[Год 11, месяц 8: Прошло 3 месяца]
С приходом весны перед всеми всплыло судьбоносное системное уведомление.
[Босс Нашествия повержен]
[Поздравляем!]
[Вы потеряли 1 Благословлённого]
[Вы получили 2 уровня]
[Ваш уровень — 19]
Раз эти сообщения пришли практически одновременно, потерянный мной подопечный наверняка пал в финальной схватке — либо стал жертвой чудовищно нелепой случайности. В последнее верилось с трудом, так что оставался единственный вариант: Галдрик погиб. Слова Инки о том, что Избранным не суждено пережить решающий бой, лишь подтвердились.
«Этот вопрос и правда стоит задать богам. Никакого здравого смысла в этом нет».
В отличие от меня, погрузившегося в невесёлые размышления, уцелевшие жители встретили эту весть с неописуемым восторгом. Осберту даже удалось добыть на охоте оленя для праздничного пира — по крайней мере, в здешнем скромном понимании этого слова. Для восьмерых едоков — девяти, если считать младенца Инку — мяса оказалось с избытком, но Пенелопа с Астрид дружно принялись за заготовку запасов: всё, что можно, засолили и закоптили, а остатки вынесли подальше от дома на съедение лесным падальщикам. Привлекать голодных хищников к порогу запахом свежатины никто не хотел.
Моих охранных чар должно было с лихвой хватить на любую угрозу, но в нашем положении осторожность была превыше всего. Будь в деревне побольше народу, я бы так не переживал, но с одним-единственным настоящим бойцом рисковать даже минимальной вероятностью прорыва защиты не стоило.
Впрочем, пировали не только в честь падения Босса Нашествия, но и по случаю пятнадцатилетия одного из подростков по имени Сэм, который в этот день наконец-то обрёл свой класс. В отличие от Осберта, благословение никак не повлияло на его выбор — парень получил обычное призвание [Охотник]. Благословлённый страж тут же начал брать мальчишку — вернее, теперь уже юношу — с собой на вылазки: смертельная опасность диких земель позволяла Сэму расти в уровнях куда быстрее, чем в мирное время.
Между этими охотничьими походами я неожиданно получил ещё одно системное оповещение.
[Навык «Тотемные столпы» улучшен]
[Вам доступна новая разновидность столпа: Насыщение]
[Количество доступных тотемов увеличено до восьми]
«Хм, любопытно, что же он делает?»
Решив, что столп способен утолять голод, я призвал новинку поближе к людям, но ничего не произошло: либо чары действовали черепашьими темпами, либо людей они насыщать вовсе не умели.
[Год 11, месяц 9: Прошёл 1 месяц]
С момента разорения Горна миновало одиннадцать месяцев, и именно тогда я впервые снова увидел незнакомцев.
Поначалу я едва не упустил их из виду, когда они скользнули мимо тотемов, расставленных на опушке леса.
Невидимками мелькая среди древесных стволов, они двигались столь бесшумно, что Осберт их вряд ли вообще заметил бы. Их фигуры явно укрывала маскирующая магия, схожая с моими чарами, но для существа вроде меня подобная маскировка помехой не стала.
Что самое интересное, чужаки не были ни людьми, ни эльфами. Напротив, каждый из них обладал своими звериными чертами: у одних виднелись пушистые хвосты, у других участки тела покрывала чешуя. Даже уши у них разнились, до боли напоминая тех самых пресловутых «девушек-кошек», которых так обожали завсегдатаи земного интернета.
Любой, кто провёл в сети хотя бы пару часов, сразу сообразил бы, кто перед ним. «Зверолюди. Или как их там называют на этой планете».
Я тут же передал мысленную тревогу своим подопечным: приказал бросить дела, срочно собраться на холме и прихватить всё самое ценное. Заодно я описал увиденных существ и поинтересовался, как их величают в этом мире.
Астрид — моё настоящее спасение и кладезь ценных сведений благодаря купеческому прошлому — знала чуть больше остальных. Проводя быструю перекличку испуганных селян, она отозвалась на мой вопрос:
— Да, их зовут зверолюдьми. Поблизости есть пара их поселений, хотя пешком туда путь неблизкий. Интересно, что привело их сюда?
Не зная ответа, я продолжил наблюдение. Несколько десятков зверолюдей медленно пробирались через чащу по направлению к нашему пригорку. Минувший год сурово обошёлся со старой деревней: и пусть пятачок вокруг дома Астрид поддерживался в относительном порядке, дикая природа уже вовсю вела войну за остальные дома, шаг за шагом отвоёвывая человеческие постройки.
Один из разведчиков наткнулся на мой тотемный кубик. С любопытством повертев его в руках, он быстро вернул находку на место, решив, что это просто необычный булыжник, и не более того.
К деревне они подбирались с предельной осторожностью, пока окончательно не убедились, что люди покинули её давным-давно. Без горящих очагов было трудно догадаться, что здесь всё ещё теплится жизнь горстки уцелевших. И даже если слабые охранные поля тотемов работали не в полную силу, моё основное каменное тело никто сразу не приметил, так что маскировка справлялась со своей задачей.
Быстро прочесав окраины поселения, зверолюди собрались возле самого просторного и крепкого дома, нарушив молчание впервые с момента появления на холме. Вперёд выступил рослый воин внушительного сложения — судя по всему, предводитель отряда:
— Место подходящее. Нам нужно укрытие до того, как переменится погода. — Не встретив возражений, он скомандовал: — Половина остаётся здесь и обживается, остальные идут со мной — приведём сюда остальных.
Глядя, как отобранный десяток охотников скрылся в лесу, я поспешил рассказать своим подопечным обо всём услышанном.
— Ну, — протянула Пенелопа, — судя по последним словам, за ними идёт целая толпа. Может, они кочевники? Просто ищут, где переждать непогоду?
Внимательно выслушав её, Астрид согласилась:
— По правде говоря, вряд ли они настроены враждебно. Пускай внешне они и отличаются от нас, но они такие же разумные существа. Зверолюди слывут прирождёнными следопытами, так что чутьё у них отменное: выйди мы за пределы владений Гола, они найдут нас в ту же секунду. — Задумавшись на мгновение, девушка оживилась: — А ещё они глубоко почитают духов природы и верят в хранителей земли. Собственно… поэтому они здесь и оказались: местным церквям не по нутру чужие верования. Возможно, это удастся обратить в нашу пользу.
Повисла тишина. Несколько пар глаз с надеждой уставились на молчаливый монолит на вершине холма — людям явно требовалось моё веское слово.
Я мысленно вздохнул. Ну почему именно мне вечно приходится принимать решения?
— Я могу связаться с ними до того, как они узнают о вашем присутствии. В худшем случае я развею все тотемы и выстрою из них длинную тропу скрытности, чтобы вывести вас в безопасное место. Но если у них действительно такое острое чутьё, вас могут перехватить в любой момент.
«Это означало бы оставить меня здесь одного, но я мог бы просто окружить плиту охранными чарами и уйти в [Спячку] на несколько лет, переждав любые потрясения. Пара лишних лет для меня погоды не сделает. Да хоть целое столетие — какая разница?»
Астрид понимающе кивнула и переглянулась с остальными:
— Думаю, так и поступим. Будем держать путь к отступлению наготове, но пока обойдёмся без поспешных выводов.
Осберт молча поддержал большинство. Решение было принято, и пусть мне предстояло взять всю тяжесть переговоров на себя, деваться было некуда.
Сосредоточившись на оставшихся зверолюдях, дожидавшихся возвращения сородичей, я спроецировал свой голос прямо в их сознание:
— Приветствую. Моё имя Гол, и я желаю знать, что вы забыли на моей земле.
От неожиданности зверолюди испуганно вздрогнули и с нечеловеческой быстротой выхватили клинки, мгновенно изготовившись к бою.
— Кто здесь?! — взревел предводитель, бешено озираясь по сторонам в тщетных попытках найти источник звука, не догадываясь, что слова звучали в его собственной голове. — Покажись!
С активацией навыка из тела воина выплеснулась волна маны: энергетический импульс прокатился на добрых пятьдесят метров вокруг и быстро угас.
Глаза вожака растерянно моргнули:
— Никого нет?..
Вместо слов я послал великану волну глубокого спокойствия и умиротворения. Секунду спустя его лицо озарила догадка.
— Дух! — едва ли не вскрикнул он, заставив соратников с недоумением уставиться на своего предводителя. — Это же местный дух!
Его восторг передался остальным со скоростью лесного пожара: воины тут же убрали клинки в ножны, и настороженность на их лицах сменилась благоговением. Некоторые даже прикрыли глаза, беззвучно шевеля губами в молитве.
«Я… я ведь даже ничего толком не сделал».
Астрид предупреждала об их религиозности, но столь бурной реакции я никак не ожидал. «Значит, если судить по увиденному, у них тут типичный племенной уклад? Как-то слишком стереотипно».
Пока я мысленно ворчал на Систему и мироздание за отсутствие оригинальности, вожак заговорил со мной вновь — на сей раз куда более уважительно и сдержанно:
— О Дух, мы ищем пристанища.
— От кого вы бежите? — поинтересовался я. Астрид упоминала о неприязни со стороны официальной веры, так что, возможно…
— От Церкви Селиум. Стоило скверне Вексус отступить, как они принялись выжигать зверолюдей с подвластных земель. Мы всего лишь беженцы.
Указав на своих бойцов, он продолжил:
— Я один из трёх вождей нашей общины, а со мной — лучшие наши охотники и следопыты. Мы полагали, что это поселение заброшено уже целый год, и не ведали о твоих правах на эти земли.
Я мысленно вздохнул, прекрасно зная, что ответили бы Пенелопа и Астрид:
— Если ваши помыслы чисты, мы сможем договориться. А пока я погружусь в покой, покуда не прибудут остальные твои родичи.
Само собой, насчёт сна это была чистая ложь: я просто хотел взять паузу, избавиться от лишней болтовни и проверить их мирные намерения по делам, а не на словах.
Поверив отговорке, предводитель лишь смиренно склонил голову:
— Да будет так.
И мы принялись ждать.
Охотники даже не пытались выходить из дома, решив использовать выпавшую передышку для сна. Увидев это, я решил посоветоваться с коренными жителями, прежде чем окончательно распахивать двери перед беженцами… хотя если у них куда больше рабочих рук, способных помочь горстке уцелевших… можно ли вообще называть их беженцами?
Отбросив эти философские дебри в сторону, я задал людям простой вопрос:
— Не знаю точно, сколько их придёт, но вы согласны принять их в деревню? Пока они не проявили ни капли враждебности.
На сей раз слово взяла Пенелопа, оглядев лица товарищей:
— Думаю, мы должны, правда? Если людям нужно убежище, у нас полно пустых домов… Да и просто приятно будет увидеть новые лица после стольких месяцев тишины…
Астрид согласно кивнула, да и Осберт, пусть и держался куда настороженнее женщин, опасности не увидел:
— Наше положение и без того незавидное: большой общиной выжить куда проще.
Минут через десять после этого разговора подоспели и «остальные». Не считая десяти ушедших и десяти оставшихся охотников, пришло ещё сто тринадцать человек — в общей сложности сто тридцать три зверочеловека.
Вожак охотничьего отряда, которого звали Нобу, выбежал навстречу сородичам и принялся вводить в курс дела двух других вождей. Одна из них оказалась женщиной с волчьими чертами лица, похожей на самого Нобу, а второй вождь щеголял кошачьим хвостом и раскосыми глазами с вертикальным зрачком. «Похоже, благодаря системным уровням вопрос равноправия полов здесь решился сам собой: предрассудки, может, и остались, но не до такой степени, как в земном Средневековье».
Как бы то ни было, стоило Нобу поведать уставшим путникам о местном духе-покровителе, как настроение измученной толпы переменилось в одно мгновение. По всему было видно, что этот народ не привык совершать столь стремительные переходы на огромные расстояния, хотя телосложением они выглядели куда крепче прежних селян.
Вскоре все трое предводителей собрались в избе. Волчица заговорила первой:
— Приветствую тебя, о Дух. Моё имя Мика. Для меня великая честь говорить с тобой. Буду прямодушна: мы хотим осесть в этой разрушенной деревне. Нобу передал, что у тебя есть условия?
Настал самый ответственный момент:
— В деревне укрылась малая горстка выживших прежнего поселения. Если вы останетесь здесь, вы обязаны принять их как родных и заботиться о них, как о членах собственной общины.
Это оказалось для них полной неожиданностью, но после короткого безмолвного обмена взглядами Мика уверенно кивнула:
— Справедливое слово. Мы пришли жить на их земле, и я клянусь: мы сделаем всё, чтобы не причинить им вреда, и примем их как равных.
«Надо же, как гладко вышло». Оставалось надеяться, что со своим благоговением перед духами они сдержат данное обещание. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
Было чертовски любопытно посмотреть, как преобразится деревня и какими обычаями живёт этот незнакомый мне народ.
[Год 11, месяц 10: Прошёл 1 месяц]
Прошёл целый месяц, и обошлось без происшествий — по крайней мере, между старыми и новыми жителями ссор не возникало. Зверолюди отнеслись к женщинам и детям с поразительной теплотой, окружив их заботой, словно собственную родню.
Единственным, на ком поначалу срывали неприязнь, оказался Осберт, но Нобу быстро растолковал причину: многим беженцам резал глаза его доспех, выкованный оружейниками здешнего королевства — ведь именно королевские солдаты силой выставили зверолюдей с насиженных мест.
— Всё уладится, — успокоил меня вождь. — Народу просто нужно немного времени, чтобы перестать равнять этого человека с нашими гонителями.
Что же касается приятных новостей лично для меня: убедившись за неделю в искренности их мирных намерений, я развеял защитные чары вокруг своей плиты. Это быстро привело к тому, что все пришедшие зверолюди попросили моего благословения, сочтя его за величайшую милость.
[Благословлено: 237 + 133]
«Весьма недурная прибавка, — довольно отметил я про себя. — До рекордов далеко, но рост на треть — грех жаловаться».
Поскольку старые дома в массе своей уцелели — пусть и лишились всего мало-мальски ценного скарба стараниями моей маленькой компании, — ремонт продвигался споро. Заменить пару подгнивших досок да перекрыть прохудившиеся крыши с помощью системных навыков не составило никакого труда.
Ещё одной приятной новостью стало то, что зверолюди решили оставить прежнее название, так что деревня Горн официально возродилась из пепла.
Поскольку жителей было меньше, чем в былые времена, заселили далеко не все улицы. Что любопытно, семьи инстинктивно старались селиться в домах поближе к моему холму — особенно после того, как я превратил пару охранных столпов в защитные. Теперь, когда у деревни появились собственные часовые, ускоренное восстановление здоровья стало куда полезнее скрытности.
Для меня же главной переменой стало то, что люди перестали крутиться возле камня круглые сутки. Астрид и Пенелопа нашли себе уютный домик, где поселились вместе с младшими ребятишками и маленьким сыном Пенелопы.
Теперь, когда двое из шестерых сирот доросли до получения классов, в прежней компании остались лишь Сальфи, Пенелопа, Астрид, Осберт да младенец Инка — хотя последний шёл в нагрузку к матери и за отдельного собеседника пока не считался.
Две бездетные семьи зверолюдей даже взяли на воспитание оставшихся человеческих сирот, окружив их родительской заботой.
Сальфи по-прежнему большую часть времени проводила со мной, целыми днями крутясь у подножия плиты.
Осберту ещё требовалось время, чтобы окончательно вписаться в общину, но с новыми часовыми он уже нашёл общий язык и даже переселился в караульную избу у свежесрубленного забора, вставшего на страже деревни за минувший месяц.
Иными словами, за считаные недели я внезапно остался совершенно не у дел: больше не нужно было ежесекундно нести дозор и со страхом ждать беды.
От этого стало даже чуточку тоскливо.
[Год 12, месяц 1: Прошло 3 месяца]
[Благословлено: 370 - 20]
[Навык «Тотемные столпы» улучшен]
[Доступно ещё два столпа и пять переносных тотемов.]
До нового уровня я пока не дотянул, но счётчик смертей выдал тревожную статистику.
Двадцать моих подопечных погибли, но из здешних жителей умерла лишь одна глубокая старуха из зверолюдей — а значит, остальные смерти пришлись на тех беглецов, что покинули Горн год назад. «Интересно, что же там творится?..» Старушку похоронили прямо на холме: зверолюди верили, что и в жизни, и в смерти лучше держаться поближе к духу-хранителю, если есть такая возможность. Я, в общем-то, не возражал — земли вокруг хватало.
Благодаря улучшению у меня появились свободные слоты для столпов плодородия, и я установил один поближе к домам, а второй вынес чуть дальше в поле. Пусть себе работают.
[Год 12, месяц 2: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 350 - 2]
Выяснилось, что столпы плодородия были абсолютно бесполезны… по крайней мере, в плане прямой сытости. Людей они не «насыщали», зато питали саму почву, ускоряя рост любых посадок. Поняв это, я переговорил с местными пахарями, успевшими засеять небольшие огороды месяц назад. Переставить столпы прямо на пашни не заняло много времени, и оставалось надеяться, что их магия повысит всхожесть и урожайность.
Осень уже дышала в затылок, так что эта помощь должна была позволить крестьянам снять первый урожай до заморозков. В воздухе пока хватало огненной маны, так что запас времени ещё оставался.
И тут до меня дошло: «Я же напрочь забыл про минеральный столп!»
Он так и стоял в той самой пещере, где когда-то прятались женщины с детьми: я убрал его с глаз долой после того, как любопытная детвора принялась резать пальцы о драгоценные камни и самородки, густо облепившие его поверхность.
Заглянув в пещеру, я обнаружил совершенно заросшую каменную глыбу: обсидиановый монолит сплошь покрылся друзами самоцветов, жилами металлов и прочими минералами. Я даже разглядел вкрапления пирита и серы. «А ведь некоторые из них довольно ядовиты… Надо бы поскорее пристроить это добро. Интересно, в деревне есть кузница? Что-то не припомню, но мало ли».
К счастью, короткий вопрос к удивлённой Мике дал нужный ответ. Оказалось, в Горне действительно имелась кузнец, вот только она сидела без дела из-за полного отсутствия руды и металла. По крайней мере, никто о них не слышал. «Как и я сам, впрочем. Не будем притворяться, будто я не только что осознал себя счастливым обладателем центнера отборного железа».
Плюс простаивающей кузницы заключался в том, что мастерица была свободна, и мы быстро познакомились: звали её Сахиль. Внешне она сильно напоминала ящерицу: внешнюю сторону её рук и ног покрывала плотная чешуя, поднимавшаяся по шее и оплетавшая лицо наподобие естественного латного доспеха. Весьма практично, надо признать. Ногти на пальцах походили на острые когти, хотя я так и не понял, было ли это данью моде или чисто анатомической особенностью.
В остальном она мало чем отличалась от обычной человеческой женщины и наверняка сошла бы за писаную красавицу для тех, кого не смущает лёгкий налёт рептилоидности.
Стоило мне обмолвиться о пещере, доверху набитой металлом и камнями, как кузнец не на шутку рассердилась:
— Как тебе не стыдно! — выпалила она первым делом и вихрем умчалась на поиски заветного лаза. Я готов поклясться, что по дороге Сахиль от души помянула непутёвых юных духов, но стоило ей добраться до залежей и набрать железа для работы, как ругательства мгновенно сменились восторженными похвалами.
За три дня с помощью соплеменников она на скорую руку соорудила добротный кузнечный горн. Я сомневался, что на таком самопальном оборудовании можно выковать что-то путное, но Сахиль была полна решимости — и дело пошло на лад.
Всякий раз, когда она бралась за молот, из её тела буквально фонтанировала мана: магия непрерывно укрепляла каменную наковальню и вплавлялась в саму структуру раскалённого металла.
Охваченный любопытством, в разгар одной из таких ковок я не удержался от эксперимента. Выбрав один из небольших кинжалов на верстаке, я попытался применить к нему [Благословение охраны], от души накачав навык маной.
На миг способность словно споткнулась, не понимая поставленной задачи: «Здесь же нет живого существа!» — будто вопила система. Но я проигнорировал системные капризы и просто надавил сильнее. Чары с щелчком замкнулись: моя мана хлынула в лезвие, заставив опешившую мастерицу выронить клещи.
Сахиль на секунду застыла в растерянности, но быстро сообразила, в чём дело. Вскинув острый взгляд к потолку кузни, она грозно обратилась в пустоту:
— В следующий раз предупреждай, малец! Терпеть не могу, когда меня отвлекают от работы. Радуйся, что всё прошло гладко, иначе мы бы проверили, как твой столб держит удар кирки.
Хочется верить, что это была всего лишь шутка. И всё же я поспешил извиниться:
— Мне следовало спросить разрешения, виноват. Так ты говоришь, всё получилось?
Убедившись, что я искренне раскаиваюсь, она сменила гнев на милость:
— Твоё колдовство дало клинку защиту от магического урона. Не бог весть что, но умелый боец теперь сможет отбить этим ножом вражеское заклинание. Да и прослужит он дольше. — Крутанув кинжал в пальцах, она отправила его на стойку к десятку других заготовок: — По моим прикидкам, чары тянут на работу зачарователя тридцатого уровня. Добротно, хотя до высшего качества не дотягивает — так, добротный средний уровень.
«Тридцатый уровень — это выше, чем у Осберта, тем более что его прокачка сейчас заметно притормозила. Какой же уровень у самой Сахиль, если тридцатый для неё — „середнячок“?»
Поддавшись любопытству, я прямо спросил:
— А какой у тебя уровень?
Сахиль лишь заливисто расхохоталась в ответ, подхватила клещами свежий брусок металла и сунула его в ревущее пламя горна:
— Много будешь знать — скоро состаришься!
Что правда, то правда.
Вытянув из меня обещание помогать ей с зачарованием и впредь, довольная кузнец отпустила меня с миром. Я уже было приготовился провалиться в долгую дремоту, но тут на холм поднялась маленькая эльфийка с книгой в руках: ей не терпелось почитать мне сказку о каком-то волшебном дереве, растущем в уровнях. Что ж… весьма любопытно.