— Эм... Мастер Наофуми?..
— Всё... в п-о-л-н-о-м... п-о-р-я-д-к-е... — прохрипел я.
С лицом, приобретшим нездоровый изумрудный оттенок, я не удержал голову. Мой лоб с глухим стуком обрушился на дубовую столешницу. Тарелки испуганно подпрыгнули, а столовая сталь отозвалась жалобным звоном, возвещая о моей окончательной капитуляции перед дарами местной кухни.
— Я в точности исполнила ваше поручение, сэр Хальберд! — провозгласила Даркнесс. Её голос моментально обрел неумолимую чеканность, с которой офицеры рассказывают докладывают. — Наофуми поглотил всё без остатка, до последней крошки, что приготовил повар!
А ведь еще тридцать минут назад мне казалось, что спасение близко. Мы совершили короткий променад по внутреннему дворику, и когда тяжесть в желудке самую малость отпустила, я имел неосторожность обронить это вслух. Зря. Даркнесс, восприняв это как сигнал к продолжению «лечения», немедленно развернула меня на сто восемьдесят градусов и поволокла обратно в столовую, игнорируя любые протесты. В добром здравии я бы вряд ли совладал с её недюжинной силой, а уж в состоянии полнейшего «дебаффа» и гастрономического паралича я был не более чем безвольной куклой в её руках.
— Кажется, я всё же проявил излишнее рвение, — пробормотал Хальберд опустив голову.
— Да неужели… — саркастически выдохнул я в столешницу, но тут же судорожно прижал ладонь к губам, борясь с отчаянным желанием желудка вернуть «излишки рвения» обратно в этот бренный мир.
— Вам удалось разузнать что-нибудь о личности тех, кто напал на нас? — негромко осведомилась Рафталия, присоединившаяся к нам едва ли пять минут назад.
Ей «посчастливилось» стать свидетельницей финального аккорда моей битвы с обедом. Того момента, когда я, превозмогая себя, поглощал последние крохи этой кулинарной горы.
При её вопросе Хальберд едва заметно поморщился, и по лицу его пробежала тень. Вряд ли причиной была неприязнь к полулюдям, столь глубоко укоренившаяся в этой стране; скорее, старому рыцарю до сих пор претила сама мысль, что в его тихом, заспанном Сольде могло разыграться нечто столь чудовищное по своим масштабам и дерзости.
Командир уже разомкнул губы, готовясь к ответу, как вдруг со стороны входа донеслись суматошные, пропитанные липким страхом звуки. Не успело пройти и тридцати секунд, как тяжелые створки дверей с грохотом распахнулись. На пороге, ловя ртом воздух, застыл «Беглец». Лихорадочно обведя взглядом помещение, где находились лишь мы четверо, он затравленно обернулся назад.
— Д-да… он здесь, юная леди… — пролепетал парень, бледнея на глазах и, казалось, балансируя на грани обморока.
Охваченный паникой, он даже не удостоил взглядом Командира, напрочь позабыв о субординации и дисциплине, которые в иное время должны были вколачиваться в него и ему подобных годами.
— Как прикажешь это понимать, Лукас? — вкрадчиво, с опасной натянутостью в голосе поинтересовался Хальберд.
Дерьмочист «Беглец», чье имя теперь было официально озвучено, порывисто зашевелил дрожащими губами, но судьба не миловала его, не дав вставить и слова.
— Тьфу!
Демонстративно и вызывающе сплюнув на каменный пол, в столовую неспешной, вальяжной походкой вошла Мио. Руки она небрежно держала в карманах, а на лице её застыло выражение ледяного превосходства и напускной угрозы. Эта «крутизна», впрочем, производила впечатление далеко не на всех – точнее сказать, по-настоящему впечатлен был лишь один присутствующий.
— Что за паршивые шутки, злейший враг?! С какого это перепуга я должна рыскать по всем щелям этого убогого местечка в твоих поисках?!
Стоило мелкой демонице оскалиться, обнажая острые, как бритвы, клыки, как несчастный Лукас задрожал мелкой дрожью, а его ноги, казалось, окончательно превратились в кисель.
— Но ведь как-то же отыскала… — устало выдохнул я, прикрыв глаза.
— Тц! Разумеется, нашла! — огрызнулась она, прожигая меня взглядом своих миндалевидных глаз. — Я просто шла на самый невыносимый смрад в этом месте, надеясь, что он исходит от тебя. Но след привел меня прямиком к вонючим конюшням, где четверо недоумков увлеченно выгребали навоз. Не обнаружив среди этих ничтожеств твоей физиономии, я… вежливо «попросила» одного из них стать моим проводником!
Мио коротким, резким жестом указала на вжавшегося в угол провинившегося солдата. Лукас, почуяв направление её пальца, испуганно вскрикнул и попытался буквально врасти в стену, прикрывая голову руками, словно ожидая немедленной казни.
— В-всё и-и-именно так… — заикаясь, выдавил из себя бедолага, чьи зубы выстукивали чечетку. — Как и изволила выразиться эта… м-милейшая девочка, которая, вне всяких сомнений, не имеет ничего общего с демонами и уж точно не о-о-обещала выпотрошить нас живьем прямо там, среди стойл…
Услышав это вымученное оправдание, мы с Даркнесс и Рафталией синхронно обменялись многозначительными взглядами. Сказанное было настолько нелепым и пропитанным липким ужасом, что фальшь ощущалась почти физически – её можно было почувствовать кожей, даже будучи абсолютно глухим к интонациям и слепым к судорожному подёргиванию бледных губ парня.
Но Мио, разумеется, не ведала ни тени смущения. Она вновь заносчиво вскинула голову, удостоив едва живого стражника мимолётным, полным презрения взором. Цокая каблучками по каменным плитам, она направилась к нашему столу, попутно помогая своей речи активной, почти экспрессивной жестикуляцией.
— Слыхал, старик?! — бросила она Хальберду, небрежно кивнув в сторону угла. — Даже ваш главный дерьмочист подтвердил мою кристальную честность!
«А мелкая разбирается, хи-хи...»
Она бесцеремонно втиснулась на четвертое, единственное пустующее место на скамье. Впрочем, слово «уселась» здесь едва ли подходило: когда Мио попыталась принять позу, подобающую мыслящему существу, над столешницей сиротливо осталась торчать лишь её макушка – даже шея скрылась под массивным краем дуба. Не вынеся столь вопиющего неуважения со стороны неоправданно высокого стола, демоница с яростным фырканьем вскочила на скамью ногами.
— Нихрена себе тут тарелок... — выплюнула мелкая, не утруждая себя светским тактом, и требовательно грохнула кулачком по дереву. Приборы в испуге подпрыгнули, издав дребезжащий звон, словно протестуя против такого обращения. — А ну-ка, живо сваргань мне такой же банкет, старик! А то, я погляжу, тут и без меня нашлись любители обожраться в три рыла...
Выдвинув этот ультиматум, она уставилась на Хальберда, искренне ожидая, что он, подобно запуганному Лукасу, сию секунду кинется исполнять её прихоти. К логике Мио и раньше возникали вопросы, но сейчас, после того как мы воочию видели, с какой пугающей легкостью этот рыцарь разделал на куски того крепыша в гостинице... На что она вообще рассчитывала? Командиру гарнизона по статусу не полагалось прислуживать за столом, тем более – столь дерзким созданиям.
— Юная леди.
Вопреки её вопиющей тяге к самоубийству, Хальберд продолжил проявлять поистине стоическое терпение.
— Во-первых, я попросил бы вас воздержаться от подобного тона. Он не к лицу девушке и совершенно непозволителен в вашем возрасте. А во-вторых, эта трапеза – часть восстановительного рациона для мастера Наофуми. Впрочем, если голод столь велик, я могу распорядиться, чтобы повар выделил вам утреннюю порцию солдатского пайка.
— Чё ты там вякнул?!... — Мио уже готова была вскипеть от упоминания своего возраста, но внезапно зацепилась за куда более щемящую тему. — Стоп... Это ты, значит, всё это перемолол, урод?!
Требуя сатисфакции, она едва не сиганула на стол, но была вовремя перехвачена Даркнесс, которая железной хваткой вцепилась в воротник её нового жилета. Рафталия, чьи чуткие ушки не пропустили ни единого оскорбления в мой адрес, выпрямилась, становясь выше всех присутствующих:
— Полагаю, тебе стоит освежить в памяти понятие субординации внутри нашей группы, Мио! — пригрозила она, на что демоница лишь хищно оскалилась.
— А ты вообще кто такая, ушастая полукровка?! Я буду говорить лишь с теми, кто соответствует моему статусу. Так что прикуси язык и жди, пока тебе вынесут объедки в ржавой миске! Аргх!..
Получив от меня едва заметный сигнал – такой, который посторонний глаз легко бы упустил, Даркнесс отреагировала мгновенно. Её ладонь с сухим, глухим звуком опустилась на затылок Мио. Подзатыльник вышел вовсе не символический. Я даже на миг поймал себя на странной мысли: что стало бы с арбузом, окажись он на месте Мио в этот момент.
— Не поймите меня неправильно, мастер Наофуми… — начал Хальберд, слегка наклонившись ко мне, почти касаясь ухом моего виска. Его голос был приглушённо осторожным. — Я ни в коем случае не сомневаюсь в сплочённости вашей… кхм… группы. Но, если позволите личное мнение, со стороны всё это выглядит… не совсем нормально.
Я и сам прекрасно осознавал, как мы выглядим со стороны. Лишнее напоминание едва ли способствовало душевному равновесию.
— Да что за хрень ты несёшь, старик?! — прохрипела Мио, яростно мотая головой с такой силой, что у меня самого неприятно заныла затылочная доля. — Этот придурок – моя главная цель! Я, как будущий Генерал Армии Владыки Демонов, обязана прикончить Героя Щита! Это единственная причина, по которой я вообще нахожусь рядом с ним!
Слова упали, как брошенный в воду камень.
Повисла тишина – густая, тяжёлая, всеобъемлющая. Даркнесс, которая всего пару секунд назад получила от меня недвусмысленный жест «закрой ей рот», застыла, уставившись на меня с выражением чистого, неподдельного ступора. Я смотрел на неё. Она – на меня. Рафталия перевела взгляд на Мио, словно надеясь найти в её лице опровержение сказанному. И ни один из нас троих не решался обернуться к представителю рыцарей Мелромарка, который стоял так близко, что я ощущал его дыхание.
Хальберд, как и любой житель Сольда, находился в полном неведении относительно моего истинного положения и статуса. Да, мы успели поговорить. Да, между нами даже возникло подобие взаимного уважения. Но доверять ему полностью я всё ещё не мог. Иронично, учитывая, что именно на него я и сделал ставку в самый критический момент, надеясь, что именно он вытащит нас из этой заварушки. Корысть? Возможно. Практичность – уж точно.
Дело было даже не в недоверии как таковом. Скорее – в неопределённости. Я понятия не имел, как в Сольде относятся к Герою Щита. Что о нём думают. Что думает конкретно Хальберд. И, что куда важнее, – как он отреагирует, если узнает, что этот самый Герой стоял у него за спиной. А возможности прощупать почву, задать осторожный вопрос или хотя бы уловить намёк у меня так и не появилось.
— Кхе-кхе... Кажется, Мио сказала... — Даркнесс резко выпрямилась, её лицо приобрело тот самый оттенок красного, который обычно предвещал либо глубокое смущение, либо начало её очередного монолога о «жестоких пытках». Она судорожно сжала воротник жилета Мио, едва не приподнимая ту в воздух. — Она сказала... э-э... что она будущий «Генеральный Директор Ателье Весёлых Домовых»! Да! Именно так! А прикончить она хочет... гм... твой плохой аппетит, Наофуми! Видите, как она разозлилась, что он не доел последнее аблоко? Ха-ха... ха...
Рафталия медленно закрыла лицо рукой, а её уши печально прижались к макушке. Я же просто замер, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. Это оправдание было настолько плохим, что оно граничило с магическим преступлением.
— «Ателье Домовых»? — Хальберд медленно перевел взгляд с сияющей от неловкости Даркнесс на беснующуюся в её руке Мио. — Леди Лалатина, я, конечно, старый солдат и мало что смыслю в столичных диалектах, но слово «Владыка Демонов» звучит одинаково на всех наречиях этого континента.
— Да нет же! — Даркнесс перешла на ультразвук, её глаза лихорадочно блестели. — Это просто... это такая игра! Знаете, современные дети! Они называют себя «демонами», когда хотят казаться крутыми! А Наофуми... он... он просто...
— Хватит, Даркнесс, — я со вздохом оторвал лоб от стола. Желудок отозвался протестующим ворчанием, но разум прояснился. Я понял, что дальше играть в эту комедию абсурда – значит просто выставлять Хальберда идиотом, чего он явно не заслуживал. — Похоже, больше нет смысла шифроваться.
Я поднял взгляд на Командира. Хальберд стоял неподвижно, его лицо было непроницаемой маской, но в глубине глаз я видел работу мысли – он несомненно сопоставлял факты, которые и без того лежали на поверхности.
— Мастер Наофуми... — начал он низким голосом.
— Да, Хальберд. Я – Герой Щита. Тот самый «Преступный Герой», о котором в Мелромарке рассказывают страшилки на ночь, — я мысленно перестал поддерживать форму книги, позволяя драгоценному камню на щите тускло сверкнуть на моем бедре. — А эта мелкая... ну, она действительно грезит о карьере в армии демонов, хотя пока её главный успех – это вымогательство еды у Командиров гарнизона.
Даркнесс наконец выпустила воротник Мио, и та с ворчанием шлепнулась обратно на скамью, потирая шею. Рафталия выпрямилась, готовая в любой момент обнажить меч, если старый рыцарь решит исполнить «волю короля».
— Мастер…
— Что это значит? — я перебил его. — Ты и сам всё понимаешь. Ты – рыцарь, служащий режиму Мелромарка. Я – тот, кого этот режим ненавидит. Мы по определению враги.
Я сделал паузу, давая словам впитаться: — Наверное, теперь ты хочешь меня арестовать? — в голосе не было вызова, только сухая констатация. — Так вот, должен предупредить: я мастер выпутываться из безнадёжных передряг. И пока что всегда выбирался из них живым.
Я медленно обвёл взглядом своих спутников.
— Если ты решишь напасть прямо сейчас, они дадут тебе отпор и выиграют мне достаточно времени, чтобы я ушёл. Их трое, ты один. Численный перевес – не на твоей стороне. А если проснутся ещё Фиро и Мегумин… — я усмехнулся краем губ, — тогда у тебя не останется вообще никаких шансов.
Я не питал иллюзий и не пытался приукрасить реальность.
— Да, ты силён. И в честном поединке один на один ты, скорее всего, победил бы любого из нас. Но вместе… вместе они тебя задавят.
Для победы нам даже нет необходимости убивать Хальберда. Достаточно просто сбежать, и он не сможет двинуться вслед, ведь как он говорил раньше, он – единственное что сдерживает людей хуже меня от набегов на Сольд.
— Ты всё уяснил?
Рафталия нахмурилась, сильнее сжимая рукоять меча. Даркнесс явно колебалась, но в её решимости я не сомневался. Мио же уже начала формировать в ладонях тёмные, вязкие очертания своих чёрных кинжалов.
Хальберд сделал паузу. Долгую.
— Уяснил... — пробормотал Хальберд после томительной паузы. — Но прежде чем мы перейдем к действиям, позвольте и мне сказать слово.
Из уважения к нему я не мог не разрешить.
— В тот момент, когда вы лежали без чувств, а я переносил вас на мостовую... ваша магия истощилась. Иллюзия развеялась, и книга исчезла.
— ЧТО?!.. — мой голос едва не сорвался на позорный писк. — Выходит... выходит...
Он кивнул, прикрывая кулаком суровую старческую усмешку.
— Ваш Щит был явлен мне еще вчера. И признаюсь, мастер Наофуми, нужно быть слепцом, чтобы не узнать легендарный артефакт, о котором поют в балладах каждому ребёнку в наших краях.