ДР Юдзу.

Воскресенье, 15 июля. 7:15.

Раннее, июльское утро.

Открыла глаза сегодня из-за запаха. Знала: это мама уже что-то готовит на кухне.

Первым делом я потянулась к телефону.

Одеяло сбилось куда-то на чёрного кота-батона. Моя чёрная, наша, её оверсайз-футболка, в которой я спала последние дни, съехала куда-то в сторону Осаки видимо. Одно плечо и грудь безвозвратно оголились, кажется, даже рука вылезла из рукава, из-за чего я запуталась в самой себе и еле смогла лечь ровно, взяв смартфон над собой.

Экран ослепил, но я прищурилась и увидела уведомление. Сара написала. Хотя она уже ночью поздравила меня на словах, разве она могла упустить возможность поздравить ещё и в сообщении?

Хотя... все предыдущие 12 лет не было никаких поздравлений в сообщениях.

Было так, что она просто залетала ко мне в комнату (если не ночевала со мной в одной кровати), запрыгивала на постель или, как последние пару лет, и вовсе прямо на меня, и орала во весь голос свои несуразные, сбивчивые, но от этого ещё более тёплые поздравления.

Сейчас я бы всё отдала за то, чтобы она так влетела в комнату и запрыгнула на меня.

Открыла сообщение.

Сара: [ С ДР кароч! ]

Ась?

Прочитала ещё раз.

Что-то внутри щемяще кольнуло. Проморгалась, потом заметила следующее сообщение, и сердечко замерло.

Сара: [ Шутка! Это было фейковое поздравление, вот настоящее: С днём рождения, принцесса. По идее это твой праздник, но для меня этот день тоже праздник, ведь на свет появилась ты! 16 лет назад. И один только этот факт изменил мою жизнь окончательно и бесповоротно. Ты самая милая девочка во вселенной, а твои глаза — это чудо света, сокровище и драгоценность. Я желаю тебе никогда не знать печали, боли и грусти. И клянусь сделать всё что в моих силах, чтобы ты была счастлива, пупс. Вот так. Раз в год и я могу красивую речь выдать. Ну всё, развлекайся там! ]

Смотрела на экран. Оба сообщения пришли в шесть утра. Она вообще спала? Строчки поплыли перед глазами, а губы дрогнули в слабой улыбке.

По щеке скатилась одна слезинка. Пусть. Это была хорошая слезинка.

Ю: [ Спасибо, Сай. Это самое красивое, что я читала. Скучаю. ]

Ответ пришёл почти сразу, как будто ей больше делать нечего, как ждать сообщения в любой момент.

Сара: [ Скучай, но сегодня не грусти. Поняла? Иначе я... ну, не знаю. Приеду и защекочу до смерти! ]

Провела пальцем по экрану, чувствуя, как подушечка скользит по стеклу.

Ю: [ Приезжай. Я не против. ]

Сара: [ ;) ]

Этот смайлик. Обычный, дурацкий, с подмигиванием. Как будто она стояла рядом и улыбалась своей кривой, наглой ухмылкой, которая всегда появлялась перед тем, как она скажет что-то, от чего я покраснею до корней волос.

Отложила телефон, потянулась. Надо вставать.

Сев на кровати, я поправила футболку и встала. Босиком прошлёпала по полу к окну, отдёрнула занавеску.

Солнце заливало улицу тёплым светом, небо было ясным.

〰〰〰〰〰〰〰

Спускаясь по лестнице, я почувствовала запах — он становился всё сильнее с каждым шагом. Ваниль, тесто, что-то фруктовое. Зашла на кухню и увидела на столе торт. Маленький, но такой красивый — с кремовыми цветами и надписью: «С днём рождения, доченька!» Рядом — маленькие воздушные шарики, привязанные к спинке стула, и они слегка покачивались, будто танцевали от моего дыхания.

Мама стояла у плиты в своём старом фартуке. Она обернулась, услышав мои шаги.

— С днём рождения, моя хорошая! — она подошла и обняла меня, я уткнулась носом в её плечо. — Шестнадцать лет. Ты уже почти взрослая.

— Ма-а-а-ам, — простонала я с улыбкой. — Не начинай!

— А что? — она отстранилась, взяла меня за щёки и посмотрела в глаза. — Я могу гордиться! Имею право! У меня самая лучшая дочь.

— У тебя просто нет выбора, — хихикнула я, но щёки согрелись от её ладоней.

— Выбор есть всегда, — ответила она с важным тоном. — А я... я выбираю тебя. Каждый день, родная.

Повисла пауза, она погладила меня по голове.

— Папа бы очень гордился тобой, — еле слышно сказала мама. — Какой принцессой ты вырастаешь, Юдзу.

— Агась... — это всё, что я смогла выдавить сквозь ком в горле.

— Яичницу будешь? — спросила мама, отстраняясь. — Или, может, блинчики?

— Блинчики! — выпалила я. — С маслом и мёдом!

Мама рассмеялась тёплым, лёгким смехом, развернулась к плите, и я села за стол.

— Тортик вечером с тобой уплетать будем вдвоём, да? Во сколько возвращаетесь?

— Ну, часов в 16 будем выезжать оттуда, где-то к шести будем наверное, — я сделала задумчивое выражение лица, прикусила губу и подперла подбородок ладонью.

Мамочка оглянулась на меня через плечо, уже переворачивая блинчик не глядя.

— Сарочка поздравляла?

— Ма! Ну как ты думаешь? — мой голос засиял, как и мои глаза, наверное, что мама аж хихикнула. — Ночью позвонила в 12! Утром написала ещё!

— Вот преданная она у тебя! Она же звонила, сказала, что передаст тебе что-то, подарок видимо, и хотела, чтобы я была дома вечером.

— Да? Нет, мне она ничего не говорила, — я нахмурилась, но улыбка всё равно не сходила с лица.

— Ну, оно и понятно, это же сюрприз, наверное! — мама ловко перевернула блинчик, и он шлёпнулся на сковороду с тихим, аппетитным шипением. — Я говорю к тому, чтобы ты сильно не задерживалась, если что, хорошо? Я после конференции тоже освобожусь к этому времени, буду ждать тебя. Отметим вечером.

Она спокойно говорила, успевая жарить блинчики и иногда тыкать пальцем в разноцветные шарики, украшающие кухню. Они слегка покачивались, отражая солнечный свет.

Спустя каких-то пять минут мама поставила передо мной тарелку с блинчиками. Они были золотистыми, с хрустящими краями, политые растопленным маслом и мёдом. Пар поднимался над ними, смешиваясь с утренним светом. Откусив кусочек, я ощутила в груди приятное греющее тепло. Или это было не от блинчиков?

Взяла телефон и сфотографировала тарелку, как она любила. Фотоотчёт. Отправила Саре.

Ю: (фото блинчиков, так, чтобы на фоне был виден тортик и шарики)

Но ответ не пришёл. Я отложила смартфон в сторонку и продолжила есть, чувствуя, как мёд тает на языке.

Скоро приедет Ахико — мы договорились, что она зайдёт за мной. Эмма обещала забрать нас на машине. И мы поедем на пляж. Пляж, который выбрала Эмма — Эносима.

После завтрака я поднялась в свою комнату. Открыла шкаф, и мой взгляд упал на кремовый сарафанчик. Почти прозрачный на плечах. Я купила его с мамой, когда впервые вышли гулять вместе после её командировки. Простой, но такой... летний.

Повертелась перед зеркалом, поправляя лямку, и улыбнулась своему отражению. Волосы распущены, чуть вьющиеся от влажности. На запястье — фиолетовый браслет.

Хи.

— Сайка бы сейчас сказала что-то типа: «Вот это у тебя наряд, принцесса! А теперь покажи, что у тебя под ним?» — наигранным хриплым голосом прошептала я своему отражению, и невольно улыбнулась.

Спустившись, я увидела, что мама уже сложила мне сумку. Полотенца, крем от загара, небольшая аптечка, бутылка воды, солнечные очки, ещё одна вода. Она суетилась, проверяя почти ритуально каждую вещь.

— Я всё положила или я всё положила? — сказала она, когда я подошла к двери. — И не забудь купальник!

— Мамуль, я не ребёнок, — я улыбнулась, засовывая пакет с купальником наверх сумки.

— Знаю. Но ты всё равно будешь моей маленькой девочкой. Даже когда тебе будет сорок, я буду тебя контролировать, собирать вещи и читать вам с Сарой нотации! — она рассмеялась, но знала, что она не шутит. Это было так... по-маминому.

Подошла и обняла её ещё раз. Крепко-крепко. Она пахла домом, духами и тем особым теплом, которое бывает только у мам. А мама обняла в ответ.

— Я люблю тебя, мам.

— И я тебя, доченька, — она чмокнула меня в лоб. — С днём рождения. Пусть сегодня у тебя будет самый лучший день.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран:

Ахико: [ Юдзу, я уже у твоего дома! Выходи! ]

Улыбнулась и спрятала телефон в карман.

— Ахико уже тут. Ну, мамуль, я пошла?

— Иди, солнышко. Иди, — мама заботливо похлопала меня по попе, как это умеет только она и Сара.

〰〰〰〰〰〰〰

Выскочив на улицу, я прищурилась от яркого солнца, но потом увидела Ахико и прищурилась уже от её яркости!

Она стояла перед домом в ярко-жёлтом летнем платье с воротником. На нём были маленькие, почти незаметные белые цветочки, а лёгкая ткань развевалась на ветру, обнажая колени. В руках у неё был маленький пакет, перевязанный голубой ленточкой. Когда она увидела меня, её лицо озарилось милейшей и трогательнейшей в мире улыбкой.

— С днём рождения, Юдзу! — она протянула пакет. — Это тебе. Маленький подарок.

— Ахи, ты чего? — я улыбнулась, принимая его. — Не надо было.

— Надо! — она замотала головой, и её бантики подпрыгнули. — Это... это просто маленькая вещица. Чтобы ты знала, что я думаю о тебе.

Открыв пакет, я увидела брелок, маленькую фигурку кисти, на которой красовалось слово «Художница». Металл приятно холодил пальцы.

— Ахи... Это... это мило...

— Ты всегда так много работаешь, — сказала она, и её голос стал тише, шёпотом, я аж едва расслышала. — Я просто хотела, чтобы ты знала, ну... что я вижу тебя. И ценю.

Обняв её, я чмокнула в щёчку, чувствуя, как её рука замерла на моей спине, а потом чуть сжалась в ответ.

— Спасибо, Ахи.

На улице по-настоящему летняя погода. Не успели мы с Ахико толком ахнуть и поболтать в ожидании, как перед домом припарковалась машина. Дорогая иномарка — серебристая, блестящая, отражающая каждое облако в своём корпусе.

Почему-то мне думалось, когда Эмма сказала, что заедет за мной и Ахико, она будет за рулём. Хотя, по моему, ей ещё не исполнилось 18. Но я могу ошибаться. Почему-то я не думала о том, что она приедет... с водителем.

Переднее пассажирское окно плавно опустилось, и показалась Эмма.

— О! Девочки! — она открыла дверь и вышла.

На ней был лёгкий спортивный костюм — простой серый, но прическа... Узнаю старую Эмму. Платиновые волнистые локоны, украшенные золотой ленточкой, спадали на плечи. На глазах — лёгкий розовый макияж, алые линзы, которые сегодня казались особенно яркими под солнцем.

— Утречко, Эмма... это...?! — начала я.

— С днём рождения, куколка! — Эмма уже сделала пару вальяжных шагов мне навстречу и тут же обняла, прижимая к себе. Она была повыше, поэтому я уткнулась носом в её грудь и подняла взгляд вверх на её лицо, робко приобнимая её за плечи.

— С-спасибо! — пискнула я и услышала тихий хихик от Ахико, стоящей у меня за спиной.

— Я взяла машину, с водителем! — Эмма отстранилась, поправила золотую ленточку. — Он довезёт нас до пляжа с комфортом и сервисом! Там встретимся с Горо, Мако и...

— И? — я уловила это «и».

— Что и? — Эмма прищурилась, её губы дрогнули в улыбке. — Горо и Мако, да. Они туда сами подъедут! Садитесь скорее!

Эмма галантно открыла нам заднюю дверь. Ахико залезла первой, аккуратно поправив подол жёлтого платья, я за ней. Эмма плавно закрыла дверь и села спереди.

Мы тронулись практически беззвучно. В салоне было прохладно, кондиционер работал, и воздух пах чем-то сладким — то ли от Эммы, то ли от сервиса. Сиденья были мягкими как облачко.

— Шампанское? — Эмма выглянула с переднего сиденья, заглядывая к нам взглядом через плечо.

— Н-нет, ты что! — спохватилась я, и мои щёки залились румянцем.

— У-у! — замотала активно головой Ахико.

— Шучу, шучу! — махнула Эмма и указала своим длинным, идеальным пальчиком на промежуток на сиденье между мной и Ахико. — Твой подарочек, Юдзу.

На сиденье лежал небольшой свёрток в ярко-розовой бумаге, я медленно взяла его в руки, посмотрела на Эмму. Она кивнула с улыбкой. Развернув его, я увидела лёгкую кофточку из какого-то волшебного материала. Мягкую, пушистую, сливочного цвета с блёстками, которые переливались при каждом движении.

— Вау... Эмма... она, наверное, стоит миллиард! — не сдержалась я, прижимая ткань к щеке. От тактильного экстаза глаза сами собой закатились, и я издала довольный вздох.

— Я просто подумала... Саре же я тогда подарила свою кофточку, почему бы и тебе не подарить? — Эмма улыбнулась и поправила прядь волос. — НО! Ты не подумай, это не моя, я специально покупала под твой размер! Она новенькая!

— Ахи, потрога-а-а-й... — протянула я, чувствуя, как ткань скользит по пальцам.

Ахико робко подняла руку и коснулась ткани кончиками пальцев, издав еле слышный выдох. Её глаза расширились, она пыталась подобрать слова.

— Очень нежная. Прям как ты, — тихо сказала она, и её щёки залились румянцем.

Прижав подарок к груди, я улыбнулась и уставилась в окно на проносящиеся мимо магазинчики и дома. В машине играла какая-то айдол-группа, мы ехали на пляж отмечать мой день рождения.

Спустя минут 15 Эмма попросила водителя остановиться у пекарни. Выскочила из машины так быстро, что её платиновые локоны взметнулись.

— Девочки, посидите тут или можете выйти проветриться, я мигом! — она уже взялась за ручку двери пекарни, но я успела спросить.

— Эмма, это зачем?

— Это? Тортик для именинницы! Специальный заказ! Подождите немного!

И она скрылась в дверях пекарни, оставив нас в машине.

— Ого, ещё и тортик будет... — выдохнула Ахико. Её глаза, кажется, уже не знали, куда ещё расширяться. Она смотрела на дверь пекарни с таким выражением, будто Эмма только что совершила телепортацию в иной мир.

— Сама в шоке... — так же тихо призналась я, и мы переглянулись моргая.

Через пару минут Эмма вышла из пекарни с коробкой в руках, она аккуратно поставила её себе на колени на переднем сиденье, и мы двинулись дальше.

Машина плавно покачивалась, и я прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя, как город за окном медленно сменяется пригородами. Ахико рядом тихо перелистывала что-то в телефоне, иногда показывая мне смешные картинки, которые прислал Мако. Эмма переписывалась с кем-то, и я слышала, как она иногда хихикает.

В голове крутилась мысль, которая не давала покоя.

— Эмма, — позвала я, не отрывая взгляда от окна.

— М-м? — она подняла голову, и я увидела её отражение в зеркале.

— Зачем ты всё это делаешь? — я наконец повернулась к ней. — Ну, серьёзно. Машина, тортик, организация — это же целое мероприятие. Ты могла бы просто сказать «поздравляю» и забыть. А ты... ты взялась за это как за... не знаю... будто это свадьба!

Эмма задержала взгляд на мне через зеркало.

— Хороший вопрос, — она отложила телефон и развернулась к нам чуть боком, положив руку на спинку сиденья. — Может, мне просто нравится быть в центре внимания?

— Может, — я улыбнулась. — Но я знаю тебя достаточно, чтобы понимать: это не единственная причина.

Эмма легонько хихикнула.

— Ладно, — она вздохнула и выпрямилась на сиденье. — Хочешь честно?

— Конечно.

— Помнишь, когда Сара была здесь... — она снова встретилась со мной взглядом в зеркале. — Она... она сделала для меня кое-что. Не знаю, рассказывала ли она тебе. Когда Горо мне отказал, я была... разбита, короче. Не знала, что с этим делать.

Мы с Ахико создали тишину, давая ей говорить.

— А она просто пришла. Не с нравоучениями, не с советами. Она просто была рядом, пока я не перестала дрожать. А потом, когда я уже была в порядке, она сказала что-то вроде: «Своих не бросаем». И ушла. Как будто ничего не случилось. — Эмма усмехнулась без наглости. — Для неё это был просто вечер. Для меня — что-то большее. Она показала мне, что можно просто быть рядом. И что это иногда важнее всего.

Ахико тоже слушала, перестала листать телефон и смотрит на Эмму с тихим, внимательным выражением лица.

— Поэтому я помогаю ей сейчас, — продолжила Эмма. — вот и всё, что тебе нужно знать, милая.

— Почему всё? — я нахмурилась.

Эмма улыбнулась — хитро, загадочно, но с теплотой, которой я раньше не видела.

Сердце забилось быстрее.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Правда.

— Не за что, — Эмма отвернулась обратно к дороге, но я видела её улыбку в зеркале. — Теперь просто наслаждайся днём, куколка. И не задавай слишком много вопросов. Всему своё время.

Ахико рядом тихо выдохнула, её пальцы на мгновение коснулись моей руки.

За окном уже показалась синяя полоса моря.

〰〰〰〰〰〰〰

Ближе к 11 часам мы подъехали к пляжу.

Машина плавно затормозила на парковке у въезда на Эносиму. Ещё до того, как я вышла, я услышала шум прибоя. Он накатывал и отступал, накатывал и отступал.

А когда дверь открылась, в салон ворвался ветер. Тёплый, солёный. Я зажмурилась на секунду, впуская запах моря в лёгкие.

— Ну, вот мы и на месте, — Эмма уже стояла снаружи, в своей широкополой шляпе. Она смотрела на меня через тёмные очки и улыбалась так, будто знала что-то, чего я не знала. — Как тебе, куколка?

— Красиво, — выдохнула я, выходя из машины.

Пляж был длинным, широким, с мелким светлым песком. Вода переливалась разными оттенками синего — от прозрачно-бирюзового у берега до тёмно-синего на горизонте. Над пляжем висело ясное небо, солнце было высоко. Вдоль берега тянулись ряды пляжных зонтов — белых, синих, полосатых, ветер заиграл с подолом моего сарафана.

Мы взяли свои вещи. Эмма уже держала коробку с тортом, аккуратно прижимая её к груди. Ахико переминалась с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам.

— Они там, — Эмма кивнула куда-то в сторону левого края пляжа, где я заметила знакомые фигуры.

Мако стоял у небольшого арендованного мини-вэна, который был припаркован чуть поодаль от основной зоны. На нём были ярко-красные пляжные шорты и футболка с гигантским ананасом. Его каштановые волосы были растрёпаны больше обычного, а на голове красовались смешные круглые солнцезащитные очки. Удивительно, ничего салатового.

Горо стоял рядом, в простых чёрных пляжных шортах и белой футболке. На нём были тёмные очки, и он выглядел так, будто сошёл с обложки какого-то летнего журнала, хотя, судя по тому, как он переминался с ноги на ногу, было видно, что он не привык к таким мероприятиям и чувствует себя немного неловко.

— Юдзу! — Мако заметил нас первым и замахал руками. — С днём рождения! Ты готова к самому крутому дню в своей жизни?

— Посмотрим! — крикнула я в ответ, подходя ближе, песок приятно хрустел под кедами. — У тебя есть план?

— План? — он прищурился, очки съехали на нос. — Конечно! Веселиться, кушать, купаться и снова веселиться!

— Это не план, это хаос, — усмехнулся Горо.

— Да, но он хороший! — Мако подпрыгнул, его футболка с ананасом взметнулась, открывая полоску загорелого живота.

Горо шагнул ко мне, и я заметила, что в руке он держит маленький, аккуратный пакет. Его лицо было серьёзным, но я видела, как его глаза блестят, когда он смотрит на меня.

— Юдзу, — сказал он, протягивая пакет. — С днём рождения.

Пакет был лёгким, почти невесомым. Я развернула его, и внутри оказалась маленькая коробочка. Открыв её, я увидела серёжки — серебряные капельки, чем-то похожие на каплю краски.

— Это... — я подняла глаза на Горо, и слова застряли в горле.

Сжав подарок в ладонях, я мило улыбнулась.

— Спасибо, Горо. Это... очень красиво.

Мако, тем временем, уже вытащил из-за спины пакет побольше, с яркой обёрткой и нелепым бантом.

— Моя очередь! — он вручил его мне с великой гордостью. — Это специально для тебя, художница!

Развернула пакет, я засмеялась. Внутри была футболка с надписью «Королева хаоса», а под ней — блокнот в твёрдой обложке с рисунком единорога, танцующего на радуге.

— Мако, это... это шедевр, — я прижала блокнот к груди, улыбка расползлась по лицу.

— Знаю! — он подмигнул. — Я в этом шарю!

Мако тут же начал показывать всем машину.

— Мы арендовали её! — он хлопнул по крыше. — Тут можно сложить все вещи, и вообще — это стильно, да?

— Очень стильно, — подтвердила я.

Мы сложили туда свои вещи, в машине уже лежал маленький холодильник с напитками. Эмма, подойдя, аккуратно поставила туда коробку с тортом, накрыла полотенцем, чтобы не нагрелся, и снова проверила телефон.

Снова я обратила внимание, что она постоянно косится на экран.

Сначала подумала, что это работа, Эмма ведь всегда была занята своими съемками. Но потом заметила, что её улыбка становится чуть шире после каждого сообщения.

Эмма подняла голову и взглянула на нас поверх солнцезащитных очков:

— Ну что, девочки, идём переодеваться?

Ахико, которая всё это время стояла чуть позади, сжимая свою сумку обеими руками, как спасательный круг, сглотнула и кивнула:

— Д-да...

Мы зашли в кабинки переодевания, расположенные недалеко от входа на пляж. Они были простыми, деревянными, с белыми занавесками, которые качались на ветру.

Зашла в одну из кабинок, повесила сумку на крючок, сняла сарафан. Потом достала голубой купальник, который выбрала с Ахико в торговом центре.

Ткань была прохладной, почти невесомой, и я натянула её на тело, чувствуя, как она мягко облегает кожу. Лиф сел идеально, мягко обнимая грудь. Поправила бретельки, провела пальцами по рюшам по краям, одёрнула трусики. Они сидели как надо, натянутые на попе.

Невольно улыбнулась своему отражению.

— Сайка бы сейчас сказала что-то типа: «Пха... ну, эти сисечки я бы не отказалась полапать» — прошептала я карикатурным тоном, и улыбка стала ещё шире.

Снаружи послышался голос Эммы:

— Девочки, вы готовы?

— Да-да! — отозвалась я, поправляя лямки.

Эмма стояла в розовом бикини с тончайшими завязками, которые держались на её плечах двумя тонкими нитками. Ткань была почти прозрачной на свету, а серебряные швы переливались при каждом движении, создавая иллюзию драгоценного металла, облегающего её фигуру. Она была высокой, стройной, с идеальными пропорциями — грудь, талия, бёдра — всё было... суперски. Она поправила широкополую шляпу, надела солнечные очки и улыбнулась нам с лёгкой, почти ленивой грацией.

— Ну как? — она повернулась, демонстрируя себя со спины. — Я знаю, это слишком, но мы же на пляже. Хо-хо.

Ахико вышла позже всех, и когда она показалась из-за занавески, я поняла, почему она так долго не выходила. Её купальник цвета морской волны сидел на ней идеально — мягкая ткань облегала её хрупкую фигуру, подчёркивая тонкие плечи и изящную талию. Одно плечо было открыто. Её бледная кожа казалась почти светящейся на фоне насыщенного цвета, а рюши по краям придавали ей почти невесомый вид.

Но она стояла, прижимая руки к груди, и её щёки уже начали наливаться густым румянцем.

— Я... я не, — прошептала она.

— Ахи, ты прекрасна, — сказала я тихо. — Правда. Он тебе очень идёт.

— П-правда?

— Конечно. — я подошла к ней и мягко взяла её за руки, отводя их от груди. — Не прячься, Ахи. Ты так горда была, когда его купила! Носи с гордостью.

— Ты... ты думаешь, Мако понравится?

— Ахи, — я засмеялась. — Он будет в шоке! В хорошем смысле.

Эмма, которая стояла чуть поодаль и наблюдала за нами, хитро улыбнулась:

— Так, так. А что вы выбрали? Купили те купальники, которые я вам отложила?

— Да, я выбрала вот этот, — я показала на свой голубой, и Эмма одобрительно кивнула. — Голубой. Мне кажется, он мне идёт.

— Ещё как идёт, — Эмма прищурилась. — Ты в нём как... ну, как летняя фея. Или русалка. — она подмигнула. — Горо будет в восторге.

Мои щёки начали гореть.

Так вот, что чувствовала Ахико.

— Надеюсь, ему понравится, — сказала я.

— О, ему понравится, — Эмма рассмеялась. — Он заикаться будет.

Ахико робко спросила:

— А... а мой?

— Твой — это просто бомба, — Эмма подошла к ней, поправила лямку на её плече. — Мако точно будет в экстазе. Ну, или потеряет дар речи. В любом случае, это хороший день для того, чтобы свести его с ума!

Улыбнувшись, я взяла Ахико за руку:

— Пойдём.

Она выдохнула и позволила мне вести себя.

Вступила на песок босыми ногами, он приятно нагрелся за утро. Мелкий, мягкий, обтекал мои ступни, когда я делала шаги, и это ощущение было таким знакомым и таким новым одновременно. Ветер трепал мои фиолетовые волосы, так что они развивались вокруг лица, то закрывая, то открывая обзор.

Горо и Мако стояли у воды, и когда мы подошли, Мако сделал шаг вперёд и застыл, как вкопанный. Его глаза расширились, а челюсть слегка отвисла, как у мультяшки, когда он увидел Ахико. Он даже не пытался скрыть свою реакцию.

— Андо... — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Ты... ты...

Ахико покраснела до самых бантиков на косичках. Она попыталась накинуть на себя полотенце, которое держала в руках, спрятаться за ним, как за спасательным кругом, но я ловко выхватила его из её рук, и она осталась стоять, прижимая руки к груди.

— Я... я пойду, я зря... — начала она, но я перебила её.

— Ты не зря. Ты прекрасна. Просто дыши, Ахи.

Горо тоже смотрел, но его взгляд был более сдержанным. Он окинул нас взглядом, и когда его глаза встретились с моими, я увидела, как он смущённо отводит взгляд. Его щёки слегка порозовели. Потом он сделал шаг ко мне, чуть наклонился.

— Юдзу... ты выглядишь... — он запнулся, подбирая слова. — Ты очень красивая. Правда.

— Спасибо. Это приятно слышать.

Эмма усмехнулась и подняла бровь:

— Ого, Горо-кун! А ты смелый сегодня!

Горо вздохнул и покачал головой, но я заметила, как он украдкой улыбнулся.

Мы расстелили пледы прямо на песке, в нескольких метрах от воды. Мако притащил колонку, из которой тут же зазвучал знакомый ритм аниме-опенинга.

Он уселся на плед рядом с Ахико, которая всё ещё пыталась справиться со своим смущением и заодно аккуратно разложить перед собой коробочку с печеньем в форме звёзд. Она аккуратно поставила коробку на плед, и когда Мако увидел её, его глаза загорелись.

— Это ты сама испекла? — спросил он, и его голос был полон такого искреннего восхищения, что Ахико снова покраснела.

— Д-да... — она опустила глаза. — Я хотела угостить всех.

— Это... это самое красивое печенье, которое я видел! — он уже протянул руку к коробке, но тут же отдернул, будто боялся её испортить. — Я даже боюсь брать.

— Бери, — прошептала Ахико. — Я для вас и испекла...

Она взяла одну звёздочку и протянула ему. Мако принял её так бережно, в две ладошки, будто это была не еда вовсе.

Горо принёс из мини-вэна прохладные напитки — сок, воду и газировку. Поставил их на плед и сел рядом со мной, оставляя небольшое расстояние.

Эмма устроилась на шезлонге и ковырялась в телефоне, иногда делая селфи.

Плед был мягким, пушистым, а песок под ним казался очень теплым. Ветер трепал мои фиолетовые волосы, и я смотрела на море, но почему-то не видела его. В голове крутилось одно и то же: её нет. Сары нет. Провела пальцем по браслету на запястье, чувствуя, как нити скользят под кожей.

— Эй, художница, — Мако пригнулся рядом, протягивая мне банку с соком. — Чего такая задумчивая? Это же праздник!

Взяла. Сок был холодным, сделала глоток.

— Праздник, — эхом отозвалась я. — Агась.

— Тогда улыбнись! — он скорчил рожицу — вытянул губы трубочкой, закатил глаза. — Смотри, я могу быть ещё смешнее. Хочешь?

Невольно улыбнулась, глядя на его дурацкое лицо. Он был таким искренним, что нельзя было не ответить.

— Спасибо, Мако, — сказала я тихо.

— Не за что! — он подмигнул. — Ты только улыбайся. Иначе я буду делать это до конца дня.

Горо положил руку мне на плечо. Я не отстранилась, тепло разлилось по коже, от плеча до самого сердца. Твёрдо. Уверенно. Накрыла его руку своей, наши пальцы переплелись.

И я начала понемногу оттаивать.

— Спасибо, — прошептала я, не глядя на него.

Он не ответил, но его рука сжалась чуть крепче.

Ветер снова донёс до меня запах моря. Закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Песок подо мной был тёплым, солнце ласкало лицо, а рядом были люди, которым я была небезразлична.

Мой день рождения.

Шестнадцать лет.

〰〰〰〰〰〰〰

— Ладно! — Эмма хлопнула в ладоши. — Фотосессия! Все в кадр! Юдзу, ты в центре, Горо слева, Мако — ты сзади. Ахико, встань рядом с Юдзу, вы…

— Эмма, — перебил Горо, и его голос был спокойным, но твёрдым. — Может, сначала дадим Юдзу отдохнуть?

— Отдыхать она будет вечером, — Эмма уже достала телефон, настроила камеру, поправила солнечные очки. — Сейчас важно запечатлеть момент!

Эмма подошла ко мне, взяла за подбородок, заставляя поднять лицо. Её пальцы были ледяными и уверенными. Она посмотрела внимательно, изучающе.

— Ты сегодня красивая. Правда. Но глаза… грустные. Так не пойдёт.

— Эмма… — начала я, но она перебила.

— Знаю, — она отпустила мой подбородок и отвела взгляд. — Знаю. Потому я и… — она запнулась, сжала телефон чуть крепче. — Ладно. Фото. Потом — торт!

Ахико тихо хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Она стояла рядом, в своём купальнике цвета морской волны.

Послушно встав, я позволила себя поставить в центр кадра. Горо встал слева, его рука легко коснулась моего плеча. Мако встал сзади, и я слышала, как он что-то бормочет себе под нос про «эпичный кадр». Ахико встала рядом со мной, её пальцы коснулись моей руки.

— Улыбнулись! — скомандовала Эмма, и я улыбнулась.

Улыбкой, которая держалась на силе воли, на желании не испортить этот день.

Эмма щёлкнула раз, потом ещё. Сделала несколько кадров, потом опустила телефон и странно посмотрела на меня.

— Знаешь, я думаю, нам нужен ещё один кадр, — сказала она, и её голос звучал слишком небрежно. — Вон там, у тех кустов. Свет интересный.

— Каких кустов? — не понял Мако, оглядываясь по сторонам.

— Вон, — Эмма махнула рукой в сторону невысоких зарослей у края пляжа. — Юдзу, встань там. Спиной к кустам.

— Зачем? — удивилась я.

— Для композиции! Я же для журналов снимаюсь, мне виднее, как лучше сфоткать!

Горо хотел возразить, но Эмма посмотрела на него так, что он замолчал. Я вздохнула и пошла к указанному месту. Встала спиной к зарослям, сложила руки на груди.

— Так?

— Идеально, — сказала Эмма, в её голосе была довольная нотка. — А теперь… закрой глаза.

— Зачем? — я нахмурилась, но послушно закрыла глаза.

— Для естественности, типа. Ты ведь слишком напряжена.

Глаза закрыла. Ветер шевелил волосы. Сзади — тишина. Только листья шелестят и море шумит.

И вдруг — звук. Ломающиеся ветки, шорох листвы и... голос.

— С ДНЮХОЙ, ПУПС!

Открыла глаза.

Из куста, ломая ветки и осыпаясь листвой, выпрыгнула Сара! Красные волосы растрёпаны, на чёрной свободной длинной футболке без рукавов, пятно от травы и зелени на боку. В руках хлопушка, из которой тут же оглушительно выстрелили конфетти. Прям ПУФ! Оранжевые, золотые, красные — они посыпались на меня, запутались в моих волосах, осели на плечах, на голубом купальнике.

— СЮРПРИЗ! — изо всех сил заорала Сара, и эхо разнеслось по пляжу.

Птицы в панике отлетели, а некоторые люди обернулись на крик. Несколько парней у воды обернулись, удивлённые этим внезапным взрывом радости.

А я не двигалась и не дышала.

Стояла, вцепившись пальцами в края своих трусиков, и смотрела на Сару так, будто та была миражом.

Мир застыл.

Заморозился.

Встал на волшебную паузу. Я не понимаю... Это... Может, я уже перегрелась на солнце и это мираж? Не может быть. Она не... Как?..

— Юдзу? — Сара опустила хлопушку, улыбнулась, криво и смущённо. — Ты чего?

— Сара… — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, а слёзы подступали к глазам.

— Я же обещала, — Сара сделала робкий шаг вперёд. — Помнишь? Ты что, дура, думала, я позволю тебе грустить в твой день рождения?

Ответить не получилось. Я смотрела на Сару, на её спутанные волосы, на синяк на руке, на маленькую царапину на скуле, на лёгкие тени под глазами. Она выглядела уставшей, но её глаза горели тем же огнём, что и всегда.

— Ты… ты приехала, — наконец выдавила я, в голосе звучало изумление, непонимание, надежда.

— А ты сомневалась? — Сара подмигнула, но в её глазах плескалась та же неуверенность. — Ну, давай. Обними меня, что ли. Я не кусаюсь… или кусаюсь, но…

И почему-то именно в этот момент остановившееся время лопнуло.

Взорвалось.

Треснуло, как огромное хрустальное блюдце. Я бросилась вперёд, не дав Саре закончить фразу.

Врезалась в неё с такой силой, как будто прыгнула с разбегу, и Сара пошатнулась, но удержалась. Мои ноги подлетели, обвили её талию, а руки обвили шею. Её руки подхватили меня под ягодицы, поддерживая, не давая упасть. Я уткнулась лицом в её шею, и плечи затряслись. Без звука. Просто дрожь, которая передалась Саре, и та прижала меня крепче, как будто прикрывая от ветра, от чужих глаз, от всего мира.

Её запах, персиковый... Чувствовала, как её руки сжимаются на моей спине, как её пальцы касаются голой кожи, и как тепло её тела проникает в меня, обжигая изнутри.

— Эй, — прошептала Сара в мои волосы. — Эй, пупс… не плачь.

— Я не плачу, — всхлипнула я, а слёзы всё равно бежали по щекам.

— Врёшь.

— Угу...

Сара усмехнулась — коротко, хрипло — и погладила меня по спине.

Я отпустила ноги на песок, но колени ещё дрожали. Мне казалось, что если я разожму объятия, она исчезнет, как сон, как иллюзия.

— Ты здесь, — прошептала я, утыкаясь носом в её ключицу.

— Здесь, — подтвердила она, её рука сжалась на моей талии чуть крепче. — Я здесь.

Наконец я отстранилась, чтобы посмотреть на неё. Сара улыбнулась улыбкой, которую я знала с детства, и провела пальцем по моей щеке, стирая остатки слёз.

— Ну что ты, — сказала она тихо. — Испортишь макияж.

— Какой макияж? — я всхлипнула и засмеялась. — Я вообще не красилась!

— Вот видишь. А выглядишь всё равно как принцесса, — Сара подмигнула.

Позади нас, ближе к воде, Мако стоял с открытым ртом. Ахико прикрыла ладошкой рот — и глаза её блестели. Горо смотрел, не отрываясь.

Эмма опустила телефон, которым всё это время снимала.

— Я же говорила, — тихо сказала Эмма, ни к кому не обращаясь. — Идеальный кадр.

Первой отстранилась я, чувствуя, как дрожь в коленях утихает.

— Ты… как? Когда? Почему? — слова путались, не успевали за мыслями. Я смотрела на неё и не верила своим глазам.

— Что-что? — она подняла глаза. Зелёные, с золотыми крапинками.

— Ты приехала... — повторила я.

— Агась!

— ЭЙ! — заорал Мако, и его голос разнёсся над пляжем. — ХВАТИТ ТАМ ШЕПТАТЬСЯ! МЫ ТУТ ТОРТ УЖЕ ПОЧТИ СЪЕЛИ!

— НИЧЕГО МЫ НЕ СЪЕЛИ! — крикнула в ответ Эмма, подходя к нам с сияющей улыбкой. — А ну-ка, пойдём, куколки!

— Ну что, принцесса, — Сара протянула руку. — Идёшь?

Мой взгляд упал на её ладонь — знакомую до каждой чёрточки, до каждой линии. Взяла её руку, наши пальцы переплелись — крепко и прочно.

— Идём, — сказала я, и мой голос уже не дрожал. Или это только казалось.

Ветер трепал наши волосы — фиолетовые и красные, переплетаясь на ветру.

Теперь. Только теперь я могла сказать, что праздник начался.

Сара подняла валяющийся у кустов рюкзак, и я сразу узнала его. Именно его она собирала без палева на нашем последнем видео-созвоне, делая вид, что ничего особенного не происходит.

Мы направились к ребятам.

Её рука слишком сильно сжимала мою — приятно, до боли приятно.

Всё ещё не веря в реальность, я перевела взгляд на неё, пока мы шли.

Она поймала мой взгляд.

— Тебе очень идёт этот купальник, Ю~, — буднично сказала она своим хриплым, чуть насмешливым голосом, а её глаза скользили по моему телу, как будто она проверяла каждую деталь.

— С-спасибо... А ты... — я даже не знала, с чего начать. — Без купальника?

Глазами я покосилась на её свободную футболку без рукавов. Ещё после объятий я поняла, что под ней нет ни лифчика, ни купальника. Ткань мягко облегала её грудь, и я видела, как она слегка покачивается при каждом шаге. Хотя, может быть, у неё в рюкзаке есть что-то...

— Ну, ты же знаешь мою любовь к купаниям, — пожала она плечами, и ткань футболки чуть натянулась на груди. — Я так посижу просто, полюбуюсь, как ты плескаешься в водичке.

— Ладненько. Слушай, Сай... — до меня начало доходить, когда мы подошли к импровизированному раскладному столику. — А... как ты вообще смогла? Запрет от опеки же.

На лице Сары расплылась кривая ухмылка на один бок. Она толкнула меня локтем, рассоединив наши сцепленные пальцы.

Эмма поставила на стол тортик, Мако включил праздничную музыку на колонке — какой-то дурацкий поп, от которого хотелось танцевать, Горо разлил газировку по стаканчикам, Ахико распаковала свечку. Её пальцы дрожали, когда она доставала её из упаковки.

— Народ. Важное объявление сразу, — Сара повысила голос и подняла руку с жестом внимания. — Я тут незаконно. Меня не фоткаем, никуда не выкладываем и никому не говорим, что я тут. Ок?

Мако и Горо переглянулись. Ахико просто как стояла, как статуя, так и осталась — с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Эмма кивнула, её алые глаза блеснули. А я... я поняла цену.

— То есть ты тут как этот, шпион секретный, да? — первым разрушил молчание Мако. Его глаза горели любопытством, и он подался вперёд, чуть не опрокинув стакан с газировкой.

— Типа того, — Сара усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Поэтому пляж, подальше от нашей школы, нашего района и всё такое, — поддержала Эмма.

— Так ты всё знала! — пискнул Мако и надул губы.

Мне, если честно, тоже кольнуло сердечко из-за того, что я была не в курсе, но сейчас не время...

Мы дружно засмеялись. Эмма приняла из робких ручек Ахико свечку, сняла крышку с торта, и я увидела его... Вау.

Белый, кремовый, зефирный, как я люблю, с фиолетовыми краями, похожими на плетение корзинки. А в центре тонким кремом был нарисован мультяшный единорог с сердечками вместо глаз. Его грива переливалась фиолетовыми и розовыми оттенками.

— Хихик! Это! Это как? — пискнула я, и мои глаза защипало.

— Та хватит всему так удивляться! Пхаха! — залилась Сара, хватаясь за живот.

— Это Сара заказала. На свои сбережения, просто не признаётся, — Эмма подмигнула мне. — Я лишь выполнила роль курьера, когда забрала его из пекарни.

— Ого! Ашалеть! С... с... стойте, я сфоткаю! — я отбежала, взяла телефон, вернулась и прицелилась.

В кадр попали все: Эмма с хитрой улыбкой, Ахико с разинутым ртом, Горо с лёгким румянцем, Мако с поднятыми в победном жесте руками и Сара, которая пыталась отойти из кадра.

Щёлк.

Сара настойчиво забрала у меня из рук телефон, протянула Эмме зажигалку из своего кармана. Эмма зажгла свечу и поднесла тортик ко мне на руках.

— Ну-ка, загадывай желание, именинница!

Сара отошла на пару шагов, разблокировала мой телефон, потому что знала пароль, включила камеру, навела на меня.

Я посмотрела на всех. На Эмму, которая улыбалась той самой, тёплой улыбкой. На Ахико, которая прижимала руки к груди. На Мако, который уже готовился хлопать. На Горо, который смотрел на меня с лёгкой гордостью.

Потом снова на Сару.

Разве я могла желать ещё что-то? Разве что...

С силой я задула свечу. Вспыхнула вспышка камеры, раздался щелчок и активные аплодисменты Мако.

— УРА-А-А-А! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — заорал он.

〰〰〰〰〰〰〰

Перекусив, когда солнышко уже поднялось максимально высоко и грело максимально тепло, мы переместились к воде.

Мако бегал вдоль берега по воде с криками: «Андо, смотри, какие следы остаются!», Ахико прикрывала лицо руками от того, что краснела, но продолжала стоять рядом, не отрывая от него взгляд.

Горо уже без футболки зашёл в воду рядом с ними. Его тело покрылось мурашками, даже соски напряглись, это было видно аж с берега, он поёжился, бормоча что-то про холодную воду. Его широкие плечи блестели на солнце, он незаметно (как ему казалось) потёр руки, пытаясь согреться.

Эмма лежала рядом с нами на шезлонге в тени огромного зонтика, с солнцезащитными очками и стаканом сока в руке. Её платиновые волосы разметались по подушке, она выглядела как модель с обложки глянцевого журнала. Хотя почему «как»...

А Сара сидела у меня за спиной, втирая ладонями мне в спину крем от загара.

Верх от купальника я развязала, чтобы полностью открыть спину, придерживая его только ладонями на груди. Сара втирала крем заботливо, как и год назад, когда мы гоняли на пляж и потом попали под внезапный шторм, хэх.

Её ладони тёплые, чуть шершавые, наверное, от боксёрских бинтов, скользили по моей спине, от плеч до поясницы. Каждое прикосновение оставляло за собой дорожку тепла.

— Расслабься, я уже почти всё. Сейчас дотру и пойдёшь купаться, русалка, — бубнила она, когда её рука скользнула ниже, по пояснице, и я выпрямила спину, садясь ровнее, чтобы ей было удобнее.

Эмма бросила на нас короткий взгляд, улыбнулась и отпила сок из трубочки.

— Не верю.

— Что? — спокойно спросила Сара.

— Не верю, что ты тут. Воть, — мягко повторила я, голос дрогнул.

— Но я тут.

— Агась... — я выдохнула, и плечи опустились. Её руки остановились на моей талии. Большие пальцы легли на поясницу.

Сара придвинулась, положила голову подбородком мне на плечо. Её дыхание коснулось моей щеки, тёплое, чуть сбитое.

— Иди, покажи им, как ты умеешь плавать, — прошептала она мне в ухо.

— А ты? — я чуть повернула лицо, глядя на её ресницы в упор. Они были длинными, чуть влажными, и она моргнула, когда наши взгляды встретились.

— Посижу, полюбуюсь, — улыбнулась она.

Кивнув, я поднялась с пледа и потопала к волнам.

Сделала несколько шагов, чувствуя, как тёплый песок приятно щекочет ступни, как он мягко продавливается под ногами.

Обернулась на границе песка и воды.

Сара сидела на краю берега, поджав одну ногу к груди, и помахала мне рукой. Эмма присела к ней, так же попой на песок, что-то шептала на ушко. Сара коротко кивнула ей с улыбкой.

Улыбнувшись им, я зашла в воду глубже, по пояс.

Прохладная вода обняла мои ноги, и я почувствовала, как мурашки пробегают по коже. Тут же подоспел Мако и за ним Горо. Они начали плескаться водой, и я засмеялась, когда капли попали мне на лицо. Моя кожа привыкла, но Горо всё ещё покрывался мурашками, а Мако был в своей стихии — он носился по воде, разбрызгивая её во все стороны, как маленький ураган.

— Андо, иди к нам! Вода приятная! — крикнул он.

— Н-нет, я тут постою! — пискнула Ахико, но в её голосе слышалась улыбка.

Мако уже бежал в её сторону, разбрызгивая воду во все стороны, как вентилятор. Она рванула от него вдоль берега с воплями, похожими на писк мышки, убегающей от кошки. Мы с Горо хихикнули, глядя на эту сцену.

— Ну что, семпай, плавать умеешь? — я подмигнула ему.

Он открыл рот, чтобы ответить, но я уже упала на спину, держась на воде.

Солнце ослепило меня на секунду, и я закрыла глаза, чувствуя, как вода поддерживает меня, как волны мягко покачивают моё тело.

Потом сделала красивый разворот и нырнула под воду — так, чтобы сначала исчез мой верх, а потом плавно талия, попа, поднявшись выше, и потом ноги, постепенно погружаясь под воду целиком.

Под водой было тихо. Открыла глаза и увидела, как солнечные лучи проникают сквозь толщу воды, рисуя на песке удивительные узоры. Отплыла под водой на несколько метров ему за спину и тихо вынырнула.

Бросила взгляд на берег. Сара видела это и хихикала, не стесняясь.

Горо стоял, вертел головой во все стороны, не понимая, куда я пропала. Я тихо подобралась к нему со спины и толкнула его в спину с криком:

— Попался! Хихик!

Горо шлёпнулся лицом в воду и наконец-то весь промок. Он встал, вытер лицо руками и посмотрел на меня каким-то ребяческим, лёгким взглядом с румянцем на щеках.

— Это война, Нэкогава! Я тебя догоню! — и он поплыл за мной.

Мы плавали, ныряли, плескались друг в друга водой. Я чувствовала себя ребёнком — лёгкой, свободной и счастливой. Горо догонял меня, а я уворачивалась, ныряла под воду, выныривала за его спиной.

Но он выдохся первым.

Остановился, тяжело дыша, и поднял руки в знак капитуляции.

— Сдаюсь! — выдохнул он, и его грудь вздымалась. — Ты слишком быстрая, Нэкогава.

Засмеялась, чувствуя, как вода стекает по лицу, как волосы прилипли к щекам.

— Это ты слишком медленный, семпай!

〰〰〰〰〰〰〰

Горо вышел из воды уставший, направился к Эмме.

Мако и Ахико, запыхавшиеся, тоже подошли к нашей компании. Мако тяжело дышал, держась за бока, а Ахико поправляла сбившееся платье, и её щёки горели ярким румянцем — то ли от бега, то ли от того, что Мако бегал за ней.

Они доставали напитки и закуски, расставляя их на пледе, а я всё ещё плескалась в воде, ловя взгляд Сары.

Я всегда хорошо плавала — это моя зона комфорта. Вода принимала меня, обволакивала, поддерживала, и я чувствовала себя в ней свободной, как рыба. Солнце отражалось на поверхности, создавая тысячи бликов, и я ныряла, выныривала, переворачивалась на спину, глядя в ясное голубое небо.

Сара всё так же сидела на краю берега, просто наблюдая, в своей свободной чёрной футболке без рукавов и простых летних шортах. Её ноги были вытянуты вперёд, и она опиралась на руки, чуть запрокинув голову. Её взгляд был прикован ко мне.

Горо тоже иногда смотрел с берега с одобрительной улыбкой, я видела, как его взгляд на мгновение разок задержался на моей талии, на том, как вода облегает моё тело.

В какой-то момент я заплыла подальше, демонстрируя себя. Сделала красивый разворот, перевернулась на спину, и мои руки, скользя по воде, поднимали брызги, которые сверкали на солнце.

Потом я нырнула — красиво, как русалка. Мои ноги взметнулись над водой, и я почувствовала, как вода смыкается над головой, как солнечный свет проникает сквозь толщу, создавая причудливые узоры на песке.

Плыла под водой, наслаждаясь тишиной, и уже собиралась вынырнуть, когда почувствовала что-то странное.

Верхняя завязка лифа неожиданно, я не поняла, как это произошло, ослабла. Я почувствовала, как моя маленькая грудь обрела свободу, и верх купальника тоже — он нагло уплывал от меня, покачиваясь на волнах, как маленькая голубая медуза.

Встала на дно, вода была мне по грудь. Прикрылась руками, чувствуя, как ладони касаются мягкой, влажной кожи, как соски напряглись от прохлады и волнения. Глаза панически бегали то на берег, то на уплывающую голубую ткань.

Чёрт! Ну почему? Ну ка-а-а-ак?!

И тут я услышала всплеск. И увидела, как Сара уже шлёпает по воде, бежит, забегает в воду ко мне, приближается неловко и неуклюже, но быстро, как будто какой-то хищник. Она не умеет плавать — ну, почти — и вообще воду не любит, но, кажется, в моменте она об этом забыла.

Вода по пояс. По грудь.

— С-Са... Сай! Верх! Он уплыл! — пискнула я.

Она добралась до меня, схватила за плечи, пальцы впились в кожу, тёплые, уверенные.

— Ю~, тихо. Всё ок.

Смотрела на неё огромными влажными глазами и кажется, горящими щеками, пряча свою голую грудь как только могла, благо уровень воды позволял, и с пляжа никто не обратил внимания. Мои пальцы дрожали в такт дрожащему сердцу.

Не говоря ни слова, Сара стянула с себя мокрую футболку. Я остолбенела. Она стояла передо мной топлесс, вода по грудь. Мы с ней одного роста, но её грудь побольше моей, добротная такая, средняя, тоже частично укрыта водой. Капли стекали по её ключицам, по плечам, в ложбинку между грудей, и тут я увидела в живую, так близко, на шнурке, на её шее свисал ключ от моего дома. По нему тоже стекали капли.

Она ткнула своей футболкой, снятой с себя, прямо мне в руки.

— На, одевай скорее.

— А как же ты? — я взяла футболку и прижала к себе.

— Ты стесняешься. А я — нет, — её голос был строгим, но глаза мягкими. — Надевай и вали отсюда. К машине. В багажнике мой рюкзак с кофтой, ну или свой сарафанчик накинь.

Натянула её футболку. Она прилипла к телу. Поспешила послушаться, побрела к песку, вышла из воды и сразу направилась к машине.

На берегу я поймала взгляды Ахико и Эммы, которые не поняли, что случилось. Ахико смотрела на меня с расширенными глазами, а Эмма просто приподняла бровь.

У машины я не стала лезть в Сарину сумку. Открыла свою, взяла сарафан, быстро скинула футболку, накинула его. Сарафан был лёгким, почти прозрачным, но сейчас это было не важно.

Обернулась к пляжу.

Сара подождала, пока я дойду до машины, и плавно начала выходить из воды. Ё-моё, капец, она же в одних шортах. Боже-е-е-е...

Она выходила уверенно, даже нагло, небрежно прикрывая грудь одной рукой. Вода стекала по её телу, по животу, капли блестели на солнце. Проходя мимо нашей компании, она ухмыльнулась нагло, и в этой ухмылке было столько вызова, что у меня внутри всё шокировалось.

Мако тут же ахнул и отвернулся, закрывая глаза ладонью. Горо смотрел с шоком и огненными щеками, его взгляд метался между Сарой и песком. Эмма присвистнула и улыбнулась ещё шире, её алые глаза блеснули. Ахико, бедняжка, вовсе съёжилась и закрыла лицо руками, но сквозь пальцы она подсматривала.

Сара, дойдя до своего полотенца, набросила его на плечи и с саркастической ухмылкой сказала:

— Чё уставились? Кстати, Эмма, у тебя есть крем? Я, кажется, обгораю в самых пикантных местах.

— Хо-хо, да, солнышко, садись ко мне, — Эмма похлопала по шезлонгу. Сара села рядом, продолжая прикрываться и вытирая волосы. Её движения были ленивыми и небрежными.

В этот момент я вернулась к ним.

Все взгляды на меня.

— Ну а чё! Блин! — пискнула я, и мои щёки залились румянцем.

Горо, кажется, первым сложил пазл и всё понял, глядя на то, что с Сары пропала футболка, с меня лиф и я теперь в сарафане. Он что-то шепнул Мако на ухо, видимо стесняясь сказать вслух. Но Мако был прямолинеен.

— Нэкогава! Спокуха! Поисково-спасательная операция "Найти доспехи именинницы" объявляется открытой! — он вскочил с места и, схватив Горо под локоть, побежал вдоль берега. Я слышала, как он кричит: «Горо, быстрее, а то волны унесут!»

Мы, четыре девчонки, сели рядом. Я на плед к Ахико, и она тепло прижалась ко мне плечом. Её рука легла на мою, пальцы сжали мои, успокаивая. Сара и Эмма сидели напротив нас на шезлонге. Эмма втирала крем в плечи Сары.

Потом Эмма закончила, похлопала Сару по плечу, встала перед ней и наклонилась так, что у Сары на мгновение округлились глаза. Эмма чмокнула её в щёку и прошептала, но так, чтобы мы тоже слышали:

— Не можешь ты без приключений! Надеюсь, никто из посетителей пляжа не заснял тебя. А то выложат потом в сеть, у-у-у...

— Белобрысая, не нагнетай, — фыркнула Сара, отворачиваясь.

— Да ладно тебе, всё будет норм, — Эмма пошла к машине и кинула в догонку, громче: — Мы по тебе скучали. Сайка!

Эмма вынесла из машины, из своей сумочки, запасную футболку и дала Саре. Сара, не стесняясь, откинула полотенце и натянула её. Это был кадр. Это было забавно.

Теперь Сара с серьёзным и невозмутимым видом сидела в белой облегающей тело футболке с принтом ярко-красных губ и надписью «ПРИНЦЕССА, НО НЕ ТВОЯ». Ткань плотно облегала её грудь, под ней угадывался каждый изгиб.

Мы с Ахико синхронно не сдержали смех. Сара ругалась, Эмма стояла рядом, попивая сок и хихикая.

Парни вернулись. Горо, аккуратно двумя пальцами держа мой лиф, галантно протянул его мне на вытянутой руке. Его пальцы почти не касались ткани, будто она была хрупкой, как крыло бабочки.

— Вот! Нашли! Хорошо, волны сегодня слабые и почти нет ветра, а то уплыл бы вообще... — он покраснел, его уши залились румянцем.

— С-спасибо, семпай, — я забрала свою ткань и сжала в руках, робко отводя взгляд. Неловко, как-то.

— Эй! Если бы ещё минута, мы бы его не догнали! Предлагаю отпраздновать успешное завершение операции! — выкрикнул Мако и уже потянулся за стаканчиком.

Успешное завершение празднования и правда получилось незабываемым. Мы перекусывали, попивали и смеялись в уютной компании.

〰〰〰〰〰〰〰

Вскоре пришло время закругляться. На часах стукнуло 16:00. Горо, Мако и Ахико уехали на мини-вэне — Мако уговорил её, чтобы они её подвезли, и я видела, как Ахико садилась в машину, бросив на меня последний взгляд с тёплой улыбкой.

Эмма заказала машину, и мы пошли к дороге втроём: я, она и Сара. Уставшие, нагулявшиеся и довольные.

Топая вдоль тропинки к стоянке, где нас уже ждала машина, мы болтали. Я шла по центру, Сара слева, Эмма справа. Солнце уже не так пекло, и лёгкий ветерок играл с моими волосами.

Я вдруг решила сказать то, что крутилось в голове весь день.

— Почему ты мне не рассказала, Сара? — нахмурив бровки, спросила я.

— В смысле? — Сара сделала вид, что не понимает, о чём я, но на всякий случай отвела взгляд.

— Ну! Эмма знала, а я нет! — я надула губки ещё демонстративнее, сложив руки на груди.

— Ну, во-первых, Эмма помогла мне всё организовать, как ты поняла. А во-вторых... ты просто не одобрила бы это.

— Я и сейчас не одобряю! — мой голос повысился. — Это же риск! Ты вообще думала?

— О, поверь, я ещё как думала, — выдохнула Сара, как будто понимая, что виновата. — Но иначе никак, пупс.

— Ещё как никак! То есть! — я жестикулировала, и мои руки взлетали в воздух, чуть не задев Эмму.

Эмма мягко поймала мою руку, её пальцы были прохладными.

— Юдзу, — сказала она, и её голос был мягким. — Она уже здесь. Против ты или нет, знала ты или нет. Разве это важно?

Слова Эммы кажется попали в цель.

— Да... простите... — я собралась с силами, выдохнула. — Спасибо вам обеим за такое чудо...

Они просто кивнули, и паника немного отпустила меня. Машина подъехала — та же серебристая, с тем же водителем.

Мы сели на заднее сиденье: я посередине, Сара справа, Эмма слева. В салоне было прохладно, я прижалась к плечу Сары.

— Ты как? — спросила она тихо, почти шёпотом.

— Устала, — ответила я. — Но счастлива.

— Это главное, — она улыбнулась, её рука легла на моё колено, сжимая его.

Эмма смотрела в окно и незаметно (как ей казалось) улыбалась.

〰〰〰〰〰〰〰

Когда мы подъехали к моему дому, небо уже начало слегка темнеть, окрашиваясь в оранжево-розовые тон. Мы взяли свои вещи — я свою сумку, Сара свой рюкзак. Эмма помахала нам, хитро подмигнув на прощание.

— Хорошего вечера, девочки! — крикнула она из окна машины. — Сайка, не забывай, что я жду отчёта!

— Иди ты, белобрысая! — крикнула Сара в ответ.

Машина уехала и мы остались вдвоём.

Сара стояла рядом со мной, переминаясь с ноги на ногу. На ней всё ещё была эта нелепая белая футболка с надписью «ПРИНЦЕССА, НО НЕ ТВОЯ», и я хихикнула про себя. Сара в этот момент поправила шнурок с ключом на шее. Она выдохнула, мы переглянулись и шагнули к дому.

Дверь открылась раньше, чем мы её коснулись. Мама замерла на пороге с открытым ртом.

Она смотрела на Сару, растрёпанную, уставшую, с лёгким синяком на руке, и не знала, что делать в первую очередь: ругаться (и выпороть её как следует! — это я от себя добавила) или плакать.

— Сарочка… — выдохнула она, покачав головой. — Ай-ай-ай.

— Мама Наоми, — сказала Сара, пряча руки в карманы шорт, напрягаясь. — Я знаю, что нарушила…

Мама шагнула вперёд и обняла её. Крепко и не давая договорить. Сара замерла, руки повисли вдоль тела, а потом медленно поднялись и обхватили маму за плечи. Она уткнулась носом в её рубашку, и я видела, как её плечи чуть дрогнули.

— Ты дура? — прошептала мама. — Ну совсем дура.

— Агась. Знаю… — так же тихо ответила Сара.

— Ты понимаешь, что тебе теперь будет? Если узнают?

— Понимаю.

— И тебе не страшно?

Сара помолчала. Посмотрела через плечо мамы на меня — я стояла в прихожей, прижимая к груди сумку, и смотрела на них огромными, влажными глазами.

— Страшно, — призналась Сара. — Но оно того стоило.

Мама отпустила её. Посмотрела в лицо — внимательно, изучающе. Потом перевела взгляд на меня.

— Юдзу, — сказала она. — Твоя подруга — идиотка!

— Знаю, мамуль… — выдохнула я, и голос дрогнул.

— Безнадёжная.

— Знаю.

— И самая лучшая, — добавила мама, поворачиваясь к Саре. — Что бы ни случилось… спасибо. Что приехала.

Сара кивнула, не найдя слов, её кадык дёрнулся, когда она сглотнула, она отвела взгляд.

— Ладно, — мама вздохнула и махнула рукой в сторону кухни. — Тортик и чай, доченьки?

После этого жеста сразу полегчало. Мы разулись, оставили сумки у лестницы и прошли к столу.

Тортик с шариками уже красовался на столе, и мама принялась его разрезать. Достала ещё одну чашку и блюдце с полки.

— Вся семья в сборе, какое счастье… — шептала она себе под нос, наливая чай.

— Сай, у тебя по времени как? Ты останешься или… — рискнула я наконец спросить.

— Через два часа, — ответила она без сомнений. — В 20:30 примерно я должна уже стартовать отсюда на такси.

Мама подвинула нам тарелочки с тортиком и села напротив.

— С днём рождения, любимая дочь! — мама протянула мне подарок. Плоская коробка, обёрнутая в серебристую бумагу.

Развернув, я увидела коробку с картинкой — планшет для рисования. Современный, стильный, качественный.

— Спасибо, мамуль. Вау… — выдохнула я, прижимая коробку к груди.

— Ты ныла в торговом центре, что хочешь новый и крутой, — мама мягко улыбнулась. — Вот тебе. Рисуй.

— Буду! Спасибо! — я вскочила и чмокнула её в щёку. Быстро села обратно, и Сара погладила меня по плечу с мягкой улыбкой.

— Ладно, тортик кушайте. — сказала мама.

— И как ты запомнила… — я отломила кусочек, попробовала. Тортик таял во рту — нежный, сливочный.

— М-м, вкуснотища! — Сара уже уплетала за обе щёки, а то и больше. Её глаза были закрыты, и она явно наслаждалась каждым кусочком.

— А, кстати, мам. Смотри! — я пискнула слишком громко, достала телефон и протянула ей. На дисплее красовалось фото торта с пляжа — зефирный, с фиолетовым краем и единорогом.

— Ого! Это откуда у вас такая красота? — удивилась мама, приближая кадр.

— Это Сара заказала, прикинь! — светилась я изнутри.

Сара отвела взгляд в сторону, разглядывая шарики, и я заметила, как её уши слегка порозовели.

— Сара, — спокойно сказала мама. — Это же на заказ, дорого, наверное. Тебе нужны деньги? Может быть…

— Нет, но спасибо, — перебила её Сара, голос стал твёрже. — Я уложилась. Откладывала с обедов.

〰〰〰〰〰〰〰

Когда мы доели, мама принялась мыть посуду и сказала нам:

— Идите наверх. У вас не так много времени.

— Спасибо, мамуль, — я схватила Сару за руку и потащила к лестнице. Она только и успела ухватить свой рюкзак, зачем-то. — Мы ненадолго!

— Верю, — усмехнулась мама. — Как в домового.

Мы взлетели по лестнице, и я толкнула дверь в её комнату, которую мы с мамой потихоньку оформляли.

— Гляди-ка! — я указала руками перед собой.

Комната была уже более живой, чем та, которую Сара видела в последний раз.

Насыщенно-зелёные шторы, звёздочки на потолке, которые светились в темноте. Стало уютнее. Я повесила пару её плакатов и свой рисунок.

— Ух ты… — тихо выдохнула она, оглядываясь.

— Я вообще не планировала тебе её показывать, ты же… я же не думала, что ты… а ты вот как! — я говорила быстро, почти тараторила. — Так что она пока не закончена, будет лучше, ты пока не запоминай, пошли ко мне!

Я уже тянула её за руку, не давая задержаться.

Когда мы зашли в мою комнату, я захлопнула дверь. Сара остановилась у порога, оглядываясь — как будто видела это место впервые. Её взгляд скользнул по моему столу, заваленному карандашами и скетчами, по дакимакуре-коту, который всё ещё лежал на кровати, по Генералу Единорогу, который стоял у двери.

— Всё так же, — сказала она.

— А что должно было измениться? — я улыбнулась, правда улыбка вышла нервной.

Не ответив, она прошла к кровати и села на край. Я последовала за ней, села рядом, поправив низ своего платья-мешка.

Говорила я практически без остановки, наверное из-за волнения, потому что вряд ли Саре было интересно, как проходили последние репетиции.

Сара сидела на кровати, поджав ноги, и слушала.

— …а потом Мако уронил реквизит! Это была катастрофа! Ахико так испугалась, что чуть не заплакала, а он взял кусок того, что должно было быть самурайскими доспехами, и сказал: «Смотри! Теперь это кусочек иконы! Или фрески! Или пазла!»

— Хэх, — уголки её губ приподнялись.

— И представляешь, Горо пытался его успокоить, а Эмма в этот момент нас всех фотографировала! Там, наверное, кадры полные стыда!

— Ты всегда рядом с Горо получаешься с выражением стыда на лице, — заметила Сара.

— Правда? — я на секунду замерла, перестав жестикулировать. — Я не замечала.

— Ты много чего не замечаешь, пупс.

— Что, например? — я склонила голову набок, и мои фиолетовые волосы упали на плечо.

Вместо ответа Сара поставила свой рюкзак на колени, достала оттуда конверт и протянула мне.

— Открой.

Осторожно, будто боясь порвать что-то хрупкое, я вскрыла его.

Внутри был рисунок.

Вытащила лист и...

Бумага мятая, края загибаются. Кто-то явно перерисовывал его несколько раз, стирал, начинал заново. Кривой единорог смотрел с листа выпученными глазами. Грива была нарисована слишком ярко — наверное, Сара пыталась сделать радугу, но получились просто разноцветные полосы, которые съезжали куда-то в сторону как хвост кометы. Ноги единорога были разной длины — одна толще, другая тоньше. А рог… рог был похож либо на баклажан, либо на что-то совсем неприличное. Я не могла понять, что именно пыталась изобразить Сара, но это было…

— Нелепо, — сказала Сара, глядя в стену. — Я знаю. Я пыталась, но… у меня руки не из того места растут. Могла бы попросить тебя научить, но это было бы нечестно. Да и смысл подарка тогда…

— Сай, — перебила я её.

— Я хотела нарисовать тебя, но не получилось бы. Ты слишком красивая, а я не Сисэ, короче, у меня бы всё равно не получилось. А единорог… он получился… ну… живой, наверное, или хотя бы типа того. Живой и… рог у него такой…

— Похож на баклажан, — сказала я, не скрывая улыбки. Мои пальцы гладили неровные линии рисунка.

— На письку, — поправила Сара, и мы засмеялись. Обе, сразу, облегчённо, тепло.

На обороте, мелко, почти неразборчиво, Сариным корявым почерком было написано:

«Для Ю. Которая научила меня, что даже из кривых линий может получиться что-то красивое. С днём рождения».

— Это… — я сглотнула, к горлу подступал комок. — Это самое лучшее, что мне дарили. Я поставлю в рамочку!

— Не ври. Тебе дарили профессиональные краски и крутые скетчбуки.

— И что? — я подняла на неё глаза. Они были влажными, и я знала, что сейчас, если я моргну, слёзы побегут. — Они не ночевали у меня на плече, когда мне снились кошмары. Они не дрались за меня. Они не приезжали через полстраны, рискуя всем, чтобы поздравить. Сай… это лучший подарок.

Сара отвернулась к окну, её плечи чуть напряглись.

— Дура, — сказала она.

— Твоя дура.

— Не буду спорить, — она всё ещё смотрела в окно.

Потом повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, почти уязвимое.

— Давай, — она протянула мне второй свёрток, в подарочной бумаге с сердечками. — Тут ещё кое-что.

Развернула его и увидела край резиновой игрушки. Взяла её за одно щупальце и вытащила наружу.

Это был осьминог.

Розовый, резиновый, игрушечный, с длинными щупальцами и присосками. Щупальца были скручены в клубок, и я начала распутывать их, обвивая одно вокруг пальца. Присоски приятно липли к коже. Улыбка расплылась невольно.

— Это… осьминог? — я подняла его перед собой за одно щупальце, он покачивался в воздухе.

— Осьминог, — подтвердила Сара. — Антистресс. Крутить можно, присоски отрывать от кожи… это расслабляет.

Я вертела игрушку в руках, обвивая щупальце вокруг пальца. Резина была мягкой, упругой, присоски присасывались к коже, оставляя на ней лёгкие красные следы.

— И правда… прикольно, — призналась я, и Сара улыбнулась.

— Помнишь, я тебе говорила, что купила подарок «для хорошего настроения»? Ну, вот он.

Посмотрела на осьминога. Перевела взгляд на Сару. Её лицо было невозмутимым, но в глазах чёртики уже отплясывали чечётку.

— То есть… ты намекаешь на то, что… — начала я, щёки начали нагреваться.

— У осьминога щупальца, — невозмутимо сказала Сара. — Их можно обвивать вокруг тела. Присоски присасываются к коже. Он резиновый, его можно мыть. Я подумала, тебе будет интересно… поэкспериментировать.

Закрыла лицо руками, щёки горели так, что, наверное, шёл пар.

— Сайка! — простонала я в ладони. — Ты… ты… это… это же не то, что я думаю?

— А что ты думаешь? Я просто дала тебе антистресс. А что ты с ним будешь делать — это уже твоё дело.

— Ты чокнутая! — я убрала руки от лица и уставилась на неё.

Она сидела на краю кровати с этой своей кривой ухмылкой, глаза блестели, и я видела в них знакомую искру, которая всегда появлялась, когда она знала, что сделала что-то, что меня смутит.

Ещё раз опустила взгляд на осьминога в своих руках, щупальца свисали вниз, покачиваясь.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Это… это так глупо. Но он приятный, и это очень… по-нашему.

— По-нашему, — согласилась Сара.

Мы замолчали. В комнате было тихо, я сжимала осьминога в руках, чувствуя, как резина нагревается от моих пальцев.

— Сай, — позвала я.

— М-м?

— Обещай мне кое-что.

Она подняла на меня взгляд.

— Обещай, что будешь осторожна. Что не будешь больше так рисковать.

Сара помолчала, потом кивнула.

— Не обещаю, — сказала она почти шёпотом. — Но… постараюсь.

— И… — я запнулась. — Спасибо, что приехала.

Сара не ответила. Она просто протянула руку и сжала мои пальцы поверх осьминога, тепло, её пальцы переплелись с моими, а большой палец погладил мою кожу.

— С праздником, принцесса, — сказала она.

Не сдержавшись, я просто бросилась ей на шею — и чтобы обнять, и чтобы она не видела, что я сейчас заплачу. Крепко-крепко я обняла её и врезалась так, что мы повалились на кровать. Уткнулась ей в плечо носом, глубоко вдохнула, выдохнула и подняла глаза.

— Блин. Ты! Я хочу тебя… одновременно… и убить… и затискать! — сказала я защуривая глаза изо всех сил.

— А если совместить эти желания, получится «затискать до смерти», — подсказала она, чмокнув меня в макушку.

Потом Сара ущипнула меня за бок, за талию, но чуть ниже — то место, после щипка которого я издавала неудержимый писк сказочного зверька!

— А-ой! — я вскочила, села рядом, тут же схватила подушку и треснула ей по лицу.

Сидела перед ней, поджав босые ноги, а она ещё валялась. Несколько секунд я смотрела на неё, робко переминая пальцами ног одеяло в ожидании.

Может, я её убила?

Послышалось её приглушённое «пха».

Убрала подушку, а под ней была ехидная и жадная улыбка Сары, чуть на один бок. Только она умела так улыбаться в стиле «счастливый оскал». Её глаза горели эмоциями.

— Ты сегодня была самая-самая, — начала она с улыбкой, приподнявшись на локте, глядя на меня, на мои колени, на руки, в глаза. — Ты сияла, и я тоже была счастлива, что смогла увидеть тебя, удивить, сделать тебе сюрприз…

— Сюрприз удался, — кивнула я.

— Даже несмотря на то, что это всего один день… — Сара упала обратно затылком на подушку, уставилась в потолок. — Всего несколько часов… это даёт мне сил верить, что я однажды смогу вернуться. Рано или поздно. Но... но на совсем.

— Сможешь, конечно, — я пихнула её в плечо босой ступней, прижимая пальцы к её коже.

Она продолжала смотреть в потолок, положила руку на мою ступню и погладила. Потом привстала, села ровно напротив меня.

— Столько всего хотела тебе сказать и спросить у тебя, но сейчас в голове пусто — ни одной мысли, прикинь.

— И у меня, — кивнула я.

Потом мы сели спинами к стене, и я показывала ей, что мне сегодня подарили. Она слушала, гладила меня по голове, пальцы медленно перебирали мои волосы, иногда останавливаясь на моём затылке. От этих прикосновений по спине бежали мурашки, но я не отстранялась, наоборот, чуть откидывала голову назад, подставляясь под её пальцы, как кошка, которая не хочет, чтобы её перестали гладить.

Перед собой на кровати я разложила сегодняшние подарочки.

— Это Ахико подарила, — я взяла её брелок с кистью, подняла перед нашими глазами. Серебристый металл блеснул в свете лампы. — Ты бы видела её взгляд, когда она дарила. Она так боялась, что мне не понравится, что даже руки дрожали, когда она протягивала пакет.

— О, могу себе представить. Наша булочка сегодня была будто из элитной кондитерской. Вся такая нежная, румяная и с бантиками.

Отложила брелок в сторону и потянулась к следующему подарку — плоской коробке, обёрнутой в серебристую бумагу.

— От мамы, — сказала я очень мягким голосом.

Развернула бумагу аккуратно, стараясь не порвать её.

Планшет для рисования. Современный, стильный, с тонким корпусом и большим экраном. Тот на который я показывала в торговом центре однажды, всего раз.

— Ого, — выдохнула я.

— Ого! — синхронно выдохнула Сара, и мы переглянулись.

Её глаза были такими же круглыми, как у меня, и я видела в них отражение моего собственного восторга. Ну и своё отражение тоже.

Провела пальцем по гладкой поверхности экрана, повернула планшет в руках, рассматривая его со всех сторон.

— Я на него в торговом центре показывала, — прошептала я. — Думала, мама не заметила. А она... она запомнила.

— Мама Наоми — легенда, — сказала Сара, в голосе была теплота. — Знаешь, если бы она была моей мамой, я бы, наверное, не была такой...

— Какой? — я повернулась к ней, всё ещё сжимая планшет в руках.

— Не знаю. Колючей? Просто... она умеет запоминать. И замечать. Это дорогого стоит.

Мои глаза на несколько секунд застряли, впиваясь в этот подарок...

— Что будешь на нём рисовать? — хитро спросила Сара. — Надеюсь, пошлую 18+ мангу? Хэ-хэ! С разворотами и... крупными планами!

— Сайка, блин! Нет, конечно! Первым делом я нарисую тебя! В стиле аниме! С огромными глазами и... и сиськами, блин!

— М-м, огромными? Звучит как план! — Сара хитро прищурилась, её глаза скользнули по моей груди и обратно. — Только учти: если нарисуешь меня с сиськами до колен, я тебе отомщу. Как-нибудь.

— Хихик, — я пихнула её локтем в бок, и она притворно охнула. — Нарисую, для коллекции. "Сайка в стиле аниме". Будет висеть в моей комнате.

Пока Сара кивала с улыбкой, я аккуратно положила планшет в коробку и поставила на тумбочку.

Следом я взяла кофточку от Эммы. Ткань струилась между пальцев — мягкая, прохладная, с блёстками, которые переливались даже в приглушённом свете. Прижала её к щеке, чувствуя, как материал касается кожи, и ахнула от удовольствия. Потом, не сдерживая порыва, ткнула рукавом в щёку Сары, чтобы она тоже прикайфовала.

— Во... Как облачко, правда? И пахнет... чем-то дорогим.

Сара закатила глаза, потом отстранилась и усмехнулась, пряча удовольствие за маской.

— А мне она просто свою старую отдала — где справедливость? — Сара оттянула ткань облегающей футболки на груди, схватив пальцами за рисунок ярко-красных губ. Потянула ткань вперёд, заглядывая внутрь выреза, будто проверяла качество, и отпустила. Ткань с тихим шлепком вернулась на место, облегая её грудь чуть плотнее, чем была до этого. — Как думаешь, эту футболку надо будет ей вернуть? Или она тоже останется у меня? Хм-хм.

— Ну, э... Эмма же ничего об этом не сказала? Ты спроси её потом, — я приставила палец к подбородку, задумавшись.

— Кстати, — Сара пихнула меня плечом. — Прикинь, белобрысая что выкинула недавно.

— Чаво? — я вертела в руках кофточку.

— Когда мы обсуждали план моего побега... то есть, поездки к тебе сюда, — Сара тоже протянула руку, чтобы со мной трогать эту мягкую ткань, и наши пальцы на мгновение встретились на складке. — Как же она там выразилась... в общем, предлагала что-то типа секс-уроков, расширить горизонты, чёт такое.

Ого, жар прилил к щекам. Секс-уроки. От Эммы. Для Сары. В моей голове на мгновение вспыхнула картинка, но я мотнула головой, прогоняя её.

— Хихик, а ты чего? — я посмотрела на неё, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но щёки уже горели.

— Я посмеялась, и сказала, что мне и одной персоны с головой хватит! — Сара хитро прищурилась, и в этом прищуре было столько наглости, что я невольно отвела взгляд.

— Капец, Эмма в своём репертуаре! — я улыбнулась, сложила кофточку аккуратно обратно в пакет.

Достала блокнот, который подарил Мако.

— Ого какой. И обложка твердая, — прокомментировала Сара.

— Угу-угу, — на выдохе произнесла я.

Повертев блокнот в руках, я отложила его на тумбочку.

Потом взяла маленькую бархатную коробочку.

Сара в это время уложилась рядом, положила голову мне на ноги, на колени, и смотрела снизу вверх. Её красные волосы разлеглись на моих бёдрах.

— А это? — спросила она.

— Это от Горо, — ответила я, и улыбнулась мягко. — Серёжки.

— Вау! Показывай! — оживилась Сара.

Открыв коробочку, я достала две серёжки. Они лежали на бархатной подушечке, переливаясь в свете лампы — две серебряные капли, похожие на застывшую краску. Подняла их на пальцах прямо над Сарой, лежащей на моих ногах, так, чтобы и мне, и ей было видно. Повертела их в свете, они блеснули холодным, чистым светом.

— Воть! Похоже на капельки... — с нежностью сказала я.

— Капли крови? Пха! — Сара фыркнула.

— Сайка, блин! Капли краски! — я легко шлёпнула её по лбу свободной рукой, и она притворно нахмурилась, но улыбка не сходила с её лица.

— Красивые... блин, дорогие наверно, — её голос стал чуть тише, почти хриплым, и я видела, как она проводит кончиком пальца по моей коленке — невесомо, будто случайно.

— Агась! — я повертела их ещё раз в пальцах, ловя блики, и положила обратно в коробочку.

Защёлкнула застёжку, убрала на тумбочку.

— Тебе пойдёт. Ты ведь любишь серебряные украшения, — задумчиво начала Сара. — Одень их обязательно, когда будете гулять с ним в следующий раз.

— Думаешь? — я чуть наклонилась к ней, и мои волосы упали с плеч, касаясь её лица.

— Пф. Канеш. Серебро подчёркивает твой загар и глаза, делает их выразительнее и ярче. Не знаю, как объяснить, я же не художник в конце концов.

— Не, я не об этом, — я чуть отодвинулась. — Я о том, чтобы одеть их с ним... когда это ну...

— А-а. У вас с ним вообще, как щас? — Сара смотрела на меня снизу, повернулась на бок, лицом к моему животу. — Вы гуляли же? Наладилось всё после... ну после его прокола? Как ты чувствуешь?

— Да, в целом наладилось. Пару раз прогулялись, я тебе рассказывала, а больше ничего, — отвечала я, гладя её волосы, поправляя прядь ей за ухо, пальцем слегка коснувшись пирсинга. — Но он... он и правда изменился. Да и мой взгляд на него тоже. Он теперь как будто не какой-то нереальный семпай, а как будто простой Горо. И этот простой Горо мне нравится больше, чем тот.

Сара задумалась, перевела взгляд, глядя перед собой, куда-то в область моего пупка.

— И мне, — наконец сказала она. — Ну, в том смысле, что рядом с тобой мне больше нравится видеть простого Горо, а не того ботана-семпая.

— М-м. Не знаю даже, он вроде предлагал почаще видеться и всё такое, но ты же его знаешь, он так говорит, что не понятно до конца, что он имеет в виду.

— А ты не парься, — Сара уткнулась носом в низ моего живота, рука обвила меня за талию, ладонью на поясницу. Её голос был приглушён тканью моего платья. — Просто будь собой. Ты должна ему нравится такой, какая ты есть. А ты начинаешь о чём-то волноваться, пытаться расшифровать... Я же тебя знаю. Ты слишком много думаешь, пупс.

— Просто когда ты была рядом, я могла вообще ни о чём не думать, а теперь... приходится! — ответила я, наигранно надув щёки и губки.

Сара подняла взгляд на меня, увидела, как я дуюсь и улыбнулась.

— Во, идея, — она подняла палец, почти касаясь моего носа. — В следующий раз, когда он позовёт, скажи, что хочешь в кафе! Вечером. И как раз серёжки оденешь! — она ткнула пальцем мне в кончик носа, так что я чуть не чихнула от неожиданности.

— Ладно-ладно, я подумаю, — с улыбкой ответила я.

И вдруг — звонок. Резкий, пронзительный. Будильник Сары.

Она вздрогнула, посмотрела на экран, выдохнула.

— Такси. Мне пора.

Сара встала. Я тоже.

Она сделала шаг к двери и я вцепилась в её футболку.

— Нет, — выдохнула я.

— Ю~…

— Я не хочу, — сжала ткань сильнее. — Ещё немного.

— Юдзу, — она мягко взяла меня за руку, попыталась отцепить мои пальцы. — Я не могу опоздать. Если я не сяду на этот поезд…

— Знаю, — я не отпускала. — Но всё равно.

Она выдохнула — долго, тяжело. Подошла ближе, обняла меня, одной рукой за спину, а вторую положила мне на затылок. Я уткнулась носом в её плечо, вдыхая глубоко. Персикового почти не осталось. Только нотки табака, пота и моря.

— Я ж вернусь, — сказала она. — Ты же знаешь.

— Ну да... Но... — шёпотом. — Я всё равно боюсь.

— Знаю, — она погладила меня по спине. — И я.

Она попыталась выйти ещё раз. Я вцепилась в её футболку, потом в руку, потом, когда она уже почти выскользнула, схватила за волосы — и мы замерли глядя друг другу в глаза. Повисла пауза.

— Невыносимая, — сказала она тихо.

— Сама такая, — ответила я.

Но я отпустила.

Мы спустились к двери.

В этот момент из своего кабинета вышла мама. Сара надела обувь, поправила ключ на шее.

— Сарочка, счастливого пути. Передавай бабушке привет от нас, — мама взяла пакет со стола, протянула Саре. — А это тебе пирожки в дорогу, перекусишь, а то совсем исхудала, милая.

— Ух. Спасибо, мама Наоми, — Сара кивнула, принимая пакет и засовывая его в свой рюкзак. Она говорила быстро, будто боялась, что если остановится, то не сможет продолжить. — Я буду... эм... писать, звонить. В общем, это... и комната улёт! Юдзу показала мельком, до слёз круто. И я...

Мамочка подошла к ней ближе на шаг, положила руку на плечо.

— Мы знаем. Иди, а то опоздаешь, — она мягко улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня защипало в глазах. — Просто помни, мы всегда тебя ждём, родная.

И мама поцеловала её в лоб.

Сара сделала ещё один глубокий вдох. Оглянула помещение ещё раз: от гостиной, скользнула взглядом по потолку к кухне, потом по прихожей, по нашему фото с ней в рамке на тумбе, по моему пиджаку на вешалке. Выдохнула.

— Ну, я пошла.

Она вышла на улицу, я за ней. Мама осталась в доме.

Такси уже стояло у обочины, жёлтое, с включёнными фарами, освещавшими вечернюю улицу.

Мы обнялись в последний раз.

Крепко, до боли в рёбрах, до того, что я чувствовала, как её сердце бьётся в моё.

Кажется, мы стояли так минут сто. Ну или десять. Ну, пару минут точно...

Стояли так, пока таксист не засигналил.

Коротко, почти извиняясь, но звук разрезал тишину, Сара вздрогнула.

Она отодвинула меня от себя за плечи, плавно, но уверенно. Посмотрела мне в глаза, сделала ухмылку набок, но её глаза были влажными и дрожали, как будто она из последних сил что-то сдерживала.

Потом она придвинулась, прикрыла глаза и нежно, будто ангел, чмокнула меня в щёку. Чмок. Мягко.

Никогда не знала, что Сара умеет быть такой нежной.

Обычно это я её так чмокала — украдкой, быстро, чтобы она не успела смутиться. А сейчас она сделала это первой, сама.

Мой ответный поцелуй в её щёчку был практически отражением её действия.

Когда я отодвинулась, она усмехнулась ещё раз, чище, искреннее, и как будто ещё более жадно.

Как будто она, как и я, пыталась запомнить этот день и каждый его момент, чтобы этих воспоминаний хватило на все последующие месяцы отсутствия лучшей подруги рядом.

Сара развернулась и пошла к машине.

Не оборачиваясь. Я смотрела, как её силуэт становится всё меньше, как она садится в такси, как дверца захлопывается.

Машина тронулась. Фары осветили дорогу, и жёлтый огонёк начал удаляться.

Стоя на крыльце, я смотрела вслед. Пока машина не скрылась за поворотом.

Только тогда я позволила слезам потечь.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject