Крепость Эмпирей возвышалась над облаками как кусок упавшего неба.
Построенная из кристаллизованного света и божественного камня, она парила в воздухе на высоте десяти километров, окружённая кольцами ангельских патрулей. Её башни пронзали самые высокие слои атмосферы, а основание терялось в облаках.
Это был главный форпост богов в материальном мире — место, откуда координировались все операции против смертных. Взять Эмпирей означало лишить небесные силы основной базы снабжения и связи.
— Невозможно, — прошептал один из гномьих командиров, глядя на парящую твердыню через дальновидческий кристалл.
— Раньше было невозможно, — поправил его Эйден. — Сегодня мы изменим определение этого слова.
Армия Альянса расположилась на вершинах окружающих гор, скрытая от небесных дозоров мощными заклинаниями иллюзии. Восемь тысяч воинов, готовых штурмовать неприступную крепость.
План атаки был сложным и многоэтапным.
— Первая волна — драконы и летающие маги, — объяснял Эйден командирам. — Цель: прорвать внешний периметр обороны и создать бреши в защитных полях.
На тактической карте вспыхнули точки атаки.
— Вторая волна — богоубийцы на призванных летающих скакунах. Цель: ликвидация ангельских командиров и захват ключевых узлов крепости.
— Третья волна — основные силы через порталы, которые откроют маги второй волны. Цель: полная зачистка крепости.
— А четвёртая волна? — спросила Каэла.
— Четвёртой волны не будет, — ответил Эйден. — Либо мы возьмём крепость тремя волнами, либо отступим и будем искать другой план.
Торгрим Громовержец поднял свой колоссальный посох.
— А как мы туда доберёмся? Великаны не летают.
— Для вас есть особое задание, — улыбнулся Эйден. — Вы будете поддерживать атаку с земли, обрушивая молнии на защитные поля крепости. Ваша магия грозы может пробить даже божественную защиту.
Элариэль изучала схему крепости, созданную разведчиками-эльфами.
— Центральная башня — там должен находиться командный центр. И кристалл связи с небесными чертогами.
— Именно. — Эйден отметил башню красной точкой. — Это моя личная цель. Пока вы сражаетесь за контроль над крепостью, я проникну туда и уничтожу связь с богами.
— Это самоубийство, — возразил Аргентум. — Центральная башня наверняка защищена архангелами.
— Поэтому я иду туда один. — В глазах Эйдена вспыхнул драконий огонь. — Пришло время показать богам, что они больше не единственные хозяева силы в этом мире.
Атака началась с восходом солнца.
Первыми атаковали драконы.
Сотня древних ящеров поднялась из горных ущелий, их крылья затмили утреннее солнце. Во главе летела сама Вайриса, её серебристая чешуя сверкала как звезда.
Ангелы-дозорные подняли тревогу, но было уже поздно.
Драконье пламя обрушилось на внешние защитные поля Эмпирея. Огонь пяти стихий — обычный, ледяной, молниевый, кислотный и пустотный — плавил божественные барьеры как воск.
— Первый периметр пробит! — сообщила Вайриса по магической связи.
— Начинаем вторую фазу, — приказал Эйден.
Из порталов, открывшихся прямо в воздухе, вылетели богоубийцы на крылатых скакунах — грифонах, пегасах, драконидах. Каждый всадник был вооружён оружием, способным убивать ангелов навсегда.
Столкновение было ожесточённым.
Ангельские патрули встретили атакующих градом световых копий и божественных молний. Но богоубийцы были готовы к этому. Они уклонялись от прямых ударов и отвечали демонической магией, превращая свет ангелов в пепел.
Первый архангел пал через десять минут боя.
Марк, командующий богоубийцами, лично пронзил его сердце клинком из тёмного металла. Архангел Рафаил — один из старейших слуг богов — растворился в крике боли и ужаса, исчезнув из реальности навсегда.
— Архангел уничтожен! — прокричал Марк. — Они действительно умирают!
Новость электризовала атакующих. Впервые в истории смертные убили одного из высших ангелов не временно, а окончательно.
Но защитники Эмпирея не сдавались.
Из центральной башни вылетели серафимы — ангелы высшего ранга, чья сила была сопоставима с младшими богами. Их было шестеро, и каждый командовал сотнями обычных ангелов.
— Серафим Михаил, — узнал одного из них Эйден по магической ауре. — Полководец небесных армий.
Михаил не терял времени на угрозы. Он воздел руки к небу, и оттуда хлынул поток божественной энергии такой мощности, что воздух вокруг него загорелся.
Довольно, — его голос прогремел над полем боя. — Святотатцы, вы зашли слишком далеко.
Божественная волна смела половину атакующих драконов. Только магическая защита спасла их от полного уничтожения.
— Пора мне вмешаться, — решил Эйден.
Он активировал полную трансформацию.
Его человеческое тело растворилось, уступив место воплощению силы Тиамат. Крылья из чистой энергии распростёрлись на километры. Глаза превратились в звёзды, а голос — в музыку сфер и рёв урагана одновременно.
Впервые боги увидели, что стало с силой их древнего врага.
— Михаил Светоносный, — обратился к серафиму Эйден голосом, в котором звучали отголоски всех эпох. — Мы встречаемся снова.
Серафим узнал его не по внешности — по ауре, по резонансу силы, по тому ужасу, который внезапно сжал его бессмертное сердце.
Тиамат? — недоверчиво прошептал он. — Но это невозможно. Мы убили тебя.
— Она мертва. Я — её наследник. — Эйден поднял руку, и в ней материализовался меч Серебряная Молния, увеличившийся до размеров драконьего клыка. — И твоя смерть.
Битва между Эйденом и Михаилом потрясла основы реальности.
Серафим призвал всю мощь небесных чертогов, превратившись в колонну света высотой в километр. Его меч был выкован из кристаллизованной справедливости, его доспехи — из веры миллионов.
Но Эйден больше не был просто человеком с необычными способностями.
Он танцевал Танец Пяти Стихий в воздухе, каждое движение высвобождало разрушительные силы. Огонь дракона плавил светлые доспехи. Лёд Севера замораживал божественные молнии. Молнии великанов разрывали ангельские крылья. Земная магия гномов связывала движения противника. Эльфийская магия пустоты поглощала атаки серафима и отправляла их в небытие.
— Пять рас, — понял Михаил в ужасе. — Ты несёшь в себе силу всех пяти рас.
— Не силу. Единство. — Эйден нанёс удар, который прошёл сквозь все защиты серафима. — То, чего боги никогда не понимали.
Серебряная Молния пронзила божественное сердце Михаила.
Серафим застыл, не веря в происходящее. Тысячи лет он считал себя бессмертным. И вот теперь чувствовал, как жизнь покидает его.
Как? — прохрипел он.
— Потому что я сражаюсь не за власть, — ответил Эйден, вытаскивая меч. — Я сражаюсь за свободу.
Михаил Светоносный, полководец небесных армий, растворился в предсмертном крике.
Смерть Михаила деморализовала защитников Эмпирея.
Ангелы, тысячелетиями считавшие серафимов непобедимыми, внезапно увидели, что даже высшие из них могут умереть. Их боевой дух пошатнулся, строй нарушился.
— Третья волна! — приказал Эйден. — Все силы на штурм!
Через порталы хлынули основные войска Альянса. Гномьи берсерки в рунических доспехах, эльфийские следопыты с заколдованными стрелами, человеческие рыцари на крылатых конях, молодые драконы, жаждущие доказать свою доблесть.
Битва за крепость была ожесточённой, но короткой.
Ангелы сражались храбро, но они не были готовы к противникам, которые могли их убивать навсегда. Каждая потеря была невосполнимой, каждая смерть — окончательной.
Эйден не участвовал в общем штурме. Он летел к центральной башне, где находился главный приз — кристалл связи с небесными чертогами.
Башня была защищена лучше всего остального. У её подножия его встретили два архангела — Уриэль Каратель и Гавриил Вестник.
— Отступи, отступник, — прогремел Уриэль, воздевая пылающий меч. — Дальше тебе пути нет.
— Путь есть всегда, — ответил Эйден. — Через вас.
Бой с двумя архангелами был сложнее, чем с одним серафимом. Они координировали атаки, прикрывали друг друга, использовали тактику, отточенную тысячелетиями.
Но у Эйдена было преимущество, которого у них не было — он мог учиться прямо в бою.
Каждую атаку противников он анализировал, каждый приём запоминал. Память Тиамат подсказывала слабости ангельской боевой магии. Инстинкты поглощённых им существ помогали предугадывать удары.
Уриэль пал первым.
Эйден использовал против него его собственную силу — отразил карающий огонь архангела обратно в него, усилив демонической энергией. Уриэль сгорел в пламени собственной праведности.
Гавриил продержался дольше, но исход был предрешён.
— Почему? — спросил он, умирая. — Почему ты ненавидишь богов?
— Я их не ненавижу, — ответил Эйден. — Я просто не хочу, чтобы они решали за меня, как мне жить.
В центре башни его ждал кристалл связи — огромный алмаз, в котором пульсировали лица богов.
Эйден Арвен, — прозвучал голос изнутри кристалла. — Ты зашёл слишком далеко. Остановись сейчас, и мы проявим милость.
— К своим предложениям о милости, — ответил Эйден, поднимая меч. — Время переговоров прошло.
Он обрушил Серебряную Молнию на кристалл.
Взрыв был слышен на другом конце континента. Связь между Эмпиреем и небесными чертогами прервалась навсегда.
Когда битва закончилась, солнце уже садилось.
Крепость Эмпирей лежала в руинах. Её кристальные стены потрескались, башни обрушились, а божественное сияние померкло навсегда. Впервые за тысячелетия главная база богов в материальном мире была уничтожена.
Но победа досталась дорогой ценой.
— Потери? — спросил Эйден у Каэлы, которая координировала медицинскую помощь.
— Тысяча двести погибших, восемьсот тяжело раненых, — доложила она мрачно. — Почти четверть всех сил.
Эйден прошёл по полю боя, останавливаясь у тел павших товарищей. Здесь лежал гномий командир, который первым ворвался в крепость. Там — молодая эльфийка-лучник, спасшая десятки раненых. Дальше — человек-богоубийца, в одиночку сдержавший атаку целой сотни ангелов.
— Марк, — позвал он командира богоубийц.
Тот подошёл, хромая на раненую ногу.
— Слушаю, сир.
— Как дела у твоих людей?
— Из двухсот богоубийц осталось сто тридцать. — Марк тяжело сел на обломок стены. — Но мы доказали — ангелов можно убивать. Навсегда.
Это была важная информация. За один день боя союзники уничтожили больше ангелов, чем было убито за всю предыдущую историю. Причём уничтожили окончательно — без возможности воскрешения.
— Сир Эйден, — окликнула его одна из эльфийских целительниц. — Здесь... здесь кто-то вас спрашивает.
Она привела его к группе тяжело раненых. Среди них лежал Корвус — один из старейших спутников Эйдена.
Демонолог был смертельно ранен световым копьём серафима. Рана медленно расширялась, пожирая его изнутри божественным огнём.
— Эйден, — прохрипел он. — Подойди ближе.
Эйден опустился рядом с умирающим другом.
— Я здесь.
— Мы... мы победили? Крепость пала?
— Да. Пала. Мы отрезали богов от их главной базы в материальном мире.
Корвус слабо улыбнулся.
— Хорошо. Значит, я умираю не зря. — Он сжал руку Эйдена. — Помнишь, что я говорил о цене силы?
— Помню.
— Не позволяй ей стать слишком высокой. Оставайся человеком, Эйден. Что бы ни случилось — оставайся человеком.
Это были его последние слова.
Эйден закрыл глаза мёртвого друга, чувствуя, как что-то сжимается у него в груди. Каждая победа уносила кого-то из близких. Каждый шаг к свободе стоил чьей-то жизни.
— Сир, — подошёл к нему один из младших командиров. — Что делаем с пленными ангелами?
Эйден посмотрел на группу связанных небесных воинов. Впервые в истории ангелы сдались в плен вместо того, чтобы сражаться до смерти.
— Предложите им выбор, — сказал он наконец. — Либо они присягают на верность Альянсу и сражаются за свободу, либо мы изгоняем их за пределы материального плана навсегда.
— А если они откажутся от обоих вариантов?
— Тогда они умирают. — Голос Эйдена стал холодным как лёд. — У нас больше нет места для тех, кто не может сделать выбор.
Из тридцати пленённых ангелов двадцать выбрали изгнание. Семь согласились присягнуть Альянсу. Трое предпочли смерть.
— Интересно, — заметила Элариэль. — Даже среди ангелов нашлись те, кто устал от божественной тирании.
— Свобода — заразная идея, — ответил Эйден. — Стоит ей появиться, и она распространяется повсюду.
Ночь спустилась на руины Эмпирея. Армия Альянса разбила лагерь среди обломков божественной крепости, готовясь к долгой дороге домой.
Но Эйден не спал.
Он стоял на вершине разрушенной центральной башни, глядя на звёзды. Среди них, он знал, находятся небесные чертоги — истинная цитадель богов.
— Это только начало, — прошептал он в ночную тишину. — Сегодня мы взяли форпост. Завтра придётся штурмовать саму столицу.
Звёзды мерцали, словно отвечая ему.
Война с богами перешла в новую фазу.
И теперь уже ни одна из сторон не могла отступить.
Новости о падении Эмпирея распространились по континенту за считанные дни.
В королевских дворцах царила паника. Если смертные могли уничтожить главную крепость богов, то что помешает им пойти дальше? Цари и императоры посылали срочные депеши в храмы, требуя объяснений от верховных жрецов.
Но жрецы сами были в растерянности. Связь с небесными чертогами прервалась. Божественные видения перестали приходить. Чудеса больше не происходили по первому требованию.
— Боги молчат, — сообщил кардинал Максимус императору Лициниусу. — Впервые за тысячу лет — полное молчание.
— Что это означает?
— Либо они готовят что-то грандиозное, либо... — жрец не решился договорить.
— Либо что?
— Либо еретики действительно ранили их сильнее, чем мы думали.
В народе реакция была противоположной. В тавернах и на рынках шептались о великой победе Альянса. Крестьяне, ремесленники, мелкие торговцы — все те, кого столетиями давила пятка церковной власти, внезапно почувствовали надежду.
— Говорят, сам Михаил Светоносный пал от меча Освободителя, — передавали друг другу люди.
— А ещё говорят, что драконы снова летают в открытом небе, не прячась от божественного гнева.
— И что эльфы вышли из своих лесов, чтобы сражаться за всеобщую свободу.
Но самое важное происходило в армиях Альянса.
Весть о победе над небесной крепостью привлекла новых союзников. К лагерям в Драконьих горах потянулись караваны добровольцев — не только люди, но и представители малых рас, которые раньше боялись открыто выступить против богов.
Кентавры из степных племён, русалки из глубоких озёр, феи из заколдованных рощ — все они приходили с одной просьбой: позволить им присоединиться к борьбе за свободу.
— Наша армия удваивается каждую неделю, — доложила Каэла Эйдену. — Уже пятнадцать тысяч и продолжают прибывать.
— Хорошо. Но больше — не всегда лучше. — Эйден изучал отчёты о новых рекрутах. — Нужно время на обучение, на интеграцию в существующие подразделения.
— У нас может не быть времени, — возразила Вайриса. — Наши разведчики сообщают о мобилизации церковных армий по всему континенту. Миллион фанатиков готовится к крестовому походу.
Действительно, боги не сидели сложа руки. Лишившись прямой связи с материальным миром, они действовали через своих смертных слуг. Каждый храм становился центром мобилизации. Каждый жрец призывал верующих взяться за оружие.
— Священная война против богохульников! — проповедовали они. — Либо мы сотрём с лица земли еретиков, либо сами погибнем в праведном огне!
Фанатизм церковных армий был их силой и слабостью одновременно. Они были готовы умереть за свою веру, но эта же вера делала их предсказуемыми.
— План обороны готов? — спросил Эйден на военном совете.
— Драконьи горы превращены в крепость, — доложил Торгак. — Каждый перевал заминирован, каждая тропа — под прицелом наших баллист. Пусть попробуют штурмовать.
— Штурм — это не их стиль, — возразил Эйден. — Они попытаются взять нас измором. Окружат горы и будут ждать, пока мы не умрём от голода.
— Тогда что предлагаешь?
— Не ждать их атаки. — Эйден указал на карту континента. — Нанести упреждающий удар. Разгромить их армии по частям, прежде чем они объединятся.
— Это риск, — заметила Элариэль. — Если мы потерпим поражение в открытом поле...
— То отступим в горы и будем держать оборону. — Эйден улыбнулся. — Но если победим, то война закончится быстрее.
Решение было принято единогласно.
Через неделю армия Альянса Свободы снова выступила в поход. На этот раз — не против небесной крепости, а против миллиона фанатиков, готовых умереть за своих богов.
Но теперь у союзников было то, чего не было раньше — уверенность в победе.
Они доказали, что боги не всемогущи.
Они доказали, что ангелов можно убивать.
Они доказали, что свобода стоит любой цены.
И теперь им предстояло доказать это всему миру.
Продолжение следует...