[Год 21, месяц 3: Прошло 2 месяца]
[Благословлено: 5705 + 302 - 112]
Последние два месяца выдались на редкость спокойными. Буровые установки, смонтированные в гномьих руинах, всё же дали ощутимый результат, вгрызшись примерно на метр в толщу почти несокрушимых стен. Со временем датчики зафиксировали едва заметное усиление тока маны: судя по всему, до преодоления преграды оставалось совсем немного, что не могло меня не радовать.
С момента открытия комплекса прогресс застыл на мёртвой точке: единственным ценным трофеем оставались те самые древние тигли. Я пытался было разобрать защитные турели, но в них обнаружился скрытый механизм самоуничтожения. Досадно, конечно, но жизнь вообще редко балует лёгкими подарками.
Зато население Рунхолда перевалило за одиннадцать тысяч постоянных жителей, к которым прибавилось около четырёх тысяч осевших наёмников. Примерно пятая часть горожан приняла моё благословение, а среди искателей приключений за спасительным усилением пришла и вовсе подавляющая часть.
Разумеется, мне бы хотелось подключить вообще весь город к генерации маны, но настолько грубо попирать свободу воли я не собирался. Тотальную слежку в общественных местах я для себя ещё худо-бедно оправдал, однако принудительно вязать каждого встречного энергетическими нитями к своему сознанию — пускай и невидимыми глазу — было перебором.
Впрочем, Метида доложила, что примерно через год после начала моей эволюционной спячки группа горожан и несколько авантюристов сбились в кружок по интересам, центром которого стал… я сам. Они нарекли себя «Эбеновой стражей», поскольку вторичные обелиски в городе отливали схожим тёмным оттенком. Ну а приставка «стража» напрашивалась сама собой.
Ситуация отдавала лёгким сюром, но в преданных последователях крылась немалая практическая польза.
Правда, без перегибов на местах не обошлось: новоявленные адепты почему-то вбили себе в головы, будто мне жизненно необходимы жертвоприношения. К счастью, до людей дело не дошло — сектанты ограничивались ритуальным забоем дичи и скота, — однако тенденция явно грозила выйти из-под контроля, изрядно нервируя благоразумную часть населения.
Разрулила эту щекотливую тему, как ни странно, Астрид. В городе лишь горстка людей официально считалась приближёнными к моей персоне: Сальфи, Пенелопа, Осберт и сама Астрид воспринимались горожанами кем-то вроде местной знати. Естественно, Эбеновая стража боготворила эту четвёрку и не преминула зазвать всех к себе в ряды.
В итоге официальными членами организации стали лишь Астрид с Пенелопой: Осберт отмахнулся капитанскими обязанностями по гарнизону, а Сальфи само существование подобной секты вызывало стойкое отторжение. Несмотря на загадочный класс [Апостол], эльфийка на дух не переносила фанатизм, за что я был ей безмерно благодарен.
В рядах Эбеновой стражи числилось ровно восемьдесят шесть душ — с примерным паритетом между мужчинами и женщинами. Что любопытно, в культ охотно вступали зверолюди, что вполне объяснимо: с моим незримым присутствием они сосуществовали куда дольше людей.
Хм. Главным затыком оставались производственные мощности. Поскольку мои големы были лишены системных навыков, я упускал колоссальные бонусы крафта.
С ростом уровней живые кузнецы и мастера открывали способности, кардинально менявшие свойства готовых изделий: клинки обретали невероятную остроту и прочность, металл лучше проводил ману, а ювелиры создавали форменные реликвии — требовалось лишь дорасти до нужного ранга.
Найди я абсолютно надёжных мастеров, их вполне можно было бы перевести в категорию «отмеченных». Чертовски интересно, как такой шаг повлияет на эволюцию их ремесленных классов.
Пока же я развернул под землёй строительство секретной базы для новоявленного культа. Дайн предупреждал, что ищейки одной из церквей с высокой долей вероятности выйдут на его след, а прознай святоши об Эбеновой страже — город захлестнёт показательная резня «еретиков».
[Год 21, месяц 4: Прошёл 1 месяц]
[Благословлено: 5895 + 259 - 58]
Дайн попал не в бровь, а в глаз: едва минул месяц, как датчики забили тревогу. Осень подходила к концу, деревья сбрасывали листву целыми охапками, а с учётом того, насколько здешние зимы суровее земных, гостям крупно повезло успеть до первых метелей.
К городу приближался отряд из тридцати всадников: шесть женщин, остальные мужчины. Судя по геральдическим клеймам на доспехах, это были регулярные войска Лории. Исходивший от них фон маны указывал на уверенный сороковой уровень, а их предводитель явно подобрался вплотную к пятидесятому.
В центре конного строя держались пятеро легковооружённых бойцов в просторных тканевых робах вместо стали и кожи. Типичные боевые маги или чистые манипуляторы маны — с этими ребятами стоило держать ухо востро.
Командир красовался в полных латах с ярким плащом за спиной. Сплав доспеха не походил ни на один из известных мне металлов, однако излучаемая им аура несла в себе тот самый привкус первозданной святости и чистоты, с которым я сталкивался лишь однажды: в знаке Избранного на плече у Дайна.
Диковинный металл влиял и на окружающее пространство, включая боевого коня под всадником: волны «святой» маны мерно пульсировали каждые несколько мгновений, тут же жадно впитываясь телом скакуна. Эффект сочетал в себе черты физического усиления с мощной инъекцией регенерации.
Занятно. Руд с подобными свойствами мне пока не попадалось. Возможно, для освящения требуется профильный [Жрец] или кто-то схожего призвания… Может, украсть одного священника для вивисекции и опытов?
Потратив пару секунд на взвешивание моральной стороны вопроса, я вовремя вспомнил: незваные гости пришли с войной, и разбираться с ними придётся в первую очередь.
Ой, ладно, к этой мысли я вернусь позже.
В отличие от парочки наёмников, сброшенных на дно подземелья, этот отряд скакал по равнине с непоколебимой уверенностью: дисциплина и выучка читались в каждом движении кавалеристов.
И шли они по чёткому азимуту, целенаправленно срезая мили по направлению к Рунхолду.
Я мгновенно отыскал Дайна: принц бродил по торговым рядам, лениво перебирая дешёвые кустарные безделушки.
— Дайн, немедленно дуй в Нору. Красный протокол.
Мой голос в голове сам по себе не сулил ничего хорошего, но от этих слов юноша мгновенно побелел как полотно:
— Так быстро выследили?.. — едва слышно выдохнул он.
— Ты был прав. Времени в обрез: наверху от тебя не должно остаться ни следа.
И это было чистой правдой: если отряд шёл за тем, о чём я догадывался, принцу следовало раствориться в воздухе.
Пока беглец во все лопатки нёсся к вертикальному спусковому шурфу, рассчитанному на его физические параметры, я продублировал тревогу Осберту и Астрид. Оба немедленно включились в подготовку: Осберту поручалось встретить гостей со всеми положенными церемониями, как подобает принимать официальную делегацию, а Астрид предстояло выйти к ним чуть позже, предварительно зачистив любые следы Эбеновой стражи и пребывания принца.
Сам я тут же усыпил большую часть активных големов на городских улицах. Гости наверняка знали о моём существовании, но если я показательно прикинусь слабым провинциальным духом, был шанс, что они проигнорируют каменного истукана и сосредоточатся на поисках беглеца.
Конечно, оставалась вероятность, что явились именно по мою душу, но с точки зрения голой статистики такой исход выглядел маловероятным. И всё же бережёного бог бережёт.
Даже если этот отряд состоял из элитных бойцов, моего резерва маны хватило бы с головой, чтобы перебить их всех до единого. Не справься [Кристаллическое цветение] — десятки «статуй», расставленных по площадям в качестве «декораций», без труда довершат резню.
Впрочем, всё это было чистой теорией: я ведь миролюбивый хранитель и подобными глупостями не балуюсь.
Пока я перебирал в голове сценарии бойни, кавалькада вплотную подошла к городским стенам.
Поравнявшись с внешним периметром, командир придержал поводья, переводя скакуна на неспешный шаг; его бойцы синхронно повторили манёвр.
Вскинув сжатый кулак, офицер осадил отряд перед запертыми воротами. За минувшие месяцы я успел заменить деревянный частокол плитами из того же глубокого камня, из которого возвели ратушу, так что тёмно-серые бастионы выглядели куда внушительнее прежних укреплений. Да и прочности в них прибавилось на порядок.
— Именем короля Лории! — прогремел командир глубоким, поставленным голосом. — Требуем открыть ворота Рунхолда для исполнения монаршей и божественной воли!
На галерее надвратной башни вырос Осберт. Доспех ветерана внешне ничем не выделялся среди экипировки караульных, но осанка безошибочно выдавала в нём старшего офицера.
Перегнувшись через парапет, Осберт спокойно бросил вниз:
— Рунхолд всегда рад мирным путникам. Назовите цель визита.
Всадник легко соскочил с седла и стянул глухой шлем, обнажив обветренное лицо сорокалетнего мужчины, сплошь расчерченное старыми боевыми шрамами.
Закалённый служака-ветеран, а вовсе не фанатичный инквизитор, которого я опасался.
С фанатиками договориться невозможно, а спрятаться от них — задача и вовсе непосильная.
— Я сэр Ралн, рыцарь-командор его величества короля Альбрехта, — отчеканил офицер. — Мы прибыли с приказом отыскать принца Дайна, Избранного Селиум. Надеюсь, вы осознаёте всю важность этого поручения.
Сразу к делу, без прелюдий. Похвально.
Осберт сдержанно кивнул:
— Через наш город идут сотни странников, и мало кто задерживается надолго. Вашего принца здесь может и не быть, но входите.
По знаку капитана караульные взялись за ворот, с натужным скрипом поднимая массивную кованую решётку из стали моих собственных плавилен.
Обычно за подъем отвечала магия големов, но сейчас я не стал рисковать: маги в свите рыцаря могли почуять фальшь. Они и так уже косились по сторонам с явным подозрением — сформулировать свои ощущения они не могли, но тяжесть моего присутствия их чутье улавливало безошибочно.
Избавиться от этого фона полностью я не мог: разве что развеять все обелиски и столпы в округе, но это разом обесточило бы все цеха и заморозило армию истуканов.
Оставался вариант положиться на [Привязь] Сальфи, но эльфийка прямо сейчас во весь опор мчалась по тайным штольням прочь. Едва завидев священную ауру на доспехах гостей, я немедленно отправил её во внеочередной отпуск: вдали от Рунхолда ей ничего не угрожало, так что она с радостью подалась в Горн к зверолюдям.
Слишком велик был риск, что её глубинную связь со мной вскроют при первой же проверке. Моё собственное присутствие было размазано тонким слоем по огромной территории, что мешало оценить истинную мощь духа, а вот эльфийский апостол вспыхнула бы в их зрении сверхновой звездой: её сила была несравнимо плотнее и очевиднее.
Глядя, как спешившиеся солдаты ведут коней в поводу по мостовой, я читал на их лицах гремучую смесь оцепенения и растерянности. Общеизвестный факт: пограничные городки у Диких земель представляли собой убогие помойки по сравнению с холёными столичными крепостями.
Обычно подобные форпосты стирались в пыль ордами бродячих чудовищ задолго до прихода Вексус. Рунхолд же грубо ломал эту закономерность: моё незримое присутствие выкашивало хищников на дальних подступах, одновременно заворачивая мозги крупным монстрам вроде того же мини-босса.
До меня долетели обрывки приглушённого шепотка гвардейцев:
— И это они называют медвежьим углом?.. Я думал, тут всё будет… ну, в дерьме по колено?
Глядя, как этот небольшой вооружённый отряд мерно чеканит шаг по брусчатке моих улиц, я тяжело следил за каждым их движением, заранее с тоской предвкушая то, что мне почти наверняка придётся с ними сотворить.