Большой разговор.

Солнечный вечер после школы.

И после тренировки.

Ну да, мы с Юдзу договорились созвониться после её занятий в кружке рисования, а где мне нужно было торчать полтора часа?

Вот я и пошла на бокс. Это было... хорошо.

Выйдя с тренировки, у меня было ещё около двадцати минут до того, как Юдзу освободится. Я успела дойти до какой-то площадки во дворе, на полпути от школы к дому бабушки. А до этого успела переодеться и принять душ — благо, в зале снова никого не было. Кроме тренера, конечно. Кстати о нём.

Наверное, эти боксёрские мешки на цепях не ожидали, что я буду долбить по ним с такой яростью. После пережитой ночи во мне было слишком много... энергии, скажем так.

Сама не заметила, как даже сквозь эти старые перчатки сбила себе все кулаки и костяжки. Когда я сняла их, Минамино-сенсей чуть не выпорол меня.

— Ты что, с ума сошла! Нельзя такую нагрузку сразу давать! Руки ещё неделю отходить будут, а костяшки... боже, Сато. Иди, перевязку сделаю.

И всё такое, бла-бла-бла.

И он бережно перевязал мне руки. Кто бы мог подумать, что в этом тестостероновом-пузатом-краше столько нежной заботы. Пха.

Так что теперь я сижу во дворе, на лавочке, с перебинтованными руками, после двух — нет, четырёх выкуренных сигарет подряд, смотрю на дисплей смартфона и жду, когда появится уведомление со звонком.

Руки на удивление не ноют. Пока что. Возможно, Минамино-сенсей просто наврал мне. Не исключено.

А вот что исключено — так это то, что Юдзу задержалась на рисовании.

Ну и где она?

Вибрация в руке! Ай, всё-таки чуть-чуть ноют.

«ПРИНЯТЬ»

— Пупс? — мой голос хриплый от табака и долгого молчания.

— Приветик! — раздался её голос на том конце. Почти даже без помех.

Вытянув одну ногу, а вторую подняв к груди, сидя на лавочке в тени, я прижала телефон ближе к уху. Школьная сумка стояла под боком.

— Ты позвонила... — сказала я.

— А? ну да, мы же договорились. — замялась она.

— Договорились. Да. Просто... рада! — я старалась говорить с улыбкой, но внутри что-то ломалось сразу же, как я слышала её голос.

— И я, и я. Слу-у-ушай. Я щас дома, йогурт ем, но забыла тебе сфоткать. Ничего?

— Ничего. Мне и утреннего отчёта хватило. Но завтра — повторить! Завтрак — самый важный приём пищи, вообще-то.

— Хм-хм. — выдохнула она прямо в трубку. — Бабушка Мия на тебя хорошо влияет.

Помолчав секунду, я посмотрела на горизонт. Ветер трепал мои влажные волосы и высокий хвост.

— Ещё бы... — я запнулась.

— У тебя там ветер. Ты не дома? — мягко спросила Юдзу.

— Нет. После тренировки шла пешком. Погода норм.

— Как тренировка прошла? — слышно, как Юдзу встала и потопала, что-то бросила — видимо, выкинула упаковку от йогурта.

— Нормально. Тренер похвалил. — я разглядывала свою руку в бинте.

— О, здорово! Чего в школе интересного? — продолжила она.

Эти вопросы... почему они так меня терзают...

— Сайка?

— Да-да. В... в школе. Я кимарила весь день, не знаю. Вроде норм. У тебя-то как? — спросила я.

Какая-то пауза. Тишина. Я отодвинула телефон от уха — дисплей слегка вспотел, проверила: нет, связь в порядке, звонок идёт.

— Ю~?

— Меня в школе... обижают. Не сильно! Но... — её голос стал тише, такой робкий. — По чуть-чуть. И я не знаю, что делать.

Внутри стало закипать, как будто кислоту кинули в чайник.

— В смысле — обижают? К-кто? — слова еле выдавила из горла. Рука сжалась в кулак.

— Парни из параллели. Щекастый и тощий, если помнишь таких. Не важно. — её голос двигался в разные стороны, как будто она вертела головой, может, что-то искала.

— Как не важно? Юдзу. А наши что? Они разве не рядом? — я опустила поджатую ногу, села, облокотившись локтями на бёдра, и уставилась в грунт под ногами.

— Ахико пытается помочь, но не умеет. Это же наша булочка, сама понимаешь. Мако шумит, а им плевать. Горо… Горо извинился. Но он пока не влезал. Эмма сегодня вроде помогла, думаю, отстанут.

— Ты поэтому не спала? Поэтому у тебя тени под глазами на фото?

— Ты заметила…

— Я всегда замечу. — я провела ладонью по лицу. Получилось — бинтами по лицу.

Пауза.

— Я тоже замечу. — возразила она. — Теперь ты говори. Что у тебя?

— Я тоже врала. Мне тоже страшно. — я сглотнула. — Я сломала нос однокласснику. Он задрал мне юбку при всех. Я ударила. Мне дали выговор. Сказали, вызовут родителей. Я посмеялась им в лицо.

— Сай…

— Погоди, это не всё. Бабушка… она не специально. Но она сказала, что я «не такая, как все». Что мама с папой от меня устали. Что я, наверное, по мальчикам бегаю. Представляешь?

— Как она могла… — Юдзу ответила тихо. Она была шокирована.

Я встала, потянула спину — не могла сидеть на месте, надо было ходить, туда-сюда. Я продолжила.

— И отец… он приходил, прикинь. Под окна, ночью припёрся. Я видела его. Пьяного, орущего. Не знаю, что будет дальше. Я не сказала тебе, потому что… потому что боялась, что ты испугаешься. За меня. Что ты будешь спать ещё хуже, чем сейчас.

Пауза. Слышно только наше дыхание, прерываемое редкими порывами ветра.

— Дура. — выдохнула она.

— Сама дура. — огрызнулась я с облегчением, остановившись возле скамейки.

— Мы… мы снова начали врать друг другу? Как тогда?

— Похоже на то. — согласилась я тихо.

— Давай… давай не доводить до ссоры, как в тот раз в кафе. — она замялась, я слышала шуршание ткани. — И не ждать, когда станет невыносимо, как в Киото. Давай просто… говорить.

Закрыв глаза, я подняла лицо к небу. Даже сквозь веки солнце палило, окрашивая тьму в ярко-красный.

— Это страшно.

— Ну да. Но мы справимся. Вместе. — кажется, с улыбкой сказала она.

Сердце защемило в груди между двумя отбойными молотками.

— Кхм. Надо, наверное, домой выдвигаться... — я закинула сумку на плечо, двинулась по тропинке дальше.

— Давай-давай. Я сейчас переоделась, валяюсь, могу поболтать с тобой и дальше, если ты... если хочешь. — скромно спросила она, но я же слышала, о чём она думает.

— Хочу. — и голос прозвучал увереннее, чем за все эти дни.

— Ну тогда болтай! — фыркнула она.

— Начнём с тебя: ты же старшая. Говори, что там за смс про Эмму было, что белобрысая вытворяет там?

— Хихик! А что ещё тебе рассказать? — улыбалась она.

— Всё рассказывай. — я улыбнулась в ответ. Она не видела, но уверена — слышала.

— Ну давай начнём с Эммы. — её голос стал загадочным. — ОНА МЕНЯ СЕГОДНЯ ПОЦЕЛОВАЛА!

— ЧАВО? — моя сумка упала с плеча мне на ногу, я запнулась, чуть не упала на ровном месте.

— Пхаха! В щёчку, в щёчку! — Юдзу заливалась смехом на том конце провода. — Я не хотела сталкиваться с теми идиотами, она проводила меня до кабинета и как бы ну, это... и чмокнула, чтобы они видели, что я не одна. Потом цокнула на них, прикинь! И, и, и это! Выругалась!

— Ого. Ну ладно. — выдохнула я, подняла сумку, пошла дальше. — Это... хороший ход. Действует, как умеет. Ладно.

— Ну-ну!

— Юдзу. Серьёзно. То, что тебя обижают... Давай я приеду?

— Сара. Тебе нельзя же. Покидать Осаку, запрет от опеки. Ты забыла... забыла, в каком ты положении? — отчитывала она меня.

— Это было жестоко, Нэкогава. — я отвела взгляд куда-то вдаль, на магазинчики, на проезжающие там автомобили.

— Ну прости, но правда! Пожалуйста! Не рискуй, прошу. — сказала она. На фоне слышно, как закипает чайник — видимо, чабреца решила попить.

— Но ты ведь там одна! — мой голос срывался. — Я просто... ну я приеду и...

— И выгонят тебя ещё и из Осаки! Прекрати! — она тоже подняла тон. — Я справлюсь. Ты... ты просто будь на связи, не пропадай!

— Не пропаду. Обещаю.

— Теперь твоя очередь. Расскажи. — она наливала кипяток в кружку, слышно.

— О чём?

— Ну... да хоть о чём. Давай тоже по порядку... — её голос снова стал нежным, как маршмеллоу.

— Мне... да нечего говорить. Мне тяжело. Вот и всё. Если бы... — слова, мерзкие эти слова, застревали в горле всякий раз.

— Если бы... — эхом помогала мне она.

— А... забей. С бабушкой налаживается, наверное. Она обещала научить готовить карри. — я запнулась. — Чтобы, когда я приеду к тебе, приготовила, ты бы пальчики облизала.

— Я бы и так облизала. — невозмутимо сказала она.

— Блин, Юдзу! — я фыркнула.

— Что? — она не поняла. Ну, славно. Слышу, как она делает пару глотков чая. Выдыхает.

— Ничего-ничего. А в школе парень просто посягнул на святое, я ему врезала. А ведь до этого старалась быть серой мышкой! И у меня почти получилось, прикинь!

— Ого...

— Похвали меня, что ли? — возмутилась я такой скупой реакции.

— За что? За мышку или за разбитый нос? — ехидничала она.

— И за то и за другое! — выпалила я, поправляя сумку на плече, вглядываясь в указатели, чтобы не заблудиться.

— Хвалю! Умничка ты моя, хорошая, ты молодец, что старалась, это похвально! — её голос звучал до противности наигранно, но мои щёки всё равно покраснели. Аж мерзко стало. Хорошо, она не видела.

— Всё, прекрати. Отстойно звучит. — перебила я, достала сигарету, зажигалку.

— Ла-а-адно. Теперь моя очередь. — начала она. Слышу, на фоне включился опенинг аниме — значит, она на диване в гостиной и сериал на фоне.

— Твоя. Что там с Горо?

— Ну не знаю. Он нормально извинился, но мы редко пересекаемся. Во всяком случае, хотя бы проще стало с ним репетировать. А там посмотрим! — с лёгкостью ответила она.

— Хорошо, но он всё равно баран и ботан. — фыркнула я.

— Агась. — согласилась она.

— А с этой... этим... как его. С рисованием как? Обменивались рисунками? — я щёлкнула зажигалкой, фильтр зажат в губах.

— Ах, да! Представляешь, Ямагучи показывала свои рисунки, техника — улё-ё-ё-т! — она так оживилась, голос стал чётче и громче. — В академии плохому не научат. А ещё! Она рисует концепт-арты персонажей для манги. Надо будет у неё разузнать, может, она тайная мангака?

Пауза. Затяжка. Выдох.

— Уф, жарище сегодня. — тихо пробубнила я.

— Че? Сай?

— Говорю, если она мангака, то надеюсь, она рисует пошлые 18+ развороты, иначе это скука. — выдыхаю ещё раз.

— Ну блин, чего ты сразу. — перебила она. — Ну а так, мы потихоньку работаем над оформлением фестиваля ещё.

— Загоняешь себя, Ю~. — спокойно вклинилась я в её поток слов.

— Ну... знаешь... — её голос стал тише. — Проще так, чем сидеть в гробовой тишине дома и разговаривать с Генералом Единорогом, который мне только безмолвно кивает... он даже не моргает нормально!

— Сказала мастер моргать нормально!

— Я топово моргаю, ты сама говорила! — прикрикнула она.

— Когда мама Наоми вернётся? — затяжка. Выдох.

— Ещё минимум недели две, ты же знаешь, как оно... — она запнулась, пауза. — Ты там че, куришь?

— Нет.

— А я слышу.

— Не слышишь!

— И вижу!

— Откуда? — возмутилась я.

— Из космоса, дура, по спутнику слежу! Пепельница! Фу! — наигранно ругалась она. Я прямо слышала, как она вертится на диване — то на живот, то на бок.

Выдохнула. Выкинула окурок.

— Уже не курю. Не докажешь. — ответила я с ухмылкой.

— Ладно, поверю. На этот раз. — в её голосе слышалась улыбка.

Я подходила к дому бабушки. Уже виднелась калитка. Солнце почти село.

— Ю~, я почти пришла. — в голосе прорывалось нежелание бросать трубку.

— Хорошо. Ещё поболтаем? — пропела она, как спасение.

Но я остановилась на том самом месте, где стояла ночью. Как вкопаная. Не в силах сделать ещё шаг.

— Поболтаем. — выдохнула.

— Ты говорила... отец приходил. — робко спросила она.

— Да. Ночью. Орал, бухой. Мы с бабушкой вышли. Она вызвала полицию, я высказала ему всё в лицо... — мой голос стал глубже, взгляд впивался в то место, где стоял он.

— Жесть. Полиция... она приехала? — в её голосе слышалось волнение. Она выключила звук на телевизоре.

— Н-ну... угу. Его забрали... — прошептала я.

Подняла голову к небу, стряхнула чёлку кивком.

Юдзу молчала в трубку.

— Он требовал, чтобы я вернулась в семью, прикинь. — слова пошли легче, с легкой улыбкой. — Говорил, это как приказ. Чтобы не было развода и всё дела.

— Трэш... Это... Сай... — шептала она. Я слышала, как её голос дрожит. Я не могла позволить себе говорить больше.

— Ну... как сказала ба. Жизнь продолжается, так ведь. — я махнула рукой, сделала шаг к дому.

В сердце замерзало от одной мысли, что Юдзу сейчас плохо из-за моих слов, но...

— Ты сильная, феникс. И я буду... я буду сильной! — наконец выдала она.

— Знаю, единорожка.

Щелчок двери.

— Ба, я дома!

Поставила сумку у стены.

— А, Сарочка! Ужинать будешь? На плите! — выкрикнула она из своей комнаты.

— Ага, спасибо. Возьму, если что. Я наверх, я тут по телефону болтаю, без обид. — крикнула я в ответ.

Сняла обувь, по скрипучим ступенькам поднялась в комнату.

— Бабушка милая. — констатировала Юдзу.

— Ну, в целом да. Не жалуюсь. Пха.

Поставив телефон на громкую связь, я принялась раздеваться. Стянула кофту.

— А ты... ну, представляла, как мы встретимся? — вдруг спросила Юдзу.

— И да, и нет. — ответила я честно, стягивая джинсы. — Это тоже страшно представлять. Потому что когда начинаю, понимаю — прошло всего две недели, а впереди ещё...

— Угу-угу. — на выдохе кивнула она. — Такая же тема.

Скинула лифчик в кучу вещей, натянула серую майку. Поправила ключ, чтобы висел между грудей — а то он из-за пота прилип к плечу.

— Го по видео? — нагло спросила я.

— П-п-по видео? — запнулась она.

— Ну да. Или ты там опять в душе стоишь и будешь прятаться? — с наглой ухмылкой в голосе спросила её.

— Включай. — уверенно ответила она.

Мы нажали на видео-связь одновременно.

Я сидела, скрестив ноги на кровати, прислонившись к стене. На фоне — тупые цветочные обои. Она — на первом этаже, на до боли родном сером диване, держала смартфон перед собой так, что видно лицо, плечи и ключицу под простой белой майкой. Домашняя Юдзу. Уютная.

— Глазки красные. — сказала я, увидев её.

— У тебя тоже. — ответила она.

— Хэх. И у обеих тени под глазами от недосыпа. — я улыбнулась.

— Кстати, — она подняла ладонь и помахала, привлекая внимание. Ха-ха, как будто я хоть на секунду отводила от неё взгляд. — А мой живот че реально круглый?

— Нет, дурочка. — на лице расплылась ухмылка. — Я же специально так сказала!

— Тогда получается, это ты дурочка!

— Но ты же поверила? Значит, ты.

— Ну блин, Сайка! Ну правду скажи! — она надула губки, побежала в свою комнату. Камера еле выхватывала её лицо на ходу.

— Что сказать?

— Скажи, что не круглый!

— А ты покажи, давай в реальном времени убедимся? — я придвинула экран поближе, как будто пристально смотрю.

— П-показать? — она подошла к зеркалу на дверце шкафа. Смотрела не в камеру — на своё отражение. — Ну, это как-то...

— Всё-таки стесняешься?

— Стесняюсь... — пропищала она.

— И почему? Мы же с тобой всегда, ну, мягко говоря, голыми щеголяли друг перед другом и даже сиськами светили!

— И это, по-твоему, мягко говоря? — надулась она, подойдя к окну и глядя на закат. — И вообще... То было как... я не знаю. Ты рядом — и как привычка. А так, по видео или фото... Это же целенаправленное демонстрирование!

В этот момент в её больших карих глазах отражался весь мир. Всё небо с оранжево-розовыми красками.

— А до этого что, была несанкционированная демонстрация?

— Сара! — она строго посмотрела на меня, как будто прося понять её без слов.

— Хэх-эх, понятно, стесняшка. — я хихикнула, прикрыв рот рукой. — Но ладно, ответ засчитан.

— У тебя руки... — она заметила. — Это бинты? Всё нормально?

— А, да. Всего лишь бокс. Переборщила с грушей. — я отмахнулась.

— Не больно?

— Больно. Но это приятно. Типа знаешь — что-то чувствовать физически. Напоминание, что я живая. — мой голос тише, взгляд — прямо в неё.

— Блин... — она задумалась. — Раньше ты мне коленку обрабатывала, а я тебе единорога на ребрах рисовала...

— Да, хорошо было. — я просто выдохнула, встала, подошла к комоду.

Повисла пауза. Она молчала. Просто молчала. Уютно.

Я порылась в шкафчике, вытащила трусики, ночную футболку. Взяла полотенце.

— Я в душ. Ты как?

— Давай. Я тоже.

— Говорим?

— Говорим. Только... камеру отверни — и я отверну. — попросила она и тоже пошла рыться в ящике.

— Как скажешь... Жду. Расскажи пока, че там Такуми-сенсей? Ещё не уволился?

— Заходила сегодня к нему. Сказал, до марта точно тут. — она пропала из кадра, присела к нижнему шкафчику — там, где у неё стратегические объекты, то есть труселяшки.

— Что ещё говорит? — спросила я, облокотившись плечом о стену рядом со своим комодом. Как будто ждала её реально. Как будто она сидела сейчас передо мной и рылась в нижнем ящике. Что за бред...

— Говорит, что мы можем звонить ему, если что. Говорит, на выходных пойдёт в пиццерию. А так вроде ничего.

— О, прикольно. Сходи с ним.

— Пфф, ты че, Сай. — она наконец появилась в кадре с бельём в руках. Кажется, то самое легендарное — с единорогами.

Я зашла в душ, поставила телефон на полку, отвернула к стене.

— Шучу-шучу. А может, не шучу. Он же клёвый.

— Сара, а как там у тебя вообще? Общаешься в школе?

— Ну, поначалу я держалась как могла. — я встала в душевую кабинку. — Но потом... Короче, пара одноклассниц позвали погулять на выходных.

— А они хорошие? — Юдзу тоже зашла в ванную. Эту ванную я могу узнать даже не глядя — только по эху.

— Ну, походу тупенькие и отчаянные, раз решили меня позвать. А так... — я задумалась. — Ничего такие. Тебе бы понравились.

— Ну а ты чего? Согласилась сходить?

Я на всякий случай выглянула из душа, повернула телефон, проверила экран. Да. К сожалению, она тоже отвернула камеру от себя.

— Э-хэ-хэ. Конечно, не согласилась. Не до этого как-то. — я включила слабую струю воды.

В этот же момент у Юдзу тоже включилась лейка с минимальным напором.

— Чего ты? Сходила бы. Куда звали?

— Синсайбаси. Район, бутики, магазинчики, всё такое. — я разбинтовала руки, отложила бинты в раковину.

— Тем более! Быть в Осаке и не сходить туда! — почти визжала она.

— Ок-ок, пупс. Я схожу — если ты сходишь с Такуми в пиццерию. Как тебе условия? Время на раздумия — у тебя два дня. — я хмыкнула в кулак, встала под воду.

— Это не честные условия! Давай я с Ахико гулять пойду! — пискнула она. Слышно, как намыливает тело мочалкой.

— Пха-ха! А кто сказал, что со мной бывает честно?

— И то правда.

— Че там? Как Ахико? Как старшие? — я выдавила гель на руки. Благо, ладони были без ранений — не щипало.

— Ахико всё в своём ромкоме с Мако. Это очень мило. Спамят друг другу стикерами в сообщениях чаще, чем словами. — Юдзу говорила задумчиво. — Эмма... ну, она изменилась. Уже не липнет к Горо, но всё равно с ними — куда она денется. А Горо...

— Что он? — я замерла, вслушиваясь.

— Он... Короче! Он странный. И точка. Извинился — и всё.

— А ты хотела, чтобы он приполз на коленях с розой в зубах? — фыркнула я, намыливая грудь и живот.

— Ну знаешь! — с важным тоном заявила Юдзу. — Хотя... не знаю.

Важный тон сменился растерянным.

В этот раз я хихикнула про себя. Беззвучно.

Мы смыли пену, вытерлись. Юдзу, судя по звуку, что-то уронила там — и кажется, себе на ногу. Звук был такой, будто мышке хвост придавили.

Я накинула старую выцветшую футболку с растянутым воротом, натянула трусики. Взяла телефон, посмотрела на дисплей. Юдзу в этот момент сделала ровно то же самое. Мы как будто выглянули из-за угла и увидели друг друга — с синхронно расплывающимися улыбками на лице.

На ней была её розовая пижама. Волосы влажные, непослушные — надо бы расчесать, если бы я была рядом.

— Румянец на щёчках! — я тыкнула пальцем в экран, туда, где были её щеки.

— А ты думаешь, без румянца? Хихик! — ответила она, направляясь в постель.

Сев на подоконник, поджав одну ногу к груди, я посмотрела на небо — оно уже потемнело, редкие звёзды мигали.

— Сайка. — окликнула она, забираясь под одеяло.

— М-м.

— А ты когда-нибудь думала, что будет потом?

— Когда — потом?

— Ну... когда ты вернёшься.

— О, это долго. Я думаю максимум на два часа вперёд. — я прислонила голову к прохладному стеклу.

— А я думала. Так волнуюсь... иногда до паники. Особенно когда одна дома и тишина эта... — её голос стал очень тихим.

— Почему, Ю~? — я вернула взгляд на неё.

— Мы... вдруг мы прям отдалимся? Или изменимся и больше не будем... ну, как раньше. — её глаза стали влажными — как у щенка.

— Не... не думай. — отрезала я.

— Ну почему? Я не могу не думать. Мысли в одиночестве и тишине слышно очень сильно. — она опустила взгляд.

— Тогда я буду всегда твоей компанией. Буду шуметь и не вылезать у тебя из головы, чтобы ты не думала о плохом. И тогда...

— Тогда? — спросила она, устраиваясь на подушке. Рядом с ней валялся мой чёрный кот-дакимакура-батон.

— Тогда ты не заметишь, как время пролетит и я совсем вернусь.

— А ты вернёшься и будешь жить тут? Со мной? Или может...? — она робко подняла взгляд на меня.

Пауза. Я задумалась. Почему её это тревожит?

Молчала. Просто смотрела ей в глаза.

— Не подумай, ты не обязана! Просто мне бы хотелось, чтобы со мной! — она замахала руками.

— С тобой. — просто эхом сказала я, сжимая ключ на груди.

Она улыбнулась. Молча, мягко, искренне — как улыбается только для меня. Надеюсь.

Надо её отвлечь...

— Слушай, пупс. Тебе скоро шестнадцать. Как тебе такое? — я прищурилась, подала корпус вперёд.

— Не знаю... Странно. Как будто это ничего не меняет, но вроде как должно.

— Ты такая взрослая будешь! А я, мелкая, завидую. Тебе уже можно читать мангу с кровищей и сиськами. Даже сиськи можно... ну, там... Рассматривать в художественных целях!

— Сайка... — она укрылась одеялом и глубже утонула в нём — почти до шеи.

— Что? Я серьёзно! Теперь никто не скажет «тебе рано». — я сделала заумное выражение лица. — Ты можешь даже купить журнал с голыми тётками. Просто так. Для коллекции.

— Зачем мне журнал с голыми тётками? — её глаза выражали искреннее негодование.

— Ну не знаю... вдруг заскучаешь? Для вдохновения? А потом перерисуешь их в своей манере. Будут такие... мультяшные сиськи. С глазками.

— Сиськи с глазками — это страшно. — она начинает краснеть, но не убегает и не отключается.

— Это искусство, Юдзу. Ты просто не доросла ещё до моего уровня. — я подняла указательный палец.

— Ты младше меня, между прочим. — она снова присела ровнее.

— В возрасте — да. В разврате — я как минимум на десять лет впереди.

— Это чем же ты таким развратным занимаешься, пока я не вижу? — покраснела сильнее, но в голосе появилась игра.

— О, хочешь подробности? — я подвинула камеру ближе. — Ну, во-первых, я теперь хожу в спортзал. Там мужики в майках без рукавов. Потные. Бицепсы такие — прикайфуешь невольно. Я прямо чувствую, как во мне просыпается женщина.

— В тебе просыпается женщина — мне точно будут сниться кошмары! — она почти хихикает.

— Аха-ха! Ладно, ладно. — я не могла сдержать улыбку. — А если серьёзно — тебе уже можно целоваться по-французски.

— Что? — Юдзу замерла.

— Ну... с язычком. Ты не знала? Шестнадцать — это магическое число. После него всё можно. Можешь лапать парней. Или девочек. И давать лапать себя. Охо-хо.

Юдзу молчит. По ней видно — она задержала дыхание.

— Эй, я стараюсь! Это была премиальная платная шутка! Скидка только для будущей именинницы.

— Ты невыносима. — тихо, почти шёпотом, на выдохе. — Ненормальная.

— Эй! Ты это только сейчас поняла? — я нахмурила брови.

Юдзу засмеялась — уже свободнее, легче. Я жду, давая ей выдохнуть.

— А если серьёзно... чего ты хочешь на день рождения? — спросила я.

— Не знаю. Чтобы ты была рядом? — она говорит это так мягко.

Молчу. Сердце делает кульбит.

— Прости, глупо звучит. Я просто... ты... — она прячет лицо в ладонях, почти плачет. — Ты была на каждом моём дне рождения. Все двенадцать лет. Ты всегда задувала свечи вместе со мной. Ты первой поздравляла меня утром, когда я ещё глаза не открыла. Я просыпалась от твоего «утречко, пупс, с днём рождения!». А в этом году... в этом году без тебя. Это... да это даже не праздник.

— Юдзу.

— Ась?

— Посмотри на меня.

Юдзу убрала руки от лица.

— Я попробую.

— Но, Сай... Опека, запреты, школа... Если узнают — капец.

— Ничего. Посмотрим... Не узнают. Я что-нибудь придумаю. Я всегда придумывала, да ведь? — я перебралась на кровать, устроилась на подушке. — А ты давай, отдыхай. И не смей там грустить без меня.

— Постараюсь. Ты тоже спать ложись. — она положила телефон на подушку рядом, легла на бок лицом к камере.

— Угу. — я поставила телефон к стене, чтобы продолжать видеть.

— Сладких снов, феникс... — её глаза уже закрывались.

Я чуть-чуть помолчала. Пока не услышала её сопение.

— Спи спокойно, Ю~.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject