[Год 8, месяц 3: Продолжение]
Потребовалось три дня, чтобы наконец покинуть город, в котором я просидел столько лет. Как выяснилось, до появления пауков он был столицей. Королевство оказалось полностью стёрто с лица земли, и в разрушенном городе не осталось ни единой живой души.
Пока меня несли по воздуху, я улавливал обрывки разговоров и узнал, что город пал жертвой волны Вексус. Причём это слово обозначало вовсе не отдельный «вид», как я думал поначалу, а целую категорию чудовищ. По словам местных, эпохи их прихода назывались просто Нашествиями: каждые десять-двадцать лет очередная разновидность этих монстров возникала словно из ниоткуда.
Этот город подвергся нападению одним из первых, и, не зная, как бороться с тварями Вексус, горожане оказали бесполезное сопротивление. Крепостные стены не спасли: паукообразные твари попросту подрывали под ними ходы, вылезали прямо внутри городских кварталов и сеяли разрушение.
Мольбы горожан о помощи оставались без ответа целых два года — пока богатый дворянин, чей род имел прочные связи с церковью, не снарядил отряд для зачистки гнезда.
«Приятно видеть, что в новой реальности всё по-старому. Никто и пальцем не пошевелит, пока не взвоют богачи».
Я не мог винить сам отряд за то, что они не объявились раньше: в конце концов, они были всего лишь наёмниками, выполнявшими задачу. Но всё равно было досадно осознавать, что законы политики везде одинаковы.
Сам отряд потерял нескольких бойцов, однако для вылазки подобного рода общие потери сочли «приемлемыми».
«Вот это покоробило меня сильнее всего. Возможно, это наивно, но человеческую жизнь нельзя списывать со счетов с такой лёгкостью».
Мы могли бы выбраться из города всего за день, но наёмники устроили короткую погребальную церемонию по погибшим товарищам: сожгли то немногое, что осталось от их тел, а за неимением останков — памятные вещи, принадлежавшие павшим.
Кроме того, требовалось удостовериться, что выводок Вексус истреблён под корень: останься в живых хоть один паук, он мог вырасти и превратиться в новую Праматерь. Без источника маны чудовища не представляли бы столь сокрушительной угрозы, но бойцам не зря платили щедрое вознаграждение.
Как бы то ни было, все эти хлопоты заняли несколько дней, за которые я успел наложить благословение на остальной отряд. Включая разбойника и Галдрика, число моих подопечных выросло на двадцать шесть человек.
[Благословлено: 96 + 26]
Счётчик стремительно таял и на мгновение даже опустился ниже сотни, прежде чем вернуться к более приличному числу.
«Я до сих пор без понятия, как именно работает эта „малая“ защита от злых духов. Ну то есть… суть понятна из названия, но насколько она эффективна — загадка. Сопротивляемость магии на этом фоне выглядит куда полезнее, хотя кто знает, вдруг и первая часть пригодится».
Так или иначе, наёмники получили прибавку к силе, и никто не жаловался — по крайней мере, вслух.
Хотя пару раз мне довелось услышать, как некоторые приключенцы ворчали по поводу слабости эффекта: мол, Камень благословения оказался далеко не таким ценным сокровищем, как они надеялись.
«Сильно сомневаюсь, что другие Камни благословения умеют повышать уровни. Так что шах и мат, сомневающиеся».
Галдрик к этим недовольным голосам не присоединялся, но было очевидно: он чувствует какой-то подвох. Время от времени он бросал на меня взгляды, в которых поровну смешались любопытство и подозрение. С моим новым улучшенным навыком я мог бы хотя бы намекнуть ему, что являюсь живым существом, но показывать, будто я чем-то отличаюсь от обычного артефакта, казалось рискованным. Поэтому я не использовал [Чуткий разум] ни для чего, кроме наблюдения за окрестностями.
При этом я заметил: Галдрик оборачивался лишь тогда, когда я целенаправленно сосредотачивал внимание на нём. Если же я просто осматривал местность, не задерживая «взгляд» на паладине, тот ничуть не реагировал.
«Наверное, какая-то пассивная способность — вполне логично для мира с такими навыками. Значит, мне стоит быть осторожнее при слежке. Не хватало ещё разбудить его среди ночи своей пристальностью».
По ночам я и впрямь «нёс дозор», что на деле было просто попыткой не уснуть со скуки. Кто знает, на сколько лет я вырублюсь в следующий раз? Порой сквозь тонкие стенки палаток мой навык позволял разглядеть вещи, которых я предпочёл бы не видеть, но я честно старался уважать чужую личную жизнь.
«Хотя мысль вздремнуть выглядит всё более заманчиво».
Путь обратно к цивилизации обещал растянуться на несколько месяцев: после падения королевства в этой глуши почти не осталось деревень, особенно если учитывать географическое положение погибших земель.
Они граничили с регионом под названием Дикие земли — краем, который был… ну, воистину диким. Из-за одной только концентрации маны эти места были смертельно опасны для низкоуровневых путников, а уж в сочетании с местным зверьём, напитанным этой самой маной, они превращались в сущую преисподнюю.
Встретить здесь можно было кого угодно — от обычного кролика до мифического дракона, чистая рулетка. Что любопытно, твари Вексус на общем фоне выглядели аномалией: Праматери имели примерно сорок пятый уровень, в то время как крупные пауки в среднем дотягивали лишь до пятнадцатого.
«Похоже, отряд довольно силён, раз им удалось перебить столько пауков вместе с Праматерью. Интересно, какой уровень у самого Галдрика?»
К сожалению, наёмники редко говорили о подобных вещах: все уважали чужие тайны и избегали прямых вопросов.
Ужасно раздражало слышать лишь обрывки фраз, словно из любого контекста для меня постоянно выпадала добрая половина.
[Год 8, месяц 4: Прошёл 1 месяц]
За следующий месяц мы миновали две деревни. Обе представляли собой жалкую горстку хижин, обнесённых низким частоколом, но наёмники с радостью выменивали любые припасы, которыми бедные поселения могли поделиться до наступления холодов.
Останавливаясь в каждой деревушке на пару часов, я одарил благословением двадцать три человека — в основном местных защитников.
В пути у меня было предостаточно времени наедине с собой. Иногда я позволял себе вздремнуть на недельку, но большую часть пути бодрствовал, с любопытством разглядывая всё вокруг.
Жаль только, я не мог взглянуть на здешнее звёздное небо: даже представить трудно, как завораживающе выглядит небосвод без смога и городской засветки. Увы, мой мирок ограничивался радиусом в пятьдесят метров, но я старался развлекаться как мог.
В верхней части доступного мне пространства я стал замечать нечто необычное: хотя точного времени наступления зимы я не знал, воздух вокруг начал окрашиваться в морозно-голубой оттенок — словно на глаза мне нацепили синеватые солнцезащитные очки.
Что занятно, все вокруг, включая меня самого, словно отталкивали это сияние, создавая вокруг себя невидимое защитное поле.
«Не думаю, что остальные видят это — или, по крайней мере, видят так же, как я. Но почему?»
Признаться, я потратил стыдно много времени на поиски разгадки, пока один из приключенцев не применил способность: в воздух выплеснулась мана, а защитное поле вокруг него заметно раздалось вширь.
Я мысленно дал себе подзатыльник: «Это же мана. Ну и дурак же я».
Вспомнив слова разбойника об окружающей мане, я решил, что синее свечение — это её разновидность, связанная с холодом или зимой.
Решив не тратить время на самобичевание, я быстро выкинул досаду из головы и сосредоточился на наблюдении за «окружающей маной».
И лишь спустя несколько часов пристального созерцания я заметил кое-что ещё. В некоторых участках неба концентрация различалась: там витали небольшие сгустки более плотной энергии, и порой они отличались по цвету от ледяной лазури, которую я окрестил «ледяной маной». «Предложения по другим названиям временно не принимаются».
Чем сильнее становились эти всполохи морозной энергии, тем чаще наёмники жаловались на стужу. Значит, одно явно влияло на другое. «Или это просто совпадение без прямой причинно-следственной связи?»
Впрочем, со сменой времён года я всё равно узнаю наверняка — это лишь вопрос времени.
Если не считать моих новых открытий об устройстве мира, дни текли однообразно: деревья, трава, большой камень, камень ещё больше. Пожалуй, самым интересным событием оставались внезапные нападения диких зверей. Редко случалось так, чтобы один и тот же вид нападал дважды, благодаря чему мне удалось неплохо познакомиться с местной фауной и, главное, оценить её отличия от земной.
Я уже понимал, что здешние твари куда крупнее земных: ничего похожего на Праматерь Вексус у нас не водилось, а если бы и водилось, то наверняка в Австралии, которая едва ли сойдёт за ту же планету. И всё же разброс в размерах и разнообразие видов поражали воображение.
Это была совершенная лотерея: на нас нападала то стая мелких тварей размером с собаку, то пара исполинских чудовищ, превосходивших слона и по росту, и по силе. «С точки зрения земной биологии в этом нет никакого смысла. На Земле большая часть мегафауны вымерла просто потому, что пищевая цепочка не могла её прокормить. Видимо, появление маны и системы всё перевернуло с ног на голову».
По правде говоря, этим можно было объяснить вообще любую загадку: мана то, мана сё. Кругом одни системные фокусы.
«Интересно, а система порождает зверей и монстров из ниоткуда? В компьютерных играх так оно и работает, но из увиденного мной пока ничто на это не указывает».
Мы проходили мимо нескольких подземных нор, и пусть моё зрение не позволяло разглядеть мельчайшие детали, там вполне хватало и детёнышей, и их родителей, исправно исполнявших свой природный долг.
Минул ещё один зимний месяц, и я снова позволил [Спячке] утянуть меня в свои объятья — отчасти от скуки, отчасти от элементарной потребности поспать. Бодрствовать неделями напролёт оказалось утомительно, особенно когда тебя всё это время не перестаёт мутить.
Я мысленно застонал: «Этот чёртов полёт вообще когда-нибудь закончится?!»