Всю ночь я просидел в одной и той же позе. Ноги, согнутые и прижатые к груди, онемели и гудели тупой болью. Голова была спрятана под руками, будто я пытался укрыться ими от всего мира.
И в этой ситуации это действительно было моей единственной задачей – спрятаться, переждать, не сломаться окончательно.
Хотя я и ждал худшего, в эту ночь в комнату так никто и не вошёл. Наверное, приказ Лилит… или же демонам попросту неинтересно тратить время на того, кто уже сломлен.
Глаза жгло так, что казалось, они вот-вот воспламенятся. Почему? Раньше, когда я ночами напролёт работал без сна, ничего подобного не было. Может, всё из-за стресса…
Ванир. Его слова до сих пор вертелись в голове. Он говорил, что мой Щит излучает меньше святой ауры из-за подавленности. Неужели защита легендарного оружия напрямую зависит от состояния владельца?..
Чёрт!
Какое издевательство – столько новой информации именно тогда, когда мне противен сам факт моего существования.
Бессонная ночь стала прекрасным фоном для саморазрушающих мыслей.
Каким же дураком я был, понадеявшись на хоть какое-то счастье в момент призыва. Думал – это шанс. Шанс внести свой вклад хоть здесь, если уж там, в своём мире, мне суждено было прожить никчёмную жизнь…
Даже когда все тыкали меня носом в то, что Щит – самое слабое оружие, я всё равно верил. Верил, что найду настоящих спутников, которые будут рядом не из жалости или принуждения, а потому что сами этого захотят.
А в итоге?.. Меня оболгала та, кого я посчитал другом. Страна возненавидела. Другие Герои отвернулись и стали считать отбросом.
— За что мне всё это… — сорвалось с губ.
Ни один человек в этом мире не захотел вступить в мою группу по доброй воле. Ни один. Для всех это был вынужденный шаг.
Рафталия – купленная мной у работорговца в качестве рабыни.
Даркнесс – исполняет королевский приказ, суть которого помогать мне.
Фиро – вылупилась с яйца, которое я купил. Принадлежит мне по факту своего рождения.
Мегумин – после того как ушла от прошлой команды, из-за отсутствия других вариантов примкнула ко мне.
Ни для одной из них это не было настоящим выбором.
И всё же, несмотря на это, я где-то глубоко внутри надеюсь. Надеюсь, что они придут. Это единственное, чего я сейчас хочу… и единственное, что разум подсказывает – никогда не случится.
Эта мысль давила на грудь так, что казалось, рёбра вот-вот треснут. Каждый вдох был тяжёлым, каждый удар сердца – напоминанием о том, насколько я жалок.
— Я… даже не заслуживаю, чтобы кто-то пришёл… — прошептал я, почти не веря своим словам. — Но всё же… всё же хочется…
Хочется услышать, как кто-то стучится в дверь. Услышать: «Мы пришли за тобой». Услышать, что это не приказ и не долг – а их решение.
Даже в этой безнадёжности я не мог избавиться от маленькой, упрямой искры надежды. Разум кричал, что это невозможно, но сердце цеплялось за мысль: может быть… однажды…
— Но почему я так хочу этого?.. — шептал я, сжимая кулаки до боли. — Ведь никто не придёт… не из-за меня…
Ни у кого из них нет причины идти сюда и рисковать жизнью.
Я уткнулся лбом в колени, зубы стиснулись так сильно, что челюсть заныла.
— Никто… ни одна душа… — выдохнул я. — У каждой из них было тысяча причин оставить меня, и всё же они оставались рядом… но ведь это не их выбор, правда?..
В памяти всплыли их лица. Рафталия – её тёплая улыбка, которая казалась такой искренней… Но разве я могу забыть, что в начале всё это было лишь контрактом? Рабыня. Моё сердце ноет, но разум шипит: «Она рядом, потому что обязанность держит её».
Даркнесс… такая упрямая, всегда готовая встать перед ударом ради других. Но разве это ради меня? Нет. Это приказы её королевы, долг перед страной. А долг – не свобода.
Фиро… глупая, весёлая, шумная. Но её жизнь связана со мной от рождения. Я купил яйцо, и вот она – привязана ко мне узами, о которых сама даже никогда не хотела.
Мегумин… да, она смеётся, спорит, кидается глупыми фразами. Но в её глазах – усталость человека, которого нигде не приняли. Её выбор был не в мою пользу… а против пустоты.
— Нет… ни одной причины… — пробормотал я сквозь зубы.
Грудь будто прожигало раскалённое железо. Хотелось закричать, но даже на крик не хватало сил.
— Я хочу верить… — прошептал я снова. — Но если никто не придёт?..
Ответа не было. Только пустая комната. Только стук крови в ушах.
Я посмотрел на Щит. Его тусклое зелёное сияние словно издевалось. «Герой»… жалкий, никчёмный, всеми покинутый.
— Зачем… зачем меня призвали?.. — спросил я в пустоту.
Ногти впились в ладони, и на коже выступили крошечные капли крови. Это больно… но хотя бы эта боль – настоящая.
— Если вдруг… хоть одна из них решит вернуться сама… не по приказу, не по контракту… — голос сорвался на хрип. — Это будет чудом… самым большим чудом…
Я закрыл глаза. Горячие слёзы потекли по щекам, а руки не слушались, чтобы их вытереть.
— Чудо… которое никогда не случится… — прошептал я и снова свернулся в клубок.