[Год 12, месяц 3: Прошёл 1 месяц]
Осень вступила в свои права, и вместе с первыми прохладными днями на деревню свалился неожиданный переполох.
Я совсем недавно активировал [Спячку], так что отдалённые крики паники и доносящиеся вопли буквально выдернули меня из сонной пелены.
Быстро проверив счетчик благословлённых и убедившись, что новых уведомлений о гибели не поступало, я успокоился: по крайней мере, все, кто находился под моей защитой, были целы и невредимы.
А вот насчёт шестерых незнакомцев, со всех ног несущихся к частоколу, такой уверенности не было. Один из бегущих к низким деревянным баррикадам был с ног до головы закован в сияющие, но густо заляпанные грязью латы. Но куда важнее — по крайней мере, на мой взгляд — было то, что на руках этот воин тащил куда более хрупкую фигуру в просторном балахоне.
Спустя мгновение после того, как они попали в поле моего зрения, из-за опушки леса с треском выломился колоссальный медведь, сразу объяснив причину столь отчаянного спринта.
Один из беглецов, явно непривычный к подобным забегам, сквозь судорожные вздохи истошно завопил:
— Это лютомедведь!
Хотя часовые поначалу замялись, стоит ли впускать чужаков, крошечные ворота перед запыхавшимися авантюристами всё же распахнули. Впрочем, этот «частокол», представлявший собой на деле просто наспех вкопанные брёвна высотой едва ли по пояс, вряд ли мог послужить серьёзным препятствием: любой высокоуровневый боец — да и просто мало-мальски тренированный атлет — перемахнул бы через него на одном дыхании.
Нобу, явно услышавший шум, мчался к воротам во весь опор. Но вместо того чтобы занять оборону у частокола, как я ожидал, вождь выскочил наружу и рванул прямо навстречу зверю, промчавшись мимо отступающих наёмников. Тот самый беглец, что кричал о медведе, лишь выкрикнул зверюге в спину через плечо:
— Спасибо за твою жертву!
На миг я всерьёз испугался за вождя, но тревога испарилась быстрее, чем успела разгореться.
Стремительно сближаясь с преследующим людей хищником, Нобу столкнулся с лютомедведем буквально через секунду после того, как разминулся с беглецами. И в тот же миг из тела зверочеловека выплеснулась чудовищная волна маны: за какую-то долю секунды он раздался в размерах, оброс густой бурой шерстью и набрал добрую сотню килограммов чистых мускулов.
Врезавшись в исполинского зверя, обратившийся вождь теперь ничуть не уступал лютомедведю по габаритам — сошлись две силы первобытной ярости. По мере того как клубок когтей и клыков катался по земле, мои опасения за Нобу окончательно развеялись. Да, медведь был огромен, но на этом его достоинства заканчивались. Нобу же обладал целым арсеналом боевых навыков: пускай сами по себе его удары не казались смертоносными, вложенная в них мощь с лихвой склоняла чашу весов в пользу зверочеловека.
К этому моменту даже улепетывавшие авантюристы остановились и развернулись посмотреть на бой; бежать продолжал лишь воин в полных латах со своей раненой ношей. Он прямиком направился к лазарету, куда указал один из часовых.
Подобное зрелище выпадало нечасто, но моё внимание захватила вовсе не драка. Схватка сама по себе выглядела впечатляюще, однако куда более поразительные процессы протекали прямо внутри тела Нобу.
Мана буквально фонтанировала из каждой поры его шкуры, непрерывно подпитывая способность, удерживавшую его в зверином облике. В обычном состоянии мана поддерживала клетки тела, питая их, продлевая жизнь и укрепляя здоровье. Однако при действии этого навыка энергия, напротив, выжимала из клеток все накопленные соки, забирая не только внутренний резерв маны, но и нечто куда более ценное — саму жизненную силу.
«Такое усиление даром не даётся, — осознал я. — Тут дело не просто в расходе маны, цена куда выше и необратимее. Он выжигает саму свою жизнь ради всплеска боевой мощи. Хочется верить, что это не оставит вечных увечий. Если всё обойдётся обычным истощением, мои поля его подлатают… Насчёт воскрешения из мёртвых я не уверен… хотя в этом мире, пожалуй, и такое возможно».
Вскоре со схваткой было покончено: гигантская туша зверя тяжело завалилась назад, когда когти Нобу вонзились прямо в глазницу хищника, пробив череп и оборвав его жизнь.
Тот самый путник, что благодарил вождя «за жертву», стоял пристыженно притихнув, пока другие зверолюди уже бежали из деревни, чтобы подхватить начавшего оседать на землю предводителя, чьё тело стремительно возвращалось к привычным размерам.
Оставив гостей без внимания, я сосредоточился на обессиленном вожде и мысленно перевёл дух: непоправимого урона клеткам его тела этот бой, к счастью, не нанёс. Вряд ли Нобу сможет повторить подобный трюк в ближайший месяц-два, но способность и впрямь была сокрушительной.
С другой стороны, раненой гостье теперь предстояло делить лазарет со столь именитым соседом на протяжении нескольких следующих дней.
Несмотря на то что главный защитник и, вне всяких сомнений, сильнейший — пусть и временно — боец деревни выбыл из строя, четверо наблюдателей вели себя в окружении зверолюдей с предельной настороженностью.
Всё ещё сбиваясь с дыхания, один из авантюристов в лёгком кожаном доспехе подошёл к Осберту, выделявшемуся среди остальных стражников своим человеческим обликом, и сдержанно поклонился:
— Мы глубоко признательны за выручку. Мы с радостью предложили бы зелье здоровья для восстановления вашего воина, но потратили все свои припасы до капли. Однако мы готовы щедро заплатить, — поспешно добавил он, — как за его лечение, так и за исцеляющие снадобья для нашей соратницы.
Осберт лишь невозмутимо кивнул:
— Уверен, мы сможем договориться. Сам я таких решений принимать не вправе, но доложу старейшинам. А пока можете занять один из свободных домов.
Поскольку я ясно дал понять, что моё присутствие перед чужаками раскрывать не следует, Осберт имел в виду именно настоящих вождей деревни, а вовсе не меня.
— Это было бы замечательно, но сперва мы хотели бы проведать раненую.
Проводив их до лазарета — обычной избы, удачно расположенной на пересечении сразу нескольких моих исцеляющих полей, — гостей оставили наедине с парой их товарищей, пришедших сюда раньше. Точнее, «наедине», если не считать хлопотавших над Нобу зверолюдей и незримого духа, способного подслушать буквально любое слово… Ладно, возможно, не такое уж это было и уединение, но без вооружённой стражи за спиной гости явно почувствовали себя куда свободнее.
С неподдельным изумлением воин в полных латах произнёс вслух:
— В этой деревне что, действует круг восстановления? Силы возвращаются на диво быстро.
— Должно быть, — отозвался человек в балахоне, изо всех сил стараясь придать голосу напускное безразличие. — Тем лучше: быстрее уберёмся отсюда и вернёмся в гильдию. Жду не дождусь, когда нам отвалят кучу звонкой монеты за обнаружение…
Поймав на себе испепеляющий взгляд соратника, он осёкся и нервно покосился на стоявших рядом зверолюдей:
— …За то, что мы ни черта не нашли. Досадно, конечно, но что поделать.
«Значит, они откопали нечто баснословно ценное. Никаких зачарованных реликвий при них не ощущается, так что унести эту находку с собой они явно не могли…»
Убедившись, что раненая находится в надёжных руках, отряд удалился на ночлег в выделенный им пустующий дом. Изба стояла чуть поодаль, но всё ещё попадала в радиус моего взора. Увы, больше в эту ночь ничего интересного не произошло: измотанные тяжёлым переходом и погоней люди мгновенно провалились в сон.
К утру Мика уже успела войти в курс дела и прекрасно понимала, что гости что-то темнят. С лучезарной улыбкой на лице волчица постучала в шаткую деревянную дверь:
— Доброе утро, добро пожаловать в Горн. Осберт передал, что вы хотели обсудить плату за кров и помощь? Я пришла уладить этот вопрос.
Переглянувшись со спутниками, говорливый маг в балахоне вновь шагнул вперёд:
— Мы можем расплатиться монетой, если угодно, или ядрами поверженных зверей.
«Ядра зверей? — мысленно прикинул я, ни разу прежде о них не слышав. — Это ещё что такое?»
Не подозревая о моём любопытстве, Мика слегка нахмурилась:
— Даже не знаю. Сперва расскажите, что именно вы нашли. Если весть окажется стоящей, одних только сведений будет достаточно, чтобы покрыть исцеление вашей подруги.
Взгляд авантюриста мгновенно стал колючим:
— Мы не нашли ровным счётом ничего интересного. Не приложу ума, с чего вы вообще это взяли.
Волчица картинно вскинула брови и протяжно, с наигранной печалью вздохнула:
— Что ж, раз подходящей платы у вас не нашлось, придётся вам покинуть наше селение. Мы от всей души желаем вашей хворой спутнице скорейшего выздоровления на лесной дороге.
— Эй-эй, полегче! — замахал руками человек. — Не нужно крайностей, вы же её просто убьёте!
Мика лишь развела руками с преувеличенно сокрушённым видом:
— Увы и ах. А ведь всего-то и нужно было ответить на простой вопрос.
Неожиданно воин в латах поднялся со скамьи и тяжело выдохнул:
— Хватит, Ральф. К тому моменту, как мы вернёмся с подмогой, они и так обо всём узнают. — Повернувшись к Мике, он отрезал: — Это подземелье.
При этих словах волчица неподдельно изумилась.
— Примерно в восьми километрах к западу, ориентир — огромный замшелый валун, — продолжил латник. — Мы не успели продвинуться далеко вглубь: Денра словила тяжёлый удар. Но я бы оценил его как подземелье третьего ранга: твари на входе стартуют где-то с десятого уровня и дальше быстро набирают силу.
«Звучит в точности как в какой-нибудь популярной компьютерной ролевой игре».
Остальные члены отряда были явно не в восторге от необходимости делиться тайной, но, понимая безвыходность положения, лишь молча кивнули, подтверждая слова товарища.
Мика, судя по всему, поверила им на слово и решила закрыть вопрос:
— Можете оставаться в этом доме на ближайшую неделю-две, пока ваша соратница окончательно не встанет на ноги.
Развернувшись, она едва ли не бегом выскочила на улицу с сияющей улыбкой на лице. Рассудив, что стоит прояснить причину такого ажиотажа вокруг обычных подземелий — хотя я уже смутно догадывался, в чём дело, — я обратился прямо к разуму Мики:
— Почему эта новость так важна? В чём ценность подземелий?
Переведя дыхание, волчица мысленно отозвалась:
— Подземелья — это естественные средоточия магии, во многом похожие на Камни благословения… пускай служители церкви и утверждают, будто последние ниспосланы исключительно богинями. Ни я, ни кто-либо другой толком не знает их истинной природы, но когда плотность окружающей маны на малом участке зашкаливает, она кристаллизуется в подземелье. А главное — вокруг них почти всегда вырастают процветающие города! Авантюристы слетаются на них как мухи на мёд, а торговцы обожают сорить монетой там, где водятся искатели приключений.
Добравшись до жилища второго вождя, она бросила отвечать мне и принялась с жаром пересказывать потрясающие новости своему соплеменнику.
«Похоже, скоро здесь станет не протолкнуться. Главное, чтобы эта суета не вышла нам боком».
[Год 12, месяц 4: Прошёл 1 месяц]
Спустя две недели после своего появления авантюристы снялись с места: их товарищ оправилась от ран достаточно, чтобы выдержать дорогу. Гости остались более чем довольны гостеприимством деревушки, но теперь горели нетерпением поскорее добраться до цивилизации. Буквально на иголках сидели.
И поскольку Нобу к тому времени уже встал на ноги — пусть и двигался куда степеннее прежнего, — он охотно объяснил причину такой спешки:
— Подземелья баснословно ценны. Это лучшие места для прокачки уровней, а с учётом их редкости за открытие входа гильдия выплачивает солидную награду первооткрывателям, — он на миг замялся. — Впрочем, здешняя глушь вряд ли привлечёт толпы народа сразу, так что поглядим, чем всё обернётся.
Пока вождь ещё восстанавливал силы, Осберт времени даром не терял: он быстро сколотил небольшой разведотряд и выдвинулся к указанному месту, решив застолбить вход за деревней. Я вручил ему с собой несколько тотемных кубиков, чтобы он выстроил из них сигнальную цепочку — так я мог держать лаз под личным наблюдением, пока зверолюди готовились возвести вокруг небольшой аванпост.
Искатели приключений наверняка сломя голову неслись в гильдию за наградой, но даже в лучшем случае снаряжённый караван с поселенцами доберётся сюда лишь через год. Если мы успеем заранее всё обустроить, то сможем подмять под себя все начальные ресурсы и доходы.
Конечно, всегда оставался риск, что новоявленные «колонисты» попытаются прибрать жирный кусок к рукам силой, но и на этот случай у нас имелся козырь: ничто не мешало стражникам Горна использовать подземелье для собственной прокачки.
[Год 12, месяц 5: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 348 - 5]
Смерть этих несчастных где-то на чужбине наконец-то принесла мне крупицы опыта, недостающие до двадцатого уровня. Я не ждал никаких откровений от круглой цифры, но у системы на этот счёт оказались совсем другие планы.
[Уровень повышен]
[Ваш уровень — 20]
[Поздравляем, пользователь! Вы достигли порога эволюции]
[Камень благословения -> Священный обелиск]
[Все прежние способности улучшены.]
[«Тотемные столпы» -> «Сеть обелисков»]
[«Благословение охраны» -> «Метка благословлённого»]
[«Чуткий разум» -> «Зона влияния»]
Едва я успел осознать обрушившуюся лавину сообщений, как на меня впервые за всё время моего каменного существования накатила волна дурноты: сознание слегка помутилось, словно я кутил всю ночь напролёт.
К счастью, морок быстро рассеялся, пропав так же внезапно, как и возник.
«Значит, двадцатый уровень стал для меня рубежом? Признаться, рановато, но отказываться от щедрых подарков и вкусных улучшений я точно не стану».
К слову об изменениях: моя каменная туша преобразилась не только на системных скрижалях. За то краткое мгновение, пока я пребывал в отключке, я вымахал вверх ещё метра на четыре и примерно наполовину раздался вширь. До эволюции меня едва можно было разглядеть из-за крыш крайних изб, но теперь я торчал на холме словно маяк.
«Чует моё сердце, маскировочный купол мне теперь придётся держать включённым круглые сутки».
Столпы, расставленные по деревне, тоже слегка подросли, но без фанатизма — иначе каменные столбы попросту проломили бы селянам стены и высадили окна, что явно не добавило бы безопасности.
Пока я переваривал эволюцию, стало ясно, что жители деревни тоже не остались слепы к переменам.
Несколько минут спустя на холм осторожно поднялась Астрид: её растрёпанные волосы выдавали внезапно прерванный дневной сон:
— Гол, с тобой всё в порядке? Твои руны на миг погасли…
— Всё хорошо, просто произошла эволюция. Хотя я и не знал, что знаки потухли…
— Ладно, — отозвалась она с явной тревогой во взгляде. — Ты только дай знать, если что-то понадобится: от эволюций порой отходят довольно долго.
С этими словами Астрид поспешила вниз, чтобы успокоить взволнованных селян, которые проявляли к моим делам уж слишком живой интерес. Впрочем, я делал немало для поддержания здоровья общины, так что их беспокойство было вполне объяснимо.
Пока девушка успокаивала народ, я открыл описания обновлённых навыков. Некоторые из них имели первостепенное значение — вроде способности видеть окружение, совершенно «пустяковой» части моей повседневной жизни. Если, конечно, я не мечтал добровольно ослепнуть.
[«Зона влияния» — обеспечивает почти абсолютную осведомлённость обо всём происходящем в пределах подвластной территории и позволяет взаимодействовать с разумами находящихся внутри. Тяжесть вашего сознания теперь способна обретать физическое воплощение. Ваша сопротивляемость ментальным атакам многократно возросла.]
По сравнению с прежним навыком развитие расширило старый функционал и добавило крайне любопытную строчку.
«„Тяжесть сознания обретает физическое воплощение“… как занятно. Полагаю, с ростом уровней давление этой мысленной поступи станет куда сокрушительнее. Было бы занятно надавить так, чтобы воздух превратился в жидкость, хотя для окружающих это станет верной смертью… пожалуй, с этим лучше не экспериментировать».
Свернув это окно, я открыл следующее — описание незаменимой способности [Сеть обелисков], многообещающей замены старых добрых столпов. И система, как обычно, не подвела:
[«Сеть обелисков» позволяет возводить вторичные обелиски, служащие узловыми точками для ваших навыков и обладающие куда большим радиусом действия, нежели столпы. К охранным и исцеляющим полям можно применять гибкие фильтры. Вторичные обелиски значительно легче проводят через себя ману, что делает распространение вашего влияния куда менее затратным. Доступно до 10 обелисков.]
И снова прямое и качественное улучшение: общий расход маны на поддержание снизился, а зона охвата выросла в разы. Но слаще всего звучали слова про «узловые точки для навыков»: судя по всему, теперь я мог раздавать свои благословения прямо через них.
«Кстати о благословениях — оно ведь тоже эволюционировало?» Сверившись со списком оповещений, я действительно обнаружил дожидающуюся меня новинку и без промедления открыл описание:
[«Метка благословлённого» оставляет незримый знак на отмеченном создании, формируя неразрывную связь между вами и носителем. Вы по-прежнему способны наделять обычными благословениями, не прибегая к метке. Отмеченный обретает умеренную защиту от всех видов магии и колоссальную сопротивляемость ментальным и духовным посягательствам. Отмеченный никогда — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем — не может быть подвергнут воздействию божественной силы. Не обманывайтесь: рок ожидает каждого из нас.]
«Так, ну это куда глубже, чем я рассчитывал, и пища для размышлений здесь солидная. Во-первых, открылся совершенно новый ранг дара с более мощной защитой от куда более широкого спектра угроз, включая божественное вмешательство».
А вот последние две строчки выбивались из привычного ряда. Что значит — метка защищает в том числе и в прошлом? Прошлое уже свершилось, и сама мысль о том, что божественная сила способна поворачивать вспять стрелки часов, выглядела дико, если не сказать жутко.
Но ещё тревожнее звучала заключительная фраза. Прежде в системных описаниях никакой высокопарной «литературщины» не водилось, и её подтекст пугал куда сильнее манипуляций со временем. Судьба — это предопределённая стезя, где сделанный выбор на деле является не выбором, а поступком, давным-давно высеченным в граните.