[Год 10, месяц 11: Прошёл 1 месяц]
До сих пор твари Вексус не подавали никаких признаков возвращения. Маны, которую излучали восемь оставшихся человек, было ничтожно мало, чтобы привлечь чудовищ. Не окажись Горн затерян в глуши вдали от других поселений, орда Вексус наверняка прошла бы мимо, проигнорировав крошечную деревню ради куда более богатой добычи.
Увы, судьба распорядилась иначе.
На следующий же день после того, как Горн был стёрт с лица земли, выжившие набрались смелости покинуть пещеру. Первым наружу выбрался Осберт, чтобы удостовериться в безопасности округи, и опасения не подтвердились — вокруг всё было чисто. Дети выходили на свет куда с большей опаской, чем взрослые, но я отчётливо понимал: старшие держатся из последних сил исключительно ради малышей. Сальфи, маленькая эльфийка, перенесла эту трагедию на удивление стойко, но лишь потому, что её связь с деревней была не столь глубока, как у остальных. И всё же я бдительно приглядывал за каждым: чувства людей всё ещё были обнажены до предела.
Пожалуй, единственным плюсом того, что твари Вексус высасывали каждую каплю доступной маны, было то, что тел они после себя обычно не оставляли. По крайней мере, детям и женщинам не пришлось лицезреть растерзанные останки родных и близких.
«Пенелопа ждёт ребёнка… Даже думать не хочется о том, что сталось с отцом малыша. Надеюсь, его смерть была быстрой и по возможности безболезненной».
Погребальный обряд провели позже, положив в землю обтёсанные брёвна вместо тел.
Решив, что вершина холма под прикрытием моих новых способностей станет самым безопасным местом, выжившие провели там следующие несколько дней, спускаясь в одну из уцелевших хижин лишь во время дождя. Я даже установил один из новых столпов прямо у порога их дома.
Они расширяли моё восприятие куда сильнее обычных маленьких тотемов, и этот конкретный образец был Охранной разновидностью, делавшей ровно то, чего я от неё и ожидал: держал незваных гостей на расстоянии.
Если к дому кто-то приближался, вероятность заметить что-либо внутри защитного поля — а уж тем более переступить его границу — стремилась к нулю. Поначалу я думал, что эффект основан на магии оптических иллюзий, искажающей зрение, но вскоре стало ясно: чары действовали куда глубже, исподволь влияя на подсознание и восприятие живых существ.
Как я об этом узнал? Благодаря крайне озадаченному еноту. Да-да, оказывается, на этой планете водились еноты, которые здесь полностью оправдывали своё прозвище «мусорных панд», превосходя земных сородичей размерами в разы. Очаровательные создания, надо признать.
Сами столпы выглядели довольно незамысловато: каждый представлял собой идеальный цилиндр, и внешне они почти ничем не отличались друг от друга, кроме типа воздействия на округу. Призыв столпов напоминал механику настольной игры: я мог мысленно перетаскивать их и размещать в пространстве, причём каждый каким-то чудом идеально и ровно вставал на землю.
В ходе быстрых испытаний с участием Осберта раскрылись тайны Защитного столпа: он ускорял восстановление здоровья и наделял несколькими малыми сопротивлениями. Они носили куда более общий характер, нежели моё благословение, прикрывая от таких мелочей, как мелкие порезы или синяки. По крайней мере, для защиты от бытовых травм штука была полезная.
«Склонитесь же передо мной, ибо я победил порезы от бумаги!»
На Осберта Охранный столп поначалу не произвёл никакого впечатления: стражник просто прошёл сквозь невидимую границу, которая должна была его отпугнуть. Стоило ему оказаться внутри, как система выдала короткое уведомление о том, что исходящая от него мана скрыта от чужих глаз, и больше ничего. Разумеется, я попросил его выйти наружу ещё раз, и на сей раз вложил в навык чёткое намерение: Осберт — враг.
Сделав шаг вперёд, стражник тут же споткнулся, его взгляд слегка затуманился — активировавшееся поле явно дало о себе знать. Его тело на автомате попыталось развернуться и уйти, но я поспешно дал человеку мысленное «разрешение» находиться внутри, после чего тот сразу же выпрямился.
— Жуть какая-то, — обратился он ко мне. — Такое чувство, будто я забыл сделать что-то важное и мне срочно нужно бежать. Словно разум сам подсовывал оправдания, лишь бы повернуть назад.
Осберт выглядел изрядно сбитым с толку этим переживанием, так что я дал ему немного времени прийти в себя.
«Что ж, догадка подтвердилась: если я считаю кого-то врагом, на него обрушиваются негативные эффекты, тогда как благотворные попросту не срабатывают». В будущем это могло сослужить хорошую службу, но следовало проявлять осторожность: что, если к нам забредёт случайный путник, а чары по какой-то причине сочтут его угрозой? Хуже того — если я когда-нибудь обзаведусь по-настоящему смертоносными способностями.
Белой вороной среди трёх видов оказался Минеральный столп. Насколько я мог судить, он не имел ни радиуса действия, ни сиюминутной пользы, и лишь спустя две недели непрерывного наблюдения его суть наконец прояснилась. Обладая почти вездесущим взором в пределах своего маленького владения, я заметил, как на поверхности цилиндра начали нарастать крошечные кристаллики — мелкие друзы разнородных минералов, постепенно сраставшиеся друг с другом.
Прямо сейчас пользы от них не было никакой, зато для торговли в будущем они могли прийтись весьма кстати. Большинство металлов стоили сущие копейки, но если столп действительно производил драгоценные кристаллы, ценность этой разновидности взлетала до небес. По словам Астрид — как выяснилось, так звали вторую девушку, не ждавшую ребёнка, — кристаллы находили широкое применение в магических исследованиях. Поэтому я оставил столп в покое: надеясь, что срочной нужды в нём не возникнет, я решил просто копить всё, что он вырастит.
Тем временем Осберт исправно промышлял охотой, добывая пропитание, пока женщины присматривали за младшими детьми.
[Год 10, месяц 12: Прошёл 1 месяц]
За этот месяц почти ничего не изменилось, если не считать погоды: лето вошло в полную силу, и было очевидно, что зной детям совсем не по душе — всё свободное от игр время они предпочитали отсиживаться в хижине. Поблизости протекала речушка, где можно было бы освежиться, но поскольку путь до неё от моих столпов занимал несколько минут пешком — а значит, лежал за пределами моего восприятия, — за водой ходил один лишь Осберт, попутно подстреливая мелкую дичь.
Любопытно, но хотя главным авторитетом для малышей по-прежнему оставались Пенелопа с Астрид, маленькая эльфийка Сальфи стала примерять на себя роль старшей сестры для остальных четырёх ребятишек. И пусть на вид ей было не больше двенадцати, двоих из них она всё же превосходила по возрасту, да и соображала куда взрослее. По её словам, до получения класса на двадцатилетие ей оставалось ещё около четырёх лет, тогда как человеческие дети обретали его уже в пятнадцать.
«По-моему, она вытянула счастливый билет. Да, ждать на пять лет дольше обидно, но я почти уверен, что эльфы живут куда дольше людей. К чему переживать из-за пяти лет разницы, если продолжительность твоей жизни вдвое больше человеческой, или сколько там вообще отведено эльфам в этом мире».
На такую сделку я согласился бы не раздумывая. И пусть в моём случае всё обстояло несколько иначе, бессмертие в новом теле меня ничуть не тяготило. «Все вокруг вечно твердят, будто вечная жизнь — это сплошная тоска и депрессия, но на себе я ничего подобного пока не ощутил… Разве что та пустота в самом начале слегка напоминала об этом, но даже тогда я по большей части просто дрейфовал на грани сна и яви». Я замечал за собой некоторую эмоциональную отстранённость от людей, но легко списывал это на издержки бытия духом в теле булыжника.
Куда больше меня беспокоило состояние Пенелопы. Срок беременности подходил к концу, и хотя Астрид уверяла, что всё в полном порядке, я не на шутку нервничал. До развития современной медицины роды всегда были сопряжены с огромным риском — да и на момент моей смерти на Земле опасность никуда не исчезла. Я искренне рассчитывал, что аура восстановления поможет делу, а потому настоял, чтобы Пенелопа неотлучно находилась рядом со столпом или хотя бы с одним из тотемов.
Особое зрение позволяло мне различить крошечный сгусток маны внутри молодой женщины, и поскольку ей эта энергия явно не принадлежала, сомнений не оставалось — это был ребёнок. Я предполагал, что месяца через два ряды нашей компании пополнит маленькая копия Пенелопы.
[Год 11, месяц 2: Прошло 2 месяца]
«Мне определённо стоило купить лотерейный билет». Малыш Пенелопы появился на свет ровно через два месяца, день в день. Назвали его Инкой. Отличалось ли это имя от имени покойного старика? Ни капли. Собирался ли я спорить? Разумеется, нет.
Как бы то ни было, маленький Инка оказался тихим, но на редкость непоседливым ребёнком. Поначалу я переживал, сможет ли младенец принять благословение, ведь для договора требовалось согласие обеих сторон. Однако эти страхи оказались беспочвенными: стоило крошечной ручке коснуться камня, как навык сработал, заставив всех присутствующих облегчённо выдохнуть.
Будем надеяться, это убережёт его от болезней. Остальные тоже обзавелись новой и улучшенной версией благословения, так что за их здоровье можно было не беспокоиться. Целебных полей и защитных чар должно было с лихвой хватить на любые ушибы и ссадины, которые только мог набить себе малыш.
Пожалуй, самым странным событием стало внезапное самопроизвольное улучшение [Тотемных столпов]: поля регенерации внезапно обрели лёгкий эффект уюта. Случилось это вовсе не после поднятия уровня, а просто в один прекрасный день само по себе.
Я уже знал, что люди способны развивать навыки благодаря их регулярному и нестандартному применению, но до сих пор на мне это правило не работало, из-за чего я решил, будто на Камни благословения подобные механики не распространяются.
Возможно, дело было в том, что я попросту редко пускал способности в ход на полную катушку: большинство навыков оставалось пассивными, а маленькие кубики в Горне не шли ни в какое сравнение с полноценными монументальными столпами.
«Надо будет изучить этот вопрос получше: я бы не отказался получить прямой контроль над развитием и эволюцией собственных способностей».
По крайней мере, ощущение уюта обещало пригодиться уже в самое ближайшее время: подступала осень, а едва заметные сполохи ледяной маны в вышине предвещали ранние холода. Услышав это от меня, пожилой охотник лишь тяжело вздохнул:
— Непросто будет запасти достаточно еды на всю зиму… С тёплой одеждой проблем нет — добра в уцелевших домах хватает… — Было видно, что он рассуждает вслух сам с собой, но вскоре Осберт обратился ко мне напрямую: — Придётся уходить на дальнюю охоту, дня на два, а то и дольше. Когда ударят морозы, постарайся держать защиту наготове, особенно пока меня не будет рядом.
— Договорились, я укрою всех от чужих глаз, — отозвался я.
Осберт лишь молча кивнул и вернулся к своим делам.
«Хорошо, что он стал куда спокойнее общаться со мной. Да и уровни, которые он набрал… Четыре уровня за пару месяцев — весьма неплохой улов с учётом тех трудностей, с которыми ему пришлось столкнуться».
С ростом уровней он даже словно слегка помолодел лицом, но куда важнее было то, что теперь вероятность получить серьёзные увечья на охоте для него заметно снизилась, а это шло на пользу всем нам.
И всё же до наступления настоящих холодов оставалось немного времени, так что мы старались успеть всё возможное. Даже детвора не сидела сложа руки, стаскивая из брошенных домов дрова и тёплые вещи.
[Год 11, месяц 5: Прошло 3 месяца]
Зима нагрянула раньше прошлогодней, но особой беды это не принесло. Несмотря на ранний приход морозных дней и ледяных ветров, в целом погода оказалась на удивление мягкой: в лесу всё ещё можно было найти съедобные коренья и ягоды, а Осберт лишь изредка отлучался на ночёвку ради добычи мяса.
Бонус к уюту тоже пришёлся как нельзя кстати: каким-то образом он влиял на восприятие температуры, делая пребывание людей внутри поля… куда более комфортным. Воздух он в буквальном смысле не нагревал, но я заметил, что расход маны слегка возрастал, когда люди находились в радиусе действия: чары словно укрепляли их стойкость, позволяя куда легче переносить стужу.
Поскольку маленький Инка подрастал не по дням, а по часам и уже не требовал ежеминутного внимания матери, Пенелопа выкроила время, чтобы основательно подлатать жилище. Осберт, конечно, провёл черновой ремонт, но с тем, что умели делать руки этой женщины, его труды не шли ни в какое сравнение.
Она обладала классом [Хранительница очага], и если на Земле это словосочетание порой несло в себе некий снисходительный оттенок, то здесь это было весьма распространённое призвание. Оно целиком вращалось вокруг поддержания дома в идеальном порядке, позволяя быстро справляться с починкой и повышать общее качество жизни. Нередко таких людей нанимали на службу в качестве дворецких или старших экономок.
У Астрид, напротив, призвание оказалось куда более редким — по крайней мере, для этих краёв. Класс [Ученица торговца] достался ей в наследство от прежней жизни за пределами Горна: она была дочерью купца, осевшего в этой глухой деревушке. Её отец оказался одним из тех смельчаков, что взялись за оружие во время нападения, и, разумеется, живым из той сечи не вышел. Способности Астрид были завязаны на обаяние и финансовые расчёты, но на её низком уровне толку от них было немного. «Вполне логично, что торговцу негде развернуться в глухой деревне: если класс растёт от торговых сделок, то поселение в три сотни душ вряд ли могло предложить богатый опыт…»
— Со временем я просто разовью его во что-то другое, — пожала она плечами, когда я поинтересовался её планами. — Нечего забивать себе голову прямо сейчас, беды в этом нет. Может, перепадёт немного опыта, если мимо проедет караван: мы ведь всё-таки стоим у тракта.
Я не был до конца уверен в её правоте, но это был её класс и её жизнь — лезть с непрошеными советами я не собирался.
И пока я размышлял над тем, как именно — а главное, когда — происходят подобные переходы, Осберт вскоре наглядно продемонстрировал мне этот процесс. Однажды, взяв двадцать пятый уровень, он подошёл ко мне поздним вечером, когда остальные уже спали:
— Гол, у тебя найдётся минутка? — спросил он, проверяя, не ушёл ли я в сон.
— Ненадолго — да. Скоро мне придётся уснуть.
И это было чистой правдой: [Спячка] настойчиво тянула меня в небытие последние пару недель, но мне хотелось дождаться, пока минует пик зимней стужи.
Замявшись, воин опустился на старую каменную скамью на холме. Из-за низких туч ночь казалась куда темнее обычной, но слабо мерцающие руны на моей плите служили ему надёжным ориентиром.
— Понимаешь… мне нужен совет. Во время последней вылазки я взял двадцать пятый уровень и получил возможность развить класс. Передо мной стоит выбор.
«О как?»
— Мой нынешний класс — [Стражник], — продолжил он. — И я могу выбрать прямое улучшение — [Капитан стражи], либо… кое-что, в чём я совершенно не уверен. Называется [Благословлённый страж]. — Он на миг замолчал. — Я подумал, ты можешь что-то знать об этом, раз уж это наверняка связано со всей этой историей с благословением.
Да уж, конечно — я и сам слышал об этом впервые, ну или по крайней мере никто прежде о подобном не заикался. Я честно ответил охотнику:
— Для меня это тоже в новинку. Хотя я считаю, что лучше всего выбрать то, к чему действительно лежит душа — ради себя самого или ради тех, кто рядом.
Пожилой воин явно ожидал более конкретного ответа, но в его глазах мои слова звучали разумно. Осберт ведь не подозревал, что моё сознание в этом мире бодрствует от силы десяток лет. Конечно, я понятия не имел, сколько времени пролежал в земле до обретения внутренних часов, но это не в счёт.
Не желая оставлять его в полном замешательстве, я всё же добавил:
— Раз система предложила тебе такой вариант, значит, ты уже делал всё то, что полагается этому классу, просто с меньшей отдачей. Насколько мне известно, система подстраивает навыки и призвание под твои поступки. Если хочешь продолжить путь, которым шёл последние месяцы — выбирай его; если нет — бери проверенный и менее рискованный вариант.
Стражник тяжело вздохнул и с досадой потёр затылок:
— Продолжить путь? — задумчиво переспросил он, явно взвешивая оба пути. Наконец он отряхнул штаны и поднялся на ноги: — Спасибо, Гол. Пересплю с этой мыслью.
Глядя, как Осберт уходит в дом, я мысленно примерил его положение на себя.
«Будь я на его месте, всё зависело бы от дальнейших планов. Если класс [Благословлённый страж] действительно завязан на моём даре, я бы ни за что не стал брать его, планируй я уйти отсюда при первой возможности — тогда куда логичнее взять понятного и предсказуемого [Капитана стражи]».
Это был чистый расчёт соотношения риска и выгоды. Выбрав проверенный путь, Осберт без труда нашёл бы службу в любом крупном городе: путь туда неблизкий, но вполне преодолимый. Второй же вариант, скорее всего, намертво привязывал его ко мне, и мужчина наверняка это понимал.
О своём решении он объявил следующим утром. Осберт стал [Благословлённым стражем], и едва заметная связь между нами мгновенно окрепла — эту особенность ещё предстояло изучить.
Сам класс не одарил его горой новых умений, но многие прежние способности преобразились: он обрёл интуитивное понимание оружия, а его личное защитное усиление превратилось в групповое. Единственным совершенно новым навыком оказалось [Малое восстановление], которое, по его словам, обычно встречалось у священников и клириков. Судя по названию класса, исцеление досталось ему от приставки «благословлённый», тогда как групповая защита была прямой заслугой роли «стража».
В полной мере эти различия проявятся лишь с ростом уровней, но результат уже вызывал у меня неподдельный интерес. Впрочем, прямо сейчас разум всё сильнее заволакивала сонная пелена усталости, а поскольку зима уже шла на убыль, причин бороться со сном я больше не видел.