Огненный автограф на черном бархате (Часть 2)

Воздух в Токио остывал, окрашивая небо в густые, тягучие оттенки фиолетового и апельсинового.

Момент вечера, когда город зажигает свои неоновые гирлянды, а тени становятся длиннее и острее. Хаясэ уже ушла, а я стояла на краю парк-аллеи, засунув руки глубоко в карманы куртки. Пальцы нащупали холодный прямоугольник телефона.

Наверное надо позвонить Юдзу? Милой, искренней Юдзу. Но вместо этого палец, будто живя своей жизнью, пролистал список контактов и без колебаний нажал на другой номер. Гудок. Второй.

— Эй, бритва, — хмыкнул знакомый голос, в котором, несмотря на напускную грубость, скользнула искра интереса.

— Увидимся, бандитка? — бросила я в трубку.

Пятнадцать минут спустя со стороны станции послышался быстрый топот. Майко. Она вынырнула из-за поворота аллеи, слегка ссутулившись. Грудь под распахнутой курткой тяжело и часто вздымалась, она явно бежала со всех ног, но, заметив меня, тут же сбавила шаг, нацепила на лицо маску абсолютного безразличия и вальяжно сунула руки в карманы.

Вот же цундере недоделанная.

Мы молча кивнули друг другу и не спеша двинулись вглубь парк-аллеи, подальше от шумной улицы. Я шла чуть впереди, позволяя вечернему ветру играть моими волосами.

Потом, когда наши шаги поравнялись, я стянула с плеча рюкзак, раскрыла его, показывая содержимое. Хвастаясь моим личным сигнальным огнем.

Майко бросила на меня долгий, оценивающий взгляд. Ее глаза скользнули по общей картине, и в голове, видимо, сложился пазл. Она всё поняла.

— Уезжаешь? — ее голос прозвучал чуть глуше обычного.

— Да.

— Ну и где теперь тебя искать, в случае чего?

— В Токио, — я остановилась и повернулась к ней. — И знаешь что... я всегда буду рада тебя видеть. Мы с тобой через столькое прошли вместе, что это...

Договорить она мне не дала. Шагнув вплотную, Майко грубо, но по-своему заботливо залепила мне рот своей прохладной ладонью. А в следующую секунду резко притянула к себе.

Это было крепкое, отчаянное объятие. Я уткнулась носом в ее плечо, чувствуя запах мятной жвачки и улицы. Одна рука Майко тяжело похлопала меня по лопаткам, затем скользнула ниже, по пояснице, и с неожиданно собственническим, звонким хлопком сжала мою ягодицу. Ого. Я удивленно выдохнула ей в ладонь. В этом была вся она — грубая снаружи, но такая настоящая и горячая внутри.

Мы отстранились. В глазах Майко на секунду мелькнула неприкрытая, щемящая грусть, но она тут же моргнула, стирая ее. Натянула свою привычную нагловатую ухмылку и развернулась в сторону метро.

— Ну, значит, жди меня в гости, — бросила она через плечо, покачивая бедрами. — И передавай привет своей романтичной подружке!

Так я и смотрела ей вслед, пока ее силуэт не растворился в вечерней толпе.

〰〰〰〰〰〰〰

Понедельник, 17 декабря.

Вечером воздух в спортзале был густым, пропитанным запахом резины, пота и застарелого адреналина. Мое любимое место.

Стояла у шкафчика в раздевалке, неспешно стягивая школьную форму. Холодный металл дверцы приятно холодил спину. Натянув тесный спортивный лиф, который сразу же подчеркнул форму груди и оставил живот открытым, я влезла в ультракороткие шорты для тайского бокса. Ткань плотно обхватила бедра. Взглянув в зеркало, я потянулась, любуясь тем, как перекатываются мышцы на животе и руках. Идеально. Поверх накинула серую, свободную майку.

Выйдя в зал, я привычным движением начала обматывать кисти бинтами. В дальнем углу у ринга стоял Минамино-сенсей. Мой тренер. Мужчина среднего возраста, с хронически прихрамывающей ногой и этим своим пивным животиком, от которого у меня по какой-то совершенно непонятной, извращенной причине всегда перехватывало дыхание. Было в его медвежьей фигуре что-то невероятно притягательное.

Он посмотрел на меня. Взгляд был тяжелым, понимающим. Слухи здесь разлетаются быстро.

— Значит, уезжаешь, — констатировал он, опираясь о канаты.

— Агась, — я затянула узел на бинте зубами и широко улыбнулась.

— Последний спарринг. Иди сюда.

От этого приглашения я замерла. За все десять лет, говорят, он ни разу не вставал в спарринг. Минамино-сенсей медленно, прихрамывая сильнее обычного, дошел до шкафчика и достал свои старые, потертые перчатки. Мы надели их молча.

Шаг на ринг. Встали друг напротив друга.

Тренер принял стойку, чуть грузную, но монолитную, как скала. Гонг в моей голове пробил начало.

Бой был коротким, но жарким. Я танцевала на носках, чувствуя, как от резких движений слегка подпрыгивает грудь в тесном лифе. Сенсей не сдерживался, его удары были тяжелыми, но он и не давил, позволяя мне работать. Моя кожа быстро покрылась испариной, капельки пота скользили по шее, скатываясь к груди. Двигалась я плавно, как хищница, вкладывая в удары всю свою силу.

Выдох. Уклон. Джеб.

В какой-то момент его защита дала микроскопическую трещину. Я крутнулась на пятке и всадила жесткий хук прямо ему в корпус — туда, в манящий, мягкий живот.

Он крякнул, как утка, отступил на полшага и поднял руку в перчатке.

— Хватит. Ты готова.

Тяжелое дыхание овладело мной, грудная клетка ходила ходуном. Стянув перчатки с мокрых от пота рук, я протянула их ему. Но он покачал головой и мягко толкнул их обратно к моей груди.

— Забери. На память.

Молча взяла потертую кожу. Никаких «спасибо». Просто медленный, глубокий кивок.

— Сато, — позвал он, когда я уже развернулась к выходу.

— Ась? — я обернулась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Ты была лучшей ученицей. Не потому что била сильно. И не потому что ты, в принципе, единственная девочка тут за десять лет... А просто, ну... Потому что, короче.

Сенсей замялся, отводя взгляд, и это было так очаровательно нелепо. Мои губы сами собой растянулись в кокетливой, чуть хищной улыбке. Сделала несколько шагов обратно к нему, вторгаясь в его личное пространство. От меня разило тренировкой: потом, бушующими гормонами, адреналином и легким шлейфом табака, который въелся в волосы. Вряд ли это был аромат изысканной соблазнительницы, скорее запах дикой кошки, но меня это особо не волновало.

Скользнула взглядом по его лицу, затем нагло, с игривым прищуром уставилась на его пузико, обтянутое потной футболкой.

— Вау, даже вы иногда тупите, сенсей, — промурлыкала я, склоняя голову набок. Приблизилась почти вплотную и зашептала чересчур игриво, растягивая гласные: — Может быть... я сохраню ваш номерок для личного общения? Уже не в статусе ученицы и учителя, а? Пха!

Сенсей покраснел.

Натурально покраснел, как школьник, и только открыл рот, чтобы выдать какую-то возмущенную тираду (судя по хмурому взгляду), как со стороны тренажеров в другом углу зала раздался громкий, сдавленный кашель. Кто-то из парней-тяжеловесов, судя по всему, подавился протеиновым коктейлем от услышанного, а второй пытался откашляться, густо краснея.

Пока сенсей, рявкнув что-то нечленораздельное, резко обернулся в их сторону, я уже грациозно развернулась. Закинув перчатки на плечо, я направилась в раздевалку, гордо покачивая бедрами.

〰〰〰〰〰〰〰

Зимний ветер на крыше школы обжигал щеки, трепал полы расстегнутой куртки и путал мои красные пряди. Тренировка осталась позади, мышцы приятно ныли, но внутри было как-то пусто.

Ким уже был тут. Этот прилизанный корейский школьный айдол, от которого сохла половина девчонок параллели. Он стоял у сетчатого ограждения, облокотившись на него с такой грацией, будто прямо сейчас снимался в драматичном клипе для K-pop группы. В тонких пальцах тлела его фирменная ароматическая сигарета, источая сладковатый запах вишни и ванили.

— Уезжаешь.

Это было утверждение. Он даже не повернул головы, выпуская изо рта тонкую струйку дыма.

— Агась. В субботу, — я подошла ближе, вставая рядом и глядя на раскинувшийся внизу город.

— Плевать, — холодно бросил Ким.

Но я боковым зрением уловила, как предательски дрогнул его обычно бархатный голос, а на идеальных, бледных скулах проступил явный, очаровательный румянец. Ах ты ж, нежная душа.

Он вдруг дернулся, засунул руку в карман своего идеального пальто и, не глядя на меня, протянул маленький свёрток. Я развернула его. На ладонь лег тяжелый металлический брелок — миниатюрная, детально проработанная тату-машинка.

— На память, — пробормотал Ким, всё ещё глядя на горизонт. — Чтобы не забыла, что ты не только психопатка, но ещё и человек с историей.

Покрутила машинку в пальцах. Металл быстро нагревался от тепла руки. Не стала говорить спасибо. В нашем с ним словаре таких слов не было. Просто кивнула, убирая брелок в карман.

Ким затянулся и вдруг, нарушив свою идеальную позу, ссутулился.

— Я сам в конце учебного года, видимо, снова перееду. Родители опять будут таскать меня по префектурам... — в его голосе проскользнула неприкрытая усталость.

— Ну и плевать, — парировала я его же оружием, хмыкнув. — Ты главное в чате не удаляйся, а там не потеряемся.

— Само собой, Сато, — он выдохнул дым, формируя идеальное, ровное колечко, которое тут же разорвал порыв ветра. — Само собой...

Мы постояли в тишине. На улице действительно было холодно, пар изо рта смешивался с сигаретным дымом.

— Ким, — позвала я, глядя на то, как зажигаются огни в окнах соседних зданий.

— Да?

— Собери всех на крыше в пятницу. Вечером. Всех, — я повернулась к нему, глядя прямо в его темные глаза. — Синако, Риноцуки, Хаясэ. И сам приди.

Он не стал спрашивать «зачем» или «почему». Этот парень всегда понимал всё с полуслова. Ким просто кивнул, стряхивая пепел в пустоту.

〰〰〰〰〰〰〰

Пятница, 21 декабря.

Школьный линейный строй в главном зале напоминал выстроившихся в ряд пингвинов. Директор монотонно гудел у микрофона про «важность усердного труда в следующем семестре», а я стояла в шеренге, откровенно считая про себя секунды до конца этой экзекуции.

Справа от меня Синако усердно имитировала глубокие размышления, хотя на самом деле откровенно засыпала на ходу, периодически клюя носом. Риноцуки аккуратным поправлением очков пыталась скрыть искреннюю скуку. Я же просто рассматривала свои ботинки, наслаждаясь тем, как короткая школьная юбка трепещет от сквозняка, натягиваясь на бедрах.

Наконец гимн отгремел. Разгром по классам, вручение табелей с оценками, традиционная быстрая уборка кабинета, и вот мы у обувных шкафчиков — гетабако.

Переобуваясь из сменки в уличное, Синако буквально прилипла к Риноцуки, обхватив ее за талию со спины и уткнувшись носом в ее плечо.

— Ну всё-о-о, — затянула Синако, надув губки с такой драматичностью, будто её отправляют на пожизненную каторгу. — Каникулы... Мы не увидимся целых две недели! Риночка, я соскучусь до смерти!

— Синако, мы живем в пяти минутах ходьбы друг от друга, — вздохнула Риноцуки, хотя по ее розовеющим ушкам было видно, что эта прилипчивость ей приятна. Она даже потёрлась тазом и щекой о то, до чего дотянулась этими, собственно, частями тела. Будто котята, пха.

Завязав шнурки, выпрямилась во весь рост и, закинув рюкзак на одно плечо, я подмигнула им:

— Эй, сладкая парочка. Вечером. Будьте на крыше нашей школы. Ким вас проведет, я договорилась. Лады?

Девчонки синхронно повернули головы и удивленно замерли, а затем понимающе закивали.

Из школы я выходила легкой, почти невесомой походкой. Ограничения сняты. Я свободна.

Когда проходила мимо парка, в кармане куртки настойчиво дзынькнул вибрацией телефон. Выудила экран, на нем вспыхнуло аватаркой мое самое главное сокровище.

Юдзу: [ Сайка-а-а-а! ٩(◕‿◕)۶ У нас только что закончилась церемония окончания второго семестра! Всё! Каникулы-ы-ы! ]

Ухмыльнулась, набивая ответ на ходу:

С: [ Привет, принцесса. И у меня тоже. Наконец-то эта кабала окончена. ]

Юдзу: [ Иду домой! Все тоже разбегаются. У старших впереди еще куча тестов и подготовок к поступлению, а вот у нас с Ахико — абсолютная, чистая СВОБОДА! ヾ(^▽^))) ]*

С: [ И у меня свобода. Наконец-то. ]

Юдзу: [ Слушай-слушай! Ты ведь завтра утром садишься на поезд, да?! Тебя встречать на вокзале?! Скажи, что да! Я уже приготовила самый теплый шарф! ]

Замедлила шаг, чувствуя, как от ее сообщений в груди разливается концентрированное тепло. Представила, как она сейчас строчит это, надув свои сладкие щечки и прикусив язычок от усердия. Раньше я бы не удержалась, написала бы что-то пошлое, просто потому что... Но сейчас... Мне даже не нужно было стараться, сдерживаться стало проще. Наверное это только пока я снова не окажусь рядом. Но всё же...

С: [ Да, завтра. Встречать не обязательно, дурочка. Я сама знаю дорогу как свои пять пальцев, да и вещей у меня с собой... считай, один рюкзак ]

Юдзу: [ Ничего не знаю! Никаких «не обязательно»! Напиши потом точное время прибытия поезда, оки?! И попробуй только не написать, я тебе осьминога к носу приклею, когда приедешь! ]

С: [ Ладно-ладно, сдаюсь. Напишу вечером. ]

Спрятала телефон в карман. На губах застыла тупая улыбка.

〰〰〰〰〰〰〰

Ночь накрыла город плотным, темным покрывалом.

Школьный двор был абсолютно пуст — каникулы вытравили отсюда всю жизнь, оставив лишь тишину и холодный зимний ветер, гулявший между корпусами.

Подошла к массивным железным воротам школы. Прошла на территорию, на школьный двор. Подняла голову.

Там, на крыше, четкими силуэтами на фоне темнеющего неба вырисовывалась вся моя банда. Малышка Хаясэ в своем пушистом шарфе, Синако, обнимающая за плечи Риноцуки (они блин и правда стали ближе, уф-уф), Ким, вальяжно опирающийся на сетку с зажатой в зубах сигаретой, и даже Минамино-сенсей — его массивную фигуру с узнаваемым силуэтом я узнала бы из тысячи. Они ждали.

— Ну что, устроим им шоу на прощание? — шепнула я сама себе.

Распахнула кожаную куртку, позволяя ветру забрать остатки тепла, и вытащила из внутреннего кармана длинную красную тубу. Сигнальный огонь. Фальшфейер.

Сорвав защитный колпачок, резко дернула за чеку.

ПФ-Ф-Ф-Ф-Ш-Ш-Ш-Х-Х!

Взрыв! Темноту подножия школы в мгновение ока разорвал ослепительный, кричащий, бешено пульсирующий алый свет!

Сноп ярких красных искр брызнул во все стороны, разрезая морозный воздух. Густой, сюрреалистичный красный дым мгновенно окутал мои ноги, подсвечивая бледную кожу шеи, растрепавшиеся красные волосы и хищный блеск в моих глазах.

Вскинула руку с фальшфейером высоко над головой.

— ЭЙ! ИДИОТЫ! СМОТРИТЕ СЮДА! — выкрикнула я во весь голос, и мой пронзительный клич эхом разнесся по пустому школьному двору.

Начала бешено размахивать огненным факелом над головой. Красный огонь рисовал в воздухе ослепительные круги, спирали, огненные восьмерки и размашистые полосы! Свет вырывал из тьмы мое тело — изгиб талии, напряжение в руках, безумную, счастливую ухмылку на лице. Я кружилась на месте, как шаманка, совершающая древний ритуал, выжигая свой прощальный автограф на теле этого города!

На крыше началось безумие.

Видела их четко, до мельчайших деталей, в этом алом зареве:

Хаясэ испуганно и восхищенно ахнула, зажав рот обеими ладошками в варежках.

Синако задорно приставила пальцы к губам и выдала такой громкий, разбойничий свист, что он чуть не перекрыл гул пламени.

Риноцуки эмоционально прижала руки к груди, глядя на меня сверху вниз так, будто увидела сошествие божества.

Ким стоит чуть в стороне, скрестив руки на груди, но даже отсюда я видела его редкую, искреннюю ухмылку.

А Минамино-сенсей лишь качал головой, улыбаясь.

Смотрела на них. На их улыбки. На эти лица.

А потом я подняла взгляд еще выше, туда, за черные тучи, где в сотнях километров отсюда горел миллионами неоновых огней Токио. Где прямо сейчас...

Это было не просто прощание. Это был мой манифест. Я выжила. Выстояла. Возвращаюсь.

Ш-ш-ш-с-с-с...

Факел в моей руке издал последний судорожный вспых и угас.

Наступила оглушительная тишина. И непроглядная, густая тьма. Контраст между ослепительным пламенем и ночным холодом породил густой, плотный туман, в котором искрами таяли остатки дыма. В этой темноте меня не было видно абсолютно. Словно я просто испарилась.

С крыши еще доносились их смутные, догоняющие выкрики: «Са-а-ара!», «Счастливого пути!», «Не забывай нас!».

Стоя в тумане, я тяжело дышала. На губах застыла ухмылка на один бок. Не стала ничего отвечать и. конечно, не стала махать напоследок.

Развернувшись на пятках, бесшумно шагнула в темноту улицы и пошла прочь, растворяясь в ночи.

〰〰〰〰〰〰〰

Ночь. Моя комната.

В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь слабым светом уличного фонаря за окном.

Сидела на краю застеленной кровати, поджав под себя ноги. Напротив меня лежал обычный, потертый маленький рюкзак. Все мое имущество. Все, что действительно имело ценность, поместилось в этот скромный объем.

Рядом на покрывале аккуратно были разложены мои артефакты:

Семейный ключ на прочном кожаном шнурке.

Тяжелый металлический брелок-тату-машинка от Кима, отблескивающий серебром.

Потертые боксерские перчатки Минамино-сенсея, пахнущие кожей и резинкой.

И сожженная, обугленная гильза от фальшфейера — сувенир из моего сегодняшнего безумия.

Посмотрела на эти вещи. Они были моим багажом прошлого, но мое будущее ждало меня впереди.

Сложив всё в рюкзак и застегнув молнию, я взяла с тумбочки телефон. Экран обжег глаза приятным светом. Открыла чат с Юдзу. Пальцы быстро набрали лаконичную строчку:

С: [ Завтра. 06:11 → 09:09: Хикари 634 ]

Ответ прилетел мгновенно, в ту же секунду, будто она сидела с телефоном в руках, затаив дыхание и глядя на экран.

Юдзу: [ Я буду ждать. ]

Коротко. Без лишних стикеров. Но в этих трех словах было всё.

Отложила телефон на тумбочку. Откинувшись на подушку, щелкнула выключателем бра. Комната погрузилась в темноту.

Закрыла глаза, слушая тихий стук собственного сердца.

Завтра. В шесть утра. Домой.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject