[Год 21, месяц 3: Продолжение]
[Благословлено: 5574]
Метиде потребовалось три ночи, чтобы подтвердить: именно этот человек и был целью «исследовательского» дуэта. Я решил, что мы дождёмся, пока убрианка со своим спутником войдут в город, прежде чем брать парня в оборот.
Сложностей захват не вызвал — даже когда он пустил в ход ту занятную способность, укрывшую его от моего взора. К его несчастью, примерный диапазон его уровней я знал, а потому просто взял измором: перевёл стражу Рунхолда в режим повышенной готовности и стал терпеливо ждать, пока он не высунет нос из своего закутка.
Всё прошло без лишнего шума: спустя десять минут после поимки големы уже доставили беглеца в недра Норы. Сопротивлялся он вяло — его класс явно был заточен под иллюзии и скрытность, а не под кулачный бой.
Навык, позволивший ему наглухо спрятать колебания маны, был чертовски любопытен: других способов выслеживания у меня попросту не имелось. Не знаю, есть ли против этого приём, но если решение и существует, ключ к нему на все сто процентов кроется в магии.
Отогнав эти мысли, я переключил внимание на нашего нового пленника. Невзирая на довольно… шероховатое знакомство, я позаботился о том, чтобы его разместили в одних из самых комфортабельных апартаментов. По правде говоря, взаперти его никто не держал: дверь не запиралась, и он мог спокойно бродить по коридорам Норы. Но для начала мне требовалось вытянуть из него максимум сведений.
Окажись он беглым душегубом, за которым по закону охотятся ищейки — я выдам его без колебаний. Хотя внутреннее чутьё подсказывало, что криминалом тут и не пахнет.
Я мысленно вздохнул и форсировал маскировочные купола вокруг Норы: эльфийка на поверхности как раз сплела очередное поисковое заклинание, прочёсывая городские кварталы.
Охотники кружили вокруг Рунхолда несколько дней: чародейка Вилен обошла город по периметру, раз за разом проверяя, не ускользнула ли цель наружу.
Поскольку до сих пор её магия безотказно вела по следу и указывала общее направление, растерянность волшебницы была вполне понятна. Мне было чертовски интересно наблюдать за их метаниями, а пока она не раскидывала свои поисковые сети, я без труда подслушивал их разговоры.
Включая их дальнейшие планы.
Вилен порывалась пойти на прямой контакт с местными властями — читай: с Астрид, которая всё так же тонула в отчётах, невзирая на помощь Метиды, — однако Арнольд к идее привлечь городских чиновников отнёсся со скепсисом:
— Не знаю, Вилен. Вся эта возня с местным духом мне не по душе. Мы на такое не подписывались, и в заказе об этом ни слова не было, — гудел здоровяк, пока они отлёживались в комнате приличного постоялого двора.
Убрианская эльфийка лишь досадливо дёрнула плечом:
— Плату нам уже внесли. А эти жалкие людишки и близко не понимают, какую угрозу несут в себе духовные сущности. — Она раздражённо вздохнула: — Мои прорицания сбоят исключительно из-за его ауры. До входа в город всё работало как часы. Возможно, дело в близости к его основному телу? — тихо рассуждала Вилен, после чего твёрдо отрезала: — Пока ограничимся сбором сведений. Мне нужно точно знать, с какой тварью мы имеем дело.
Догадки чародейки пугали своей точностью. Ну, то есть формально она промахнулась — моё «истинное» тело по-прежнему возвышалось на пригорке в тайной деревушке, — но то, что здесь моё влияние плотнее, чем где-либо на её пути, она уловила безупречно.
Арнольд недовольно буркнул что-то нечленораздельное: спорить он не стал, но выразительно приложился к бутылке рома и завалился на кровать.
Что ж, расклад выходил весьма удачный.
Мне ещё предстояло побеседовать с виновником переполоха, так что заминка преследователей давала мне фору: я успею выяснить всю подноготную до того, как придётся принимать решения.
Но сперва я вызвал к себе капитана стражи и нашу местную эльфийку.
Я всегда питал слабость к фильмам про хорошего и плохого полицейского. Некоторые земные картины были настолько нелепы, что становились шедеврами комедии.
Глядя на Осберта, я не мог сдержать тихого мысленного вздоха. Он оставался нашим сильнейшим живым бойцом, но годы брали своё неумолимо. Навскидку ему оставалось от силы лет десять-двадцать. И хотя эволюционировавший класс и высокий уровень подарили ему солидную прибавку к долголетию, развиваться он начал уже в весьма почтенном возрасте. Кодекс специально изучил физиологию ветерана (разумеется, с его добровольного согласия) и пришёл к выводу: чем позже смертный ступает на стезю прокачки, тем слабее системные уровни сдерживают клеточное увядание.
Это напоминало штопку ветхой ткани: заплатка держится крепко, но сами нити вокруг неё со временем расползаются. В случае Осберта система накинула ему сверху добрых три десятка лет жизни, но треть этого срока он уже потратил.
Сальфи же служила идеальным примером прокачки в пору расцвета сил: эльфы от природы жили около полутысячелетия, но с её темпами роста уровней она вполне могла разменять лишние три сотни лет сверх отмеренного срока.
Я тряхнул мыслями, отгоняя грусть: двадцать лет — приличный срок, Пенелопа с Астрид успеют насладиться его обществом. Кстати, надо бы проведать их ребятишек… Со всеми этими хлопотами я совсем забросил домашние дела.
Вскоре оба помощника спустились в Нору. Перед тем как впустить их в комнату гостя, я провёл короткий инструктаж:
— Значит, ты хочешь, чтобы я была доброй? Ну, вроде как давала ему надежду и лазейку на фоне дяди Осберта? — Сальфи схватила суть на лету.
— Именно. А ты, Осберт, напусти на себя побольше строгости. Пусть он видит в Сальфи спасительную соломинку.
Ветеран усмехнулся в усы:
— Понял, Гол. Не впервой ломать комедию.
Убедившись, что актёры уяснили свои роли, я приготовился сыграть свою партию.
*****
«Где я, чёрт возьми?» — эта мысль не давала Дайну покоя. Оказавшись в лапах местного духа-хранителя, принц готовился к худшему. Поначалу он всерьёз опасался, что железные истуканы разорвут его на месте, но комната, куда его приволокли, поражала уровнем удобств.
Покои были великолепны — без всяких скидок. Добротная дубовая мебель, широкая постель, достойная столичного вельможи, крепкий стол, мягкие стулья и забитый снедью буфет. Для пленённого принца эти условия вполне сошли бы за роскошную темницу: не хватало разве что окон на улицу.
Однако вместе с уютом рос и липкий страх: что, если им известна его тайна? И статус Избранного, и принадлежность к королевской фамилии грозили чудовищными последствиями. На старте боги призвали сотни душ, но с гибелью собратьев каждый уцелевший Избранный вбирал в себя крупицы их могущества. Сейчас в живых оставалось от силы полсотни бойцов, что де-факто давало Дайну бонусных уровней двадцать сверх его собственного ранга, удваивая боевой потенциал.
Если эта духовная сущность действительно враждует с церквями, его ждёт либо казнь, либо показательный выкуп, либо участь заложника на случай осады.
«Хотя церквям плевать на одного Избранного или даже на принца, если на кону стоит уничтожение еретического культа».
Эти фанатики жалости не знали и перли напролом подобно стихийным бедствиям.
Оставалось уповать лишь на то, что у кого-то из пленителей проснётся крупица сочувствия, способная удержать его голову на плечах.
И всё же, несмотря на перспективу стать разменной монетой в чужой игре, Дайн ощущал странное, неестественное спокойствие — и дело было вовсе не в туманящем разум влиянии божественного символа на плече. Просто настал ход его незримого противника, и суетиться не имело смысла.
Пожав плечами, принц присел на край кровати. Долго томить его неизвестностью тюремщики не станут. Расчёт оправдался: не прошло и получаса, как тяжёлая дверь распахнулась.
Приготовившись увидеть очередных железных болванов, юноша немало удивился, разглядев на пороге человека. Судя по богатому вороненому доспеху и офицерским знакам различия, перед ним стоял старший командир гарнизона. Короткий свежий шрам на скуле воина красноречиво говорил: капитан не растерял боевой хватки в штабных креслах — редкость для высокоранговых чинов.
«Логично, что городские власти в курсе дела», — мелькнуло в голове принца. Но второй вошедший выбил почву у него из-под ног окончательно.
Это была эльфийка. Причём, если память ему не изменяла, из солатаранского рода. Её облик приковывал взор: копна золотистых волос, отливавших почти снежной белизной, и золотисто-бронзовый загар. С учётом природной бледности эльфов было ясно: эта дева провела в походах под палящим солнцем не один год.
«А она чертовски хороша», — невольно подумал Дайн, оставаясь в первую очередь молодым мужчиной. Впрочем, вспомнив о своём положении, он тут же одёрнул себя: «Но что она забыла в этой дыре?» Большинство эльфов обитало за океаном и в этих землях не задерживалось. К тому же солатаранцы славились благородством и гордостью даже по строгим меркам человеческой знати. «И какую роль отвели тебе?»
Гости заняли места за столом напротив. Первым тишину нарушил страж: подавшись вперёд, он сухо стукнул кончиком грифеля по пергаменту и пригвоздил Дайна тяжёлым, колючим взглядом:
— С какой целью ты прибыл в Рунхолд? — голос воина звучал отрывисто и безжалостно. — С преступниками у нас разговор короткий. Вздумаешь юлить — сгноим в казематах. И не в тех, где бьют монстров ради опыта.
Прежде чем Дайн успел раскрыть рот, эльфийка мягко подняла ладонь, глядя на спутника с укоризной:
— Полно вам, капитан, к чему эта грубость? Я уверена, юноша всё расскажет добровольно.
Капитан презрительно хмыкнул:
— Как же, держи карман шире. Был бы чист на руку — не удирал бы от городских патрулей во все лопатки.
Девушка одарила воина строгим взглядом:
— Любой побежит, если за ним несётся свора железных истуканов! Люди, знаете ли, имеют привычку пугаться.
Дайн молча наблюдал за этой перепалкой. «Дешёвый спектакль. Ни капли искренности в обоих. Разве что эльфийка чуть-чуть злится по-настоящему — возможно, они не сошлись в методах допроса?»
Оборвав спор, Сальфи перевела дыхание и ободряюще улыбнулась принцу:
— Прости моего спутника. Меня зовут Сальфи. Ответь на пару наших вопросов — и будешь свободен как птица.
Поняв, что придётся подыграть этой комедии, Дайн мысленно приготовился к допросу, но тело невольно выдало затаённую усмешку. И в ту же секунду заговорил некто третий.
— Всё в порядке, Сальфи. Дальше я сам, — прозвучал голос из ниоткуда.
Дайну показалось, будто сами каменные своды комнаты мелко задрожали: кем бы ни был говорящий, его мощь подавляла всякую волю.
Пока принц ошарашенно озирался по сторонам в поисках источника звука, оба его допросчика чинно поднялись со стульев и без единого звука покинули покои — словно беседы с бестелесным голосом в воздухе были для них обыденным делом.
Дождавшись, пока за ними закроется дверь, неведомая сущность заговорила вновь — на сей раз обращаясь к нему по имени:
— Здравствуй, Дайн. Я с искренним упоением наблюдал за твоими похождениями. Полагаю, карты раскрыты…
От звука этого всеобъемлющего голоса по спине юноши пробежал ледяной озноб. Придавленный чудовищной аурой, Дайн не смел шелохнуться. А незримый дух между тем продолжал:
— Чует моё сердце, наше знакомство окажется весьма… плодотворным.
Глаза принца расширились в паническом осознании. В мире существовали сотни мелких духов, чья власть редко выходила за черту городской околицы, но лишь единицы властвовали над целыми регионами. И Дайн сам, своими ногами, угодил в логово одного из таких титанов, проведя под его незримым взором последние недели.
Вдоль позвоночника снова прокатилась волна холода. Принц отчётливо понял: его статус, титулы и даже божественный знак здесь не стоили ровным счётом ничего. Пожелай этот владыка его смерти — и от него останется лишь горстка пепла. Без вариантов.
И пока королевский отпрыск мысленно прощался с жизнью, лихорадочно взвешивая шансы на спасение, великий и ужасный дух, заставивший принца переосмыслить все прожитые годы, мысленно корчился от неловкости:
«Господи боже, ну и стыдоба… Какой же дешёвый пафос!»