Я не беременна!

Не, ну она и правда чокнутая.

Не круглый у меня живот. Такие вещи с утра пишет...

Повертелась перед зеркалом в своей комнате ещё раз. Розовое почти летнее небо подсвечивало меня лёгкими намёками из окна.

Приподняла школьную рубашку, оголив живот, встала в пол-оборота. Втянула. Расслабила. Положила ладонь на животик, погладила — фиолетовый браслет на запястье нежно щекотал кожу. Одной рукой ещё повыше подняла низ рубашки, до самого лифчика, а другой зацепила резинку трусиков, приспустив их вниз, открывая линию загара. Пригляделась. Втянула. Расслабила. Пощупала мягкую кожу под пупком.

Нет, ну нет у меня жира!

Резко одёрнула рубашку, поправила юбку.

Беременная, говорит. Пфф. Дура.

Взяв папку, я сложила в неё свои скетчи, рисунки и работы, которые планировала сегодня показать Ямагучи на занятиях. Закинула сумку на плечо, взяла Генерала Единорога за ухо и спустилась на первый этаж.

В доме было тихо. До жути тихо.

— Вот, сиди тут на страже периметра, Генерал! — сказала я плюшевому зверьку, облокотив его на обувную полку в прихожей.

Обувая кеды, я посмотрела на него ещё раз. Кажется, он кивнул. Типа, приказ принял, приступаю к исполнению.

Как же Сара меня напугала.

И ночным молчанием, и тем, что не спала, напряжённостью какой-то и своим утренним хриплым голосом. Не то чтобы я против её хрипотцы — мне она даже нравится. Но всё равно. В совокупности это пугает.

Не то чтобы я прям пугливая, но... как будто бы да.

Готова.

Стоя перед дверью, я ещё раз проверила телефон. На мои выкрики в смс Сара больше не ответила. Я открыла чат с мамой, написала ей.

Ю: [ доброе утро, мамуль! хорошего дня! я пошла в школу, покушала нормально, Сара говорит, что у меня живот круглый :( ]

Открыла дверь, вышла.

Конец мая был приятным своим солнцем, тёплым ветерком и лёгкой радугой на горизонте. Я зашагала в сторону аллеи, где мы теперь встречаемся с Ахико.

Телефон завибрировал.

Мамочка: [ Хорошего дня, доченька! ЖИВОТ КРУГЛЫЙ? ТЫ БЕРЕМЕНА? ]

Чуть не выронив смартфон из рук на ходу, я судорожно набрала ответ.

Ю: [ ДА НЕТ ЖЕ! Что ты такое говоришь, мааам! ]

Фух, блин.

Выдохнула, убрала телефон.

Продержаться сегодня. Дождаться вечернего созвона с Сарой — и всё ей высказать!

〰〰〰〰〰〰〰

В школе царила ожидаемая предлетняя суета. Учителя старались держать учеников в тонусе — ведь промежуточные тесты, контрольные, конкурсы, соревнования и подготовку к летнему фестивалю никто не отменял.

Все были настолько загружены, что мы с Ахико не встретили перед уроками никого из старших. Хотя, признаться, последнее время мы и так видим их всё реже. А если бы не мои репетиции с их театральным кружком — ещё реже виделись бы.

После первого урока я должна зайти к Такуми-сенсею в учительскую.

Выйдя из класса, я хотела направиться по более прямой и короткой дороге — через наш коридор, в конец, — но увидела, что у автомата с йогуртами толпится параллельный класс. А там... там эти Ямамоты всякие.

Развернулась и решила пройти через третий этаж.

Свернула к лестнице, поднялась.

На третьем этаже в основном обитали третьи и вторые классы старшей школы. Здесь всегда пахло смесью одеколонов разной степени дороговизны и качества. И ещё пахло предвыпускным потом и нервами. Скорость передвижения учащихся тут была в разы выше, чем на втором этаже.

Проходя тут, каждый раз как будто попадаешь в совершенно другую страну.

У кабинета третьего класса, я невольно замедлила шаг.

Дверь была открыта, и я увидела знакомые фигуры.

Горо сидел за партой, положив лоб на ладони, васильково-синие глаза были с ужасом уставлены в учебник перед ним. Короткая причёска всё равно казалась растрёпанной. Рядом с ним у плеча стоял Мако с тетрадью в руках — почти прыгал от нервов. Горо пытался что-то ему диктовать, Мако пытался что-то записывать.

На парте перед ними, прям верхом на столешнице, сидела королева школы — Акинава Эмма. Она как будто почувствовала мой взгляд, посмотрела в дверной проём. И тихо, не отвлекая мальчишек, встала, направилась ко мне.

В этот момент я отошла к окну напротив, чтобы не мешаться в проходе.

Она вышла расслабленно, подошла ко мне, мягко улыбнулась. Хотя привычная кокетливость в этой улыбке всё ещё напоминала о себе.

— Нэкогава, привет, солнышко.

— Утречко, Акинава, — кивнула я тихо.

— Какими судьбами на третьем этаже? — она подошла к подоконнику и облокотилась на него попой.

Вокруг талии у неё привычно была повязана кофточка — сегодня прям тоненькая, летняя. На блузке верхние пуговицы были распахнуты непривычно глубоко. Или это только мне не привычно? Ей, кажется, норм. В волнистых платиновых волосах красовалась золотая ленточка. Её алые глаза стрельнули в меня со спокойной убийственностью.

— Да вот, в учительскую шла.

— Учительскую? К вашему-то? Он же на втором этаже.

— А я, знаешь, в обход... типа.

— Ааа. Мако говорил, я поняла. Там эти, из параллели? — с голосом шпиона рассекретила меня Эмма.

— Ну не то чтобы... но в целом, агась, — сдалась я. Из меня шпиона не выйдет.

Эмма легонько взяла меня под локоть.

— Пойдём, младшенькая, мне как раз нужно проветриться. Прогуляемся с тобой.

— П-пойдём. Ты что, решила меня проводить? — уточнила я.

— Конечно. Как ты думаешь, вот скажи: возможно ли весь день находиться рядом с занудой Горо, который сам учится и других заставляет, репетитор хренов, и рядом с Мако — который даже думает громче, чем оппенинг в хоррорном аниме?

— Я так понимаю, ответ тут очевиден? — уточнила я.

Она не ответила, лишь улыбнулась.

Мы неспешно шли сквозь этаж, мимо проносящихся туда-сюда старших учеников, ловя на себе взгляды мальчишек. Хотя, наверное, это Эмма притягивала их взгляды. Но мне тоже немножко доставалось — я даже улыбнулась.

Эмма была повыше меня, и если я по привычке поворачивала голову на неё, то первым делом в глаза попадала её тонкая шея, иногда открывающаяся, когда локоны волос покачивались от шагов. А ещё ключица. А под ней — две мягкие, блестящие от какого-то крема или тоника субстанции, которые, впрочем, тоже покачивались в такт шагов.

Нет, всё же это Эмма притягивала их взгляды.

— Как там у Сары? Скучаешь по ней? — спросила она, когда мы подходили к лестнице.

— Вроде бы держится. Скучаю, конечно.

— Угу-угу, — выдохнула Эмма. — Я иногда переписываюсь с ней. Ты смотри, позаботься о ней...

— Постараюсь, — тихо ответила я, взгляд впивался в мои школьные туфли. — А ты сама-то как?

— О, спасибо, что переживаешь, но всё хорошо. Правда. — Эмма свободной рукой поправила прядь с лица, а другой сильнее сжала мой локоть.

— Ладненько, — выдавила я.

— А что, эти уроды совсем тебя достали, да? — она наклонилась чуть ко мне, когда мы спускались по ступенькам.

— Ну не то чтобы... терпимо, в общем.

— Терпимо? Так не должно быть. А раньше такие случаи бывали? Ну, с... — она посмотрела на мою руку, на свою, лежащую поверх моей, как будто сравнивая. — Ну, с твоим прелестным отличием от болезненно бледных бабёнок?

— Я поняла тебя, но можешь и прямо говорить. Нет. Точнее, как... ну бывали, шутки простые, безобидные. Но ты же знаешь, у меня была красноволосая псина, готовая испепелить взглядом любого, кто просто даже подышит в мою сторону.

— Мм. И как Горо ещё жив. Упущение, — ляпнула она себе под нос, потом подняла взгляд. — Ясно. Но ты давай не раскисай. Мы хоть с тобой и... — она запнулась. — ...но я же тебя обожаю. Поэтому ты в любое время приходи, или звони, хорошо?

— Да, конечно, с-спасибо, — сказала я.

— Эмма. Спасибо, Эмма. Повтори, — улыбнулась она.

Ладно. СПАСИБО, ЭММА. — я легонько толкнула её локтем, за который она всё ещё держалась, когда мы вышли на второй этаж. — Довольна?

— Да, так приятнее. Я даже засмущалась.

Она не врала. Её щёки и правда стали розовыми под цвет её теней.

Мы свернули в сторону учительского кабинета. Эти ребята из параллели всё так и стояли метрах в десяти-пятнадцати от него. И они не могли не заметить, с кем я иду под руку. Их взгляды тут же приковались к нашей паре магнитами. У того щекастого Ямамото и вовсе глаза округлились, став размером с его же щёки. Другие стали перешёптываться и пихать друг друга в плечо.

— Видишь? Это как химия. Два таких разных, но таких сильных элемента при соединении вызывают разную... эм, реакцию, — шептала она, пока мы подходили к учительскому кабинету. — Вот взять тебя с Сарой. Она — пламя, ты — лёд. Она — пошлячка, ты... ты почти святоша. Обе яркие, красивые. А вместе — вы вызываете реакцию.

— Какую реакцию? — я склонила голову набок, не понимая.

— Мощную, детка. Мощную! — она подняла палец с идеальным маникюром. — Помни, о чём мы говорили. И не кисни.

— Ладушки. Спасибо тебе ещё раз. Я пойду.

Мы подошли к кабинету.

— А сейчас я ещё кое-что сделаю. Ты только не красней и не психуй, хорошо? — она посмотрела мне в глаза. — Они ещё смотрят?

— Смотрят. Погоди, что ты... — я не успела договорить.

Эмма воздушно наклонилась слегка и, едва касаясь, чмокнула меня в щёку. В нос ударил аромат её дорогого парфюма. И я всё равно слегка почувствовала, что щечки горят.

— Улыбнись мне в след, младшенькая, — прошептала она.

Отстранилась, подмигнула и пошла обратно к лестнице. Я улыбнулась.

Проходя мимо парней, она громко цокнула губами, сделала убийственный взгляд, а её голос стал смертельно ледяным:

— Чего уставились, болваны?

Махом головы задрала нос выше, поправила волосы и ушла на лестницу.

Те парни замерли, как будто после взгляда медузы Горгоны.

А я... выдохнула, взялась за ручку двери и вошла в учительскую.

〰〰〰〰〰〰〰

В кабинете у Такуми-сенсея в воздухе летали пылинки. Особенно их было видно в лучах солнца, падающих из окна на пол.

— А, Нэкогава, проходи. — Такуми-сенсей сидел за своим столом и указал ладонью на диван напротив. — Я думал, ты сразу после звонка зайдёшь.

— Спасибо. — кивнула я, присаживаясь. — Я чуть-чуть прогулялась, знаете.

— Ясно. Ну я всё равно как раз успел чай заварить. Будешь? — он встал, развернулся к чайнику и кружкам у него за спиной.

— Спрашиваете!

Послышался звон керамики, журчание кипятка и пар. Такуми взял кружку себе, сделал шаг ко мне, протянул в руки и сел рядом со мной на диван. Даже слегка облокотился на спинку.

Приняв кружку одной рукой, я села ровнее, второй рефлекторно поправила низ юбки, которая чуть задралась, когда я садилась.

— Спасибочки! — пропела я с улыбкой, прищурив глаза и вдыхая аромат чабреца.

— Ну, что. Давай сначала о важном. Как у вас с Сарой дела? Какие новости из Осаки? Ты тут как? — начал он после глотка очень горячего чая. Пар из кружки затуманил его очки.

Его взгляд был глубоким, пристальным. Пылинки стали летать медленнее. А лучи солнца в этом ракурсе подчеркивали седину на его висках и серебристую щетину. Сара говорила, что он краш. Один из немногих случаев, когда с ней невозможно поспорить.

— Эм... — я тоже сделала глоточек, задумавшись. — Мы созваниваемся, общаемся всегда. Она держится, вроде бы ни в какие неприятности не попадает и всё такое.

— Ну а ты? — хмыкнул он, глядя поверх затуманенных очков.

— А я, чего я! Я не беременна! — вырвалось у меня.

— Пхэ-э! — он поперхнулся чаем, подался вперёд, чтобы не разлить, сел ровнее. — Нэкогава!

— Ой, простите. Просто с утра достали! Что Сара, что мама! Скажите же, что я не беременна?! — я насупилась.

— Кому сказать? Я? — он искренне не переставал удивляться.

— Ну всем!

Пауза.

— Нэкогава. Ты серьёзно? — он прочистил горло чаем.

— Ещё как! — в моём голосе была искренняя уверенность.

— Так. Ладно. — он отставил кружку на стол, провёл ладонью по лицу — то ли устало, то ли скрывая улыбку. — Ну а с проектом для летнего фестиваля, сцена театра. Как успехи?

— Да вроде, ну... мы уже ходили закупиться нужными материалами, хотя финансирование можно было бы выделить и побольше! — залепетала я. — Но имеем, что имеем! Ямагучи очень талантливая, наверное, хорошо, что вы её к нам определили. Ахико у нас ответственная и строгая, когда дело касается норм и сроков, поэтому переживать не о чем!

Такуми пристально посмотрел на меня поверх края кружки. Подумал.

— Это хорошо. У нас месяца полтора, не сомневаюсь, что вы справитесь.

За дверью шумели голоса учеников, но тут время текло как-то медленнее. Спокойнее.

— Правда ведь, что наши работы с конкурса рисунков будут выставлены, ну как на настоящей выставке, во время этого фестиваля? — спросила я, повторяя его жест со взглядом поверх кружки.

— Конечно. — он снова сел поудобнее, взгляд отвёл на свой стол. — Для школы такие события важны, в том числе и для имиджа. Будет много взрослых гостей — как родителей, так и других важных шишек из администрации. Школьные фестивали, что летний, что осенний, работают как лицо школы. Проще говоря, школа будет хвастаться возможностями и успехами своих учеников.

— Вот как.

— Да. Это для вас, малышей, фестивали — это романтика, веселье, способ самовыражения и прочие штуки. Для системы же это витрина. И возможность набить себе цену, и возможность продемонстрировать свои успехи. Ведь ваши успехи — это успехи школы.

— Звучит по-взрослому... — выдохнула я, глядя на свои колени.

— Так оно и есть, без прикрас. Но тебе это не обязательно брать в голову. А вопрос про рисунок — хороший. — он откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу.

— Почему? — я склонила голову набок, пальцы сами собой начали теребить край рукава.

— А это не очевидно? В прошлом году лучшая работа с конкурса рисунков попала на выставку в музей искусства Тобикан.

— Во как. Я не знала. — глаза округлились сами собой.

— Кстати, Ямагучи Сисэ тогда училась на первом году и тоже участвовала в конкурсе, но в итоговый шорт-лист не попала.

— М-м. — я задумалась, отводя взгляд в сторону. Провела пальцем по ободку кружки, потом поставила её на стол.

— Она тебе не говорила? — уточнил сенсей, поправляя часы на руке.

— Нет, не... мы в целом не так много общаемся.

— Ну, в любом случае, посмотрим, что будет. Сначала нужно не пасть в грязь лицом с организацией. На следующей неделе навещу вашу группу, проверю, на каком этапе у вас подготовка. — он потянулся и поставил пустую кружку на край стола.

— Х-хорошо.

— Твоя мама ещё не вернулась из командировки? — тёплым тоном, чуть тише, спросил он.

— Нет, она... ещё на работе.

— Одна дома?

— Одна. — пискнула я, опустив взгляд в колени.

— Ну, если будет одиноко, звони. Мой номер у тебя есть. Не падай духом, Нэкогава. — он тепло улыбнулся, глядя мне в глаза. И я чуть не растаяла.

— А можно, реально? — удивилась я нелепо, приоткрыв рот.

— А зачем, по-твоему, я вам свой номер давал? — фыркнул он, вставая и подходя к своему столу.

Глядя на его широкую спину в этой тёмной жилетке поверх рубашки, я вдруг задумалась. Вспомнила, как он говорил о том, что раздумывает уйти из школы. Вопрос вырвался сам собой.

— Сенсей, а вы чего на выходных делаете?

— Это что значит? — он обернулся, приподняв бровь. — Я хотел заценить пиццерию в соседнем районе, открылась новая.

— Ой, — мои щёки загорелись. — я имела в виду, вы так же ходите в ту организацию по помощи подросткам или типа того?

— Ну, типа того. — он улыбнулся. — Этот учебный год я ещё тут доработаю точно. Если ты об этом.

— Об этом... — я встала, поправила юбку. — Спасибо за чай!

Сделала шаг к двери.

— Нэкогава.

— Ась? — я замерла у двери, обернувшись через плечо.

— Удачи. Не вешай нос. — бросил он мне в след, не оборачиваясь.

— Спасибо, вы тоже! И если что, расскажите потом, как вам пицца в том заведении!

Не дожидаясь ответа, я выскочила в коридор.

Топая к своему кабинету в класс, я достала телефон, проверила уведомления.

Пусто.

Сара молчала.

Открыла чат, набрала сообщение.

Ю: [ Была у Такуми, он спрашивал о тебе. ]

Ответ пришёл тут же. Почти сразу. Конечно, у неё же сейчас тоже перемена.

С: [ Чаем угостил? ]

Ю: [ Канеееш! ]

С: [ Ты позвала его на свидание? ]

Ю: [ ??? ]

Ю: [ Ты дурочка, Сай? ну признайся. ]

С: [ Что даже не ляпнула ничего глупого? ]

Ю: [ КОНЕЧНО НЕ ЛЯПНУЛА! ]

С: [ Ну даже если ляпнула, ничего. ]

Ю: [ Агась. А ещё Эмма сегодня такая необычная. ]

С: [ В смысле? ]

Ю: [ А вот секрет, расскажу когда созвонимся! ]

С: [ Вредина. ]

С: [ :* учись давай. ]

Ю: [ :* ]

Вернувшись в кабинет, я села за свою парту. Ахико робко подняла глазки, улыбнулась мне.

Кажется, она сейчас меня тайком сфоткала? Наверное, мне показалось.

Достав учебник, я открыла нужную страницу, но мысли всё ещё крутились вокруг того, что произошло за эту перемену.

Эмма. Её неожиданная тёплая поддержка. То, как она взяла меня под локоть и провела мимо этих парней, как чмокнула в щёку — не по-настоящему, а так, для них. Для тех, кто смотрел. И как после этого они замерли.

Это было... странно. И приятно.

Повела плечами, сбрасывая наваждение.

Такуми-сенсей тоже сегодня был каким-то... другим. Мягче, что ли.

Пылинки в его кабинете танцевали в лучах солнца. Я запомнила это. Почему-то.

А ещё он сказал, что мои рисунки могут попасть в музей. В настоящий музей.

От этой мысли по спине пробежали мурашки.

Посмотрела на свои руки, на фиолетовый браслет.

— Юдзу? — тихо позвала Ахико. — Ты чего задумалась?

— А? Да так. Всё нормально.

〰〰〰〰〰〰〰

После уроков я пришла в кабинет кружка рисования, скинула сумку и папку с рисунками на этот старый диванчик. Солнце всё ещё светило ярко, и кабинет казался таким же уютным, как тогда, когда мы с Сарой зависали тут до самого закрытия школы.

Тогда, когда я рисовала Горо, а он сидел и позировал как деревянный.

Тогда, когда Сара начала рисовать красками прямо на себе, а я... а я, как окрылённая, помогала ей в этом.

Невольно хихикнула в голос.

За спиной открылась дверь, я обернулась на звук.

— Добрый день, Нэкогава! Ты уже тут. — это Сисэ, пришла почти следом за мной.

В руках у неё была папка для черчения, цилиндр с каким-то, видимо, огромным плакатом, сумка-котомка через плечо с какими-то вещами — может, тканями — и школьная сумка на согнутой руке.

— Да, привет, Ямагучи. — я слегка кивнула.

Сисэ подошла ко мне, встала рядом, скинула на пол рядом с диваном свои вещи и пристально посмотрела сначала мне в глаза, потом на папку, лежащую на диване рядом с моей сумкой.

— Это то, о чём я думаю? — она задумчиво наклонила голову, глядя на папку, указательный палец прислонив к подбородку.

— А о чём ты думаешь? — невозмутимо спросила я.

— О том, что ты отвечаешь вопросом на вопрос. — её золотой цвет глаз сверкнул.

— Прости. — я отвела глаза поспешно.

— Ты всё-таки их принесла, да?

— Агась! Несколько, которые, по моему мнению, самые удачные. — я потянулась к папке, открыла её.

— Вау! — её взгляд стал лёгким и свежим. — Я тоже принесла.

Она села на край дивана, так, чтобы юбочка не задиралась, наклонилась к своей папке, достала несколько листов.

Сев рядом с ней, но не прям рядом, я достала свои, протянула ей. Мы обменялись, наши пальцы соприкоснулись, когда мы передавали друг другу бумагу, но она не придала этому значения. Её пальцы были очень мягкими, как будто она всегда пользуется кремом для рук. Может, мне тоже стоит чаще? Я задумчиво посмотрела на подушечки своих пальцев.

— Ну, давай-ка глянем?! — с непривычным для неё азартом сказала Сисэ.

— Да, давай! — я улыбнулась, начала разворачивать рисунки. Мне тоже не терпелось оценить её работы.

Не то чтобы я прям эксперт или достойна кого-то оценивать, просто хотелось увидеть, как она рисует.

Листала. Она принесла пять рисунков. Два — прям проработанные, профессиональные, детализированные — кажется, она использовала какую-то сложную штриховку и лессировку. А ещё три — очевидно, скетчи и наброски. На последнем из них — концепт-арт персонажа для манги, портрет, профиль и во весь рост.

— О. — выдохнула я. — Всё это очень круто. У тебя качественное исполнение, техника — вышка! Но вот это... — я помахала слегка листком. — это же бомба! Ты сама придумала персонажа?

— Аха, не смущай меня! Просто баловалась. Решила захватить для... ну, для разнообразия! — она отмахнулась, продолжая листать мои работы.

— Да ладно тебе, очень круто получилось. У тебя талант. — прошептала я мягко и заметила, как её щёки покраснели. Она поправила прядь, отвела взгляд в сторону.

— А это кто? Ничего себе! — она достала одну из моих работ, остальные отложила между нами на диван. — Чисто карандашом? Так... так...

— Как? — поинтересовалась я.

— Так жизненно. Натурально.

У неё в руках был мой карандашный рисунок — портрет Сары. Один из сотен. Среди обычных своих работ я решила взять и её портрет. Ведь она — главный мой судья, оценщик и, что более важно, главный вдохновитель и поддержка. Я не могла не взять этот портрет. Или любой из других её портретов.

— Взгляд живой. Без цвета это очень сложно передать. И динамика... — она подумала. — Динамика — как будто время остановилось.

— С-спасибо, приятно слышать такую оценку. — призналась я.

Она приподняла рисунок, чтобы свет падал лучше, вглядывалась.

На этом скетче Сара лизала леденец. Круглый, на палочке. Поп-кэнди. Я хорошо помню тот день. Она в своём вечном бежевом свитере, после школы мы сидели на нашей детской площадке, взяли по леденцу. Я сидела на качелях со скетчбуком в руках, а она напротив — на бортике песочницы. Конечно же, я не могла не зарисовать этот момент.

Взгляд у неё был влажным, слегка уставшим после школы, но бесконечно родным и игривым. Она держала палочку леденца двумя пальцами, а мизинец оттопыривала. Помню, что-то шутила, кривлялась как всегда. Когда я начала ворчать, она отодвинула прядь за ухо, показывая свой пирсинг. Знала, что я отвлекусь, замолчу и начну прорисовывать новую открывшуюся деталь. Такая она у меня.

Витая в мыслях, я мягко выдохнула, глядя в окно.

— Очень красиво. — Сисэ тоже выдохнула. — Ну так и кто это?

— Это... — я взяла рисунок Сары из рук Сисэ. — ...это моя муза, понимаешь? Хихик! Постоянная модель!

— Аха! А она у тебя на контракте? Ты платишь ей? — подхватила Сисэ с улыбкой.

— Ещё как! Плачу чипсами, газировкой и своим терпением! По-моему, тут пахнет обдираловкой, согласись? — я хихикнула.

— Кла-а-асс! — пропела она впервые так легко. — А познакомишь нас? Она сюда приходит позировать?

— Оу. С этим сложнее. Она сейчас в... — я запнулась. — Далеко. В Осаке.

— Ой. Прости. — Сисэ стала серьёзной. — Не знала. Ну, не буду допрашивать тогда. Приступим к занятиям?

Она встала, сложила свои рисунки в свою папку и вернула мне мои.

Мы проработали почти час.

Сисэ — сосредоточенная, почти отрешённая. Её кисть двигалась быстро, уверенно, без лишних движений. Она не исправляла себя — просто делала. Я смотрела на неё краем глаза, пока сама набрасывала эскиз для оформления сцены.

Потом мы поменялись местами. Она показывала мне свою технику смешивания красок — какой-то особый способ, которому её научили в академии. Акварель ложилась на бумагу прозрачными, почти живыми слоями.

— Попробуй, — сказала она, протягивая кисть.

Попробовала. Получилось не так идеально, как у неё, но... интересно. По-другому.

— Хорошо, — кивнула Сисэ. — У тебя есть чувство цвета. Этому не учат. Это или есть, или нет.

— Спасибо, — я улыбнулась, вытирая пальцы о тряпку. — Ты тоже... ты очень техничная. Я так не умею.

— Это просто практика. Много практики, — она пожала плечами. — А у тебя — душа.

Мы замолчали. И неловко, и просто... спокойно.

Сисэ собрала свои вещи, аккуратно, почти педантично. Каждый лист — в папку, каждую кисть — в пенал. Потом поднялась, поправила юбку.

— Мне пора. До завтра, Нэкогава?

— Да, до завтра. — я кивнула.

Она ушла. Быстро, почти бесшумно — как и появилась.

Я осталась одна в кабинете. За окном было всё так же солнечно, очень приятная погода.

Встала, собрала сумку. Оглядела кабинет. Пустые мольберты, старый диванчик, запах красок и тишина.

〰〰〰〰〰〰〰

Дорога домой была пустынной. Майский ветер трепал волосы.

Зашла в магазин по пути. Купила йогурты. Персиковые. И себе, и... и себе.

Дома был полумрак.

Щёлкнула выключателем в прихожей. Генерал Единорог стоял на посту, как и утром, пуговичные глаза смотрели в пустоту.

— Я вернулась, — сказала я ему.

Он не ответил. Ну, он же плюшевый.

Скинула кеды, прошла на кухню. Поставила йогурты в холодильник и направилась в гостиную.

Плюхнулась на диван. Так, чтобы ноги закинуть на подлокотник, а спиной упереться в подушку. Некрасиво и удобно.

Достала телефон, разблокировала. Сара. Нажала на вызов.

Один гудок. Второй.

— Пупс? — её голос, хриплый, усталый, живой.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject