Фестиваль в Осаке.

25 июля, среда.

Вокзал в Осаке стал уже более-менее привычным и знакомым. Я тут далеко не первый раз, но иногда представляю, как окажусь здесь в последний.

Юдзу должна прибыть только через полчаса, а я уже минут пятнадцать ошиваюсь по территории, не находя себе места. Сюда же можно добавить двадцать минут, которые я простояла перед входом на вокзал, и ещё пятнадцать, когда я выкурила три штуки табачной отравы в тени на автостоянке.

Жаркое солнце на ясном небе заставило меня укрыться под козырьком.

Наши школы перешли в режим летних каникул. Но тем не менее, для учеников старших классов это не время расслабляться, кроме пары-тройки выходных. В основном ответственные ученики будут по уши завалены дополнительными занятиями, кружками, подготовками и внеклассными мероприятиями. Вот и мне школа напоминает о себе.

Нажав на «принять», поднесла смартфон к уху.

— Слушаю.

Номер был школьный, не чей-то личный, но голос, который я оттуда услышала, заставил меня отшатнуться на шаг назад.

— Сато, это Сакиро, твой психолог. Здравствуй. Удобно говорить?

Мгновенно я проверила время на циферблате, двадцать с лишним минут до прибытия.

— Да, чем обязана? — сухо спросила я.

— Я не займу много времени, хочу попросить тебя тридцатого июля, в понедельник, прибыть в школу на внеплановый сеанс. — её речь была строгой и холодной сквозь телефонные помехи.

— Не поняла. Причина?

— Опека снова хочет пообщаться с тобой. Слушай внимательно, — её тон стал чуть тише, но не менее серьёзным. — Мистер Хиро потребовал встречу.

— Что? — вырвалось у меня.

— Сато. Я понимаю, что у тебя нет оснований мне доверять и что у тебя достаточно негативное отношение ко мне, — на том конце звонка она, кажется, параллельно чем-то занималась, слышалось шуршание. — И в целом-то я не могу сказать, что это не взаимно. Но если есть что-то, о чём я обязана знать до нашей встречи с представителем опеки, сейчас самое время сообщить мне это.

— А если что-то, что обязана знать я? Меня же вызываете. — я вернула ей тот же вопрос, выйдя из-под навеса и подняв глаза к небу.

В разговоре повисла некоторая пауза. Вокруг суетились люди. Кто-то кого-то встречал, кто-то куда-то собирался уезжать. А мне казалось, что мою жизнь снова хотят поставить на паузу. Или омрачить этот день. Или просто уже добить меня, но...

— Знаю лишь то, что Хиро снова говорил о твоём платеже в Токио, — голос Сакиро стал ещё жёстче. — Он сказал, что лично проверил исходные данные и нашёл, как он выразился, повод для повторной встречи.

— Платеж в Токио, говорите? — прошептала я.

Пальцы скользили по корпусу, и я сжала его крепче.

На мне были лёгкие длинные бежевые шорты и простая серая майка.

Но по ощущениям, как будто на мне была зимняя куртка и шерстяные носки. Всё тело покрылось неприятной влагой. Но хуже всего то, что после того как я услышала «платёж в Токио», меня будто окунули в ледяную прорубь. Мысль о том, чтобы накинуть на озябшее тело зимнюю куртку, стала искренним желанием.

— И я снова спрошу, есть ли что-то, что я должна знать? — переспросила она более настойчивым тоном.

Пальцы свободной руки сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя красные полукруги.

— Нет. До встречи в понедельник. — я отключила звонок, даже не дождавшись ответа.

Убрав смартфон в карман, тихо выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Прислонилась лбом к какому-то стенду, сама не поняла, откуда он оказался передо мной, но я сделала вид, что так и было задумано. Металл был горячим от солнца, но я всё равно прижалась к нему сильнее, закрыв глаза.

— Эй, девочка, всё в порядке? — громко спросил меня проходящий мимо охранник.

— Да, да. Всё норм. — я отстранилась от стенда, провела ладонью по лицу.

Сделала глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

Хиро нашёл тот платёж? Я думала, что поддельная распечатка сработает, но он пошёл дальше, проверил исходные данные.

Приближалось время прибытия синкансэна.

Вокзал гудел — объявления по громкой связи, шум шагов, детский смех где-то в стороне. Пошла ближе к ожидающей его толпе.

Опустила взгляд на свои руки. Они слегка дрожали, совсем чуть, мелкая, еле незаметная дрожь, не поддающаяся контролю.

Сжала кулаки, разжала. Снова сжала.

Глубокий вдох. Выдох.

— Всё норм, — прошептала я себе под нос.

Шум вокзала стал громче, объявили прибытие поезда из Токио. В ушах зашумело, но я заставила себя смотреть вперёд, на турникеты, откуда должна была выйти она.

〰〰〰〰〰〰〰

Состав прибыл, двери распахнулись, толпа хлынула.

Где она?

Она должна быть где-то тут...

Вдруг раздался ультразвук, заставивший всех вокруг обернуться и искать его источник.

— САЙКА-А-А!

Юдзу уже неслась на меня, оставив свою сумку где-то по пути. На ней было... боже, да она нарядилась, как на свидание. Облегающее чёрное платье с вязаными элементами, воротником, но открытыми плечами. На ногах простые босоножки.

ТРЕСК!

Она влетела в меня со скоростью, превышающей скорость поезда, который её сюда принёс. Вписалась в меня, будто и не думала останавливаться. Запрыгнула, руками схватила за шею, ногами обхватила талию и повисла как ленивая, но очень сильная панда.

А я подхватила её за... ну, за ту область тела, которую всё-таки прикрывал низ её короткого платья. Мягко говоря, прихватила её за её мягкую часть. Очень мягкую. Крепче прижала её к себе, чтобы она не соскользнула.

— Ю~! — прижала так, будто не видела пару лет.

Она пахла ванильным шампунем и, может быть, конфетой, которую жевала в дороге. Её тело было маленьким, тёплым, почти невесомым.

— Оу, как крепко, — мягко пропела она мне прямо в ухо. — Уже успела соскучиться?

— Не особо, — соврала я.

Разок покрутила её вокруг своей оси. Поставила перед собой, как огромную плюшевую игрушку.

Мы отцепились, посмотрели друг другу в глаза с улыбкой, и я сразу заметила лёгкий макияж и серебряные серёжки-капельки на ушах. Они покачивались при каждом движении, ловя свет. А она заметила, что я заметила.

— Тебе идёт, — буднично сказала я, направляясь мимо неё, чтобы забрать её сумку, ведь люди так и норовили её задеть, проносясь мимо. Схватила ремешок.

— Спасибо, решила что... — начала она, когда я снова встала рядом с ней.

— Что возьмёшь в Осаку частичку Горо из Токио? Пха! — перебила я, закатывая глаза.

— Не-е-е. Решила, что... сегодня же у вас тут фестиваль и всё такое, ну и типа, надо быть красивой... — договорила она свою мысль, её щёки слегка порозовели.

Закинув её дорожную сумку на плечо поудобнее, я протянула ей свою руку ладонью вверх.

— Ты красивая, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Очень. Пойдём? Бабушка уже ждёт дома.

Она положила свою руку в мою. Мои пальцы были ледяными, грубыми и уже сухими, но её — полная противоположность. Мягкие, нежные от постоянного кремового ухода, тёплые, как будто только из перчаток, и влажные. Конечно же её ладошки были влажными. Приятное чувство, как будто я держу в руках что-то хрупкое и бесконечно ценное. Хотя почему "как будто".

Мы направились в сторону парковки.

— А бабушка твоя, она... — робко спросила Юдзу, её пальцы слегка дрогнули в моей ладони.

— Не парься, она норм. Я уже сказала ей, что ко мне приедет девушка из Токио и что останется с ночёвкой после фестиваля.

— Девушка? — переспросила Юдзу, склонив голову набок, так что её серёжки колыхнулись, и посмотрела на меня с любопытством.

— Ну не парень же? Сестра, подруга... какая разница? Ба никогда не спрашивает лишнего и не требует, чтобы я ей говорила больше, чем я говорю. Это, видимо, такая старческая мудрость. — я сжала её пальцы чуть крепче, синхронизируя свою скорость шагов с её. — А ты вот, старшенькая, уже тоже осваиваешь азы старческой мудрости, ведь? Я думаю, вы найдёте общий язык.

— Я не старая! — пискнула она, пихнув меня плечом так, что её сумка чуть не съехала с моего плеча. Поправила ремешок. — И вообще! Я старше конкретно тебя, младшенькая! Поэтому как ты вообще разговариваешь со старшими?

— Насколько старше, напомни? — я сделала задумчивое лицо, уставившись куда-то вдаль с таинственным видом.

— На! Почти на четыре месяца, дурочка! — возмутилась она и наигранно, но очень эффектно надула губки, робко отводя взгляд в сторону.

Кажется, она сильно прокачала этот скилл за время нашей разлуки. По венам разлили что-то типа горячего чая.

— Агась, старшенькая. Просто помни: старческая мудрость — это когда ты перестаёшь париться по пустякам и начинаешь замечать важное. Ты вроде бы уже на пути к этому, — я подмигнула ей, и она фыркнула, но улыбка всё равно расползлась по её лицу.

Мы вышли на парковку. Таксист уже ждал нас, пожилой мужчина, который кивнул нам и открыл заднюю дверь.

— Садитесь, юные леди. Довезу с комфортом! — он улыбнулся, его взгляд на мгновение задержался на нас, на наших переплетённых пальцах.

Пропустив Юдзу вперёд, придержала дверь. Она скользнула на заднее сиденье, и я последовала за ней. Сумку положила на колени, и снова нашла её руку, просто чтобы держать.

Такси тронулось. Юдзу сидела рядом, её пальцы переплетались с моими, и я смотрела в окно, но не видела улиц, только её отражение в стекле.

— А как доехала то? — сказала я, не поворачивая головы.

Юдзу улыбнулась.

— Комфортно. Слушала музыку, даже задремала не надолго.

— Что слушала? — повернулась к ней.

— А! Та инди-группа, — она прищурилась. — Которую мы слушали с тобой, когда возвращались с классом из Киото, помнишь?

— Пф. Помню. Гитарка, акустика...

— Гитарка, акустика... — повторила она почти шёпотом.

Таксист что-то включил на радио, и по салону разлилась тихая мелодия. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, ну так, на пару секунд, чувствуя её пальцы в своей ладони.

— Здорово, что ты приехала, — сказала я тихо.

— Здорово, что ты меня ждала, — ответила она.

И мы замолчали.

〰〰〰〰〰〰〰

Дом встретил нас привычным запахом — мука и корица, бабушка явно пекла всё утро.

Юдзу замерла на пороге, как будто перед ней была не прихожая, а дверь в другое измерение.

— Ля, Нэкогава, ты как будто с родителями парня знакомиться идёшь, — пробубнила я, подталкивая её в спину ладонью. — Харош уже.

Мы вошли, я захлопнула дверь, и звук щелчка замка эхом разнёсся по прихожей.

Из глубины дома, из кухни, донёсся шум, звон посуды, потом топот. Бабушка Мия неслась изо всех сил. Ну как неслась. Скорость была сравнима со скоростью улитки, но тем не менее её седые кучеряшки старались придавать её побегу дополнительную аэродинамику.

— Это моя бабушка Мия, знакомься, — я аккуратно поставила сумку Юдзу на тумбочку. — Ба, это Юдзу — главная достопримечательность Токио!

— Ого! Ого! — бабушка ещё сильнее ускорилась, принося с собой новые нотки запаха корицы и, кажется, имбиря.

Она подлетела к Юдзу, остановилась в полуметре, дыша часто-часто. Её маленькие глазки, такие же пуговичные, как у всех бабушек, уставились на гостью, в которых читалось искреннее, детское любопытство.

— Здравствуйте, — мягко поклонилась Юдзу.

— Какая милая девочка! Здравствуй, Токийская достопримечательность! Э-хэ... — бабушка подошла почти вплотную, положила руки на плечи Юдзу. Её глаза были где-то на уровне воротника — бабушка всё-таки низенькая. Она привстала на цыпочки, пытаясь рассмотреть гостью получше. — Проходи скорее, прелесть, миленькая какая. Вот тапочки тута, где-то... вот там! А тут — кухня. Ты давай, чувствуй себя как дома, родненькая!

— Большое спасибо, что приняли меня! — вежливо ответила Юдзу, потом покосилась на меня (а я стояла с довольной физиономией, сложив руки на груди) и тише буркнула: — Я не достопримечательность...

— Поздно, — я не сдержала улыбки и фыркнула, подталкивая её в сторону кухни.

Мы сели за стол. Я чуть не присвистнула в голос, ведь на нём, будто на традиционном официальном празднике или вовсе на местной свадьбе, были расставлены угощения, над которыми бабушка, видимо, пыхтела всё утро. Таяки, онигири, маленькие пирожки с разными начинками.

— Честно, без обид, Сара, — начала бабушка, подвигая Юдзу кружку с зелёным чаем. — Но, Юдзу, знаешь, я думала, что у Сары нет друзей. Такая она у нас.

— Какая, ба? — я подняла бровь.

— Сама знаешь какая, — фыркнула бабушка, подвигая кружку и мне. Её кудряшки подпрыгнули. — Приятного, угощайтесь, девочки.

Бабушка села напротив нас, сложила руки на столе и смотрела на Юдзу с таким выражением, будто та была не просто гостьей, а редким экземпляром в зоопарке. Мы принялись кушать, наслаждаясь столом.

— Всё очень вкусное, бабушка Мия! — искренне и с восторгом сказала Юдзу, выхватив у меня из тарелки ещё один маленький кусочек десерта.

Пусть берёт. У меня всё равно нестабильные проблемки с аппетитом. Я наблюдала, как она жуёт, как её глаза слегка прикрываются от удовольствия.

— Юдзу, как там твоя мама Наоми? Они с Кимико всегда так дружили! Замечательная женщина! — спросила бабушка, кивнув кучеряшками.

— Спасибо, всё хорошо. Сейчас она дома, но позже опять в командировку, — ответила Юдзу, прожевав кусочек таяки.

— Чего же она не приехала к нам? — удивилась бабушка, приподняв бровь (как ей казалось).

— У неё уже были свои планы, когда я попросилась отпустить меня к вам. Она будет гулять со своей подругой с работы, — прожевав, рассказала Юдзу.

— Ну в следующий раз приезжает пусть, я всегда буду рада, — бабушка закачала головой в такт движению своих гипер-активных челюстей. — Такую милую девочку воспитала, ну прям ангелочек!

— С-спасибо... наверное, — тихо ответила Юдзу, начиная коситься на меня с лёгкой паникой в глазах.

В свою очередь я показала Юдзу пальцами, лежавшими рядом с тарелкой: сначала четыре пальца, потом три, потом два... и один.

— Ну, я пойду искать таблетки, девочки. Чувствуй себя как дома, Юдзу, хорошо? — бабушка начала вставать из-за стола, опираясь на столешницу. — Сара, не смей её обижать, а то я тебе устрою!

— Я не обижаю её, ба! — бросила я с улыбкой.

— Сегодня поздно вернётесь? — спросила бабушка уже по пути к своей комнате.

— Да, мы сейчас гулять, потом на фестиваль, — рассказала я.

— Хорошо, тогда ужин оставлю в холодильнике, подогреете! — проворчала она и скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий шлейф запаха корицы и старческого тепла.

Мы с Юдзу переглянулись.

На её лице, кажется, против её воли расползалась мягкая улыбка. Она была такой настоящей. Той, которую я знала с детства.

— Она очень... необычная. Но милая! — наконец сказала Юдзу, опустошив свою тарелку окончательно.

— Пупс, моя комната наверху. Ты иди, оставь вещи, если надо переоденься, — я встала, собрала нашу посуду и подошла к раковине. — А я пока приберусь.

— Я помогу, Сай, — спокойно сказала Юдзу.

И мы обе встали у раковины. Я мыла, она вытирала. Как давно мы не практиковали эту медитацию вместе.

Закончив с посудой, мы поднялись в мою комнату. Я открыла дверь и поставила сумку Юдзу на стул возле стола. Она замешкалась на пороге, как будто боялась его переступить. Её глаза бегали по комнате, сканировали, оценивали, искали что-то знакомое.

Комната была немного тесной. Обои в цветочек, которые она видела по видеосвязи. Подоконник, на котором я сидела во время наших разговоров. Кровать, которая теперь казалась мне такой маленькой. Она узнавала элементы, которые видела на экране, но теперь они были реальными.

— Это мой бункер, — сказала я, останавливаясь посередине комнаты. — А это кровать. — я указала на полутораспальную кровать, застеленную свежим бельём. — Мы можем на ней уместиться. Или хочешь, я лягу на полу на футоне.

— Нет, — перебила она сразу, как отрезала. — Я не против. Чтобы вместе.

Она продолжала взглядом бегать по комнате, как будто искала что-то, но не находила. Может, отпечатки меня в этом пространстве? Она касалась края стола, гладила обои, будто проверяла, настоящие ли они.

Тогда я подошла к ней ближе, почти вплотную. Мы были одного роста, и это было так удобно для... для того чтобы я одёрнула ворот майки и открыла взору ключ на шнурке, между моих грудей (точнее он должен был там висеть, но из-за жары немного съехал и прилип к левой сиське). Юдзу тут же уловила мой жест, опустила взгляд в декольте, и на мгновение мне показалось, что она перестала дышать. Хотя, возможно мне просто показалось.

— Это ищешь? — тихо спросила я, намекая на ключ.

— Н-нет, ты чего... — она уже начинала краснеть, но взгляд не отвела.

Она подняла руку и посмотрела мне в глаза.

— Я потрогаю?

— А когда я запрещала тебе себя лапать? — я ответила привычной наглой фразой, но голос оставался таким же тихим и спокойным. Будто сам мир сказал мне: "Выдыхай, Сара. Пока она рядом — просто выдыхай".

И я выдохнула.

Её тёплые, чуть влажные пальцы потянулись к груди. Они скользнули по коже, оставляя за собой дорожку мурашек, и в её ладошке оказался ключ. Мой. Её. Наш.

— Знаешь, когда я впервые увидела, что ты носишь его на шее, я сначала не поверила, — она повертела его, заряжая теплом своих пальцев. — Но потом я замечала его снова и снова и...

— И..? — спросила я, глядя на её ресницы, на то, как они дрожат.

— И потом поняла, что делаю то же самое, — она дотронулась до своего фиолетового браслета. — Это вот... футболка наша, чёрная, размером с одеяло. Твой чёрный кот-батон.

Молча я просто слушала её дальше.

— Я рада, что у тебя есть здесь что-то, что так же ценно и помогает тебе в трудные моменты, как мне помогают наши вещи, — она договорила, опустила ключ и бережно положила его ровно между моих грудей, поправив его пальцами. Вернула взгляд на меня, и я отпустила ворот майки.

— И я рада, — выдохнула я, поправляя упавшую на её глаза прядь. Мои пальцы на мгновение задержались на её щеке, скользнули по скуле, а она прикрыла глаза на секунду.

— Мы пойдём гулять? Покажешь мне город? — она сделала шаг назад, открыла свою сумку и начала ковыряться в ней, будто искала спасение от нахлынувших эмоций.

— Да, по планам прогулка. Тут есть интересная кафешка, куда меня Хаясэ водила, — я присела на подоконник, обхватив колено руками. — А потом на фестиваль.

Юдзу достала из сумки косметичку, ночную розовую футболку и шортики, зарядку. Она стояла ко мне в пол-оборота, почти спиной, и это чёрное платье выглядело на ней так здорово. Ткань натягивалась на её плечах, когда она наклоняется.

— Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы мы пошли на фестиваль в юкатах? Взяли бы на прокат! — спросила она, продолжая ковыряться в сумке. — Мама дала мне денег немного с собой.

— Я пас, — покачала я головой. — Не хочу, да и дорогое это удовольствие для меня. Потратилась недавно, знаешь ли.

— Ну блин... — она приуныла, плечи опустились.

— Но я хотела бы, чтобы ты была в юкате... — я сказала это как-то слишком по-юному, даже отвела взгляд в окно, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Правда? — она подлетела ко мне, приобняла за плечи. В руке у неё лежал кошелёчек, который тихо прозвенел монетками. — Тогда я возьму, если ты правда не против!

— Конечно, — я повернулась к ней. — Только... я не знаю, в каком ТЦ можно взять на прокат юкату. Давай я спрошу у Хаясэ?

Спрыгнув с подоконника, я взяла смартфон, села на край кровати. Юдзу села рядом со мной, положила голову мне на плечо, взяв под локоть, и смотрела, как я печатаю, а я чувствовала, как она улыбается.

С: [ Привет. Не подскажешь, где можно взять на прокат юкату сегодня? ]

Вибрация тут же сообщила, что пришёл ответ. Мгновенно. Мы даже с Юдзу переглянулись, потом она снова положила голову мне на плечо.

Хаясэ: [ ой ты на фест пойдёшь? ]

Хаясэ: [ то есть да конечно! ]

Хаясэ: [ ты будешь в юкате? ]

Хаясэ: [ боже отвал башки! ]

Хаясэ: [ я могу ]

Хаясэ: [ или тебе адрес надо? или ]

— Пха... Классика... — пробубнила я себе под нос, смех подступал к горлу.

С: [ Хаясэ, это для Юдзу, она у меня гостит, и мы вместе пойдём. Можно и просто адрес, да. Недалеко желательно и не прям дорого, понимаешь? ]

Хаясэ: [ ой ]

Хаясэ: [ я это тогда... ну... могу показать где, ок? встретимся через час у того кафе? ]

С: [ А твоя мама? ]

Хаясэ: [ мама занята, мы же не на долго! ]

— Она... ничоси, — выдохнула Юдзу, не найдя определения для неё.

— Ну да. Вот. Кажется, вы сегодня познакомитесь, — я похлопала Юдзу по бедру и встала.

— У неё точно не будет проблем? — спросила Юдзу, тоже вставая.

— Если она не врёт, что мы не на долго и что её мама и правда занята. Но возможно, она врёт. Но я не стану её ограничивать, пусть делает как сама хочет.

— Логично! — с улыбкой сказала Юдзу. — Я такую же мудрость хотела сказать, но ты, младшенькая, меня опередила. Стареешь, видимо!

— Я вообще во многом тебя опередила, старшенькая, — я подмигнула ей. — Есть во что переодеться?

— Да, конечно! — она подняла в руках короткие летние шорты прям перед своим носом, и её уши слегка порозовели.

Подойдя к двери, я взялась за ручку, приоткрыла её и обернулась к Юдзу с неконтролируемым теплом во взгляде.

— Тогда переодевайся, я выйду. Скажешь, как будешь готова. Не торопись, единорожка.

Она посмотрела на меня немного удивлённо, немного благодарно, если такое бывает одновременно в одном взгляде, и кивнула. Я вышла и прикрыла дверь.

В коридоре я присела, съехав спиной по двери в свою комнату. Уперлась затылком в косяк и беззвучно выдохнула, прислушиваясь к шороху тканей за дверью, к её тихому, неторопливому напеванию какой-то тупой мелодии себе под нос.

Я подожду. Токийская достопримечательность.

〰〰〰〰〰〰〰

Дома Юдзу переоделась в льняные бежевые очень короткие шорты и лёгкую радужную кофточку. Я надела белый короткий топ и джинсовую рубашку на распашку. Солнце уже не пекло так безжалостно, но воздух всё ещё был тёплым и влажным, обещая приятный вечер.

Мы шли по улице, и я чувствовала на себе её беспокойный взгляд.

— Сай, твой живот... — сказала Юдзу, указывая взглядом. Сделала красноречивый ЗЫРК.

По привычке я сделала ответный ЗЫРК.

— Слишком открыто?

— Нет, я не об этом. Ты так похудела... Я не... прости, я не заметила этого во время дня рождения... — виновато сказала она, пока мы шли дальше.

С паузой я поправила на плече лёгкий рюкзачок, который взяла с собой.

— Ну я же была в свободной футболке. И вообще. Не парься. — я подняла нос кверху, а взгляд устремила на вывески. — Я-то думала, ты комплимент сделаешь, какой у меня пресс стал крепкий!

— И... да, я просто переживаю за тебя. — тихо сказала Юдзу, уже глядя себе под ноги.

— Не стоит. Лучше пресс зацени. — я похлопала по своему животу. Хлоп, хлоп. Топ открывал полоску ниже пупка и немного над ним, рельеф и натянутая кожа проглядывались чётко.

Юдзу подняла взгляд. Её карие глаза блеснули горячим шоколадом, и она моргнула, медленно.

— Можно, правда? — спросила она.

Мы остановились посреди тротуара. Не дожидаясь ответа (потому что она уже ни раз его слышала) Юдзу чуть наклонилась, опираясь одной рукой на своё колено. Её ладонь легла на мой живот, сначала робко, потом увереннее. Она похлопала по нему, как будто проверяла на упругость. Потом ущипнула кожу на боку и с видом экспериментатора слегка оттянула, отпустила.

— И правда, пресс отпад, Сай, — констатировала она с улыбкой, выпрямляясь.

Мы зашагали дальше. Через пару шагов я тихо добавила:

— Хорошо, что тебе нравится.

Спустя минуту мы стояли возле нужной кафешки и ждали Хаясэ. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь угадать, откуда она появится, но она вышла из самого заведения, а не откуда-то с улицы.

— Привет! — пискнула она неестественным тоном, как будто озвучивала аниме.

Мы с Юдзу оглянулись.

— Ты чего там сидишь? — спросила с ходу я, приподнимая бровь.

Хаясэ была одета в светлые спортивные штанишки, которые облегали её фигуру конкретно только на зефирной попе, и футболку с нелепым принтом аниме-зверька, которого, возможно, только Юдзу узнала, потому что любит смотреть глупые аниме про странных зверьков.

— А я просто пораньше пришла, проходила тут мимо или ну... типа того, в общем. — она вытащила из-за спины два стаканчика с кофе на вынос и протянула их нам.

Мы приняли кофе из её рук. Стаканчики были тёплыми, с крышками-непроливайками, как для маленьких детей.

— Это моя Юдзу! — с гордостью я окинула Юдзу взглядом. — А эта странная девочка — Хаясэ.

— Божечки! — вдруг запищала Юдзу, чуть не разлив кофе. Она умудрилась как-то это сделать, хотя стаканчик был с крышкой. — Привет! Какая ты милашка!

— Я же говорила... — пробубнила я себе под нос, не для кого-то, просто мысли вслух.

Хаясэ замерла. Её глаза стали размером ровно с две крышки-непроливайки от стаканчиков. А Юдзу тем временем уже тянула к ней свободную руку.

— П-приятно познакомиться с вами, Юдзу! — выпалила Хаясэ, пока Юдзу трясла её ладошку. — Сара рассказывала о вас!

— О, взаимно! И мне она рассказывала о тебе!

— Прав... правда? — запнулась Хаясэ.

— Угу-угу! — выдохнула Юдзу с улыбкой и отпустила её руку. — Говорила, что ты очень милая и что ты мне понравишься! Она была права.

— Ой... — Хаясэ удивилась, покраснела и икнула одновременно, и умудрилась заодно кивнуть носом вперёд, указывая, куда нам идти.

— А что обо мне говорила эта бестия? — Юдзу уже шла плечом к плечу с маленькой Хаясэ, которая была где-то на полголовы ниже нас. Я шла за ними, наблюдая, как легко они нашли общий язык.

— Г-говорила только хорошее и что вы очень дороги для неё! — сразу выдала всё Хаясэ.

Томно выдохнув, я покачала головой с кривой ухмылкой на один бок, когда Юдзу обернулась через плечо, чтобы поймать мой взгляд.

— И давай на «ты»! Я же ещё не такая старая, — мило сказала Юдзу, возвращая взгляд на Хаясэ.

— Как скажете! Скажешь. Как скажешь! Хэ-э... — ответила Хаясэ, путаясь в обращении.

— Пха, а мне значит тыкает, что старшенькая постоянно, — снова пробубнила я себе под нос.

Хаясэ привела нас в ТЦ, в котором можно было взять юкату на прокат. Он и правда был не так далеко. Выбор большой, цены приемлемые, тут даже причёску сделают и заколки дадут.

Мы принялись ходить по рядам, выбирать.

Я сняла с вешалки изумрудную юкату с узорами нежно-розовых лепестков сакуры. Ткань была мягкой, приятной.

Юдзу пошла в примерочную. Я и Хаясэ остались стоять напротив её шторки.

— У тебя точно не будет проблем из-за нас? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от занавески.

— Нет, я аккуратна! — возмутилась Хаясэ.

— Как скажешь, ковбой, — согласилась я, но всё ещё смотрела на то, как она волнуется, крутит в руке смартфон и прикусывает губу, ещё несколько раз перехватывает телефон, будто не зная, куда его деть.

— Фестиваль Тэндзин Мацури в этом году обещает быть красочным, — сказала вдруг Хаясэ.

— Это хорошо, — ответила я, глядя строго на шторку примерочной. — А ты сама-то пойдёшь?

— Я буду гулять с ребятами и девчонками со школы, может быть, застану начало фейерверков, но потом сразу домой.

— Мама?

— Мама...

Шторка открылась, и я потеряла дар речи.

Юдзу стояла спиной ко мне. Юката сидела на ней идеально, изумрудная ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая тонкую талию и хрупкие плечи. Розовые лепестки сакуры разбегались по ткани, как живые, переливаясь при каждом её движении.

Она даже не обернулась. Просто попросила:

— Сай, затяни пояс, пожалуйста.

Шагнув вперёд, я взялась за концы пояса. Затянула, не слишком туго, но достаточно, чтобы юката сидела идеально.

Когда я закончила Юдзу повернулась. Наши взгляды встретились.

Я всё ещё молчала. Не могла выдавить ни слова.

К нам подошла сотрудница магазина, женщина с добрыми глазами и лёгкой улыбкой.

— Вам очень идёт, юная леди! — сказала она, поправляя воротник юкаты. Потом она взяла Юдзу за плечо и усадила перед зеркалом. — Сейчас мы сделаем вам красивую причёску!

В это время я стояла и смотрела, как её пальцы ловко перебирают фиолетовые пряди, собирая их в аккуратную причёску, пучок с заколками. Хаясэ подошла ближе и тоже замерла.

— Вау... — выдохнула она.

А я по-прежнему молчала.

Когда сотрудница закончила и Юдзу поднялась, я всё ещё не могла отвести взгляд. Она была прекрасна. Не просто красива — именно прекрасна. Как тот проклятый закат, который она так любила рисовать и никогда не могла передать до конца.

Мы расплатились и вышли из бутика.

Юдзу даже обула классическую традиционную обувь на босую ногу.

Моё сердце делало акробатические трюки космонавтов, я всё ещё молчала.

Хаясэ отбежала к яркому гача-автомату с аниме-игрушками, с сияющими глазами в припрыжку, оставив нас на мгновение одних.

Взяв Юдзу за руку, я сжала чуть крепче, чем планировала.

— Тебе охереть как идёт, — сказала я, очень тихо, так, чтобы услышала только она.

Юдзу залилась краской, от щёк до самых ушей. Она улыбнулась, смущённо и счастливо.

— Спасибо, — сказала она, и в этом коротком слове было столько тепла, что у меня внутри сжалось всё что могло сжаться. И что не могло, то тоже сжалось.

Мы подошли к Хаясэ. Она всё ещё прыгала у автомата, указывая пальцем на витрину.

— Смотрите! Это же как у меня на футболке! — пищала она.

Если бы у неё была грудь хотя бы такая же маленькая, как у Юдзу, она бы сейчас активно колыхалась от такой встряски, но у неё была даже меньше, поэтому ей норм.

Юдзу подошла ближе, заглянула в автомат.

— О, у нас в Токио скоро будет ивент в аниме-магазине, там будут эксклюзивные игрушки по этой серии.

— Они нашли друг друга... — проворчала я, облокачиваясь плечом на стекло.

— Жаль, я не в Токио! — по-детски наивно выпалила Хаясэ.

Она сыграла один раз и достала какой-то слайм-антистресс в виде тыквы, но не зверька. Выдохнула, разочарованно, но спрятала его в карман.

Мы пошли к выходу.

У входа мы поблагодарили Хаясэ и попрощались. Она убежала к входу в метро, помахав нам на прощание. Юдзу и я направились к реке, на фестиваль.

Вечерний воздух был тёплым и влажным, уже пахло водой и жареным тестом. Где-то вдалеке уже слышалась музыка.

〰〰〰〰〰〰〰

Фестиваль Тэндзин Мацури встречал нас шумом, светом и запахами, которые смешивались в один бурлящий коктейль.

Вдоль реки Окава, насколько хватало глаз, тянулись ряды палаток — яркие, пёстрые, с разноцветными фонариками, которые уже начали зажигаться в наступающих сумерках. Красные и золотые бумажные фонари свисали с проводов, создавая над головой мерцающий шатёр.

Мы шли по набережной.

Юдзу в изумрудной юкате с лепестками сакуры выглядела так, будто сошла с какой-то древней гравюры. Волосы были собраны в аккуратный пучок — классическая причёска для летних фестивалей, которую ей сделала та сотрудница в магазине. Тонкая деревянная заколка с подвеской в виде маленькой сакуры держала причёску, и каждый раз, когда она поворачивала голову, подвеска покачивалась, поблёскивая в свете фонарей.

Смотрела на неё и не могла поверить, что эта девушка — именно таже с которой мы когда-то воровали зефир в летнем лагере.

Сейчас она была как из другого мира, и я чувствовала себя рядом с ней белой вороной — в моей джинсовой рубашке нараспашку, коротком топе, который оголял живот, и лёгких шортах. Выглядела так, будто собиралась не на фестиваль, а на прогулку во дворе. Но Юдзу, кажется, это не волновало. Она улыбалась, разглядывая палатки, и её глаза сияли в свете фонарей.

Мы взяли карамельные яблочки — у палатки с яркой вывеской, где старушка с морщинистым лицом ловко окунала их в кипящую карамель. Юдзу взяла яблоко в красной глазури, я — в зелёной. Мы шли вдоль берега, откусывая сладкую, хрустящую корочку, карамель липла к пальцам.

— Ты в жизни так не выглядишь, как сейчас, — сказала я, глядя на неё краем глаза.

— Это комплимент или оскорбление? — прищурилась она, но улыбка не сходила с её лица.

— Пока не решила, — ухмыльнулась я. — Но выглядишь... не как обычно.

Она засмеялась, подвеска на её заколке качнулась в такт смеху. Мы прошли мимо палатки с масками, где Юдзу на мгновение задержалась, разглядывая лисью маску, но я потянула её дальше.

— Тебе и так хорошо, не надо прятать лицо.

Мы остановились у перил, глядя на реку. Где-то вдалеке слышались барабаны, и ритм отдавался в груди.

— Сай, — позвала она, и я повернулась к ней.

— М-м?

— Спасибо, что встретила меня. И что приехала ко мне на день рождения... — она смотрела на воду. — Я так боялась, что мы... ну, не знаю. Что всё изменится. Мы изменимся. Расстояние...

Я положила руку на её ладонь, лежащую на перилах.

— Всё изменилось, Ю~, — сказала я. — Мир изменился. Наверное даже не в лучшую сторону. И мы с тобой меняемся, я же вижу... Но что-то никогда не изменится, ты же знаешь.

Она повернулась ко мне.

ЗЫРК.

— Что же? — тихо спросила она.

— Ну например, то что твоя попа даже в этой юкате — загадка природы, пха! — сказала я, слова вырвались сами собой.

Сначала она моргнула, потом на её лице медленно появилась знакомая, родная улыбка.

— И то, что ты невыносимая, — ответила она.

— Знаю.

Мы доели яблочки, вытерли руки о влажные салфетки, которые я достала из кармана, и пошли дальше.

Прошли мимо палаток с жареной лапшой и такояки, мимо тира, где кто-то пытался сбить игрушки, мимо гадалки, которая манила нас жестами, зазывая попробовать судьбу. Мы обошли её стороной — судьбы я боялась, а Юдзу, кажется, просто не хотела портить вечер.

Люди вокруг начали суетиться. Кто-то побежал в сторону реки, кто-то поднимался на склон, где было лучше видно. Время приближалось к началу фейерверка.

— Ну что, — сказала я, беря её за руку. — Пошли занимать место.

Мы прошли к травянистому склону у реки. Я достала из рюкзака свой старый худи, с выцветшим принтом на спине, постелила его на траву для неё.

— Садись, — кивнула я.

Она опустилась на худи, аккуратно поправив юкату. Я села рядом, чуть сбоку и ниже, чтобы видеть не только небо, но и её профиль. Она подняла голову к потемневшему небу, на котором взлетел один пробный залп, огни разлетелись над рекой, но это был только разогрев.

Смотрела на неё, на её профиль, на то, как подвеска на заколке покачивается от малейшего движения. Но потом я заметила, как она слегка пожимает пальцами ног.

Гэта. Деревянные сандалии, которые она надела вместе с юкатой. Они с непривычки натирали её нежные ступни. Кожа на них была такой же нежной, как её ранимые руки художницы.

— Разуйся, — сказала я нагло.

Она опустила взгляд на меня, и я кивнула на её ноги.

— Болит же? — спросила я, хотя знала ответ.

— Немного, наверное, — она смущённо опустила взгляд, и я заметила, как она пытается спрятать ноги под юкату.

Я потянулась к её ногам, и она не сопротивлялась. Сняла эти деревянные сандалии, которые уже начали оставлять следы на её коже.

— Спасибо, Сара, — сказала она с улыбкой.

Сев чуть ниже её, чтобы было удобнее, я протянула руки к её ступням.

— Можно? — спросила я.

Юдзу посмотрела на меня, тепло и доверчиво.

— Можно, — ответила она.

Взяла её босые ноги в свои руки. Они были тёплыми, мягкими, но она чуть напряглась от неожиданности. Начала массировать её ступни — осторожно, чтобы не сделать больно. Провела пальцами по своду стопы, по пятке.

— Щекотно! Чуть-чуть! — с прищуром и ребячеством в голосе сказала она. Её ноги дёрнулись, но она не отодвинулась.

— У тебя же были пластыри, я знаю.

Покопавшись в нашем рюкзачке, она нашла свою косметичку и протянула мне упаковку пластырей.

И тут, когда мои пальцы принимали пачку из её рук —

БАБАХНУЛО.

Первый залп.

Она подняла взгляд в небо, забыв обо всём. Я смотрела на неё снизу вверх, на то, как её профиль освещается первыми вспышками. Как в её больших карих глазах отражается весь этот грёбаный мир. Но сегодня этот мир был прекрасен.

Яркие цвета под оглушительный грохот начали заливать её лицо, волосы, профиль. Красные, зелёные, золотые искры отражались почти с зеркальной точностью в её изумлённых глазах. Её губы приоткрылись.

Она наслаждалась. И я тоже.

Распаковала пластыри, сначала один. Протёрла салфеткой кожу между её большим пальцем и вторым, приклеила пластырь. Потом — вторую ногу. Та же процедура, провела пальцем, проверяя, крепко ли сидит. Взяла её пятки в свои руки. В её аккуратных ноготочках тоже отражался салют. И на её смуглой нежной коже — тоже.

Я бы так и сидела, наверное, если бы она меня не окликнула.

— Сай! Давай встанем, нужно сделать фото! — она пыталась выкарабкаться из моего захвата пяток.

Встав, я помогла ей за локоть. Она поднялась, поправила юкату, поправила заколку, которая чуть съехала, и мы поднялись немного выше по склону.

Юдзу подняла смартфон напротив нас. Сделала селфи. Она улыбалась, и я тоже. Она показала растопыренный знак «V» двумя пальцами. За нашими головами взрывались красочные фейерверки — цвета пурпурные, золотые, изумрудные, как её волосы, глаза, юката.

Этот кадр навсегда останется с нами. Что бы ни случилось.

Потом она опустила телефон, и мы стали просто смотреть на выстрелы. Несколько минут — тихо. Салюты взрывались над рекой, отражаясь в воде, создавая второй, перевёрнутый мир. Возможно, кто-то кричал восторгаясь, но кажется я ничего не слышала. Наверное громкие выстрелы заложили мне уши, окончательно оглушив.

Её мизинец потянулся к моему. Обнял.

— Это самый красивый фейерверк, который я видела, — тихо сказала она, глядя вверх.

Смотрела на её профиль и на отражение фейерверка в её глазах.

— И я.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject