[Год 20, месяц 4: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 5453 - 28 + 832]
Многие были искренне ошарашены моим недавним пробуждением и новой эволюцией. Советники и вовсе ходили чернее тучи: за время моего отсутствия они успели прибрать к рукам немало политического влияния, но с моим возвращением их власть таяла на глазах.
Астрид и остальные из моего близкого круга искренне радовались, однако у всех хватало забот. И хотя моё присутствие в этом краю стало практически всеобъемлющим, не замечать меня было проще простого: я по-прежнему редко заговаривал с кем-либо и почти не проявлял себя на поверхности.
Впрочем, этому затишью суждено было быстро закончиться. С новыми способностями я чувствовал себя куда увереннее, расширяя пределы досягаемости, а раз уж о существовании големов все и так знали — почему бы не пустить их в дело в открытую? По крайней мере, тех, о которых горожанам было известно: об экспериментальных разработках, само собой, никто и не подозревал, включая порой и меня самого.
По докладам Метиды, исправно следившей за переписью населения, ряды авантюристов, готовых биться с тварями Вексус, начали заметно редеть: многие ломались, видя, как гибнут их товарищи. Из-за этого на Осберта и его стражу легла куда более тяжкая ноша, чем прежде.
Неудивительно, что городские часовые вздохнули с огромным облегчением, когда мои големы заполнили бреши в строю и вышли за крепостные ворота, принявшись методично истреблять нескончаемые своры ловчих псов.
Признаков альфа-пса пока не наблюдалось: никто не видел его со времён памятного штурма трёхлетней давности. Кодекс также не фиксировал резких всплесков скверны, хотя и отмечал медленный, но неуклонный её рост.
Я опасался, не предвещает ли это скорое явление Босса Нашествия, но исследователь успокоил: судя по его выкладкам, концентрации заражённой маны было явно недостаточно для рождения столь чудовищного создания… по крайней мере, пока.
Отодвинув в сторону тревожные мысли о возможном конце света, я переключил внимание на небольшую посылку, доставленную глубоко под землю.
Немного надавив на нужных купцов и следопытов, Сахиль с Астрид общими усилиями умудрились наскрести точный набор редких реагентов, необходимых для создания моего третьего рунического помощника.
Разумеется, я велел немедленно доставить ящик к моему основному телу и без малейших колебаний активировал [Гравировку рунических помощников].
На сей раз мне требовался стратег — разум, целиком заточенный под тактику боя и военное ремесло. В теории я мог бы взвалить эти расчёты на себя, но в ратном деле смыслил немного и предпочёл доверить командование тому, кто для этого создан.
Кодекс и Метида формально могли прикрыть эту брешь, но их вычислительные мощности и без того трещали по швам. Метида всё активнее помогала Астрид с тем, что, по сути, являлось сводной бухгалтерией сразу трёх поселений: Горн, Рунхолд и Нора требовали непрерывного контроля, и без помощи рунической помощницы Астрид попросту погрязла бы в бумагах.
Мне не хватало ума разбираться во всём лично, но ума хватало на то, чтобы вовремя делегировать обязанности.
А потому новому помощнику я дал имя Афина. Для военного стратега лучшего имени было не сыскать: ей предстояло стать верховным полководцем моей растущей армии големов.
И снова в моей расширяющейся сети рунических помощников натянулась свежая мысленная нить.
— Имеются ли безотлагательные распоряжения, или я могу приступить к смотру войск? — строгим, чеканным тоном поинтересовалась Афина.
Я на миг запнулся: сиюминутных задач для неё пока не находилось, невзирая на бродящих по лесам тварей.
— Прямо сейчас дел немного, но твоей главной задачей станет управление боевыми големами. Вам с Кодексом предстоит работать рука об руку, так что рассчитываю на ваше взаимопонимание.
Не то чтобы они вообще могли питать друг к другу неприязнь: при всех зачатках индивидуальности они оставались лишь сложными алгоритмами. Досконально изучив плетение их рунических контуров, я прекрасно понимал: очеловечивание помощников было лишь иллюзией моего собственного разума.
Даже немного грустно осознавать, что я целыми днями общаюсь с магическим подобием земных нейросетей: достаточно умными, чтобы поддерживать связную беседу, но бесконечно далёкими от настоящих живых людей.
А вот разговоры с Сальфи и другими смертными по-прежнему давались мне с трудом. Мне вечно казалось, будто жизнь бьёт ключом, но приступы сна всё равно брали своё — я мог отключиться на день-два, а мог выпасть из яви на долгие месяцы.
По моим личным ощущениям со дня кончины Инки прошло всего ничего, а между тем дети Астрид и Пенелопы уже были в считаных месяцах от обретения классов: люди в этом мире пробуждали систему в десятилетнем возрасте.
Я мысленно вздохнул. Увы, предаваться сантиментам некогда — пора браться за работу.
Теперь, когда Кодекса избавили от необходимости управлять боевыми големами, у него высвободилась уйма ресурсов для изучения моей новой способности — [Полярной проводки]. Ощутимый результат проявился лишь спустя пару недель, но перераспределение окружающей маны уже начало влиять на миграцию зверья. Вокруг Рунхолда хищники стали заметно слабее (за исключением тварей Вексус), тогда как в районе сброса излишков маны начали скапливаться куда более грозные создания.
Из-за энергетических сдвигов големам приходилось уходить всё дальше в пустоши ради зачистки опасных популяций: по мере затягивания нашествия число горожан, рисковавших выходить за ворота, неуклонно таяло. А значит, на охоту за местным зверьём и крепнущими стаями ловчих псов с их матерыми сородичами требовалось отряжать всё более внушительные механизированные части.
Подозреваю, альфа-пёс попросту забился в какую-то глухую нору вне пределов моей досягаемости: начни он активно передвигаться, это вызвало бы мощные возмущения маны, которые я легко засёк бы в радиусе пятидесяти километров. Скорее всего, он просто без устали штамповал выводок в глубине какой-нибудь пещеры.
Редкие вестовые, добиравшиеся до наших окраин, поддерживали хрупкую связь с внешним миром, но даже от них новостей перепадало с гулькин нос. Всё, что нам было известно: Избранные наконец начали заявлять о себе, и многие из них уже вступили в схватки с ордами Вексус.
С пробуждением Афины я смог вздохнуть чуточку свободнее: мне больше не требовалось брать управление на себя всякий раз, когда у двух других помощников не хватало вычислительных сил одновременно рулить производством и направлять големов в сечу.
Оставалось надеяться, что с ростом уровней они станут сильнее. Реагентов для их эволюции я пока не нашёл, но стоило нашествию схлынуть, как этот вопрос должен был выйти на первый план.
Передав бразды правления помощнице, я решил заняться собственным проектом для души.
[Год 20, месяц 11: Прошло 7 месяцев]
[Благословлено: 5453 - 71 + 123]
[Уровень повышен]
[Вы получили 1 уровень]
[Ваш уровень — 51]
— Гол, ты уверен, что это разумная затея? — шёпотом обратилась ко мне Сальфи, притаившись за огромным замшелым валуном посреди лесной прогалины.
Я отозвался:
— Абсолютно. Я уверен: здешние твари держат планку от сорокового до пятидесятого уровня.
За те месяцы, что ушли на перераспределение региональной маны, мне пришлось протянуть каналы ещё дальше в сторону морского побережья (до которого, судя по картам совета, всё ещё оставались сотни километров пути), чтобы продолжать сбрасывать избыток энергии из Диких земель. Я стремился удержать общий фон в районе тридцатого уровня — так, чтобы монстры не превращались в неодолимых чудовищ, но и не становились совсем уж беспомощными мишенями.
Из-за этого начальная прокачка для новичков слегка усложнилась, но городское подземелье пока отлично сглаживало эту неровность. Афина, совмещавшая командование войском с анализом общего уровня сил в городе, предупредила: в будущем нам, возможно, придётся искусственно создать заповедник с низкоуровневой фауной, но пока согласилась, что ресурсов подземелья вполне достаточно.
К тому же с моим текущим радиусом влияния раскинуть сеть настолько широко, насколько предсказывали её расчёты, я физически не мог. В данный момент я накрывал около шестисот квадратных километров вообще без расхода маны. Эту границу можно было немного раздвинуть, но каждый лишний шаг за пределы заветной черты начинал стремительно пожирать энергию. Мои способности по-прежнему опирались на близость узлов: моё основное тело работало передающей вышкой, а обелиски служили ретрансляторами.
Разумеется, сплошным это поле не было — в нём зияли бреши. Я раскинул сеть на манер паутины, выбрасывая лучи во все стороны в зависимости от насущных нужд. И возможность сплести подобный узор появилась исключительно благодаря навыку полярных магистралей.
Если память мне не изменяет, шестьсот квадратных километров — это примерно площадь Парижа. В голове не укладывается! Позволяй мои силы большее, я мог бы дотянуться до соседнего города. Впрочем, вряд ли мне удалось бы сфокусировать луч так далеко.
Вернувшись мыслями к Сальфи, я убедился, что големы стоят наготове и вмешаются при малейшей угрозе. Для этого придётся перебросить потоки внутри сети, ведь эльфийка забралась довольно далеко, но её жизнь стоила любых жертв. Единственным окном, позволявшим мне заглянуть за пределы подвластной территории, был её навык [Привязь]: она служила мне ходячим обелиском, позволяя смотреть на мир её глазами.
Прямо сейчас девушка выслеживала монстра — или сразу нескольких, — способного вытолкнуть её за пределы прежних возможностей и перебросить через заветный пятидесятый рубеж. Загвоздка заключалась в том, чтобы найти зверя, который не разорвёт её в первую же секунду, но при этом окажется достаточно грозным, чтобы система засчитала подвиг.
Осберт на подобный барьер не натыкался: он взял пятидесятый уровень без необходимости выходить один на один со смертоносными тварями. Его класс развился в [Благословлённого командующего Рунхолда], и на все расспросы ветеран лишь невозмутимо пожимал плечами:
— Ну, я старший воин в Рунхолде. Система это видит и отсыпает мне усиления, заточенные под оборону города.
Конечно, выглядело это слегка несправедливо, но у него не было тех кандалов, что сковывали нас с Сальфи. Я давно понял, что мой рост в корне отличается от законов развития гуманоидов, и, скорее всего, класс [Апостол] приблизил системные законы эльфийки к моим собственным.
Я всё ещё чувствовал за собой крупицу вины за навязанный ей путь, но несколько лет назад она сама прямо сказала мне:
— Без этого класса я бы никогда не обрела такой силы. И пусть мне хотелось бы иметь выбор, само призвание мне ничуть не в тягость.
Таково было её слово.
Тем временем Сальфи затаилась за валуном, не сводя глаз с пасущихся вдалеке исполинских баранов: звук от ударов их бронированных рогов раскатывался по поляне подобно пушечным залпам.
Девушка на секунду замялась, после чего еле слышно произнесла:
— Гол, я отключаю [Привязь]. Я хочу пройти это сама — без страховки и подсказок.
Прежде чем я успел возразить, она оборвала связь, выбросив моё сознание из своего тела. Вот же чёрт! Разорвать контакт на расстоянии она могла, а вот заново навести мост без прямого взгляда на монолит или касания камня была не в силах. А значит, отныне она оставалась один на один со своей судьбой, пока не вернётся под сень моих владений.
Формально я мог бы переставить пару обелисков и через вспомогательные русла дотянуться до нужной поляны, но это привело бы к двум последствиям: во-первых, сорвало бы глобальную перекачку маны, а во-вторых… нутром чую, вздумай я вмешаться, Сальфи мне этого вовек не простит.
Пожалуй, каждому нужно право на доверие. Оставалось надеяться, что эльфийка трезво оценивает собственные силы. И хотя я рассчитывал на её победу, вероятность гибели со счетов сбрасывать было нельзя.
От этой мысли повеяло ледяным одиночеством. Ведь только она из всего моего близкого круга могла остаться рядом со мной сквозь века — её век превосходил жизни всех остальных, вместе взятых.
Горькая плата за бессмертие, ничего не скажешь.