Снег Дайн недолюбливал с самого детства: холодный, какой-то противоестественно мокрый и одновременно твёрдый, а главное — стоило ему растаять, как земля превращалась в непролазную жижу, насквозь пропитанную стылой влагой. Обычного дождя это, впрочем, не касалось: мерный шум капель за окном создавал на редкость уютную атмосферу для чтения.
Твари Вексус в его личном списке неприязни делили почётное третье место с глубочайшим отвращением ко всякой ответственности.
Юноша тяжело вздохнул, глядя, как облачко пара мгновенно застывает в морозном ночном воздухе. Он вышел за пределы временного лагеря своего скромного эскорта лишь на пару минут — просто перевести дух.
Как Дайн ни пытался держаться подальше от ядовитых политических интриг двух старших братьев и младшей сестры, непредвиденный поворот судьбы снова втянул его в борьбу за престолонаследие, от которой он так отчаянно дистанцировался. Ему куда больше нравилось тихое затворничество в дальних покоях отцовского замка, где можно было запоем читать любые книги или учить то, что наставники сочли ненужным вздором для королевского отпрыска.
Зазубрить наизусть родословные сотен дворянских домов Королевства Лория? Разумеется, именно этим и положено пичкать третьего сына в линии наследования. География и свойства минералов? Ни в коем случае, в рамки благородного воспитания такое не входило.
Впрочем, какое теперь это имело значение?
Дайн покосился на ткань плаща, прикрывавшую правое плечо: сквозь плотные слои материи упрямо пробивалось слабое золотистое свечение, наотрез отказываясь прятаться под тканью.
«Проклятая метка. Она разрушила всё. Абсолютно всё».
По какой-то непостижимой прихоти один из богов решил вмешаться в его судьбу и нарёк его Избранным, о чём недвусмысленно возвещал горящий на коже символ: золотой треугольник, вписанный в окружность.
Стоило знаку проступить, как у него осталось всего несколько часов на бегство из отцовской цитадели. Король, конечно, стал бы терпеть его присутствие с куда большим почтением, чем прежде, но эта милость обернулась обоюдоострым клинком: венценосные братья и сестра теперь взирали на его новообретённый статус с неприкрытой завистью и глухой яростью.
И пускай жизнь Дайна теперь всецело принадлежала богам и была, по сути, заранее обречена, временное могущество возносило его над родственниками во всём, кроме отцовской короны. В конце концов, мертвецы королями не становятся.
В прошлом подобные прецеденты неизменно расшатывали престолонаследие: если Избранного в детстве третировали или унижали старшие братья и сёстры, то, даже лишившись формальных прав на трон, он без колебаний пускал в расход бывших обидчиков при первой же возможности.
Для Дайна ситуация отдавала горькой иронией: он не держал зла на семью и не имел причин вредить родным, но венценосные братья всё равно не смогли бы спать спокойно, как бы иррационален ни был их страх.
Поэтому бежать пришлось без оглядки. Личную карету он сменил и бросил на тракте ещё несколько часов назад. Дайну такой размен пришёлся не по душе, но это была необходимая жертва: новая повозка уступала прежней в комфорте, зато неслась куда быстрее.
С собой он захватил лишь самое необходимое: любимые книги, двоих самых преданных советников да накопленные за долгие годы сбережения. А поскольку его отец был в самом буквальном смысле королём, этих средств с лихвой хватило бы на несколько безбедных жизней в полном достатке.
Увы, за побег из столичных земель приходилось платить втридорога — по крайней мере, на той скорости, которой требовали его провожатые. Они наняли ртутный экипаж, запряжённый зачарованными зверями, способными без устали покрывать огромные расстояния почти без остановок.
Рядом с Дайном сидела его служанка и по совместительству телохранительница. Ален была опытной воительницей высокого уровня, натасканной на скрытность и обнаружение засад. Даже сейчас, когда повозка на полной скорости неслась прочь от столицы, её веки оставались сомкнутыми — женщина полагалась на обострённые чувства, сканируя ночную дорогу.
«Слишком мало вещей на свете способны остановить такой экипаж. Остаётся лишь надеяться, что я успел оторваться до того, как старшие братья…»
Внезапно время для Дайна словно замедлило свой бег. Глаза Ален распахнулись в приступе ледяного ужаса. В следующее мгновение она метнулась вперёд, накрыв его своим хрупким, но куда более выносливым телом — аккурат перед тем, как разверзся сущий ад.
Для Дайна всё уложилось в долю секунды. Ослепительная вспышка бушующего огня — и мир померк, сменившись невыносимой, раздирающей агонией и слепотой. Ощущение обугливающейся заживо кожи врезалось в память калёным железом.
Экипаж разнесло в щепки яростным огненным взрывом — удар оказался настолько сокрушительным, что пробил защитные чары повозки, разметав во все стороны град раскалённых обломков. Дайн погиб бы на месте, не прими Ален весь основной удар на себя.
Будучи почти без чувств, он сквозь звон в ушах разобрал приглушённые голоса над дымящимися обломками — хотя осознать их смысл смог лишь много позже.
Грубый мужской голос прохрипел:
— Как думаешь, сдох щенок?
В ответ на вопрос в морозном воздухе прозвучал мелодичный, звенящий смех:
— На его уровне никто бы и в кошмарах не пережил подобного. Серьёзно, Арнольд, ты настолько сомневаешься в моих чарах?
Звонкий голос явно принадлежал молодой чародейке.
«Арнольд».
Вцепившись мыслями в это имя, Дайн мог лишь неподвижно лежать среди тлеющих досок, корчась от чудовищной боли. Несмотря на то что по его жилам словно струилось жидкое пламя, он не издал ни звука: малейший вздох стал бы для него смертным приговором.
Боясь дышать опалёнными, спавшимися лёгкими, принц до боли впивался в память, выжигая в ней это имя. Плакать он не мог — любые слёзы испарялись от жара не добегая до щёк, — но в душе Дайн безутешно оплакивал двоих своих верных слуг, которые практически заменили ему мать.
Единственным утешением оставалось мягкое, тёплое сияние, разлившееся от метки на плече. Обугленная плоть медленно затягивалась, а раздробленные кости уже начинали срастаться вновь.
Дайн и в детстве-то редко покидал пределы дворца, а уж повзрослев, и вовсе предпочитал тишину отдалённых покоев шумной столичной сутолоке. Горожане недолюбливали принца: молва о принце-затворнике неизменно рисовала его чудаковатым заносчивым затворником, который и в грош не ставит прислугу. Впрочем, Дайн ни на секунду не сомневался, из чьих уст расползались эти слухи — старшие братья и их венценосные матери не скупились на яд.
И пусть реального жизненного опыта ему недоставало, богатый книжный багаж и наставления учителей давали о себе знать. Однако представшая перед ним картина превосходила самые смелые фантазии.
После той роковой ночи он чудом избежал повторной встречи с парой наёмников. Повезло, что чародейка оказалась слишком самонадеянна и свято верила в безупречность своего смертоносного заклинания. Форы, подаренной её беспечностью, хватило с головой, чтобы оторваться от преследователей, несмотря на колоссальную разницу в уровнях.
«А ведь я всегда знал, что трактаты по выживанию в дикой природе когда-нибудь пригодятся». И пускай сейчас он был в относительной безопасности, кошмары минувшего месяца всё ещё стояли перед глазами. В глуши его едва не растерзало местное зверьё — узнай об этом охотники, они бы от души посмеялись. Но, к их досаде, через две недели бешеной скачки высокоуровневые хищники куда-то бесследно испарились: остались лишь редкие слабые зверьки, которых принц вполне мог подстрелить себе на прокорм.
Ровно неделю назад он совершенно случайно набрёл на этот город. Судя по рассказам стражи и местных жителей, поселение звалось Рунхолдом. Изначально Дайн держал путь совсем в другую сторону, но этот крюк пришёлся как нельзя кстати. Само собой, о существовании этого городка у подземелья он слышал и раньше, но в столицу доходили лишь крупицы вестей — знали только, что поселение каким-то чудом держит оборону против волн Вексус.
Принц считал себя редким везунчиком — во всех смыслах этого слова. «Особенно с учётом здешних порядков», — невольно усмехнулся он про себя.
Ещё пару дней назад он и понятия не имел, что город находится под покровительством духа-хранителя — явление само по себе из ряда вон выходящее. Но что куда удивительнее: этот дух не имел никакого отношения ни к одной из официальных церквей.
Более того… у него имелась собственная паства.
«Настоящий культ, к гадалке не ходи. Удивительно, как отец вообще терпит подобное под самым боком — а может, в столице просто не ведают, что здесь творится?» — размышлял Дайн.
Стряхнув оцепенение, он вернулся мыслями в настоящее. Принц сидел в уютной нише у распахнутого окна на втором этаже таверны: лёгкий ветерок шевелил белоснежные занавески, принося с собой свежесть вечернего воздуха странного города.
Несмотря на то что карета в ту ночь обратилась в пылающий факел, зачарованный поясной кошель выдержал пламя и взрыв: Дайн сохранил все сбережения до последней монеты, что позволяло ему не отказывать себе в благах цивилизации.
Заведение, где он расположился, занимало угловое двухэтажное здание на главной рыночной площади. На его вкус — лучшая точка во всём Рунхолде. Это была довольно экзотическая ресторация под вывеской «Площадь Килтона», и хотя добрую половину названий в меню Дайн видел впервые в жизни, звучали они интригующе.
«„Приманка сирены“… Звучит заманчиво. Возьму её».
Сделав заказ расторопной разносчице, принц вернулся к своему новому любимому занятию — наблюдению за толпой. С высоты второго этажа отлично просматривался и оживлённый зал, и пестреющая площадь внизу.
Что поразительно, сгущающиеся сумерки ничуть не остудили рыночный гомон: напротив, казалось, будто с заходом солнца горожане лишь охотнее высыпали на мостовые.
Причину этого феномена Дайн уяснил ещё прошлым вечером: в этой богом забытой глуши на краю Диких земель работала полноценная сеть уличного освещения! Причём фонари не коптили дешёвым вонючим маслом, как в большинстве провинциальных городишек — они сияли чистой маной.
«Ума не приложу, откуда они черпают столько энергии». Случайный прохожий на площади объяснил ему, что иллюминацию подарил городу их дух-покровитель. Поговаривали, будто дух воплощён в исполинском обсидиановом обелиске, а его истинное тело скрыто в тайной деревне, где многие рунхолдцы бывали лично, но найти обратную дорогу на спор так и не смогли.
В столице мановые светильники тоже водились, но освещали исключительно Дворянский квартал в самом сердце города — простолюдинам за внешними стенами о такой роскоши оставалось лишь мечтать. Видеть, как магический свет заливает обычные мостовые для всех подряд, было невероятно.
Погружённый в мысли, Дайн едва не упустил момент, когда официантка бесшумно опустила перед ним дымящееся блюдо. Первую секунду он безучастно разглядывал тарелку, но стоило туману рассеяться, как брови принца полезли на лоб.
«Именем Селиум, это ещё что за чудовище?!»
«Приманка сирены» оказалась совсем не тем, что рисовало воображение. Да, это были морепродукты, тут не поспоришь… но жареное щупальце?! Серьёзно?! Кому вообще пришло в голову подавать такое на стол? Если хорошенько прищуриться, сочные ломтики фруктов и пряная зелень гарнира придавали блюду некое подобие аппетитности, но само зрелище всё равно вызывало оторопь.
Изо всех сил стараясь держать лицо, Дайн робко подозвал девушку:
— Прошу прощения. Вы уверены, что не перепутали заказ?
Официантка звонко прыснула в кулак:
— Всё верно! Могу поспорить, вы у нас впервые? — Поймав утвердительный кивок, она весело продолжила: — Ну вот, всё сходится! У нас тут вся стряпня с такой… изюминкой. Сама я «Приманку» не жалую, но пальчики оближешь, честное слово! Шеф, конечно, с причудами, но за качество отвечает головой. Вы попробуйте, не бойтесь!
Проводив её взглядом, полным запоздалого раскаяния, Дайн уже было потянулся подозвать её обратно и потребовать что-нибудь простое, но постеснялся прослыть капризным вельможей.
Подцепив серебряной ложкой ломтик сочного фрукта из гарнира, чтобы морально подготовиться к прыжку в неизвестность, принц снова приятно удивился.
Вкус оказался с лёгкой терпкой кислинкой, переходящей в мягкое медовое послевкусие. Расправившись с фруктами, Дайн отложил ложку и с обречённым вздохом уставился на главного врага сегодняшнего вечера.
Взяв нож и вилку, он осторожно надрезал хрустящую корочку, слегка поморщившись от того, как легко нож провалился в нежнейшую плоть под панировкой.
Не решаясь взглянуть на наколотый кусочек морской гадины, Дайн зажмурился и отправил его в рот.
«О боги…»
Вопреки всякому здравому смыслу, это было потрясающе вкусно. Мясо таяло на языке, а золотистая панировка создавала идеальный хруст, не позволяя блюду превратиться в бесформенную кашу. Баланс текстуры был выверен с аптекарской точностью.
Опешив, он вновь уставился на диковинное щупальце. Теперь оно уже не казалось столь пугающим.
«Поверить не могу, что я уплетаю это за обе щёки».
От былой нерешительности не осталось и следа. Дайн отбросил манеры и принялся с аппетитом уничтожать ужин, лишь изредка делая глоток сухого белого вина.
Когда тарелка опустела, принц откинулся на спинку дивана с чувством глубочайшего удовлетворения. Здешний кулинар явно обладал ремесленным классом запредельного уровня — неудивительно, что в зале яблоку негде было упасть.
«Надо бы познакомиться с поваром лично, это было великолепно…»
Внезапный блик на мостовой привлёк его внимание. Фонари на улице как раз вспыхнули ровным светом — лишь поэтому он и заметил отблеск.
Внутреннее чутьё взвыло сиреной, а скрытая метка на плече внезапно обожгла кожу нарастающим жаром.
Дайн резко вскочил на ноги, заставив соседей по залу с недоумением обернуться. Не обращая на них внимания, он швырнул на скатерть полновесный золотой — вдвое больше счёта за ужин — и лишь махнул рукой опешившей официантке, пытавшейся вернуть сдачу.
В его кошеле звенели сотни таких монет: мелочиться в бегах — глупейшая затея.
Быстро выскользнув из таверны в вечернюю прохладу, Дайн активировал навык маскировки присутствия, но липкое ощущение чужого взгляда никуда не делось.
«Они? Но ведь у меня должно быть ещё пара дней форы! Что за вспышку я видел?»
Затаившись на краю рыночной площади, он внимательно окинул взглядом ряды лавок. И снова — короткая вспышка. На сей раз ближе и ярче. Сознание отчаянно пыталось сопоставить факты: этот свет был связан с самим городом.
«Что я упускаю? Ну же, думай!..» Глаза принца расширились в паническом осознании: «Твою мать. Надо убираться отсюда. Немедленно».
Не раздумывая ни секунды, он сорвался на бег, не глядя расталкивая попадавшихся на пути зевак.
Активировав навык чутья, он похолодел: из ближайших подворотен и переулков к нему стремительно стягивалось несколько тяжёлых металлических фигур.
Дайна охватило удушающее чувство капкана: преследователи словно знали каждый его шаг наперёд, невзирая на всю наложенную маскировку.
Оглянувшись через плечо, он различил характерные силуэты големов-стражей, которые на удивление плавно огибали шарахающихся в стороны прохожих.
Остальные истуканы перерезали смежные улицы, беря квартал в клещи.
«Если так пойдёт дальше, мне не уйти». Юркнув за угол, Дайн проигнорировал двоих бойцов, почти заблокировавших проход, и нырнул в тёмную нишу заваленного мусором дверного проёма.
Активировав свой самый свежий навык, он почувствовал, как его тело буквально растворяется в чернильной тени подворотни. Физически он остался на месте, но способность полностью заглушила эманации маны, делая его абсолютно невидимым — пока он стоит не шелохнувшись.
К счастью, моргать и осторожно дышать способность позволяла, но любое лишнее движение развеяло бы морок в прах.
Принц едва сдержал облегчённый выдох, когда тяжёлые конструкты с гулким топотом прошагали мимо, лишь на мгновение притормозив возле его укрытия. Похоже, следили именно за его маной.
Других способов скрыть ауру у Дайна не водилось — всё-таки двадцать первый уровень давал не так много козырей. Но крупицы сведений о преследователе лишними не были, особенно когда против тебя играет неведомый местный дух.
Лишь когда ночь окончательно накрыла город, а свет уличных фонарей перестал доставать до глухих закоулков, силы принца подошли к концу. Навык тянул ману медленно, но при непрерывном удержании резерв иссяк почти до донышка.
Сбросив маскировку, Дайн бросился прочь, не желая задерживаться в этом проклятом месте ни на секунду, невзирая на всю роскошь кухни и комфорта. В другом краю шансов выжить будет больше.
Выскочив из переулка, он уже решил, что оторвался — как вдруг из слепой зоны метнулись две колоссальные ладони и железными тисками сомкнулись на его предплечьях. Из густой тени без единого шороха шагнул голем.
«Как?! У всего есть мана! Даже у големов!»
Бедный принц и не подозревал: Гол действительно потерял точные координаты беглеца в подворотне, но просто обесточил всех окрестных истуканов, превратив их в куски безжизненного камня для любого магического чутья.
И стоило Дайну пробежать мимо «мёртвой» статуи, как дух в долю секунды вернул голема к жизни, сцапав королевского отпрыска при первой же попытке к бегству.