[Год 21, месяц 8: Месяц спустя]
[Благословлено: 4873 - 1125]
[Отмеченные: 1375 + 1125]
Как выяснилось опытным путём, 2500 Отмеченных — это мой абсолютный системный потолок. Стоило мне попытаться наложить связь на две тысячи пятьсот первого жителя, как [Благословение Отмеченных] наотрез отказывалось срабатывать.
Логика в таком ограничении, безусловно, присутствовала, но было чертовски досадно, что система даже намёком не предупредила об этом лимите заранее. Снять уже розданные Метки я не мог, так что пока навык не эволюционирует, придётся довольствоваться тем, что есть.
Впрочем, вряд ли в обозримом будущем к нашей подземной колонии прибьются толпы новых беженцев: выхода наверх не существовало, а набрести на нас в этих глубинах случайно было за гранью теории вероятностей.
Если на Южном континенте вообще уцелела хоть одна живая душа. Вполне возможно, пепельная мгла выжгла землю до самого океана. Может, мира снаружи больше и вовсе нет.
До сих пор я не зафиксировал ни малейших признаков возрождения жизни на вымерших равнинах — даже птицы не перелетали через границы серого савана. Уцелел лишь жалкий огрызок Диких земель, но из-под крон древних исполинов не выходило ни единого зверя.
И всё же, пусть даже континент погиб, я сомневался, что миазма способна преодолеть морские просторы: рано или поздно питательная органика иссякнет, и туман выдохнется сам по себе. Судя по географическим атласам из архивов ратуши, здешние океаны были куда обширнее и опаснее земных. Единственной ниточкой между материками служила высшая магия — будь то баснословно дорогие свитки телепортации или диковинные летающие корабли.
Оставалось уповать на то, что наши семь с лишним тысяч выживших — не последние представители рода людского и зверолюдей на планете. Ах да, и про древнего гнома забывать не стоит.
В любом случае, исходить из того, что конец света ещё не наступил, было куда практичнее.
С тех пор как мы расширили проход между бывшей винокурней и нынешним подземным агрокомплексом, продовольственный вопрос был закрыт минимум на год вперёд. Конечно, постоянная диета из пещерных грибов и водянистых лоз осточертеет всем до зубовного скрежета, но это в разы лучше голодной смерти.
Едва угроза мора отступила, приоритеты выстроились сами собой. Настало время экспансии, и в голове невольно всплыл старый земной лозунг: «Бури, детка, бури!»
Каждая новая пробитая перемычка напоминала партию в «Сапёра». Поскольку Фаль’эль по-прежнему был скован обетами и не мог предупредить нас о типе гномьих чар или механике скрытых ловушек, я предпочёл свести риски к минимуму. До остальных секторов я рано или поздно доберусь в любом случае — вопрос лишь во времени.
Первая же вскрытая каверна встретила нас неописуемым смрадом. Причина вскрылась сразу, стоило пустить вперёд голема: пустой складской отсек, где кроме кучи истлевших и сгнивших тысячелетия назад пайков ничего не обнаружилось. Даже ловушек не поставили. И всё же этот зал позволил расселить спрессованную толпу, сделав быт чуточку просторнее — к общему облегчению.
Следующий пролом вывел нас в помещение, до боли напоминавшее входной цех с тиглями: здесь раскинулась колоссальная кузнечная зала, которую Фаль’эль с восторгом немедленно прибрал к рукам. Массово штамповать джаггернаутов, как на старых мощностях, тут бы не вышло, но для непрерывного цикла цех и не требовался: жара горны давали немного, зато чинить кайла и инструмент позволяли с лихвой.
Кроме того, я наладил выпуск новых големов — не из дефицитного металла, а из гномьего базальта, наколотого при проходке штолен. Организовать местных каменщиков на обтёсывание заготовок труда не составило.
Наконец, наружу вылезла ещё одна проблема. Строго говоря, бедой это назвать было трудно, но разруливать ситуацию требовалось незамедлительно.
На фоне того, как вера горожан в богинь таяла на глазах (что, положа руку на сердце, было более чем закономерно), а тысячи душ щеголяли моей системной Меткой, проповеди Эбеновой стражи начали находить живейший отклик в массах. Адепты без устали превозносили моё могущество и милость, и день за днём ряды культа пополнялись неофитами, давно оставив позади скромную стартовую сотню основателей.
Богом я не был и, видя полное равнодушие и бессилие истинных небожителей, становиться им не желал ни капли. Однако, несмотря на моё искреннее отторжение храмового культа, Астрид убедила меня не рубить сплеча.
Женщина устало вздохнула, потерев переносицу и отодвинув кипу пергаментов:
— Гол, людям нужна надежда. И если их выбор пал на тебя, это их святое право. — Она сделала паузу, задумчиво прищурившись: — По правде говоря, вера — это мощнейший связующий раствор для общества. Невероятно эффективный инструмент. Я годами вынашивала эту мысль, но планировала интегрировать их в систему власти чуть позже: их слепая преданность тебе гарантирует верность всему городу. — Поразмыслив ещё секунду, правительница подвела черту: — Решать тебе. Но если решишь дать им ход, поговори с Занбаром. Он был у истоков культа. Настоящий фанатик, если честно, — последнее она пробормотала уже себе под нос.
Разорвав мысленную связь, я погрузился в размышления. Религия — джинн, которого невозможно загнать обратно в бутылку: позволь культу пустить корни хоть на вершок, и выкорчевать его будет почти нереально.
На Земле хватало историй про песчаные планеты и «избранных», наглядно демонстрировавших, во что выливается слепой фанатизм, набравший силу. С другой стороны, Астрид дело говорила: если жёстко встроить эту структуру в административный аппарат и лично диктовать нерушимые догмы, побочные эффекты можно свести к минимуму.
Дилемма, ничего не скажешь.
Рассудив, что мне не помешает взгляд со стороны, я обратился к Осберту (первой кандидатурой была Сальфи, но эльфийка с её классом апостола была лицом явно предвзятым). Теперь, когда страсти улеглись, а служба сводилась к разниманию редких пьяных драк между высокоуровневыми ветеранами, капитан воспринимал подземное затворничество как внеочередной отпуск, шлифуя личное боевое мастерство вне системных рамок.
Я застал его в перерыве между тренировочными спаррингами. Махнув рукой новобранцам продолжать упражнения, ветеран отошёл к стене и отёр лицо влажным полотенцем:
— Ты замахнулся на то, чтобы превратить подпольную секту в официальную веру, Гол. Богини Селиум и Рошлим редко вмешиваются в мирские дела — если не считать института Избранных, — но такой шаг запросто может привлечь их недобрый взор. Лично мне? Мне Эбеновая стража в городе поперёк горла не стоит, тем более что Астрид с Пенелопой формально числятся в их верхушке. Впрочем, в теологических тонкостях я смыслю как свинья в апельсинах… — Он на секунду задумался: — А вот Занбара знаю неплохо. Славный малый. Он сколотил стражу пару лет назад, когда твой дозорный голем вытащил его торговый обоз из зубов чудовищ. С тех пор он на тебя едва ли не молится. — Пожав плечами, Осберт снова взялся за тренировочный меч: — Дело твоё, Гол. Ты вытащил из пекла каждого в этих застенках хотя бы раз, так что народ за тобой пойдёт в огонь и в воду.
Встав в боевую стойку, капитан заговорщически подмигнул каменному своду:
— Главное — не накликай нам на головы разгневанную богиню.
Разговор был окончен, и я отправился на поиски Занбара.
Задача заняла считаные секунды. Парень входил в число двух с половиной тысяч Отмеченных, а чувствовать их внутри зоны влияния мне было проще простого.
Я обнаружил его в одном из недавно расчищенных залов у подножия установленного мной обелиска. Молодой человек сидел в глубокой медитации. Вокруг застыли ещё несколько адептов Стражи — кто-то в трансе, кто-то в безмолвной молитве. Предводитель оказался моложе, чем рисовалось в воображении: крепко сбитый парень лет двадцати пяти с широкими плечами.
Едва моё ментальное присутствие коснулось зала, веки Занбара распахнулись: он каким-то шестым чувством уловил мой приход.
Любопытно. Неужто и у него пробудился класс вроде того, что достался Сальфи? Глубокая духовная связь со мной.
Сделав мысленную пометку на будущее, я обратился к нему:
— Здравствуй, Занбар.
Юноша вскочил на ноги с быстротой молнии, переполошив молящихся товарищей:
— Владыка! Для нас величайшая честь принять твоё благословение личным явлением. Я смиренно ждал твоего слова.
Выправка парня была безупречна: спина прямая, словно к позвоночнику примотали стальную линейку, плечи расправлены. Он буквально замер в ожидании воли господина.
— У меня к тебе вопрос.
В глазах адепта вспыхнула сдержанная надежда:
— Спрашивай, и я отвечу без утайки.
— Почему ты решил пойти за мной?
На миг на его лице промелькнуло искреннее изумление, но ответ прозвучал без тени сомнений:
— Ты спас мне жизнь — ведал ты о том сам или нет. — Взгляд парня подёрнулся пеленой тяжёлых воспоминаний: — В прошлое Нашествие я потерял всю семью. Я был слаб и ничем не мог помочь близким, и никто не пришёл нам на выручку. Но когда твои воины спасли меня на тракте и привели в Рунхолд… я наконец обрёл то, во что стоит верить всем сердцем.
— Занбар, — твёрдо произнёс я, — я не бог.
— Разумеется, — без тени спора отозвался юноша, слегка склонив голову. — Ты не требуешь слепого поклонения, не вымогаешь десятину золотом, не караешь вечными муками тех, кто отводит взор, и ты не претендуешь на абсолютное совершенство. А значит, ты не божество — ты могущественный хранитель, несущий спасение нашему миру.
Сделав шаг к обелиску, слабо мерцавшему лазурными искрами маны, юноша благоговейно коснулся прохладного камня:
— Позволь же нам служить тебе в ответ.
В его словах не было ни капли фальши — чистейшая, незамутнённая искренность.
Приняв окончательное решение, я огласил вердикт:
— Да будет так. У Астрид готовы планы по интеграции Эбеновой стражи в структуру поселения. Ты лично явишься к ней, чтобы согласовать устав, права и обязанности ордена. Мы ещё вернёмся к этому разговору.
Юноша отвесил глубокий поклон, и в его взгляде зажглось пламя:
— Слушаюсь, Владыка. Я найду госпожу Астрид немедленно.
Он вихрем сорвался с места и покинул покой. Мой взор скользнул к грубой каменной скамье, притулившейся неподалёку от обелиска: горожане находили покой рядом с моим камнем, и какой-то умелец вытесал лавку прямо из гномьего базальта, чтобы людям было где присесть.
Эта простая скамья до боли напомнила мне старую лавочку, на которой любил греть кости старик Инка.
Накатила тёплая волна ностальгии. Было в этом нечто глубоко правильное: моя изначальная суть — быть тихой гаванью и оплотом спокойствия — сделала полный круг и вернулась на круги своя. И, судя по вспыхнувшей перед глазами системной строке, система была со мной полностью солидарна.
[Вы получили навык: «Успокаивающая аура»]
[«Успокаивающая аура» наделяет рекреационные зоны в пределах зоны влияния пользователя — такие как купальни, парки и иные места отдыха — полем безмятежности. Все невраждебные сущности внутри купола быстрее снимают усталость и легче избавляются от стресса. Эффект многократно усилен для носителей статусов: «Благословлённый» или «Отмеченный».]