[Год 8, месяц 5: Прошёл 1 месяц]
И снова я очнулся спустя месяц. До цивилизации мы всё ещё не добрались, а скорость передвижения отряда резко упала, когда землю начал укрывать снег.
Пожалуй, самое скверное в этом снеге было то, что он не собирался таять ещё несколько недель, а то и до самого конца зимы, вздымаясь исполинскими сугробами, в которых неподготовленный путник мог в буквальном смысле утонуть. «Я проникся совершенно новым уважением к снегоуборочной технике».
По пути попадались остатки деревень, но все они были настолько разорены, что среди обломков не уцелело вообще ничего полезного. Глубокие борозды в земле указывали на нападение тварей Вексус, и спутники с этим соглашались.
Отряд останавливался на каждом таком пепелище, чтобы проверить, нет ли поблизости гнёзд. Всякий раз поиски оканчивались ничем, но проверить было их прямым долгом.
В конце концов мы покинули опустошённые земли и набрели на дорогу. Совсем узкую и по большей части занесённую снегом, но всё же вполне пригодную для ходьбы.
Заметив, как помрачнел и подобрался Галдрик, я предположил, что место, куда вела эта дорога, занимало особое место в его сердце. И взятый им темп лишь подтвердил мою догадку.
Развернувшись на ходу лицом к остальным наёмникам, он окликнул их:
— Мы почти добрались до порядочной деревни! Там пополним припасы, отогреемся и наконец-то двинемся домой.
В ответ раздались радостные возгласы: морозная погода не располагала к нежностям, и вряд ли нашёлся бы хоть кто-то, кто отказался бы провести немного времени в тепле, перестав морозить пальцы ног.
Позже в тот же день, как раз на закате, мы подошли к деревне. В отличие от прежних стоянок, это поселение было заметно крупнее, и хотя шумным мегаполисом тут и не пахло, несколько сотен жителей в нём наверняка набиралось.
«И ограда неплохая — по крайней мере, через неё так просто не перемахнёшь». Если ты был достаточно высокого роста, то мог заглянуть поверх неё, но зато в ней не зияли щели, сквозь которые мог бы пролезть ребёнок.
Подойдя к воротам, где один-единственный «стражник» мирно дремал, привалившись к старому каменному столбу, я сразу понял: это поселение редко знало войну. В конце концов, сон на посту — верный признак спокойной жизни без стычек и потрясений.
Галдрик махнул отряду сбавить шаг и, как обычно, вышел вперёд. Увидев, что караульный даже ухом не ведёт, паладин негромко кашлянул в кулак.
Часовой тут же подскочил как ошпаренный, а на его лице промелькнула смесь стыда и паники. Мысленно я усмехнулся: «Не ожидал, небось, что тебя застукают за тихим часом».
К моему удивлению, командир отряда просто подошёл к молодому парню и отвесил ему свой фирменный хлопок по спине — правда, чуть слабее обычного, хотя стражник всё равно споткнулся:
— Рад тебя видеть, Эдрик! Гляжу, несёшь службу со всем усердием, как и всегда.
В глазах Эдрика вспыхнуло узнавание:
— Галдрик! Глазам не верю, как же я рад тебя видеть! Как ты? Инка захочет услышать всё о ваших приключениях…
Галдрик перебил его:
— Обо всём этом поговорим чуть позже, давай сначала зайдём в тепло. Полагаю, нам здесь всё ещё рады?
— А, само собой! — заверил стражник, нервно почесав за ухом. — Так и правда будет лучше. Зима выдалась на редкость суровой.
Рассмеявшись, паладин лишь подтвердил:
— Это уж точно.
На этом стражник пропустил отряд внутрь. Его взгляд задержался на моей обсидиановой поверхности — тёмный камень резко выделялся на фоне белоснежных сугробов.
Продвигаясь вглубь деревни, я смог точнее оценить её население. Не считая пары десятков плотно стоящих домов, остальная часть построек была разбросана по округе куда свободнее, а с противоположной стороны от нашего входа раскинулись просторные пахотные поля.
«С точки зрения чистого восприятия навык [Чуткий разум] кажется до неприличия сильным: он позволяет мне видеть практически всё в пределах радиуса, пусть и без мелких деталей».
Если попытаться описать это словами: я видел абсолютно всё — будь то камень в десяти метрах под землёй или птица, парящая на высоте сорока метров. Платой за такой всеохват была лишь нехватка чёткости.
«Может, система когда-нибудь подкинет мне очки? От такого улучшения я бы не отказался».
Спустя несколько минут Галдрик покинул отряд, предоставив наёмникам самим обустраиваться на местном постоялом дворе. А учитывая количество других постояльцев — вернее, их полное отсутствие, — свободных комнат с лихвой хватило на всех.
Сами комнаты оказались… колоритными и доверху забитыми хозяйственными запасами. Было очевидно, что по прямому назначению «трактир» не использовался уже долгие годы и служил деревенским складом для всякого хлама.
Ничуть не смутившись, наёмники просто вынесли лишние вещи в коридор, пообещав вернуть всё на место утром.
Меня же оставили снаружи, аккуратно уложив в ближайший сугроб.
«Эх, ладно, что поделать».
Достав колоду карт и кости для игры, подозрительно напоминавшей «Яцзы», разбойник Эрнст без зазрения совести начал обыгрывать соратников до нитки. «Да что у них за мания с этим „Яцзы“? Это что, мультивселенская константа?»
В тот самый момент, когда мне уже показалось, что Эрнста вот-вот начнут бить, вернулся Галдрик. Рядом с ним шёл пожилой мужчина, которому уже перевалило за восемьдесят или около того.
Проходя мимо моего тела, они переглянулись, после чего вошли на постоялый двор и поприветствовали остальных:
— Рад видеть, что все устроились. Поздоровайтесь с моим двоюродным дедом. Его зовут Инка.
Каждый из наёмников хотя бы вежливо кивнул Инке, после чего вернулся к своим делам. Галдрика это вполне устроило, и он повернулся к старику:
— Мы, наверное, снимемся через пару дней, а затем планируем вернуться в Алевану. Если кто-то захочет пойти с нами, лишняя пара рук нам никогда не помешает.
При этих словах Инка улыбнулся, хотя во взгляде его сквозила затаённая горечь и благодарность:
— Я передам семьям. Несколько парней и девушек наверняка согласятся. Это лишь вопрос времени, когда они попытаются уйти сами, а с вами всё же куда безопаснее.
Повисла короткая пауза, после чего Галдрик задал ещё один вопрос:
— А что насчёт того дела, о котором я говорил? Найдётся для него подходящее место?
— Ах да, это. Я ещё посоветуюсь с остальными, но почти уверен, что от такого дара они не откажутся — особенно если это подарок от моей племянницы. — При этих словах старик лукаво подмигнул.
Галдрик рассмеялся, и я мысленно поморщился, заметив, как он занёс руку для своего коронного хлопка по спине, но на сей раз это было лишь душевное похлопывание:
— Спасибо, носильщики скажут спасибо.
Понимая, что на улице темнеет, паладин вызвался проводить двоюродного деда до дома, и Инка с благодарностью согласился.
На этот раз Галдрик отсутствовал не больше десяти минут. Когда он снова показался в поле моего зрения, я прямо-таки кожей ощутил печаль, сквозившую в каждом его шаге.
Уже перед самой дверью мужчина заколебался, затем сделал шаг назад и опустился прямо в тот же сугроб, куда сгрузили меня.
— И долго ты ещё собираешься молчать? — негромко произнёс Галдрик.
Я тут же принялся искать взглядом кого-то поблизости, но с наступлением ночи улица опустела: вокруг не было ни единой души, кроме него и меня.
«Оу».
Не дожидаясь ответа, воин продолжил:
— Да ладно, просто дурака валяю. Я бы сам опешил, вздумай ты ответить: духи ведь почти никогда не умеют говорить, и вряд ли ты исключение. К счастью, я без проблем поговорю за нас обоих.
Поглубже зарывшись в снег, он тяжело вздохнул:
— Не стану утомлять тебя подробностями, но, как ты наверняка уже слышал, я родом из этой деревни. И так уж вышло, что защитить это место лично я не могу — иначе церковь придёт и за мной, и за здешними жителями.
Покосившись на меня, он явно замялся, не решаясь высказать мысль, но всё же собрался с духом:
— Ты, как Камень благословения, — дар богинь. И пускай сёстры больше не ладят между собой, я хочу попросить тебя об одной услуге… Ну, точнее, о двух, но я всё равно попрошу. Когда я завтра уйду, я уже не вернусь. По воле богини мы с товарищами отправимся в бой, и ни один Избранный не вернётся живым. Моя просьба проста: приглядывай за этими людьми до тех пор, пока здесь будет хоть кто-то, за кем можно приглядывать.
Повисла долгая тишина, прежде чем он заговорил вновь:
— А когда вернёшься к богине, спроси её: почему? Почему они глухи к нашим молитвам?
Я заколебался, но в тот момент, когда Галдрик уже начал подниматься из глубокого сугроба, я влил крошечную каплю маны в [Чуткий разум]. Между нашими мыслями на миг протянулась незримая нить, и через неё я попытался передать ему обещание и поддержку. Кроме слабой улыбки, тронувшей губы, Галдрик никак не ответил. Он просто побрёл внутрь дома, перешагнул через тела захмелевших и уснувших соратников и нашёл себе угол, чтобы расстелить походную койку.
Для меня эта ночь выдалась странной, но я чувствовал: паладин спал крепче и спокойнее многих.
[Прошло два дня]
— Готово, — Эрнст отряхнул землю с ладоней. Каким-то чудом его умудрились впрячь в копку ямы ровно полуметровой глубины. — Вроде всё.
С широкой улыбкой Галдрик хлопнул разбойника по спине, отчего тот снова едва не вспахал носом землю:
— Молодцом.
Целых пять секунд лицо Эрнста оставалось чернее грозовой тучи, но стоило Галдрику подбросить ему монетку, как выражение его лица мгновенно переменилось:
— Всегда рад помочь, обращайся.
Я не мог не заметить, как монетка растворилась в воздухе в то же мгновение, когда коснулась его пальцев, и каким-то образом очутилась на самом дне кошеля, где уже осела добрая часть сбережений его соратников.
Усмехнувшись, я мысленно выдал дурацкую шутку: «Девяносто девять процентов игроков бросают играть за шаг до куша».
Отогнав эти мысли, я сосредоточился на неглубоком углублении в земле: в конце концов, оно имело для меня огромное значение. Именно здесь мне предстояло провести немало времени.
На следующий день после разговора в сугробе к Галдрику подошёл Инка и подтвердил, что совет деревни с радостью примет подношение. И, как я и подозревал, этим самым подарком оказался я.
Чувствовать себя вещью было слегка непривычно, но что поделать.
Доставив меня на самую высокую точку деревни, несколько рабочих вместе с Эрнстом быстро вырыли яму под моё основание. Люди опасались, что сильная буря может меня опрокинуть. И пусть меня это волновало не слишком сильно, получить благословение было бы затруднительно, окажись мои руны погребены лицом в снегу и грязи.
«Жаль, что даже с этой высоты я не вижу деревню целиком, но местечко всё равно отличное. Меня отсюда уж точно видно отовсюду».
Это уж наверняка: даже будучи частично вкопанным в землю, я торчал на холме как бельмо на глазу. Впрочем, ничего плохого в этом не было — просто ниндзя из меня явно не выйдет, хотя ниндзя, помнится, обычно нужны ноги.
Когда носильщики аккуратно выровняли плиту, они развеяли левитацию, и с глухим стуком я обрёл своё последнее пристанище. С этого места я уже не сдвинусь никогда.