[Год 21, месяц 3: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 5539 + 53 - 18]
[Уровень повышен]
[Вы получили 1 уровень]
[Ваш уровень — 53]
Спустя несколько дней после пробуждения Сальфи мы проговорили несколько часов подряд. Я бы вышел на связь и раньше, но, видя, как она буквально не отходит от Пенелопы ни на шаг, рассудил, что эльфийке сперва нужно прийти в себя. Выживать в одиночку среди кошмаров Диких земель столько времени — испытание не из лёгких.
Поэтому я решил не торопить события: пусть заговорит сама, когда сочтет нужным, а вытягивать из неё подробности силой я не стану.
Тем временем жизнь кипела как на поверхности, так и в недрах. В последнее время к нам снова потянулись вереницы путников и наёмников. На расспросы новоприбывшие отвечали охотно: свежее поколение Избранных наконец-то явило себя миру во всей красе.
Новые воители, призванные под знамена двумя божествами Трендала, принялись методично вычищать бескрайние равнины и леса, раскинувшиеся между Рунхолдом и остальным континентом. По этим просторам бродили многотысячные орды рядовых ловчих псов с сотней-другой развитых сородичей во главе, и хотя простому люду совладать с такой массой было не под силу, для новоявленных Избранных они стали великолепным полигоном для прокачки.
Было даже забавно наблюдать за хлынувшей в город людской волной и слушать сплетни. Как выяснилось, корона давным-давно списала Рунхолд со счетов, и сам факт того, что город не просто выстоял, но и благополучно процветал посреди бушующей катастрофы, заставил многих смотреть на нас как на истинный маяк надежды.
Положа руку на сердце, надежды эти были шиты белыми нитками. Пускай атаки на наши стены сошли на нет, я прекрасно помнил: где-то поблизости всё ещё рыщет «супер-пупер-предводитель-мини-босс» (название пока на стадии утверждения). И хотя мы с Кодексом регулярно фиксировали отголоски всплесков заражённой маны, возвещавших о его присутствии, во плоти мы не видели его с того самого памятного дня.
Я списывал это на маскировочные купола, в которые теперь вливалось куда больше энергии, чем когда-либо прежде — особенно с появлением полярных магистралей, собиравших прорву магического топлива. Мои помощники, впрочем, разошлись во мнениях.
Метида полагала, что у твари банально закончилось пушечное мясо для штурма укреплений, и монстр просто побоялся рисковать собственной шкурой после того, как наши поля сокрытия столь изящно обвели его вокруг пальца.
Афина развила её мысль, предположив, что чудовище попросту почуяло мою новую эволюцию. В конце концов, если мы ощущали его ауру, что мешало ему уловить нашу? Зверь ведь установил прямой зрительный контакт с моим основным телом (насколько это вообще применимо к исполинскому каменному монолиту), так что он вполне мог счесть меня слишком опасной добычей.
Кодекс лишь развёл воображаемыми руками: не соглашаясь до конца ни с одной из версий, но и не выдвигая своей, он сухо подытожил:
— Слишком много переменных. Вероятнее всего, здесь сыграла роль совокупность всех перечисленных факторов.
Как бы то ни было, зацикливаться на этом я не стал, хотя, пожалуй, следовало бы. Вместо этого всё свободное внимание я бросил на изучение подземных руин, но и там дело застопорилось.
Главная загвоздка заключалась в том, что открывшийся зал упирался в тупик — точнее, продвинуться дальше мне никак не удавалось. Я уже удостоверился, что древний комплекс колоссален и масштабами превосходит всё, что мне доводилось видеть на Земле или на Трендале, но каждый сектор был наглухо изолирован массивными бронированными створами и защищёнными переходами.
На миг мне показалось, что я обманул систему, протиснув крошечного юркого голема в вентиляционную отдушину, по которой циркулировала фоновая мана, но странные чары внутри канала мгновенно оборвали мою связь с разведчиком.
Когда лёгкий путь приказал долго жить, мы с Кодексом взялись за бурение. Сами бронедвери были выкованы из абсолютно неразрушимого сплава, зато каменная кладка стен оказалась на волосок менее прочной, позволяя по крупицам выкрашивать искусный барельеф, сплошным ковром покрывавший породу.
Пока шла подготовка бурового участка, я переключил взор на плавильные тигли, возвышавшиеся посреди зала.
Их было три штуки — точные копии друг друга. По моим прикидкам, чаши были рассчитаны на одновременную переплавку доброго десятка тонн руды. Сумей я вдохнуть в них жизнь — и за одну плавку мы отливали бы сразу по нескольку тяжелых големов. Иными словами, темпы выпуска джаггернаутов подскочили бы многократно. И пусть они не являлись вершиной моего модельного ряда, их сокрушительная мощь и чистая масса делали удары поистине неотразимыми.
У меня, конечно, мелькала шальная мысль просто развести под днищем огонь и использовать их как обычные чугунные котлы, но было очевидно: эти чаши таят в себе куда более сложную магию. Главную загадку представляли руны, затейливой вязью опутавшие металл тиглей.
И хотя до первородного величия глифов на моем теле они не дотягивали, от тех кустарных поделок, которыми пробавлялся городской зачарователь для фонарей и обогревателей, здешние письмена отличались разительно.
Токи маны внутри них струились с меньшей строгостью, чем в примитивных аналогах, но отдача и эффективность обещали быть на голову выше при сохранении или даже преумножении общей мощности.
«Почему бы просто не активировать руны? Ты ведь примерно понимаешь их назначение?» — вполне резонный вопрос, вот только бездумно накачивать древнюю матрицу сырой маной наобум я не спешил.
Во-первых, тончайшая паутина энергетических каналов делала точечный ввод маны задачей филигранной: подай питание не в той последовательности — и случится магическое короткое замыкание, способное намертво спалить механизм, в котором я и без того разбирался как первобытный человек в микросхемах.
Впрочем, напортачь я с одним котлом — в запасе оставались ещё две попытки. Конечно, восстановить структуру с нуля было бы непросто, но запусти мы хотя бы один тигель, Кодекс смог бы препарировать его устройство и починить остальные. А там, глядишь, и сами научимся отливать подобные шедевры.
Медлить дальше было нельзя — нерешительность сжирала драгоценное время, — и я принялся методично сканировать каждый контур и его узловые точки. Постичь предназначение большинства глифов я не мог, но общий алгоритм запуска и его базовые условия мало-помалу вырисовывались.
К счастью, невзирая на сотни символов снаружи и внутри чаш, мало кто из смертных обладал моим даром дистанционной накачки маной. А значит, пусковые глифы обязаны были располагаться снаружи и на высоте человеческого — вернее, гномьего — роста. Это обстоятельство сразу сократило круг подозреваемых с сотен до пары десятков.
Правда, два десятка неизвестных знаков — это всё ещё прорва, если только у тебя под рукой нет трёх живых суперкомпьютеров, вплетённых прямо в сознание. Мы с помощниками быстро отсортировали глифы по степени вероятности, сопоставив внешние символы со скрытой внутренней проводкой.
Это, конечно, на пару мгновений отвлекло ассистентов от текущих дел, но сбоев в работе не вызвало.
Мысленно хрустнув пальцами, я сосредоточился на трёх наиболее вероятных кандидатах на роль пускового ключа. Благо все три тигля были идентичны, и сканировать каждый заново не требовалось.
Первый глиф выделялся тем, что имел больше дюжины ответвлений к соседним контурам и выглядел более «накатанным», чем остальные. С другой стороны, в его плетении прослеживалось сходство с уже знакомыми нам световыми знаками, а значит, он мог отвечать за банальный подогрев. Мы оценили его шансы как пятьдесят на пятьдесят и решили сперва осмотреть остальные.
Второй знак оказался куда любопытнее: во всём тигле он был единственным неуникальным элементом без дубликатов. Какую бы функцию он ни выполнял, его роль была исключительной — будь то главный тумблер или уязвимая точка, которую создатели оставили намеренно или по недосмотру. Ему мы отдали чуть больший процент вероятности.
Наконец, третий символ был самым изношенным: его манопроводящие жилы буквально стёрлись от частого прохождения энергии. Других достоинств за ним не числилось, но помощники отвели ему около тридцати процентов шансов на успех.
Не откладывая дело в долгий ящик, я направил тонкую струю маны в первый выбранный глиф. Аппарат отозвался тихим гулом, и мы завороженно наблюдали, как по каналам побежали лазурные искры. Поначалу казалось, что запуск прошёл успешно, но внезапно магия внутри контура пошла вразнос: не выдержав обратного удара, тончайшие рунические дорожки вспыхнули и за считаные мгновения осыпались искрами, начисто выгорев изнутри.
Тяжело вздохнув, я переключился на второй тигель. И хотя расчетная вероятность здесь была выше, результат повторился: контур взвыл и захлебнулся, разрушив добрую половину пусковой сетки.
Прежде чем я успел потянуться к третьему котлу, в разговор вмешался Кодекс:
— Настоятельно рекомендую опробовать комбинацию, а не искать одиночный активатор. Подайте импульс одновременно на первый и третий глифы.
К этому моменту я уже привык доверять расчётам учёного, а потому перенаправил потоки к последней уцелевшей установке, синхронно запитав оба указанных знака.
И на сей раз фортуна нам улыбнулась: контуры неохотно чихнули искрами и ожили. С колоссальным облегчением я наблюдал, как древняя магия мерно и неспешно заполняет заброшенные магистрали тигля, возвращая исполина к жизни.
Со стороны могло показаться, что убивать столько сил ради пары литейных котлов — сомнительное удовольствие, ведь нечто подобное я мог бы соорудить и сам. Однако этот опыт наглядно показал, с чем нам предстоит иметь дело в гномьих чертогах: эти бородатые мастера ценили обогащение и переплавку металлов превыше всего на свете.
Кроме того, оживший тигель открывал новые горизонты в познании рун: разобрав эти схемы на составляющие, мы сможем применить древние наработки в собственном ремесле.
Я уже чувствовал, как в головах Метиды и Кодекса роятся проекты по внедрению тепловых и логических схем как в жилых секциях Норы, так и на поверхности.
Рано или поздно глушь вокруг нас перестанет быть тихой заводью. Мы долго прятались под маскировочными куполами, но возобновление торговых путей и миграции неизбежно сорвёт покров тайны с наших владений.
Напоследок я бросил взгляд на успехи буровых големов у монолитных стен: прогресс, безусловно, был, но продвигались они черепашьими темпами — на то, чтобы пробить таинственный камень насквозь, уйдёт ещё не один месяц. Придётся набраться терпения, но стоило этим стенам пасть, как я уже точно знал, за что возьмусь первым делом.