдруг...
— Помогите... здесь есть кто-нибудь?.. — голос донёсся из недр разрушенного магазина одежды. Он звучал по-девичьи тонко, испуганно и настолько жалобно, что сердце невольно сжималось от тоски.
— Слышал?!
— Ага.
— П-пожалуйста... я... я ранена... не знаю, сколько еще выдержу...
Не сговариваясь, парни сорвались с места. Пробиться сквозь тяжелую дубовую дверь, запертую на ночь, оказалось непросто: ударной волной за ней опрокинуло массивный шкаф, намертво заблокировав проход. Благо у дозорных были мечи – сталь методично, щепка за щепкой, прорубала путь внутрь.
— Не бойтесь, леди! Мы здесь! Мы из городского гарнизона! — на бегу выкрикнул младший, стараясь подбодрить пострадавшую.
Ворвавшись в задымленное помещение, они увидели молодую женщину. Её платье было в пыли и копоти, измято и порвано в нескольких местах. Покрасневшие от слез глаза и сгорбленная, надломленная поза не оставляли сомнений: она едва держится. Заметив спасителей, девушка попыталась подняться, но ноги подвели её, и она едва не рухнула. Часовой вовремя успел подхватить её.
— Вы в порядке? Сильно задело? — засыпал её вопросами младший, пока Танс помогал ей стоять.
— Простите... я причиняю вам столько неудобств... — виновато пролепетала женщина.
— Ну что вы, это наша работа. Можете идти сами, опираясь на меня, или я понесу вас на руках?
На его вопрос она лишь грустно улыбнулась и выставила ладонь вперед, как бы безмолвно прося об одной минуте тишины.
— Можно... можно мне сначала задать вам пару вопросов?..
— Чего? Дамочка, вы в своем уме?! — Танс уже готов был разразиться гневной тирадой. Перспектива тратить время на пустую болтовню в шаге от врага его совершенно не прельщала.
Но, видя состояние несчастной, его соратник примиряюще положил руку ему на плечо, вымаливая эти несчастные секунды.
— Ладно... Валяйте.
Фыркнув, Танс отошёл к дверному проему, чтобы следить за обстановкой на улице. Младший тем временем помог женщине устроиться в уцелевшем глубоком кресле и приготовился слушать, твердо решив отвечать на вопросы честно, но кратко.
— Что вы хотели спросить, леди?
— Жертвы... много ли людей погибло? — её голос дрогнул, в нем прозвучала странная, почти неуместная вина, которая на мгновение сбила юношу с толку.
Точного подсчета тел никто не вел, но даже беглого взгляда на руины хватало, чтобы понять: счет идет на сотни. Это не было государственной тайной, но и произносить такие цифры вслух было невыносимо тяжело – не хотелось сеять панику среди тех, кого еще можно было спасти.
— Не знаю... — глухо отозвался боец. — Но выживших гораздо больше.
Услышав это, женщина заметно оживилась, а парень почувствовал мимолетную гордость за свой ответ.
— И скольких уже успели эвакуировать?
— Почти всех, — такой настойчивый интерес начинал казаться странным, но времени на подозрения не оставалось. — Нам нужно спешить, чтобы вы успели на повозку. Скорее всего, это последний рейс.
Этой подробностью парень надеялся поторопить её, заставить саму стремиться к выходу, но вместо этого она спросила:
— Поблизости есть кто-то еще? Из патрульных?
— В радиусе двухсот метров – только я и Танс... Леди, я настаиваю, нам пора!
От нетерпения юноша уже готов был бесцеремонно схватить её за запястье и вместе со старшим товарищем бегом пуститься к месту сбора, но тут она заговорила снова:
— Я понимаю. Поэтому задам последний вопрос... Только, пожалуйста, пообещай, что ответишь на него искренне.
— Леди... — начал было он, но её указательный палец мягко коснулся его губ, приказывая умолкнуть.
— Обещай.
Это слово прозвучало настолько властно, что солдат на мгновение усомнился, кто из них здесь находится в позиции силы. Поддавшись этому обезоруживающему тону, он послушно кивнул: — О-... обещаю.
— Вот и славненько! — хлопнув в ладоши, она легко вспорхнула с кресла и закружилась вокруг паренька, который внезапно осознал, что не может даже повернуть головы. — Где прямо сейчас находится Герой Щита?
Разум солдата мгновенно заволокло дурманящей пеленой, лишая его всякой воли к сопротивлению. Реальность поплыла: он перестал понимать, где находится и кто перед ним стоит. В сознании пульсировало лишь одно слово: «Подчинение». Сама его природа толкала его к ответу.
— Он... он и еще четверо спутников направились к поместью Капитана Эдгара...
Как только слова сорвались с губ, туман немного рассеялся, мысли прояснились, но тело осталось скованным. Даже хуже – мышцы окончательно одеревенели.
— Вот оно как... — вздохнула хозяйка лавки, вытаскивая из-под обломков прилавка яркую сумку с причудливым узором. — Какая досада, что не удалось решить всё миром.
Под «мирным путем» она подразумевала быстрое и незаметное устранение только Героя Щита, который по какой-то причине стал для них костью в горле.
— Ч... что это значит? — промычал юноша сквозь плотно сжатые зубы. Он потерял контроль даже над собственной челюстью.
Женщина тем временем извлекла нечто из своей расшитой сумки и вложила в податливую, словно восковую, ладонь парня. Едва заметное движение её безымянного пальца – и незримые доселе нити, связывавшие её подушечки с его конечностями, натянулись и стали отчетливо видны в свете пожара.
«Что со мной...» — в ужасе подумал юноша, лишенный даже возможности закричать.
Он чувствовал, как холодная рукоять кинжала впивается в ладонь, будто та стала продолжением его собственного скелета. Его пальцы, вопреки истошному воплю разума, сжались на оружии так сильно, что побелели костяшки.
— Ну же, не нужно так напрягаться, — пропела женщина. В её голосе не осталось и следа от испуганной девчушки. Это был голос хищника, лениво играющего с пойманной в паутину мухой.
Она сделала изящное, почти ласковое движение кистью, и солдат почувствовал, как невидимые лески, впившиеся в его суставы, натянулись до предела. Локоть дернулся вверх – медленно, с жутким механическим упорством разворачивая острие кинжала к его собственной шее.
«Нет! Рука, остановись! Разомкнись!» — пульсировала в голове единственная мысль. Юноша отчаянно пытался заставить пальцы разжаться, молил тело выпустить клинок, но плоть больше не принадлежала ему. Он оказался заперт в собственном теле, как в тесном скафандре, вынужденный со стороны наблюдать, как его же конечность готовит ему казнь.
— Т-танс... — из горла вырвался лишь сдавленный, сиплый хрип, больше похожий на предсмертный стон.
Старший солдат у двери, почуяв неладное, резко обернулся и двинулся в холл. Его глаза расширились, когда он увидел своего напарника, застывшего в нелепой позе с ножом у горла, и женщину, чьи пальцы порхали в воздухе, словно она играла на невидимой арфе.
— Какого черта?! — взревел Танс, вскидывая меч и делая стремительный шаг вперед. — А ну отойди от него, ведьма!
— «Ведьма»? Как грубо с твоей стороны... — Прозвучало это не просто как ответ, а как тихий, надломленный вздох. Это слово заставило её почувствовать себя по-настоящему оскорбленной. И дело было даже не в самом ругательстве, а в той горькой, кровавой истории, что стояла за ним многие годы.
Она резко дёрнула безымянным пальцем вниз.
Солдат почувствовал, как чужая воля стальным обручем сдавила его предплечье. Вся его борьба, все попытки перехватить контроль разбились о ледяную мощь кукловода. Рука, ведомая невидимой нитью, совершила резкий, профессиональный рывок.
Хр-р-рык.
Сталь легко, как в масло, вошла в мягкую плоть, вскрывая сонную артерию. Юноша ощутил странный, обжигающий жар, за которым последовала мгновенная, парализующая слабость. Глаза, полные немого ужаса, подернулись дымкой. Он хотел извиниться перед Тансом или хотя бы вскрикнуть, но вместо слов из его рта хлынула густая, теплая кровь.
Тело новобранца обмякло, голова безвольно упала на грудь, а руки беспомощно повисли плетьми. Из глубокой раны на шее все еще толчками выплескивалась багровая жизнь, впитываясь в запыленный воротник формы. Но, вопреки законам природы, мертвец не рухнул. Тонкие нити маны, светящиеся в полумраке призрачным лазурным светом, удерживали его в вертикальном положении, превратив в жуткий марионеточный каркас.
— АХ ТЫ СУКА! — Танс взревел так, что, казалось, задрожали остатки крыши магазина.
Он не был героем из легенд – он был простым солдатом, который только что видел, как его младший товарищ собственноручно перерезал себе горло. Это безумие не укладывалось в голове, выплескиваясь в чистую, незамутненную ярость. Танс покрепче перехватил рукоять меча; костяшки его пальцев побелели.
— Я вырежу твое сердце! Я псам тебя скормлю! — выплюнул он и бросился в атаку.
Его выпад был мощным и прямолинейным – сокрушительный удар сверху вниз, способный разрубить хрупкую женскую фигуру пополам. Меч со свистом рассек пыльную взвесь. Но женщина даже не шелохнулась. Она лишь изящно крутанулась на одной ноге, исполняя замысловатый пируэт, и её кисти отозвались синхронным пассажем.
В то же мгновение мертвое тело новобранца, до этого висевшее кулем, резко дёрнулось. Ноги трупа механически переступили по полу, и он, совершив неестественно быстрый выпад, заслонил собой хозяйку.
Клэнг!
Танс застыл, не веря своим глазам. Его тяжелый клинок был остановлен... коротким кинжалом в руке мертвеца. Труп заблокировал удар товарища; рука покойника даже не дрогнула, приняв на себя всю инерцию. Кости запястья мертвеца хрустнули от чудовищной нагрузки, но магические путы удерживали конечность жёстче любого гипса.
— Что... Что ты творишь?! Отойди! — закричал Танс, глядя в остекленевшие, залитые кровью глаза напарника, оказавшиеся в считанных сантиметрах от его лица.
— Он не может тебя слышать, глупенький, — раздался из-за спины мертвеца насмешливый голос.
Женщина игриво шевельнула указательным пальцем. Мертвый новобранец резко провернул кинжал, уводя лезвие меча Танса в сторону, и одновременно нанес хлесткий удар ногой. Ботинок трупа врезался Тансу в живот, отбрасывая его назад, прямиком в стеллажи с одеждой.
Танс повалился на груду тряпья, жадно хватая ртом воздух. Боль в ребрах была острой, но осознание того, что его только что избил собственный погибший друг, жгло куда мучительнее.
— Ублюдочная магия... — прохрипел он, поднимаясь и утирая пот вперемешку с копотью. — Как ты смеешь так осквернять павших?!
— Осквернять? — женщина вышла из-за спины своей новой «игрушки», поправляя выбившуюся прядь. — Я лишь дарую им шанс послужить еще немного после конца!
Она широко развела руки, и нити маны вспыхнули ярче. Труп выпрямился, его движения стали плавными и хищными, пугающе грациозными. Он перехватил кинжал обратным хватом и начал медленно наступать на Танса, в точности повторяя движения пальцев хозяйки.
Магазин, когда-то наполненный запахом новой ткани, теперь пропах гарью и железистым ароматом свежей крови, которая продолжала мерно капать с подбородка мертвеца на пол.
— Шанс послужить?.. — Танс сплюнул густую, перемешанную с пылью слюну. — Ты называешь это службой? У него были мечты, планы... а ты сделала из него мясной щит!
— Мечты – это привилегия живых, — женщина изящно качнула головой, и в её глазах, отражающих пляшущее снаружи пламя, блеснуло истинное безумие. — Мертвецам они ни к чему. Им нужна цель. И сейчас его цель – ты. Посмотри, как он старается! Разве это не самое честное проявление дружбы? Он не оставит тебя одного... он заберет тебя с собой.
Танс вскрикнул, яростным ревом заглушая её слова, и снова бросился в атаку. На этот раз он не рубил сплеча, поддавшись гневу. Он действовал расчетливо, как учили в столичной гвардии: скупые выпады, закрытая стойка, попытка достать саму кукловодшу. Но мертвый новобранец двигался с пугающей, сверхъестественной эффективностью. Его суставы выворачивались под немыслимыми углами, позволяя блокировать такие удары, которые не отразил бы ни один живой фехтовальщик.
Клэнг! Скрежет!
Меч Танса со звоном скользнул по лезвию кинжала. Солдат попытался сделать финт и подсечь колено трупа, надеясь лишить марионетку опоры, но нити маны просто вздернули тело вверх. Мертвец совершил безупречное сальто прямо над головой опешившего гвардейца.
— Быстрее! Ты же не хочешь расстроить его своим дилетантством? — зашлась смехом женщина. Её пальцы порхали в воздухе, выписывая невидимые руны. — Левую руку выше... резкий выпад... вот так!
Приземлившись, труп мгновенно развернулся на пятках. Танс едва успел подставить плоскость меча, но чудовищная инерция всё равно впечатала его в стену. Посыпалась сухая штукатурка. Уцелевшие полки с одеждой рухнули, погребая обоих под ворохом разноцветного тряпья.
— Хватит... — прорычал Танс, с трудом вырываясь из-под завалов. Его лицо было залито потом и копотью, глаза лихорадочно блестели. — Прости меня, парень... Прости, что не уберег. Но я не дам ей больше глумиться над тобой!
Он пошел ва-банк. Отбросив осторожность, Танс намеренно раскрылся, провоцируя марионетку, и вложил все остатки сил в один-единственный колющий удар, целясь точно в сердце женщины. На мгновение ему показалось, что он увидел в её глазах испуг... или это была лишь тень его собственной надежды?
В последний миг кукловод резко сжала кулак.
Нити натянулись со звоном лопнувшей струны. Тело новобранца, словно подброшенное взрывной волной, метнулось наперерез. Танс почувствовал, как сталь входит в плоть – знакомое, тошнотворное сопротивление. Лезвие пробило грудь товарища насквозь, со скрежетом выйдя между лопатками.
— Попался, — едва слышно прошептала женщина.
Танс замер. Его руки дрожали, сжимая рукоять меча, застрявшего в теле друга. Он смотрел в пустые, остекленевшие глаза новобранца, и на долю секунды ему почудилось в них узнавание. Но это была лишь иллюзия, рожденная агонией.
Мертвец не чувствовал боли. Пока Танс стоял в оцепенении, осознавая весь ужас содеянного, свободная рука трупа, всё еще сжимающая кинжал обратным хватом, молниеносно взметнулась вверх.
Шлик.
Звук был коротким и сухим. Танс ощутил ледяной укол, за которым мгновенно последовал обжигающий, невыносимый жар в районе солнечного сплетения. Он медленно, словно во сне, опустил взгляд.
Короткое стальное лезвие по самую рукоять ушло в его живот. Кинжал, ведомый безжалостной нитью, провернулся внутри, превращая внутренности в кровавое месиво.
— Какая... ироничная... смерть... — выдавил Танс. Ноги его подогнулись, отказываясь держать слабеющее тело.
Он выпустил меч. Труп новобранца, всё еще нанизанный на сталь, повалился прямо на него, и они оба рухнули на пол. Танс лежал, придавленный весом своего товарища, чувствуя, как сознание медленно растворяется в серой мгле. Кровь двух солдат смешивалась на грязных досках, образуя одну общую багровую лужу.
Над ними выросла тень кукловода. Она подошла ближе, брезгливо оглядывая обломки.
— Фи-фи-фи... как же тут теперь грязно! — возмутилась она и, чтобы не запачкать туфли, грациозно перепрыгнула через кровавый поток, балансируя на одной ноге.
Сначала она хотела забрать кинжал, но для этого пришлось бы возиться с телами, а рукоять наверняка уже стала скользкой от крови. Одна мысль о том, что придется коснуться этой липкой субстанции, вызвала у скручивание в желудке.
Перемещаясь короткими прыжками, женщина добралась до своей сумки. Не глядя, она нащупала запасной клинок и плотную ткань – черный балахон, способный полностью скрыть её фигуру под покровом ночи.
— Что ж, пора снова попытать удачу с этим скользким клиентом...
***
Часть не вошедшая в предыдущие главы:
Выполняя просьбу Наофуми, которая в его устах прозвучала скорее как отчаянная мольба, Мегумин стремительно влетела в комнату, где провела прошлую ночь. За столь короткий срок она не успела прикипеть душой к этим стенам, но, тем не менее, задержалась у зеркала, пристально изучая свое отражение.
Сбросив накидку и стянув через голову привычное красное платье, она осталась в одном нижнем белье. Фигура юной волшебницы была утонченной и хрупкой, как и у большинства сверстниц, но кое-что все же не давало ей покоя. В тайне надеясь, что Наофуми под каким-нибудь предлогом последует за ней, она нарочно оставила дверь незапертой. Держа в руках кольчугу, Мегумин максимально растягивала каждое движение, замирая в ожидании шагов в коридоре.
Даже перспектива неминуемого конфуза не могла остановить упрямую представительницу Алых Магов от задуманного... Однако ни через минуту, ни через три в дверях никто не показался. В коридоре царила тишина. К тому же, в глубине души она понимала: Наофуми едва ли знает, в какую именно комнату она зашла.
— Эх... — с тяжелым вздохом она все же принялась неспешно облачаться в доспех. — Покупая эти подкладки, я так надеялась, что Наофуми станет чаще обращать на меня внимание... А в итоге только спустила деньги впустую!
Пока Герой Щита восстанавливал силы после изматывающего сражения с Лилит, у Мегумин было предостаточно времени не только на варку зелий и заучивание новых рецептов. Во время одной из прогулок по рыночной площади её взгляд зацепился за довольно диковинную вещицу. Хитрая торговка, мгновенно уловив интерес девочки и умело надавив на её девичьи комплексы, в два счета уговорила её на импульсивную покупку – особых подкладок для груди. Благодаря хитроумной магии создавалась иллюзия, будто формы юной колдуньи действительно стали куда внушительнее.
При первом появлении «обновленной» её он, конечно, изумился – как и все присутствующие за столом. Но, к огромному разочарованию девочки, на этом всё и закончилось. Наофуми слишком быстро принял эти изменения, попросту списав их на бурный переходный возраст и внезапный гормональный всплеск.
Мегумин плотно затянула ремешок вокруг поясницы, фиксируя платье, которое теперь сидело чуть плотнее из-за её маленькой хитрости, и бросила на своё отражение колючий, ревнивый взгляд.
— И почему мир так несправедлив к магам? — пробормотала она, поправляя широкополую шляпу. — Казалось бы, управление чистой энергией разрушения должно давать какой-то бонус к физическому совершенству... Но нет. Вместо этого природа одаривает тех, кто просто умеет размахивать железкой и подставлять свое тело под удары.
В голове невольно всплыл образ Даркнесс. Ночь, тусклый свет свечи и рыцарша, которая непоколебимой статуей сидела у кровати Наофуми, пока тот метался в лихорадке после ночного нападения. Мегумин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она тоже хотела быть там. Хотела держать его за руку, менять холодные компрессы на лбу и слышать его прерывистое дыхание. Но вместо этого она послушно сидела в этой комнате, пока действовали другие.
— «Ты должна отдохнуть, Мегумин», «Твоя магия понадобится нам завтра»... — передразнила она голос Даркнесс, скорчив гримасу. — Завтра наступило, и что в итоге? Он даже не заметил, как я старалась! Неужели эти подкладки действительно настолько бесполезны?
Она еще раз вызывающе выпятила грудь, пытаясь придать себе величественный и «взрослый» вид, но в зеркале по-прежнему отражалась всё та же хрупкая девочка в непомерно большой шляпе. Разве что одежда теперь подозрительно топорщилась в нужных местах.
— Ладно. Глупо ревновать к Даркнесс. В конце концов, Наофуми ценит меня за мой острый интеллект и сокрушительную мощь Магии Взрыва... Наверное.
Тяжело вздохнув, Мегумин подхватила свой посох. Заставлять Наофуми ждать — значило навлечь на себя его недовольство, а этого ей хотелось меньше всего, особенно сейчас, когда обстановка в Сольде накалилась до предела. Она выскочила из комнаты и почти бегом припустила по длинному коридору, стараясь не задевать посохом гулкие каменные стены.
Путь лежал мимо крыла, где располагались административные помещения гарнизона. Пробегая мимо массивных дубовых дверей кабинета рыцаря Хальберда, Мегумин невольно замедлила шаг. Внутри послышался странный шорох, а затем створка резко распахнулась.
Из кабинета буквально вывалился один из солдат – молодой парень в стандартном доспехе городского ополчения. Выглядел он так, словно его только что застукали за чем-то противозаконным: лицо бледное, пот градом катится со лба, а глаза лихорадочно бегают по сторонам.
Заметив Мегумин, он вздрогнул всем телом, едва не выронив алебарду. Его правая рука в этот момент судорожно запихивала какой-то небольшой прямоугольный предмет, похожий на книгу. Она не смогла рассмотреть подробно, но успела заметить насколько корешок этого томика потерт, а буквы – совершенно не читаемы для неё.
— Ой! Леди волшебница... — выдавил он, пытаясь изобразить подобие воинского приветствия и прижимая сумку локтем к боку. — Вы... что вы здесь делаете? Командир Хальберд попросил меня кое-что принести, ведь сам он занят. Очень занят!
Мегумин замерла, подозрительно прищурив алые глаза. Её магическое чутье, обострённое тревогой за Наофуми, мгновенно забило в набат. Встреча в таком месте, да еще в преддверии операции, выглядела в высшей степени сомнительно. Но девочка решила не подавать виду – по крайней мере, сразу. Ей хотелось распутать этот клубок, а заодно и выслужиться перед Героем Щита.
— Да, это и правда так... — выдохнула она, стараясь выглядеть максимально раскованно, будто всё идет своим чередом. — В таком случае предлагаю немедленно отправиться на площадь. Думаю, все ждут только нас.
Из-под полей шляпы Мегумин пристально вглядывалась в лицо случайного встречного. Она была готова к тому, что он может напасть, и в любую секунду ожидала рывка, чтобы отпрыгнуть назад. На поясе у неё висел кинжал, так что совсем беззащитной она себя не чувствовала.
— На площадь, говорите...
— Ага! Наофуми, верно, уже заждался, меня ведь нет почти пятнадцать минут...
При упоминании Наофуми Мегумин слегка смутилась и невольно чуть отвернулась. Мимолетный жест, но для внимательного наблюдателя – весьма красноречивый.
— Вот оно как, значит... — солдат криво улыбнулся. — В таком случае вы правы. Нам действительно стоит поторопиться!
Такой исход ввел Мегумин в замешательство. Разве может заговорщик так легко согласиться с её словами? «Может быть, — промелькнуло в голове, — он и правда выполнял поручение, а случайная встреча заставила его нервничать так же сильно, как и меня?»
Она ведь здесь новенькая, а он, судя по выправке, служит не первый год. Возможно, вечная паранойя Наофуми оказалась заразной и перекинулась на неё.
— Кстати, Герой Щита-сама упоминал вас, когда я получал приказ, — внезапно нарушил тишину парень, чей голос стал чуть мягче.
— Неужели?
— Конечно. Сказал, что очень ценит вашу компанию и хвалил ваши навыки... Кстати, вы ведь разбираетесь в травах?
Впрочем, это не было секретом. Солдатам гарнизона было прекрасно известно, чем промышляет их группа, да и она была уверена что во время вчерашней торговли видела нескольких из них.
Очарованная нечаянной похвалой, Мегумин почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. На вопрос она лишь кротко и утвердительно кивнула, окончательно ослабив бдительность.
— Вот и славно! Посмотрите, пожалуйста, на этот цветок. Мне кажется, из него выйдет отличное лекарство...
Он вытащил из глубокого кармана закрытый бутон причудливой формы. Цветок выглядел необычно, и Мегумин, не почуяв подвоха, взяла его в руки.
— Хм... довольно любопытный экземпляр. Нужно будет расспросить Наофуми о его свойствах, у него ведь есть специальный Щит для...
Договорить она не успела. Бутон внезапно раскрылся, выбросив плотное облако ядовито-зеленой пыльцы. Мир вокруг неумолимо кренился, а по венам потекла свинцовая тяжесть. Посох – её верная опора и гордость – с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев и откатился к стене.
— Ч-что... — пробормотала она, пытаясь сфокусировать взгляд на солдате, чье лицо теперь расплывалось в мутном пятне. — Это... не лекарство...
Ноги подкосились, став мягкими, словно из воска. Мегумин попыталась дотянуться до кинжала на поясе, но рука лишь бессильно царапнула воздух. Сознание ускользало, затягиваемое в вязкий, бездонный омут.
— Тише, леди волшебница, — голос парня преобразился. Исчезла неуверенность, пропала дрожь. Теперь он звучал сухо и деловито, со стальным холодом в интонациях. — Спите. Вам больше не стоит беспокоиться о пустяках.
Мегумин начала заваливаться назад, но солдат с неожиданной прытью шагнул вперед и подхватил её. Он небрежно, словно мешок с овсом, закинул хрупкую девушку на плечо. Её широкополая шляпа слетела, обнажив растрепанные темные волосы, и сиротливо осталась лежать на холодном полу рядом с посохом.
— Нао... фуми... — из последних сил выдохнула она, прежде чем веки окончательно сомкнулись, и тьма поглотила её целиком.
Солдат поправил ношу и бросил быстрый взгляд на брошенные вещи. На секунду в его глазах мелькнуло нечто, похожее на сожаление, но оно тут же сменилось ледяным расчетом. Он понимал: столь явные улики сразу укажут на похищение.
— Извини, милашка, но ты видела лишнее. Эта книга хранит слишком много опасных секретов, и то, что случится совсем скоро — лишь верхушка айсберга. Теперь ты идёшь со мной.
Подхватив шляпу и посох, он резко развернулся в сторону черного хода, ведущего к казематам и конюшням. Шаги солдата гулко отдавались в пустом коридоре, быстро затихая. Он двигался уверенно, зная, какой хаос уготовил этому городу человек, решивший во что бы то ни стало заработать свое право на жизнь.