Я открыл глаза и не увидел ничего.
Настоящее ничто — не та привычная темнота, что остаётся под закрытыми веками, а полное отсутствие всего.
Буквально мгновение назад я находился в самой гуще протеста. В памяти ещё стояла забитая людьми площадь: тела толкались и теснили друг друга, каждый пытался перекричать остальных в отчаянной попытке быть услышанным.
А потом раздались выстрелы — резкие хлопки, заставившие толпу умолкнуть. На краткий миг повисла жуткая тишина, после чего начался сущий ад.
Разумеется, как и любой здравомыслящий человек, я попытался выбраться оттуда. Но поскольку всем остальным пришла в голову та же мысль, уже через пару секунд я споткнулся о кого-то упавшего и сам рухнул на землю. Когда тысячи людей вокруг вопят и в панике пытаются спастись, мало кто смотрит под ноги. На этом для меня всё и закончилось.
— Ну, — мой голос эхом разнёсся по пустоте, — весьма своеобразный способ уйти из жизни. Хотя и не совсем такой, какого мне хотелось бы.
«Я бы предпочёл умереть в окружении друзей и семьи, но особого выбора мне не предоставили».
Несмотря на то что сограждане только что жестоко затоптали меня насмерть, я чувствовал странную отстранённость от происходящего — словно читал об этом в книге или смотрел сцену гибели в кино. Всё это казалось каким-то ненастоящим.
«Может, чтобы разозлиться, мне нужен мозг? Впрочем, для размышлений он тоже наверняка требуется, так что дело явно не в этом».
Решив долго не зацикливаться на собственной кончине, я внимательно осмотрелся по сторонам, что лишь снова напомнило мне о моём нынешнем положении.
Во-первых, у меня не было тела. Без понятия, куда оно подевалось, и, откровенно говоря, выяснять не хотелось — пожалуй, я слегка опасался, что ответ мне не понравится. «Возможно, это одна из тех проблем, которые не напомнят о себе в будущем, если просто не обращать на них внимания. Постучим по дереву».
Во-вторых, раз уж я умер, лишился телесной оболочки, а вокруг вообще ничего не существовало, я наконец-то определился со своей верой в загробную жизнь, сместив оценку с твёрдого «возможно» на уверенное «определённо да».
Лично я считал это абсолютной победой. Будучи по натуре циником, я всё же надеялся, что после смерти нас ждёт какое-нибудь тихое и спокойное место, пусть даже с точки зрения статистики вероятность этого была ничтожно мала. И хотя эта пустота оставалась всего лишь пустотой, впечатления были весьма необычными.
Лучше всего её можно было описать как идеальную камеру сенсорной депривации, где твоего собственного тела не ощущается просто потому, что… ну, его действительно нет.
Без чувства направления и осязания было невозможно понять, стою я, сижу или вообще куда-то двигаюсь. Существовали только я и пустота, и, как ни странно, меня это вполне устраивало.
Ровно полминуты.
Внезапно в пустоте раздался голос:
— Прости, что разрушаю твои иллюзии, но нам пора двигаться дальше. Как ты, наверное, уже догадался, ты совершенно мёртв. И нет, вернуться на Землю нельзя. И снова нет, ты не застрянешь здесь навечно — эта штука работает иначе. В общем, давай ближе к делу: держи стаканчик и бросай.
Без всякого предупреждения и времени на то, чтобы переварить хотя бы половину услышанного, прямо передо мной возникли маленький столик, три игральные кости и, что удивительнее всего, стаканчик для игры в «Яцзы[1]».
«Что?»
Я уставился на стаканчик: красный пластиковый цилиндр для перемешивания костей просто… появился из ниоткуда. Я даже не моргнул, а он уже стоял здесь. Но что ещё важнее — почему именно «Яцзы»?
Голос раздражённо вздохнул:
— Да почему все так реагируют? Хорошая же игра! Или ты бы предпочёл рулетку? Я могу устроить.
Пропустив эти комментарии мимо ушей, я огляделся, чтобы убедиться в отсутствии других изменений. Увы. Ничего больше не появилось — ни шахматной доски, ни разбросанных карт для «Уно».
Не обнаружив ничего нового, я «приблизился» к столику — моё зрение просто сместилось вплотную к предметам, нарушающим законы физики. Кости смутно напоминали стогранники, с которыми я когда-то играл в настольные ролевые игры, вот только вместо цифр на каждой грани были выгравированы крошечные символы.
Поскольку заняться в пустоте всё равно было больше нечем, я мысленно пожал плечами. Почему бы и нет? Я взял стаканчик, прикрыл его сверху и хорошенько встряхнул тринадцать раз (меня всегда раздражало, когда люди просто кидали кости внутрь и тут же высыпали обратно, напрочь убивая элемент случайности). Затем я позволил им упасть.
Когда я перевернул стаканчик, кости раскатились по маленькому столику: покрутились, замедлили ход и наконец остановились.
Выпали три разных символа. Гравировки засветились, а затем отклеились от граней, словно маленькие наклейки. Символы воспарили в воздух и замерли прямо перед моими глазами, постепенно складываясь в понятные мне слова. Я прочитал их:
Минерал, Защита, Разумный.
В тоне голоса прорезалось лёгкое удивление:
— Ого-го. Да ты везунчик, приятель. Весьма достойный бросок!
— В каком смысле «везунчик»? — потребовал я ответа, наконец обретя дар речи после долгого молчания. — Для чего это вообще? Разве я и так уже не «разумный»?
— Ах, да. Отвечая на твой второй вопрос: это для перерождения, — жизнерадостно сообщил голос, легко проигнорировав моё явное раздражение. — А что касается первого и третьего… Ну не знаю, чувак, ты бы хотел стать неразумным насекомым? Для первого броска получить такой результат — настоящее чудо. Список вариантов там очень и очень длинный.
Я с сомнением покосился на кости. Не могло там быть настолько уж много исходов, если все варианты умещались на гранях. То есть их, конечно, немало, но явно не так много, как пытался представить этот голос.
Зацепившись за одну деталь в его словах, я переспросил:
— Для первого броска?
— Ну да, но ты не прошёл отбор ни на переброс, ни на особые броски.
— …Как это понимать — «не прошёл отбор»?
— Ты прожил недостаточно праведную жизнь, бла-бла-бла. Сам понимаешь.
Возмутившись, я резко возразил:
— Это просто смешно. Кто вообще такое решает?
— Не я, — тут же выпалил голос, словно пытаясь побыстрее снять с себя ответственность. — Всей этой скукотиной заведует Она. Это как смотреть документалки круглые сутки, только куда менее увлекательно и без озвучки Дэвида Аттенборо. — Голос мечтательно вздохнул. — Какой же душевный человек. Он справился со своей жизнью куда лучше тебя.
«В перерождении всё решают привилегии? И вообще, насколько я помню, этот старик был ещё жив? Сколько же времени я здесь провёл?» Я уже собирался озвучить эти крайне важные, на мой взгляд, вопросы, но голос напролом продолжил гнуть свою линию, полностью меня игнорируя:
— Кхм, вернёмся к делу. Свою работу я уже выполнил. Теперь ты отправишься в тело какого-нибудь камня — разумного и со свойством защиты. Развлекайся! Пока!
— Подож…
Оглушительный свист ветра заглушил мои слова — ощущение было такое, словно я высунул голову из окна машины, несущейся по шоссе с превышением скорости километров на восемьдесят в час. А затем пустота схлопнулась внутрь, и всё погрузилось во тьму.
Шло время.
А может, и нет — трудно сказать наверняка, когда ты вообще ничего не способен чувствовать.
Я не мог ни видеть, ни двигаться, но почему-то меня это не тяготило — по крайней мере, поначалу. Мне всегда было трудно унять рой собственных мыслей, поэтому первый месяц или около того превратился в настоящую пытку. От отчаяния я даже пытался отсчитывать секунды, чтобы хоть как-то следить за временем, но быстро бросил эту затею, когда сбился со счёта.
Впрочем, со временем в моём сознании воцарилась тишина — не то безмолвие, которое наступает от потери рассудка, а скорее глубокая пелена медитативного покоя. Она накрыла меня с головой, и время стало просто течь мимо, подобно воде.
Оказывается, когда лишаешься любой возможности отмерять время, то попросту перестаёшь о нём беспокоиться и никуда не спешишь.
«Что там сказал тот голос? Что я камень?» Если так, то моё нынешнее положение вполне логично: с какой стати куску породы видеть всё вокруг или вообще что-то ощущать?
Главный вопрос, крутившийся в голове, был довольно прост: кто я — или что я такое? Ну да, понятно, я минерал, но ведь это весьма размытое определение, верно?
Понятие «минерал» охватывало слишком многое: под него попадало буквально любое твёрдое природное вещество неорганического происхождения. Серьёзно, камень — это минерал, лёд — тоже минерал, да и гора, строго говоря, представляет собой просто очень, очень большую груду минералов. Суть ясна: без уточнений невозможно было понять, чем именно я стал.
«Быть горой, наверное, довольно круто, хотя… Было бы мне больно от схода лавин? Вряд ли в этом есть хоть какой-то смысл. Ай, да что я вообще могу знать? Я сейчас торчу в каком-то чёртовом игровом мире и даже при всём желании ничего не могу сделать!»
В каком-то смысле это жутко выводило из себя, но стоило мне так подумать, как меня снова окатила волна спокойствия. Да и с чего мне вообще переживать? Можно подумать, мне нужно куда-то торопиться.
Интересно, как именно это свойство «защиты» проявит себя в моём перерождении? Звучит почти как магия — было бы здорово.
Представляя в мыслях огромные светящиеся щиты и переливающиеся магические стены, я в конце концов погрузился в на удивление спокойный сон, чтобы проснуться неизвестно сколько времени спустя от ритмичного постукивания.
-------------
1 - (Yatzy / Yahtzee / «Покер на костях») — это популярная настольная игра в кости, где цель состоит в том, чтобы набрать как можно больше очков за 13 раундов (ходов), бросая пять игральных костей.