[Год 21, месяц 5: Продолжение]
Не обладай я почти абсолютным всеведением в пределах своих владений, я бы счёл гнома мертвецом — настолько поверхностным и слабым было его дыхание. Судя по сложению, передо мной был мужчина, хотя для полной уверенности стоило дождаться его пробуждения и спросить лично.
Белоснежные волосы были коротко острижены, а вот бороду сплетали толстые жгуты кос — правда, от времени они изрядно растрепались и казались ломкими. Кожа отливала бледным пепельно-серым оттенком, почти сливаясь по цвету с каменными плитами палаты. Сочетание седины и серой плоти делало гнома похожим на ожившую древность, но признаков быстрого тления на теле не наблюдалось, да и мана не хлестала из него потоками, как обычно бывает при естественном угасании от старости.
Кодекс услужливо вывел справку:
— Жизненные показатели крайне слабы, но стабильны. Установка моделирует состояние, подобное глубокой анабиотической спячке, замедляя клеточное старение организма на невероятную величину.
«И как вам только удалось сотворить нечто подобное?» Сам факт существования такой машины повергал в шок. В теории задумка понятна, но сколько десятилетий сложнейших изысканий и тестов ушло на её воплощение — страшно даже представить. Если это лишь крупица технологического расцвета гномьей цивилизации, как они вообще умудрились сгинуть?
Веки бородача едва заметно дрогнули: видимо, подключённый планшет деактивировал гремучую смесь чар и биотехнологий, державшую своего постояльца в беспамятстве. Понимая, что любая следующая секунда может стать решающей, я замер в ожидании, подмечая тончайшие перемены по мере того, как спящий выныривал из векового забытья.
Лишь когда подпитка кресла маной иссякла без остатка, гном по-настоящему пошевелился: сковывавшие его чары наконец дали слабину.
Судя по всему, саркофаг зафиксировал пробуждение: трубки, питавшие тело неизвестным раствором, со свистом сбросили внутреннее давление и плавно отстегнулись от каркаса кресла. Не теряя ни доли секунды, я собрал пару капель осадка и отправил их на поверхность на спине паучьего голема.
Раньше за пучками шлангов я этого не заметил, но спина гнома оказалась не просто плотью — в позвоночник и мышцы были вживлены искусственные порты, облегчавшие ввод питательных составов. Самая настоящая примитивная кибернетика. Интересно, в их культуре это было рядовым делом или применялось строго для подобных крайних мер?
Едва крошечный конструкт скрылся в коридоре, ресницы бородача затрепетали, а из пересохшей гортани вырвался глухой стон — хриплый и скрипучий от тысячелетий молчания.
Онемевшие пальцы слабо вцепились в подлокотники кресла, суставы побелели от нехватки кровотока. На то, чтобы внутренние органы вновь запустились в полную силу, явно уйдёт немало времени.
Сейчас он наверняка будет сонный и дезориентированный — точь-в-точь как я после слишком затянувшейся спячки… А ведь любопытная параллель.
Наконец веки распахнулись до конца, и моему взору предстали золотистые радужки, мерцавшие подобно расплавленному золоту. Поначалу взгляд его был расфокусирован и блуждал в пустоте, но стоило бородачу часто заморгать, как в глазах затеплились крупицы ясности.
Было видно, что он ожидал увидеть тех, кто его разбудил: во взоре проступила глухая растерянность. Оглядев затянутую вековой пылью комнату и полуразобранную металлическую капсулу, гном помрачнел, и от его сгорбленной фигуры повеяло глубокой скорбью.
Еле слышно он прохрипел одними губами:
— ᚺᛟᚹ ᛒᚢᚱᚾᛊ ᛏᚺᛖ ᚠᛟᚱᚷᛖ?
Прежде чем я успел озадачиться расшифровкой незнакомой речи, перед внутренним взором без предупреждения всплыло системное уведомление:
[Титул: «Первооткрыватель руин Энгариена» -> Активирован]
[Включает системный перевод устной речи на энгариенском диалекте]
На сей раз, когда незнакомец заговорил вновь, слова зазвучали в переводе системы на витиеватом, архаичном наречии — словно оживший книжный слог, непривычный для слуха, но вполне разборчивый при должной концентрации. Увы, символы на планшете так и остались нечитаемыми каракулями: титул давал понимание лишь живой речи.
— Братья?.. — слабо позвал он, и в хриплом голосе блеснула тонкая искорка надежды. — Вы ли ото сна пробудили меня?
Меня захлестнула искренняя жалость к этому созданию. Живой реликт давно ушедшей эпохи, безнадёжно выпавший из собственного времени.
Если он решит остаться среди нас — а в этом пока уверенности не было, — адаптация станет для него сущим адом. Особенно с учётом того, что система вряд ли расщедрится на автоматический переводчик для кого-то, кроме меня.
И хотя я не мог утверждать наверняка, остался ли он последним из своего племени, масштабы руин подсказывали: при моих нынешних темпах исследований на поиски второго живого гнома могут уйти целые века.
Рассудив, что бедолагу не стоит больше томить неизвестностью, я плавно ввёл в комнату одного из сплавных солдат. При виде массивного металлического силуэта зрачки гнома расширились от лёгкого испуга, мгновенно сменившегося цепким любопытством мастера.
— Нет, — мягко произнёс я, направив звук прямо через динамические каналы механического бойца. — Твоих братьев здесь нет.
Не спуская с голема настороженного взгляда, гном эхом переспросил:
— Нет?.. — Голос всё ещё звучал слабо, но с каждым словом наливался силой.
Он явно ощупывал взором незнакомый сплав брони:
— Кто же тогда предстал пред очами моими? Металл сей чужд кузням гномов, и конструкт сработан не нашей рукой.
Прежде чем я успел подобрать ответ, его золотистые глаза вспыхнули мягким лазурным сиянием системного навыка.
— Ты дух?.. — пробормотал он скорее риторически, нежели требуя подтверждения. — Без цепей, что вяжут волю к плоти али железу… — Было видно, что он на мгновение ушёл мыслями в собственные расчёты, но тут же вновь вперился взглядом в моё порождение.
С видимым усилием подавшись вперёд в кресле, бородач напряг атрофированные мышцы:
— Зачем же ты разбудил меня? Где сородичи мои?
Встретившись глазами с полированным забралом голема, он спросил вновь — на сей раз без следа былой нерешительности в голосе:
— Сколь долго длился сон мой?
Фаль’эль Кователь Преданий пребывал в глубочайшем смятении.
Запечатывая криокапсулу в дни Великого Излома, он в глубине души подозревал, что этот сон станет для него вечным: таймера на пробуждение мастер предусмотрительно выставлять не стал.
Поэтому, когда сознание начало медленно выныривать из бескрайней тьмы, первой реакцией стала растерянность. Восторг бурлил в груди, но… кто мог его отыскать? Насколько он помнил, Безымянный Враг методично выкосил почти всё сложное живое семя в этом мире — включая его собственный гордый народ.
Сам факт того, что кто-то уцелел и сумел вернуть Фаль’эля к жизни, отзывался в сердце ликующим трепетом. Пережитое когда-то отчаяние было слишком глубоко, и пускай мысли в голове ворочались туго и вязко, пробуждение само по себе служило добрым знамением.
Пока следовало поберечь силы: руки и веки налились свинцовой тяжестью, долгие века сна выжали из тела всю былую бодрость. И всё же пламя любопытства помогло распахнуть глаза. Ему жизненно необходимо было знать, почему он дышит.
С трудом разомкнув веки, он не увидел вокруг толпы ликующих братьев — палата была пуста. Лишь вековая пыль да мёртвая тишина.
Однако следы взлома бросались в глаза сразу: толстенная металлическая створка двери была грубо прорезана насквозь.
Что, во имя всех плавилен, могло сотворить подобное?! Глаза гнома округлились от шока при виде оплавленного среза. Он всё ещё не мог пошевелиться — питательные растворы лишь начинали выводиться из кровеносных каналов, — но сам факт проникновения казался невозможным. Подобную броню нельзя было пробить.
Осознание последствий обрушилось на него ледяным страхом — не за себя, за всех родичей.
«Будь это спасители из числа братьев, им не пришлось бы кромсать запоры… Что же стряслось с твердыней?»
— Братья?.. — слабо позвал он в надежде на отклик. — Вы ли ото сна пробудили меня?
В ответ стояла глухая тишина. Но едва Фаль’эль начал склоняться к мысли, что древний механизм дал сбой и раскрылся сам собой, взгляд мастера зацепился за движение у порога. Из-за обугленных косяков беззвучно выступил голем. Работа была чужда гномьим канонам, но линии корпуса ярко фонили в магическом спектре.
«Враг?.. Или избавитель?»
Защититься он не мог ничем. Окажись гость новой тварью врага — или, упаси кузни, неведомой породой великих захватчиков, — жить Фаль’элю оставалось считаные секунды. Приготовившись к неизбежному, гном смежил веки, ожидая удара, что оборвёт его земной путь.
Но смертоносного выпада не последовало.
Вместо удара в тишине комнаты раздался спокойный, мягкий голос, шедший прямо от стоящего в дверях металлического исполина:
— Нет. Твоих братьев здесь нет.
Бессильно откинувшись на спинку кресла, Фаль’эль почувствовал, как последняя надежда тает без следа.
— Нет?.. — прошептал он скорее самому себе, чем чужой сущности.
Справившись с накатившей горечью, он снова открыл глаза и принялся оценивать своего спасителя трезвым взглядом мастера.
Конструкт был явно магической природы — ничего общего с заводными шестерёнчатыми механизмами гномов-механиков. Необычный состав сплава тоже приковывал внимание, и, собрав крохи маны, успевшей восстановиться после пробуждения, гном активировал [Очи магии] — развитую эволюцию базовой [Оценки], позволявшую заглянуть в саму суть плетения.
Его глаза едва заметно расширились. «Что за чары?..» Внутренние токи маны вели себя противоестественно: машина словно дышала, а эфирные нити внутри неё ветвились подобно живой кровеносной системе.
Проследив за истоком этой сложнейшей паутины, мастер обомлел, словно на голову ему с колокольни рухнул строительный блок. Эта сеть принадлежала вовсе не голему: нечто всемогущее захватило конструкт извне, заменив своими магистралями внутреннюю проводку и управляя куклой на расстоянии.
«Неужто?.. Да нет, они же все пали под ударами Врага задолго до моего рождения!» И всё же существ, способных вот так проецировать свою волю в чужие оболочки, в преданиях насчитывались единицы: древние призраки, раздувшиеся от свободной магии, архиведьмы или духи земли.
— Ты дух?..
Опасения никуда не делись, но любопытство ремесленника взяло верх. Жажда ответов жгла изнутри калёным железом, и он намерен был их получить.
«Но прежде всего…»
— Сколь долго длился сон мой?
Я тяжело вздохнул. Гном снова провалился в сон. Случилось это довольно быстро, стоило мне ответить на несколько его встречных вопросов — как о себе самом, так и о делах в поднебесном мире. Продержался он недолго, но, получив базовые ответы, успел назвать своё имя.
Фаль’эль Кузнец Преданий.
К вящему сожалению Фаль’эля, большинство моих ответов пестрели пробелами: хроник с точным летоисчислением эпох мне под руку до сих пор не попадалось. Впрочем, когда он окончательно очухается, они с Кодексом вполне смогут свести исторические маркеры и прикинуть примерную дату катастрофы.
Я задумался о дальнейших шагах: дел невпроворот, задачи сыплются со всех сторон, а тут ещё на руках оказался живой гном без чувств посреди древних катакомб.
С досадой покачав мысленно головой, я помянул недобрым словом собственную привычку откладывать всё в долгий ящик. Проклятье тебе из прошлого, Гол!
Первым делом гостя следовало переправить туда, где моя власть безраздельна: в этих руинах оставалось слишком много слепых зон. Чёрт его знает, что таится в запечатанных залах по соседству — не удивлюсь, если там бродят монстры, о которых сам спящий понятия не имеет.
Повинуясь приказу, голем с плазменным резаком срезал кресло с крепежных анкеров: раз уж шланги и датчики отключились, таскать за собой весь саркофаг нужды не было, но тревожить ослабленное тело лишними перекладываниями не хотелось.
Я поручил Афине доставить нашего нового знакомца наверх, в Нору. Гнома разместят в изолированном секторе: выпускать его к людям, среди которых хватало ксенофобов, было пока рановато. Хотя, положа руку на сердце, за человека он вполне сойдёт — разве что ростом не вышел…
Перед уходом я ещё раз окинул взглядом палату: оставленный на столике планшет всё так же тускло светился строками энгариенских рун.
Кодекс от восторга на стенку полезет. Получить рабочие персональные терминалы — колоссальный прорыв для цивилизации. Возможность мгновенной дистанционной связи перевернёт всё с ног на голову.
Системные навыки с похожими свойствами, конечно, существовали, но оставались штучной редкостью.
И хотя в первую очередь я пущу эти схемы на военные нужды, удивляться нечему: на Земле львиная доля прорывных технологий рождалась именно в недрах ВПК. Сумей я оснастить солдат Осберта портативными переговорниками и средствами разведки — боевая эффективность гарнизона подскочит в разы. Да, числом мои големы превосходили любую армию, но личных навыков у них не водилось, так что один толковый воин-человек стоил двух-трёх машин аналогичного уровня. Впрочем, моё тотальное видение поля боя давало механизированным частям непререкаемое тактическое превосходство.
Пока же стоило закончить приготовления, пока древний кузнец набирается сил во сне. Если он согласится помочь — его инженерные познания оставят мои скромные потуги далеко позади.