[Год 21, Месяц 7: прошёл 1 месяц]
[Благословение: 6235 + 123 - 21]
Прошло три недели с официального окончания зимы, когда они впервые ступили в мои владения.
Первыми вестниками стали тени, мелькавшие меж древесных стволов и в густых кронах — вражеские дозорные. На многих были наброшены маскировочные плащи, сливавшиеся с зеленью, а струившаяся сквозь ткань мана выдавала добротные чары. Работали лазутчики слаженно, двигаясь почти незаметно.
Ключевое слово — почти.
К их несчастью, я был чистейшим антиподом любого скрытного класса: мои способности на корню обесценивали большую часть их хитроумных уловок и приборов.
Разумеется, я позаботился о том, чтобы все патрули големов вовремя ушли в подземные тоннели — тихо и без лишних глаз. Нельзя же было заранее портить припрятанные в рукаве козыри. Такого подарка я им сделать не мог.
В итоге разведчики быстро подали сигнал «чисто», подтвердив, что в лесу никакого сопротивления нет. Вероятно, они рассчитывали встретить отпор ближе к городу.
По крайней мере, именно так они, судя по всему, и рассуждали. Они знали о моем существовании, но поскольку ни один из королевских гвардейцев назад не вернулся, об истинных моих возможностях враги не догадывались. Знали лишь одно: мне удалось упокоить кого-то в районе пятидесятого уровня.
Я неспешно наблюдал, как из-за границы обзора мерно выкатываются все новые и новые колонны. Большинство солдат довольствовалось простой кожаной броней, но от тех, от кого сильнее веяло маной, исходил совсем иной лоск — добротная ковка лат и богатая отделка.
Среди этого войска хватало опасных бойцов: примерно три десятка держались наравне с Осбертом, а с десяток могли потягаться даже с Салфи. Но сильнее всего взгляд притягивал один человек, от которого буквально разило несокрушимым величием и первобытной мощью.
Роста он был вполне заурядного, однако давящая аура визуально прибавляла ему добрых полголовы. Резкие, словно высеченные из кремня черты лица и безупречные латы лишь усиливали этот эффект.
О такую челюсть можно было стейки резать.
Я ни секунды не сомневался, что он на голову превосходит того мага, которого я когда-то сбросил в яму — этот вояка уверенно разменял восьмой десяток уровней.
Его окружал плотный кулак элитной гвардии: каждый боец в районе конца пятидесятых — начала шестидесятых уровней. Чтобы перебить этих рубак, мне придется вмешаться лично; они были способны выкосить большую часть моих сил в одиночку. По крайней мере, основную массу.
Наконец людской поток иссяк, сменившись редкими разрозненными группами. Всего под моими сводами собралось около пятнадцати тысяч клинков. По силе многие не превосходили моих рядовых големов, но хватало и тех, кто был заметно опаснее. Больше всего меня беспокоили бойцы, стоявшие на пороге эволюции класса. Я прекрасно помнил: действия определяют развитие. Стоит им порубить достаточное число моих конструктов, как они запросто могут получить класс или навык, заточенный именно против камня и рун.
По иронии судьбы, именно эти воины вызывали куда больше опасений, чем многие высокоуровневые ветераны.
— Афина? Отметь всех, кто находится на грани классовой эволюции. Жаль их, конечно, но если дело дойдет до сечи — они идут первыми в списке на ликвидацию.
— Принято. Прикажете выпустить рой? Если задействовать его прямо сейчас, мы сможем срезать значительную часть приоритетных целей.
— Нет, пока придержи. Пусть разобьют лагерь.
— Вас поняла, — отозвалась Афина, разрывая мысленную связь.
Отдав распоряжения, я стал терпеливо ждать, пока захватчики соберутся в кучу и наладят строй. По канонам любого тактического трактата давать противнику обустроиться считалось грубейшей ошибкой, но именно этого я и добивался. Чтобы многотысячная армия могла двигаться и воевать, требовалась прорва припасов: провиант, чистая вода, надежная крыша над головой — весь тяжелый тыловой обоз. Лиши войско снабжения, и история не раз доказывала, с какой головокружительной скоростью рассыпаются даже самые несокрушимые легионы.
Сытый желудок правит миром.
Так что, не имея срочных дел, я наблюдал за возведением полевых укреплений. Главный штаб они разбили на опушке леса, в нескольких километрах от своей главной цели. Впрочем, судя по размаху заготовок, захватчики планировали развернуть целую сеть подобных опорных пунктов.
Правда, баз у них выйдет заметно меньше, чем они рассчитывают — уж это я гарантирую.
Было чертовски любопытно наблюдать, насколько армия Королевства Лория оказалась разрозненной — куда сильнее, чем я предполагал. В глаза бросалась колоссальная разница в выучке и дисциплине отрядов. Приглядевшись к доспехам, я заметил мелкие различия в чеканке и геральдике, выдававшие принадлежность к разным лагерям.
Ясно. По большей части это частные дружины дворян. Королю, судя по всему, подчинялся лишь костяк регулярных сил, а остальная масса представляла собой пеструю сборную солянку.
Впрочем, самый живой интерес у меня вызывали вовсе не солдаты и даже не генерал, вокруг которого вились все новоприбывшие.
Жрецы.
Они носили странное сочетание укороченных ряс и тяжелых металлических лат. Металл был выкован из того самого благословенного сплава, что украшал убитого мной Королевского Командующего. Мне до зуда в костях хотелось наложить на него руки: здешняя благодать напрочь игнорировала привычные законы маны.
Тот божественный артефакт, что мне удалось добыть ранее, сейчас был задействован в одном особом проекте, так что провести полноценные тесты с этой экзотической энергией я пока не мог.
Быть может, к концу кампании я наконец разберусь в ее природе.
Пробиться в их сектор лагеря будет непросто: служители культа возвели охранные барьеры, сквозь которые было чертовски трудно — не невозможно, но крайне трудно — что-либо разглядеть. А благодаря одному беспечному солдату я уже знал: пересеки невидимую черту, и контур тут же поднимет тревогу на весь лагерь.
В войске нашлась внушительная бригада — около сотни человек в робах строителей, которые и выполняли всю тяжелую инженерную работу. Они в одиночку возвели стену вокруг всего лагеря, плотно стянутого в двухкилометровый периметр.
Эти работяги живо напомнили мне смесь моих трудовых големов и тех людей, что когда-то доставили меня в Горн. Их прикладные навыки позволяли за считаные часы расчищать пустоши и собирать фортификации.
Пока лагерь обрастал частоколом, рядами палаток и добротными шатрами для командования, на лес опустились сумерки. Войско со всеми обозами стянулось в единый узел.
Пожалуй, пора. Ровно в тот миг, когда солнце скроется за горизонтом.
— Афина? Пора начинать вечеринку.
— Вас поняла.
Ш-ш-ших...
Примерно в двух километрах от вражеского лагеря из рыхлой почвы выбиралось крошечное глиняное создание. Размером с ладонь, на восьми суставчатых лапках и с явным избытком глаз-бусинок; на мордочке отчетливо выделялась пара хищных жвал.
Глиняный паук. Существо странное, но само по себе совершенно безобидное и не сулящее беды. Однако стоило ему засновать по полянке, под которой он был закопан, как вокруг зазвучали новые шорохи — словно десятки совков одновременно вгрызались в землю.
Мгновение паук был один, но вот из почвы высунулся второй, за ним третий, пятый, двадцатый... Казалось, они почкуются на глазах: счет глиняных тварей пошел на сотни и замер лишь на отметке в пять сотен особей.
Подобных гнезд в лесу пряталось несколько, но этот выводок отличался особой начинкой. Внутри каждого паука находилась капсула со сжатым зарядом: стоило раздавить конструкт, как он детонировал на манер фейерверка, вызывая локальный взрыв. Смертельными были далеко не все, но увечий хватало с головой.
Сперва они замерли, но вот поляну сотряс глухой, тяжелый топот.
Из мрака выступили десять более крупных собратьев ростом в несколько футов. Внешне они походили на мелкую родню, но внутри каждого скрывался стальной каркас, испещренный рунами усиления.
Вся орда големов сорвалась с места как единый слаженный механизм. Даже с глиняными лапами поступь такой массы конструктов производила шум, и лишь замедлившись до ползучего шага, они сумели подобраться к военному лагерю незамеченными.
Разделившись на подступах, пауки взяли частокол в кольцо и начали неслышно просачиваться за ограду, растворяясь в ночной темени.
Подобравшись к дозорному, неосторожно выдвинувшемуся вперед, один из крупных големов сцапал часового прямо из-за низкого палисада. Удар жвал мгновенно пробил солдату горло, повредив голосовые связки и не дав издать ни звука. Не затягивая агонию бедолаги, голем добил его, едва оттащил на достаточное расстояние во тьму, где тело найдут слишком поздно.
Так продолжалось добрых полчаса. Более сорока караульных были отрезаны от товарищей — кого-то сманили шорохом, кому-то просто не повезло. Каждого из них уволакивали в ночную глушь тяжелые конструкты, чтобы через минуту вернуться обратно, слегка запятнанными свежей кровью.
Но сколь бы гладко все ни шло, в лагере стояли тысячи людей на огромной площади, и в игру неизбежно вступал его величество случай.
Первый сбой произошел по вине захмелевшего рядового, решившего справить нужду за палаткой. Пока парень тихонько насвистывал себе под нос, а струя весело поблескивала в отсветах костра, сквозь полумрак он разглядел маленькое восьминогое создание.
— Ч-чего-о... — заплетающимся языком протянул он, пытаясь опустить кованый сапог на букашку.
Острая лапа из закаленной глины с хрустом пробила подметку и вонзилась прямо в ступню. Взвыв от боли, солдат ввалился спиной в палатку, переполошив спящих сослуживцев.
Пытаясь заткнуть крикуна, глиняный паук прыгнул следом и вскрыл ему глотку, но было поздно — лагерь начал просыпаться.
Не теряя ни доли секунды, рой бросился в атаку. Конструкты уже успели проникнуть примерно к половине обозных телег и полевых складов. К каждой груде припасов устремились пауки-смертники, радостно ныряя в мешки с горючей органикой и активируя внутренние заряды.
Более четырехсот тонн провианта — псу под хвост в одно мгновение. Для пятнадцатитысячной армии это был запас всего на несколько недель, однако вместе с едой пламя жадно сожрало колоссальные запасы выпивки, за счет которой офицеры планировали поддерживать боевой дух солдат на протяжении всего похода.
Остальные пауки тоже даром времени не теряли. Выкашивать всех поголовно в мои планы не входило, но основательно проредить вражеские ряды требовалось обязательно. Конструкты сновали меж палаток с бешеной скоростью. Пусть их было немного в сравнении со всей этой людской массой, упокоить глиняную тварь оказалось задачей не из легких — требовался выверенный, чистый удар, чтобы окончательно ее разрушить.
Разумеется, в момент гибели каждый паук взлетал на воздух. Забирая с собой пару-тройку врагов или по меньшей мере щедро осыпая их осколками.
Наблюдая за разгорающейся суматохой, я остался доволен началом партии. Уничтожение еды, выпивки и запасного оружия на складах было первостепенной задачей, однако мне также требовалось расправиться с осадными орудиями. Я сомневался, что катапульты пробьют монолит стен Рунхолда, но вот если в сам город полетят стопудовые валуны, ущерб будет трудно предотвратить.
Не уверен, способны ли мои рельсотроны сбивать каменные снаряды на лету, так что надежнее сжечь метательные машины еще до первого залпа... Вполне решаемая задача: мои пушки превосходят их по дальности стрельбы. Стоит перепроверить готовность всех батарей...
Голос Кодекса бесцеремонно оборвал мои мысли:
— Зафиксирован резкий всплеск маны скверны в окружающей среде. С высокой вероятностью это тот самый мини-босс многолетней давности. Отмечен незначительный прирост мощи, текущий расчетный уровень — конец шестидесятых либо начало семидесятых.
Я мгновенно переключился:
— Можешь отследить траекторию?
— Так точно, — отозвался Кодекс. — Объект движется по кратчайшей прямой к крупнейшему источнику жизненной силы в округе, а это значит...
— К армии, — закончил я за него.
На долю секунды мелькнула мысль, что придется вмешаться, но тут в освещенном пожарами лагере мелькнула фигура вражеского генерала, напомнив, кто именно сейчас является моей главной головной болью.
Что ж, побудем пока зрителями. Пусть они хорошенько проредят друг друга без моей помощи.
Если генерал падет, вмешаться я всегда успею. Но прямо сейчас есть отличный шанс избавиться хотя бы от одной из двух проблем чужими руками.
— Выводи уцелевшие конструкты. Мы подождем.