“…Каждый монстр, стоящий там, выше 100 уровня.”
Слова Тобиаса породили тишину, из-за которой казалось, будто всё небо давит нам на плечи. Я знал наверняка — по тому, как держался мужчина, как застыло его тело, — что он не лжёт. Несмотря на полный латный доспех, я всё равно видел, как мелкая дрожь сотрясает его тело и как явственно дрожат губы, пока он описывал увиденное через прицел лука.
Невысокий мужчина рядом с ним не нашёл ровным счётом ни слова, способного описать страх, пропитавший весь помост. Солдаты вдоль стены, быть может, и не были где-то поблизости от нас, но даже они, с их обострёнными уровнями чувствами, расслышали в точности то, о чём доложил Тобиас.
Ледяной холодок прокатился по моему позвоночнику, пока я водил взглядом слева направо, окидывая перепуганные лица остальных рекрутов. Не нужно быть гением, чтобы понять: новые сведения напугали их до усрачки.
Ну, так можно ли их винить? Каждая кроха сведений о волне, что нам удалось наскрести, гласила: за сотню уровня будут лишь единичные Фрейлиты. Появление целого легиона стоуровневых монстров сразу же после начала войны, — это, по сути, смертный приговор.
И в соответствии с тем, что говорили эти двое ранее, я был уверен: почти мирное поведение стоуровневых монстров тоже ненормально. Сам факт, что они окружили, судя по всему, всю Завесу и просто пялятся на войска, готовые разнести их в клочья, действительно не давал покоя.
Полагаю, вся эта ситуация напрашивалась на один очень важный вопрос: не переполнена ли и вся волна тьмы, что я видел у горизонта, стоуровневыми тварями? Если так, я честно не знаю, выживу ли вообще я сам, не говоря уже обо всех остальных в группе.
Цунами мыслей захлестнуло мой разум, и почему-то я не мог отделаться от мысли бросить всех прямо здесь и сейчас. Схватить Лапусю — и в путь. А мы вообще выживем? Если быть честным с самим собой, подозреваю, что, даже бросив всех прямо сейчас, я не пережил бы и дороги назад к замку.
Я зажат в угол. Монстры соорудили клетку, и все мы в плену. Сейчас между нами и смертью стояла только Завеса. Прямо как у ныряльщика в металлической клетке посреди океана: единственное, что не давало скормить меня акулам, — сомнительно устойчивый невидимый барьер, который стоял несокрушимым в этом мире столько, сколько существует записанная история.
“Н-не волнуйтесь, бойцы! Завеса защищала нас испокон веков! Нам нужно впитать эту силу в себя!” Крикнул Брайан в полусердечной попытке взбодрить войска.
Было ясно: воля мужчины на грани разрушения. Даже будучи одним из самых высокоуровневых командиров на всём поле, даже он не мог удержаться и не рухнуть в пучину отчаяния. Я не знал, какие ещё высокоуровневые особы скрывались в городе, но одно мог сказать наверняка: спасать нас никто не придёт.
Волна тьмы продолжала приближаться, и я уже начинал различать отдельные обличья уродливых и ненасытных врагов, с которыми нам предстояло столкнуться через считанные минуты.
Это место станет нашей могилой, если мы ничего не сделаем.
Если мы дрогнем сейчас — умрут все.
Я тожу умру.
***
POV: Николь (Никки) Франклин
Едва слова Тобиаса коснулись моих ушей, я застыла. Это было чересчур. Я заставила себя оторвать взгляд от высокой фигуры в железе и снова посмотреть на омерзительных тварей, ожидавших нас за Завесой.
Я думала, что готова. Я думала, что справлюсь.
Когда мой взгляд наконец упал на шеренгу чёрных тварей, окруживших стену насколько хватает глаз, я не смогла удержаться и лишилась всей до последней капли уверенности, что нарастила за последние недели.
Звуки мира медленно глохли, и в ушах начинало колотиться моё собственное сердце. Как ни странно, я поймала себя на том, что инстинктивно тянулась к своему навыку <Обработка>, но он почему-то оставался вне досягаемости. Отсутствие отклика от навыка толкало меня ещё глубже в пучину страхов. Вся мощь, что, как мне казалось, я накопила за эти недели, и все суровые тренировки, через которые я прошла, похоже, окажутся впустую.
Что я могу сделать перед лицом столь жуткого противника, которому нет конца?
Всё тело заледенело, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Чувство слабости, которое, как я думала, я оставила на первом этаже, начало просачиваться обратно в кости, и я почувствовала, что опускаюсь на колени.
Не может же это быть так, правда? Я столько всего пыталась изменить. Я так над собой издевалась, и всё же перед лицом врага, стоявшего передо мной, не могла не думать, что всё это было зря. В миллионный раз я гадала, какого же чёрта меня закинуло в это место.
Мне досталось преимущество перед остальными членами группы: ментальный навык, который задвигал мой страх в дальний угол головы, где тот мог издавать лишь тихий шёпот. С ним всё должно даваться куда легче, разве нет? Если все остальные могут продолжать тащиться и двигаться вперёд, то почему не могу я — с этим нечестным преимуществом, что мне вручили?
Я должна была быть сильной и продолжать изо всех сил держаться, потому что мой разум помнил все лица тех, кого мы оставили на Первом Этаже. Там было столько крови, столько мяса, столько кошмара повсюду. Я думала, что смогу и дальше злоупотреблять своим ментальным навыком и швырять все эти негативные эмоции и скверные воспоминания в пустоту моего мозга. Это место — ад. Я знаю, что это так. Я смирилась с этим ещё тогда, когда впервые увидела, как гоблин разрывает одного из членов нашей группы на куски.
Мысли закручивались в спираль, и тело шло по их стопам, пока каждая кроха боевой воли не покинула мою душу. На мгновение оглядевшись в поисках спасательного круга, я наконец остановила взгляд на нашем лидере: Винсе.
Сколько бы раз я ни злилась, когда он мной понукал или кричал на меня, требуя что-то сделать, я верила в его лидерство и доверяла ему. Без него, уверена, ни я, ни остальные никогда не выбрались бы с Первого Этажа.
Если у нашей группы и был хоть какой-то шанс пережить апокалипсис, ждущий за нашей дверью, то только благодаря его воле. Словно голодающий, брошенный в море и обшаривающий взглядом океанский горизонт в поисках хоть какого-то знака спасения, мой отчаянный взор остановился на Винсе, нашем спасителе, который всё ещё стоял и доблестно, без капли страха взирал на надвигающуюся орду.
Но ровно как выворачивающий желудок голод потерпевшего кораблекрушение рождает галлюцинации, моё зрение наконец прояснилось, открыв мне зрелище сломленного мужчины, в упор глядящего в лицо собственной смерти, полного ужаса и малодушия.
Единственный способ двигаться вперёд — это стать солдатом, привычным к войне и самым жутким сценам, известным человеку. Именно это сказал нам Винс давным-давно, и почему-то тогда я ему тоже поверила.
Ну какая же я идиотка?
Вот он стоит, такой же, как все мы: сломленный и безнадёжный.
Я-я больше так не могу. Страх, который приходится вечно запечатывать в бутылку, суровые тренировки и условия, в которых приходится выживать, неизбежные сотни, а может, и тысячи тел, по которым нам придётся вскарабкаться, чтобы просто продолжать жить.
Я, блядь, больше не могу это терпеть. Может, лучше просто умереть прямо здесь? Это будет не первый раз, когда я сдалась. Я могу просто сделать это еще раз — принять собственную смерть достаточно легко.
Похоже, я и вправду нисколько не изменилась с тех времён в больнице…
“Хе… ха-ха… ХА-ХА-ХА!!!”
Слева от меня начал вырываться смех, и внезапный звук был совсем не похож на человеческий. Это было непросто, но в конце концов я нашла силы отвести взгляд от нависшей над нами гибели и посмотреть на источник безумного хохота.
Это был Себастьян.
Загадочный член Пятого Отряда был единственным на всём посту, у кого нашлись силы смеяться в лицо нашей общей гибели. Я понимала: это не бравада. Это даже не уверенность.
Мужчина попросту ехал крышей у всех на глазах.
Мышцы вздулись под его бумажно-белой кожей, глаза расширились, и каждый его зуб предстал миру в ухмылке, исполненной того, что я могла бы описать лишь как радостное безумие.
В каком-то смысле его поведение было даже невероятнее, чем у человека, сохранившего хладнокровие перед столь чудовищным врагом. Мужчине едва ли больше лет, чем мне, и он никакой не солдат, как Винс. Судя по тому, что я видела на Первом Этаже, до прихода в Шпиль Себастьян был не более чем безжизненной грудой костей, ждущей смерти от неизлечимой болезни. Тогда мне его было по-настоящему жаль, ведь он напоминал мне о том, чем наверняка стало бы моё собственное тело, не попади я в Шпиль.
Смертельный диагноз, поставленный мне несколько месяцев назад, давал мне преимущество перед другими членами группы. Он сделал понятие смерти более знакомым, и принять её было куда легче, чем носиться в панике, боясь, что моя жизнь оборвётся от какой-то чужеродной зверюги. Я считала, что мой ментальный навык был дарован мне Шпилем как доказательство того, что я могу приспособиться к этим тяжелейшим обстоятельствам быстрее большинства.
Но я ошибалась.
Этот мужчина, нет, это нечто стояло перед всеми здесь, включая кажущуюся бесконечной волну тварей из моих кошмаров… и смеялось. Это было совершенно непохоже на отчаянный, неверящий смех человека, глядящего в ствол чужого пистолета. Эта вспышка больше напоминала мужчину, выходящего на волю из зала суда, где его помиловали от смертной казни.
Все прочие звуки во всей округе стихли, когда все поблизости обратили внимание на мужчину, стоявшего на краю помоста. Большинство понятия не имело, кто он такой, а те, кто знал, скорее всего, видели лишь безумного 28-уровневого парня, теряющего самообладание ещё до начала волны.
Но я понимала: его действия не были следствием страха, ужаса или чего-то в этом духе. Его глаза невозможного янтарного цвета, недостижимого ни для одного человека, глядели на приближающихся Фрейлитов с восторгом, выходившим за любые пределы вменяемости.
Сама я этого не понимала, но само зрелище мужчины, наверняка низшего уровнем во всей волне, свободно стоявшего на краю помоста и готового встретить врага с распростёртыми объятиями, зажгло во мне искру решимости.
Когда тонкие мана-трубки потянулись от его спины к парящему хула-хупу буйных энергий, весь последний день висевшему подле него, я невольно почувствовала, как в мои конечности медленно возвращается сила. Мои глаза не могли оторваться от худощавой фигуры Себастьяна, пока целая стена жара окатывала моё тело и прогоняла ползучий холод поражения, который я чувствовала лишь мгновение назад.
Вращающееся колесо энергии за его спиной продолжало разгоняться всё быстрее, и я видела, как всё испепеляющее пламя, мгновение назад окутывавшее его тело, начало вливаться прямо в кольцо, заставляя то светиться ещё ярче. Приёмы, которые я не могла даже вообразить себе подвластными, затрепетали в воздухе, пока маленькие мана-искры формировались прямо в пространстве вокруг него. Искры светились внутренним жаром, а их формы чем-то напоминали пули, когда они принялись вращаться вокруг его колеса с той же скоростью.
Не успела я опомниться, как начала снова слышать окружение и даже слова, которые он, похоже, принялся нашёптывать себе. Не отдавая себе отчёта, моё сердце начало успокаиваться под действием его присутствия, и я обнаружила, что навыки наконец возвращаются под мой контроль, будто никуда и не девались.
Но не только я: похоже, зрелище безумия Себастьяна подняло на ноги и наших товарищей. Винс выхватил сияющий новенький баклер — редкий предмет, который Себастьян неведомо откуда извлёк, чтобы отдать ему прямо перед волной, когда тот был отчаянно нужен. От него в адрес нашей группы полетели приказы, и я поспешила взять себя в руки, чтобы слушать.
Даже командиры, которые, по идее, должны быть куда выше нас уровнем, похоже, вернули себе рассудок под отчаянными нотами его голоса и тоже пришли в движение. Вскоре Брайан и Тобиас отдали свои приказы, и застывшие тела вдоль стен оттаяли и побежали занимать свои посты.
С возвращением боевого духа всего поста мы все повернулись к волне жуков, которая уже успела куда сильнее приблизиться за столь короткое время. Мой ментальный навык ожил, и изнуряющие эмоции прежних мгновений отступили в сторону, пока мой разум переключался в состояние, более подходившее для битвы.
Несмотря на то что до прихода врага оставалось всего несколько вдохов, я не могла не вспомнить слова, которые слышала, как Себастьян повторял себе под нос, пока я была слишком занята тем, чтобы пасть духом вместе с остальными.
“…Мне нужно стать сильнее. Мне нужно стать сильнее. Мне нужно стать сильнее.”