[Год 8, месяц 3: Прошло 25 месяцев]
[Благословлено: 134 - 18]
[Вы получили 1 уровень]
[Ваш уровень — 6]
[Навык «Восприятие окружения» улучшен]
[Увеличен радиус восприятия]
Смахнув уведомления, я очнулся в размытом мире: [Восприятие окружения] работало на пределе возможностей практически при полном отсутствии маны. «Наверное, в этом наполовину и кроется причина его улучшения».
Дав навыку немного времени на сотворение своего маленького чуда, я увидел, что ситуация с пауками стала объективно хуже прежнего. Праматерь без устали плодила новое потомство, а её усики практически срослись с моим телом — очевидно, она не отрывала их ни на секунду.
Вспоминая о том, что система уже однажды вмешалась и спасла меня, оставалось надеяться, что тварь не сожрёт меня заживо. Меньше всего на свете мне хотелось переродиться лишь для того, чтобы сгинуть в роли использованной батарейки, а если начистоту — умирать мне не хотелось вовсе.
Помимо нависшей над моим существованием угрозы, собор теперь уже язык не поворачивался назвать собором. Теперь, когда радиус обзора увеличился вдвое, я разглядел, что крыши больше нет: твари Вексус, видимо, решили, что приличная кровля — это преступление, которое надлежит немедленно уничтожить.
Хуже того, всё уцелевшее было изуродовано до неузнаваемости: великолепная каменная кладка и искусно отделанный интерьер превратились в кошмар из живой плоти. Всюду, куда падали яйцевые мешки, земля покрылась похожей на слизь субстанцией, застывшей в пол, который каким-то образом ещё и дышал.
Огромные витражные окна были выбиты там, где через них продирался выводок паучат, и, как и пол, стены не избежали скверны. И хотя большая часть мрамора уцелела, камень рядом с Праматерью обратился в странную губчатую массу, напоминающую пчелиные соты: она забивала трещины и медленно расползалась во все стороны, заражая окружение.
Часть этой дряни наползла и на меня. «А ведь на вид она довольно мягкая и склизкая», — мысленно я содрогнулся. «Лучше бы такие мысли вообще не лезли мне в голову».
И как бы отчаянно мне ни хотелось как-то повлиять на происходящее, оставалось лишь ждать.
Я уже почти запустил [Спячку], как вдруг что-то услышал. Сквозь полуразрушенные стены я ничего не видел, но эхо криков и звуков ожесточённого боя отчётливо доносилось сквозь руины.
Кто-то гаркнул:
— Они лезут из собора! Гнездо точно внутри!
Праматерь, судя по всему, тоже это услышала и впервые за долгие годы сдвинулась с места. Первым делом она осторожно отделила от меня свои усики — при этом от камня с чавканьем отлипли длинные склизкие нити.
Изрядно разжирев на моей мане, тварь медленно поднялась во весь свой исполинский рост — теперь она была метра на четыре выше и куда тяжелее прежнего. На мгновение показалось, что её лапы не выдержат столь чудовищного веса, но, вопреки зловещему скрежету, монстр пришёл в движение гораздо быстрее, чем вообще должно двигаться подобное создание, и играючи перешагнул через остатки стен.
Когда здоровенная пиявка убралась восвояси и, судя по доносившимся воплям, вступила в схватку с моими потенциальными спасителями, я наконец-то смог спокойно восстанавливать ману. Непрекращающаяся головная боль хоть немного утихла.
Облегчённо выдохнув, я от всей души пожелал людям удачи: «Если они победят, надеюсь, они соскребут остатки этой мерзости с моей поверхности».
К счастью, даже полчаса спустя они стойко держали удар, а по доносившимся время от времени победным возгласам и кличам казалось, что перевес на их стороне.
Прошло ещё минут десять, и раздался оглушительный грохот — судя по всему, Праматерь наконец испустила дух. И что ещё лучше, без поддержки этой гигантской паучихи бой для отряда пошёл значительно бодрее.
«Хм. Интересно, их послала церковь или это авантюристы?» Последняя мысль прямо-таки будоражила воображение: ни один магический мир фэнтези не обходился без гильдии отчаянных и слегка безрассудных приключенцев.
Когда в поле моего зрения прокралась фигура в плаще, моя догадка лишь подтвердилась. «Кинжалы, короткий лук, даже пара отмычек. Стопроцентный разбойник». Оружия при нём было и побольше, но кинжалы и отмычки говорили сами за себя.
— Чисто! — крикнул разбойник через плечо. — Но гнездо огромное, замучаемся выжигать.
После того как разведчик подтвердил безопасность, в полуразрушенный собор вошли остальные — всего двадцать шесть человек. «Хотя наверняка в бою полегло немало. И всё же они чертовски сильны, раз завалили Праматерь. Даже представить страшно, какой мощью обладала эта тварина».
К моему огромному облегчению, тот самый разбойник подошёл прямо к месту кладки, то есть ко мне.
Помахав какими-то приборами, он вслух заметил:
— Окружающая мана слегка осквернена. Но через пару недель всё развеется, раз уж мини-босс мёртв.
Смахнув часть омерзительной паутины с моей плиты, он случайно задел ладонью руны, едва тлевшие из-за нехватки маны. К счастью, система тут же пришла на помощь.
[Неизвестный гуманоид просит благословения. Выбрать и даровать благословение?]
Не колеблясь ни секунды, я активировал навык, пополнив ряды своих благословлённых ещё на одного, пока мужчина чуть из сапог от неожиданности не выпрыгнул.
— Эй, стойте-ка! Это же тот самый пропавший Камень благословения! — Сдирая куски органической слизи с моей поверхности, он разглядел мерцающие знаки. — Похоже, его использовали как батарейку. Надо забирать его с собой, а то мало ли ещё какая тварь набредёт.
К нему подошёл рослый мужчина в полных латах и по-дружески хлопнул разбойника по спине, хотя судя по тому, как тот поморщился, хлопок вышел тяжеловатым:
— Отличная находка, Эрнст.
— Достаточно отличная, чтобы мне накинули к жалованью? — отозвался разбойник под усмешку латника.
Расхохотавшись, воин лишь отмахнулся от Эрнста, отчего у того слегка вытянулось лицо:
— Размечтался. Давайте счистим эту гадость. Каким бы полезным ни было его благословение, я слишком уважаю свои доспехи, чтобы пачкать их в подобной жиже.
Отступив на шаг, латник взмахнул рукой, и с выбросом маны из ниоткуда вспыхнул огонь, полностью охвативший моё каменное тело оранжевыми языками пламени.
На миг остатки человеческого естества заставили меня мысленно шарахнуться от огня, но, во-первых, двигаться я не мог, а во-вторых, камни не горят. По правде говоря, после секундного испуга тепло показалось даже уютным — словно меня укутали горячим одеялом.
Пламя отлично справилось с задачей. Едва огонь лизнул паутину, как всё заполыхало, и разгоревшееся кострище заставило людей отвернуться от нестерпимого жара.
Дожидаясь, пока импровизированный костёр прогорит, отряд собрался вместе. Измотанные долгим боем с Праматерью, люди хотели отдохнуть и принялись спешно ставить палатки.
Из разговоров у лагеря я узнал, что командира в латах звали Галдрик. Он носил звание «Избранного» паладина Церкви Селиум и возглавлял этот отряд.
«Селиум — это ведь та самая богиня, которой был посвящён собор? Паршивая из неё богиня, раз она пальцем о палец не ударила, чтобы это предотвратить. И что ещё за звание такое — „Избранный“? Да ну нет… неужели штамп с напыщенными молодыми господами здесь действительно реален? Всё, забирайте меня обратно в пустоту», — взмолился я и тут же поспешно добавил: «Система, это шутка! Пожалуйста, не убивай меня!»
В ответ донеслось лишь потрескивание догорающего огня, и я мысленно перевёл дух, когда никаких грозных уведомлений не всплыло. «Фух, а ведь могло плохо кончиться».
Моё внимание привлёк Галдрик, подошедший к небольшому костру на противоположной стороне зала:
— Завтра снимаемся с лагеря. Перед выходом не забудьте упаковать Камень благословения. Если верить Эрнсту, он всё ещё функционирует, так что стоит кругленькую сумму. Как только убедимся, что скверна Вексус полностью истреблена, выдвигаемся обратно в Алевану.
Услышав это, многие бойцы облегчённо вздохнули, однако паладин тут же дал понять, что расслабляться рано:
— Не спешите радоваться: на обратном пути нам ещё предстоит проверить несколько городков. Взгляните на это с другой стороны — мы сокрушили мини-босса!
Его слова вызвали скорее стоны разочарования, чем восторженные крики, но тем не менее все подняли кружки и фляги в общем тосте.
Сделав долгий глоток из фляги с неведомым пойлом, Галдрик отправился на покой — забрался в палатку и уснул до утра.
Той же ночью я научился отключать [Восприятие окружения] — звуки, доносившиеся из нескольких палаток, заставили меня искренне порадоваться тому, что я не обладаю полноценным зрением.
Лишь когда я окончательно убедился, что все участники «ночных забав» заснули, я снова включил навык.
[Прошла одна ночь]
Утром все проснулись с первыми лучами солнца. Лишь несколько сонь с трудом вылезали наружу, и по меньшей мере пятеро от души проклинали рассвет — за что я, как закоренелая «сова», проникся к ним искренним уважением.
Когда паучья слизь больше не покрывала ни меня, ни землю вокруг, Галдрик в прекрасном расположении духа снова подошёл ко мне.
Внимательно осмотрев гравировку, он удовлетворённо кивнул:
— Похоже, руны понемногу восстанавливаются. Наверное, не стоит просить слишком много благословений за один день — лучше по нескольку штук за раз, пока он окончательно не придёт в норму.
Никто не стал возражать, когда паладин «вызвался» стать первым в очереди, да и я вовсе не собирался отказываться от столь необходимого восстановления маны и будущих уровней.
В порыве душевного подъёма и радости от избавления от участи невольной батарейки я активировал [Благословение охраны], но вместо того чтобы доверить всё системе, попытался передать через возникшую мимолётную связь одну-единственную эмоцию.
Благодарность.
Я сомневался в успехе, но паладин явно что-то почувствовал: он резко отдёрнул ладонь, не сводя с меня удивлённого взгляда. Сверившись с каким-то всплывшим системным сообщением, воин повернулся к остальным и зычно скомандовал:
— Работает. Сами знаете, что это значит, народ! Пакуем его!
После его команды лагерь ожил: большая часть отряда принялась сворачивать палатки, а двое отделились от толпы и направились ко мне с рулоном плотной ткани.
«Они что, собираются упаковать меня в плёнку? Уверяю вас, я далеко не такой хрупкий, как мебель из ИКЕА, расслабьтесь, мужики».
Невзирая на мои мысленные протесты, которых они, ясное дело, не слышали, мужчины в несколько слоёв плотно обмотали моё каменное тело полотном, проверили надёжность обвязки и принялись наполнять ткань маной.
Уже усвоив, что всплеск маны означает активацию навыка, я стал наблюдать за происходящим куда внимательнее.
Каким-то образом я различал, как едва заметная энергия напитывает льняное полотно: магия проникала в переплетение нитей и вскоре рассеивалась внутри ткани.
При желании я, пожалуй, мог бы вмешаться в этот процесс — например, поглотить часть маны, но, не зная последствий, решил оставить всё как есть… по крайней мере, на этот раз.
Внезапно навык замкнулся, когда влитой маны оказалось достаточно, и моё восприятие дало резкий сбой. Я больше не касался земли — вместо этого я парил в нескольких сантиметрах над полом.
Они подтолкнули моё парящее тело, словно оно не весило вообще ничего. Весь мир вокруг качнулся, и я в ту же секунду твёрдо решил: камни ни за что и никогда не должны отрываться от земли.
«Уф-ф, мерзкое ощущение».
Борясь с подступившей дурнотой, я заметил, что один из магов тяжело дышит от усталости — видимо, заклинание сожрало уйму маны. Может, мне и стоило бы посочувствовать бедолаге, но, признаться, меня самого мутило слишком сильно, к тому же они за пару секунд заставили парить многотонную каменюку при помощи куска ткани. Как по мне, им ещё крупно повезло.
Поскольку ничего ценного в руинах больше не оставалось, лагерь быстро свернули. Любопытно, но ни одной магической безделушки из тех, что украшали собор во времена его расцвета, не осталось: их либо разграбили, либо унесли с собой последние бежавшие священники. Это наводило на закономерный вопрос: «Почему же бросили меня? Если я настолько ценен, как утверждали церковники и эти наёмники, было бы логично забрать меня в первую очередь… Наверное, удирать сломя голову с многотонным валуном на прицепе времени уже не оставалось».
Отбросив мысль, на которую у меня всё равно не было ответа, я продолжал пристально наблюдать за Галдриком. Он обязан был что-то почувствовать. Не знаю уж, дошла ли до него чистая эмоция или даже само слово, но прочитанное системное сообщение развеяло все сомнения:
[Навык «Восприятие окружения» эволюционировал в «Чуткий разум»]
[«Чуткий разум» позволяет взаимодействовать с поверхностным слоем сознания других разумных существ. Слова слишком сложны для передачи, однако трансляция образов и эмоций вполне осуществима. Позволяет воспринимать окружение на значительно большем расстоянии.]