Начало сезона дождей.

Суббота, 2 июня.

Если бы перед поступлением в старшую школу кто-то сказал нам с Сарой, что придётся по выходным тоже ходить в школу, например, чтобы готовить оформление сцены к летнему фестивалю, Сара, наверное, отказалась бы вообще поступать с криками о вселенской несправедливости.

Но Сары тут нет. А я есть.

Прошло почти две недели с нашего откровенного разговора. Сказать, что стало легче, — значит соврать. Какая разница, знаем ли мы о трудностях друг друга, если чисто физически не можем на это повлиять? Вот она, настоящая вселенская несправедливость.

С самого утра мы засели в кабинете кружка рисования. Я, Ахико и Сисэ — ответственные за оформление сцены. План был прост: развернуть из специального материала три полотнища. Одно большое — будет висеть над сценой. Два поменьше — по бокам, образуя арку. На прошлой неделе мы купили всё необходимое. Теперь пыхтели в поте лица.

Причём «в поте лица» — не метафора. Погода стала влажной, душной, тяжёлой. Сезон дождей в представлении не нуждается. И в приглашении тоже.

— Юдзу… мне… вот эти мольберты тоже отодвинуть? — спросила Ахико из другого конца кабинета.

— Агась! Сдвигайте их ближе к подсобке. Нам нужно больше пространства.

— Л-ладненько.

Она поволокла очередной мольберт к стене. Сегодня Ахико была в огромном худи старшего брата — рукава болтались, закрывая пальцы, — и в спортивных штанах. Но бантики на косичках сидели на месте, как всегда. Прелесть. От усердия её щёки раскраснелись, а челка прилипла ко лбу. Она дула на неё снизу вверх, и это движение было таким родным, что на секунду я почти забыла, где нахожусь.

За другой конец большого полотнища держалась Сисэ. Мы пытались прикинуть, как его аккуратно разложить на полу.

— Нэкогава, внимание. Я сейчас делаю шаг к окну. Не тяни.

— Давай. Кладём вот тут.

Мы наконец уложили развёрнутый плакат на пол — от стены до окон. Пустой, пока что только грунтованный. Встали перед ним втроём. Я скрестила руки на груди, прикусив губу — в голове уже выстраивалась композиция. Ахико сложила руки перед собой в молитвенном жесте и смотрела на огромное полотно так, будто оно могло её раздавить. Сисэ обмахивалась ладонями.

— Ну, это было самое сложное, — сказала Сисэ, вытирая тыльной стороной ладони лоб. — Дальше дело за малым. Начать переносить нашу задумку с черновика на это огроменное полотно.

Она принялась ковыряться в своей сумке. Сегодня на ней были облегающие чёрные велосипедные шорты — приехала в школу на велосипеде — и серая футболка, на которой уже проступали тёмные пятна от влаги. Бледная кожа блестела, золотистые глаза щурились, когда она смотрела на плакат.

Ну а я одела джинсовую юбку и свою клетчатую рубашку художника, в которой уже сто раз красила и сто раз отстирывала. На запястье — фиолетовый браслет.

Так непривычно находиться в школе и видеть учениц не в форме. Не в тёмных юбках и белых рубашках, а в обычной повседневной одежде. Интересно, в чём бы пришла Сара? Бьюсь об заклад — в своих светлых рваных джинсах и какой-нибудь свободной оверсайз-футболке, которая вечно сползает с одного плеча. Я даже представила: она стоит, уперев руку в бок, и один рукав свисает, открывая ключицу и край чёрной бретельки — если она конечно вообще одела бы под футболку лифчик, что вряд ли.

— Юдзу, ты слышишь? — Ахико отвлекла меня от воображения.

— Ась?

— Тут… может, на края поставим что-то, ну… — она уже искала взглядом это «что-то». — Чтобы плакат не уползал?

— Во! Здравая идея! — Сисэ вскинула руку и схватила свою огромную сумку. — У меня есть термос.

— Хорошо. Ямагучи, ставь термос на один край. А тут… тут поставим… — я оглянулась по сторонам. — Вот эту банку с водой.

Сисэ присела на корточки у края плаката, аккуратно провела рукой по текстуре.

— Грунт плотный, это хорошо. Акрил ляжет ровно. Но если будем делать градиент, лучше сразу на влажную поверхность, слоями. Иначе после высыхания будут полосы. — Она подняла на меня глаза из-под тонкой оправы очков. — И не жалей воды для кистей. Чем чище переход, тем лучше смотрится объём.

— Уфф… — я выдохнула, признавая её правоту. — Не зря Такуми-сенсей тебя к нам назначил.

— Кстати. — Сисэ посмотрела на меня и на Ахико. Сидя перед нами, снизу вверх, голову склонила набок и коснулась пальцем щеки. — Вас же трое было в списке. Дай угадаю: меня отрядили сюда вместо… твоей персональной модели, которая сейчас в Осаке?

— У неё имя есть. Сара. Сато Сара. Да. Ты угадала.

Повернувшись спиной к полотну, отошла к полке с тюбиками краски. Сделала вид, что перебираю их, хотя прекрасно знала, что где лежит. Ультрамарин, киноварь, изумрудная зелень — те самые цвета, которыми я когда-то рисовала на её рёбрах.

Ахико подошла ко мне. Почти вплотную к плечу. Её голос был тихим, только для меня:

— Ты чего, Юдзу?

— Я… да так. — я взяла первый попавшийся тюбик, повертела, поставила обратно. — Пойдём рисовать?

Ахико не стала спрашивать ещё раз, кивнула и отошла обратно к плакату.

Тряхнув головой, я подошла к учительскому столу и включила радио. Пусть хоть что-то заполнит тишину, пока я не утонула в воспоминаниях.

Какая-то позитивная волна, где между каждой песней короткий блок с болтовнёй и шуточками. Ведущий с бодрым голосом объявил:

— А знаете ли вы, дорогие слушатели, что второе июня — день предательства? Именно в этот день в одном далёком году один император предал другого, последствия чего аукаются до сих пор. История мрачная, а мы заряжаем вас позитивом!

И поставил какой-то слишком древний поп-хит, под который, наверное, танцевала ещё моя мама в школе.

Прекрасно.

Мы принялись за дело.

Сисэ рисовала быстро, почти без исправлений. Её кисть летала по поверхности, оставляя за собой широкие, уверенные мазки. Она работала молча, сосредоточенно, лишь изредка отступала на шаг, щурилась, оценивая результат, и снова ныряла в процесс.

Ахико сидела с краю и аккуратно прописывала мелкие детали — те, что требовали терпения и тонкой работы. Её пальцы дрожали, когда она выводила изогнутые линии, но она не сдавалась. Дула на кисть, поправляла вылезшую из хвостика прядь и снова склонялась над плакатом.

Я — в центре. Соединяла их фрагменты в одно целое.

В кабинете было тихо, только радио бормотало что-то про любовь и разбитые сердца, да наши кисти шуршали по грунту. Иногда мы перебрасывались короткими фразами — «дай белил», «подвинь ведро», «не туда, левее».

За окном тем временем сгущалось.

Небо, и без того серое с утра, стало свинцовым. Облака набухли влагой, опустились так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Воздух в кабинете стал ещё более душным — влажность пропитала всё, даже краски, казалось, сохли медленнее обычного. Я поймала себя на том, что тру запястьем лоб, оставляя на коже цветную полосу.

Сисэ, заметив, усмехнулась:

— Нэкогава, у тебя на лбу синий отпечаток. Теперь ты почти как аватар.

— Хихик! — я машинально потёрла сильнее, размазывая ещё больше. — Ну, как тебе центральная часть? Не слишком темно получилось?

Она прищурилась, оценивая.

— В самый раз. Главное, чтобы по бокам было светлее — создаст иллюзию глубины. А ты, Андо, подтянись чуть левее. Там ещё фрагмент не залит.

Ахико пискнула и послушно передвинулась, чуть не наступив мне на ногу.

— Ой! Извини!

— Ничего, — я улыбнулась. — Ты лучше скажи, как там твой братик-ниндзя?

— Асано сегодня с папой. Они пошли в парк, — она опустила глаза, но уголки губ приподнялись. — П-перед уходом он сказал, что я рисую лучше всех на свете.

— И он прав, — добавила Сисэ не глядя. — Детская искренность не врёт.

Ахико покраснела — до самых бантиков.

Мы закончили раньше, чем планировали. Второй и третий плакаты решили оставить на другой раз. Оставаться дольше было бы глупо — погода портилась с каждой минутой.

Сисэ собрала свои вещи первой. Закинула сумку на плечо, проверила, на месте ли ключи.

— Мне пора. Велосипед, дождь — не лучшее сочетание. Если не успею до ливня, придётся топать пешком.

— Удачи, Ямагучи! — я помахала ей кистью, которую забыла положить.

— Агась, — Ахико тоже подняла руку, но её ладонь утонула в длинном рукаве худи, и получилось смешно.

Сисэ кивнула и вышла. Её лёгкие шаги затихли в коридоре.

Ахико задержалась. Стояла у порога, переминаясь с ноги на ногу.

— Юдзу… может, мне остаться? Помочь прибраться?

— Не, Ахи. Я сама. Иди, а то родители волноваться будут.

— Ты уверена?

— Уверена, — я улыбнулась, хотя внутри была пустота. — Беги.

Она ушла предельнно тихо.

Медленно сложив кисти в банку с водой, я протёрла стол тряпкой и поправила стулья.

Потом просто стояла смотрела на плакат — на то, что мы успели сделать. Тени, переходы, линии, которые мы провели втроём. В середине, там, где моя кисть касалась грунта чаще всего, я заметила крошечное пятно — каплю, которую не стёрла вовремя.

Оставила. Пусть будет.

Накинула сумку на плечо, проверила, закрыт ли ключом кабинет. Спускаясь по лестнице, набрала маме.

Гудков пять. Щелчок.

— Привет, доченька! — голос мамы был тёплым и солнечным, контрастировал с пасмурной погодой за окном.

— Привет! Как дела? — спросила я, переобуваясь в кеды.

— Да вот, сижу над отчётом. А у тебя как?

— В субботу? — я фыркнула. — Я иду из школы. Работали над оформлением сцены.

— Ну да. Эти дилетанты сами не знают, чего хотят, а нам потом расхлёбывать! — пожаловалась мама, и я услышала, как она отодвигает стул.

— Плохо. Я думала, ты отдыхаешь.

— На том свете отдохну, — грустно сказала мама.

— Ну что ты такое говоришь! — я вышла на крыльцо, и ветер сразу ударил в лицо. — Вот вернёшься домой — и отдохнёшь. Сходим с тобой гулять!

— Да, кстати об этом… — мама запнулась. Собралась. — Нас продлили до двадцать второго числа, дочь.

— Да как так! — пискнула я. Начало капать. — Это же ещё так долго!

— Вот-вот, — мама вздохнула. — Но мы же с тобой сильные, да?

— Да… — простонала я, делая шаг за ворота.

Дождь превращался в ливень.

— Ой, солнышко, слышу, у вас там дождь барабанит. Ты с зонтиком?

— Нет! — я ускорила шаг. — Блин, не взяла!

— Ладно, беги скорее. Смотри не промокни! Целую, моя милая!

— Агась! Пока, мамуль!

Отключила звонок, сунула телефон в сумку.

Ливень стал бешеным — поливало как из ведра. Капли от асфальта подпрыгивали обратно до уровня колен. Кеды промокли насквозь за секунду. Волосы облепили шею мокрыми прядями. Ветер дул в лицо, норовил сбить с ног, развернуть и бросить обратно.

Что ж это такое?!

Вода заливала глаза, рубашка прилипла к телу, юбка отяжелела и стала как кольчуга. Я свернула к остановке, добежала до козырька и упала на скамейку, тяжело дыша.

С волос текло. С юбки текло. С рукавов — текло.

— Отлично. Просто отлично.

Я выжала волосы — вода хлынула на асфальт. Встала, попыталась отряхнуться, но бесполезно. Рубашка облепила грудь и живот так, что под ней угадывался каждый изгиб. Юбка прилипла к бёдрам. Я поправила воротник — он всё равно сполз, открывая ключицу. Пригладила мокрые волосы, пытаясь откинуть их с лица. Ничего не помогало. Я была похожа на утонувшего котёнка.

— Сайка бы сейчас… — прошептала я и тут же себя оборвала.

Сайка бы сейчас что? Сняла бы с себя свитер и отдала? Как тогда, в тот вечер в парке, когда я промокла под фонтаном? Или просто обняла и сказала: «Дура, надо было зонт брать»?

Прислонилась спиной к холодной стене остановки, закрыла глаза.

Дождь барабанил по пластиковой крыше. Где-то вдалеке просигналила машина. Влажный воздух забивался в лёгкие, тяжёлый, как свинец.

Людей в выходной день было немало. Сквозь стену воды туда-сюда спешили люди — кто-то с зонтом бежал домой, кто-то искал укрытие.

Среди этой серой массы только одна фигура шла размеренно, спокойно, с пакетом продуктов в одной руке и чёрным строгим зонтом в другой.

По лужам эти шаги приближались ко мне. Я подняла взгляд сквозь мокрые ресницы.

Из пелены проступило лицо Горо. В тёмной ветровке, с капюшоном. Он заметил меня. Замедлил шаг. Остановился в двух метрах.

— Нэкогава?

— Семпа-а-ай, — я выдавила улыбку, протягивая последний слог. — Ты тут какими судьбами?

— Магазин рядом, — он кивнул на пакет. — А ты? Под дождь попала? Где твой зонтик?

— Агась. В школе занимались… Зонт я взять с собой не додумалась…

Горо посмотрел на небо. Потом на меня. Потом на небо снова.

— Тут недалеко до моего дома. Можешь переждать. Пойдём? Высохнешь.

Хотелось отказаться. Но дождь лил так, что за пять метров ничего не было видно. До моего дома — двадцать минут быстрым шагом. До его — пять.

— Ладненько… — выдохнула я, поднимаясь. Кеды чавкнули. — Спасибо.

Горо кивнул, шагнул ко мне и накрыл меня зонтом.

— Тогда идём. Не отставай. — он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. — Помнишь дорогу?

— Ну так, примерно помню. Хэхэ… — робко ответила я.

Дождь ритмично бил по зонту, как будто хотел его прорвать. Горо держал зонт так, чтобы большая его часть была надо мной, а сам он промокал с другого бока.

Смотрела на его профиль — сосредоточенный, спокойный — и думала о том, что судьба-злодейка умеет подкидывать случайности даже проигравшей героине.

Из-за того, что шагал он быстрее меня, я невольно ухватилась за его локоть пальцами, когда сильный порыв ветра снова попытался меня сбить, и прижалась плечом чуть ближе. Он не шелохнулся. Так и смотрел перед собой, как будто там что-то было видно.

Мои щёки согрелись. Отвела взгляд в сторону и просто следовала за ним.

Казалось, эти пять минут пути длятся целый час. Но когда мы стояли уже напротив его квартиры, он бросил фразу, складывая зонт:

— Ух! Смотри-ка, добежали за четыре минуты! — и потянулся в карман за ключами.

Открыв дверь, он указал рукой внутрь, чтобы я проходила. Я сделала шаг через порог и оставила мокрые следы от кед на полу.

— Разувайся. Возьми запасные тапки. Вот эти, — он достал с полки обычные серые, как в отелях, и поставил у моих ног.

С меня до сих пор лилось. Капало с носа и волос, стекало по ногам.

— А-агась. Спасибо. — кивнула и сняла кеды.

Горо сразу взял их и поставил в сушилку для обуви.

— Так тихо у тебя. А где Исуми?

— Мако сейчас с Эммой. Они пошли в какой-то магазин реквизита для сценки, закупаются.

— А ты? — я склонила голову, с волос опять потекло. — Чего не с ними?

— Я сказал, что обещают ливень и я лучше останусь дома, — ответил он, приглашая меня в гостиную жестом.

— Понятненько. — я прошла за ним.

Горо наклонился у комода, достал пару вещей, протянул мне.

— Вот, возьми. Это стиранное, чистое. Переоденься пока, а твою одежду давай высушим.

— Ты уверен? Боже, как неловко-то… — прошептала я.

— Иди, — он улыбнулся. — Ванная там же, где у Мако, за прихожей. Закинь вещи в сушилку. Там кнопки замудрённые. Если не разберёшься — я сам включу.

Закрывшись в ванной с сухими вещами в руках, я огляделась. Всё было минималистично. Всё на своих местах. Светло. Пахло освежителем.

Поспешно сняла мокрую рубашку и юбку. С волос продолжало капать. Открыла дверцу сушилки, закинула туда. Сушилка стояла на маленькой тумбочке на уровне глаз как раз. Кнопки — и правда, как на космическом шаттле. Так много. И какие-то лампочки.

Посмотрела на себя в отражение зеркала над раковиной.

Лифчик тоже был насквозь мокрый. Сняла и его, сунула внутрь.

Трусики были чуть-чуть влажными — почти сухими. В общем, их я снимать не рискнула. Да и не смогла бы. Это уже через чур. Что за сюр вообще, блин!

Натянула его футболку. Тёмно-синюю, без принтов и надписей. На ноги — его шорты. Спортивные, похоже баскетбольные. Завязала шнурок на поясе. Шорты были мне длиной как бриджи. А футболка — капец, почти как халат. Или палатка. Не знаю. Подол доходил почти до колен. Рукава свисали так, что локтей не видно — почти до кистей. Воротник сползал то с одного плеча, то с другого, открывая ключицу.

Попыталась привести себя в порядок. Закатала рукава. Поправила воротник. Одёрнула подол.

Горо постучал в дверь, я аж подпрыгнула.

Ту-тук.

— Нэкогава, там… получилось включить сушилку? И… — его голос был взволнованным. — И давай я тебе дам фен. Волосы подсушишь.

— Л-ладно. Входи. Я уже оделась.

Дверь открылась.

Он уставился на меня. Прямо на меня.

— Горо, не смотри!

— Я… я не смотрю.

— Ты красный как помидор!

— А ты… ты просто… — он мялся, не зная, куда глаза деть.

— Что «просто»?!

— Ничего.

Он сделал шаг мимо меня, попытался закрыть дверцу сушилки, но там что-то мешалось. Дёрнул ещё раз — и оттуда выпало то, что мешало.

МОЙ ЛИФЧИК, БЛИН!

ЛИИИИФЧИИИИИК! — это были вопли, умноженные паническим эхом, звучавшие у меня в голове в этот момент. Резко покраснела краснее Горо.

— Ой! — я быстро присела пытаясь схватить его с пола.

— Я помогу… — он сделал шаг и тут же замер.

— НЕ НАДО! Я САМА!

— Я… я просто… — он отступил, стукнулся об дверь.

Наконец я схватила свой лиф, скомкала и попыталась засунуть обратно. Воротник футболки всё съезжал с плеча на плечо. Я уткнулась лбом в дверцу сушилки. Она захлопнулась.

Пу-пу-пу…

В итоге Горо встал вполоборота, смотрел на свою душевую кабинку. Наверное, у него тоже был пар из ушей.

— Ах да. Фен, — он опомнился и выбежал из ванной. — Щас вернусь!

Через секунду он вернулся. В руках — розовый фен. Плавный, явно дорогой. Женский.

Уставилась на него.

— Это… твой?

— Нет, — он почесал затылок. — Покупал, когда Эмма часто гостила. Вот и остался.

— А.

Включив фен в розетку, он протянул его мне. Я взяла. Наши пальцы не коснулись — он быстро отдёрнул руку, будто боялся.

— Я выйду, — сказал он и скрылся за дверью. Не закрыл. Оставил щель.

Включила фен. Шум заполнил пространство.

Пыталась уложить растрёпанные мокрые волосы, но отросшая чёлка падала на глаза. Зеркало запотело — я не видела своего отражения. Не могла совладать с нервами. Злилась. То горячо, то холодно. Пальцы путались в прядях. Воздух стал влажным и тяжёлым.

Через минуту дверь приоткрылась шире.

Горо заглянул — проверить.

И застал меня стоящей в облаке пара. С мокрыми волосами. Растрёпанной ещё сильнее, чем было. В его огромной футболке, которая от сильного потока воздуха надулась и стала похожа на извивающийся на ветру парус.

Видела его через отражение в мутном зеркале.

— П-помочь? — спросил он.

— А у тебя что, в голове есть инструкция к фену? — мои щёки пылали.

— Нет, — он шагнул ближе. — Но кажется, помощь тебе не помешает.

Подошёл. Взял фен из моих рук. Я замерла.

Он встал у меня за спиной и начал сушить мои волосы. Аккуратно, перебирая пряди.

Чувствовала тепло воздуха и тепло его рук. Он не касался моей шеи, но я чувствовала, как близко его пальцы.

В голове шумело. Не от фена.

— У тебя красивые волосы, — сказал Горо нейтрально, будто комментировал погоду.

— Спасибо… — едва слышно ответила я. — Они обычно послушнее.

Фен выключился.

Тишина оглушила.

Наши взгляды встретились в зеркале. Он отступил на шаг.

— Готово.

— Спасибо… — я сглотнула. — Ты мог бы работать в салоне. Серьёзно. Я бы даже чаевые оставила.

Он усмехнулся и вышел.

Я прижала ладони к горящим щекам.

Как же сложно…

Но, тем не менее, преодолев эти испытания, через пару минут я уже сидела на диване в гостиной. Боролась с воротником футболки — он всё норовил сползти с левого плеча.

Горо был на кухне. Разогревал чайник. Слышала, как он параллельно болтал по телефону.

— Да, дома. Нет, не смотрю. Говорю же — дождь… Что? А вы?.. Мако, ты идиот, надо было смотреть прогноз погоды… Что значит «я хотел»?.. Ладно, чего звонишь?.. Да, я тоже… Чего?.. Эмма рядом? Дай ей трубку.

Он говорил, а я смотрела в окно.

Дождь не утихал. Стекла были мокрыми, и за ними ничего не было видно — только размытые силуэты домов, похожие на чёрные пятна. Капли стекали по стеклу, оставляя длинные дорожки. Перевела взгляд на рукав футболки — мягкий, с парой выцветших ниток.

Поднесла к лицу.

Нюхнула.

Не удержалась.

Пахло порошком. Чем-то древесным — может, гелем для душа? И ещё чем-то. Не сладким, наверное просто… им. Температурой его тела, наверное.

И вдруг осознала: Горо наверное надевает эту футболку по утрам, она касается его кожи. А сейчас — меня.

— Чай готов, — сказал Горо, заходя с двумя кружками.

Быстро отдёрнула рукав от лица. Но он заметил.

— Ты чего?

— Ничего! — слишком быстро. — Просто… задумалась.

— Угу.

— Чем это пахнет?

— Чай? Зеленый с мёдом.

— А, класс, — я хватилась за кружку, сделала большой глоток. Обожглась. Закашлялась. Покраснела.

Горо сел на другой конец дивана. Смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Если хочешь, я могу потом отдать тебе эту футболку, мне не жалко.

— Зачем мне твоя футболка? — вскинулась я.

— Не знаю. Вдруг носить захочешь.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет. Просто констатирую факт, что она тебе идёт. Даже если ты похожа на пугало, которое пережило наводнение.

— Миура!

Он рассмеялся. Первый раз за сегодня по-настоящему.

И я, несмотря на горящие щёки, тоже улыбнулась.

Горо подвинулся ближе — теперь между нами мог бы пролезти кот, но едва. Включил телевизор — какой-то старый фильм, где герои говорили о чём-то важном, но я не слушала. Просто смотрела в экран, краем глаза наблюдая за ним.

Дождь за окном барабанил, не переставая. Иногда порывы ветра бросали воду в стекло, и казалось, что сейчас оно треснет.

Отпила чай. Горьковатый, и правда с нотками мёда.

Мы сидели так несколько минут и я почти успокоилась. Даже начала клевать носом — тепло и шум дождя сделали своё дело.

А потом дверь открылась.

Без звонка. Без стука.

Горо подскочил и я дёрнулась.

На пороге стояли Мако и Эмма. Слегка мокрые, но не такие, как я — видимо, успели накрыться зонтом. У Мако в руках — два больших пакета. Эмма стягивала кофточку.

— О-о-о, Горо-кун, — протянула Эмма. — А мы, кажется, не вовремя?

— Нет! То есть да! То есть… — Горо вскочил как ужаленный.

— Мы просто… дождь… она промокла… я дал ей переодеться…

— Конечно-конечно, — Эмма ухмыльнулась. — Переодеться. В твою футболку, мы поняли.

Мако глупо моргал.

— А чего ты красный, Горо?

— ИДИ ТЫ В ЖОПУ, МАКО!

Мне захотелось всё объяснить, но каждое слово делало только хуже.

— Честно, я просто сидела, одежда сохла…

— И долго вы так «сидели»? — Эмма прищурилась.

— Минут сорок!

— Ага. Сорок минут. В футболочке... — она кивнула, делая вид, что записывает показания.

— НИЧЕГО НЕ БЫЛО! — закричали мы с Горо почти одновременно.

— Конечно, — Эмма развела руками. — Мы же верим. Правда, Мако?

— Ага! — Мако поставил пакеты на пол. — Верим, верим!

— Мако, — Горо закрыл лицо ладонями. — Ты идиот.

— Это я уже слышал, — без обид ответил Мако и скрылся в прихожей.

Эмма села на диван между мной и Горо. Развалилась, положив ногу на ногу.

— Ну-с, Нэкогава, — начала она томным голосом, — а вы тут совсем одни, значит, скучали? Чем занимались?

— Чай пили! — выпалила я.

— И всё?

— И всё!

— Понятно-понятно, — Эмма кивнула, и в её глазах плясали чёртики.

Из прихожей вернулся Мако. С гордостью поднял две коробки пиццы.

— Мако и Эмма прибыли на выручку! — заорал он. — И готовы устроить ВЕЧЕРИ-И-И-НКУ!

Выгрузил на стол коробки и пакет с газировкой. Эмма тут же схватила одну банку, открыла и сделала большой глоток.

Боже. Сценарий этого дня моей жизни писал какой-то писатель-фантаст, когда ему было лет десять. Это же… ай, ладно.

Пока Мако разливал газировку себе и Эмме (у нас с Горо стыл чай), а Эмма принялась издеваться над Горо своими допросами («А чего это ты такой красный, Горо-кун?»), я достала из сумки телефон.

Сара не писала. Набрала ей сообщение.

Ю: [ Как ты там, Сай? Прикинь, шла из школы, попала под дождь. Знаешь, к чему это привело? Теперь я дома у Горо, с Мако и Эммой. Мако организовал вечеринку. Жду, когда ливень стихнет. Капец мне неловко! ]

Ответ пришёл на удивление быстро. Я даже не успела убрать телефон обратно.

Сара: [ У нас тоже пасмурно, но пока без ливня. Ну, развлекайтесь. Не буду отвлекать. Привет им. ]

Ю: [ Передам. Ты не отвлекаешь. :* ]

Сара не ответила. Занята, наверное.

Убрала телефон, взяла кусочек тёплой пиццы, который любезно протянул мне Мако.

— Ребят, Сара привет просила передать, — озвучила я и откусила тянущийся сыр.

— Ох, наша бестия, — Эмма откинулась на спинку дивана. — Скажешь ей, мы тоже скучаем.

Горо просто кивнул.

Мако уселся на пуфик напротив нас, сделал жадный глоток газировки.

— Вот вернётся она — и устроим второй сезон нашего мега-турнира по интуитивному геймингу! Только чур я снова буду в команде с Андо! — загорелся он, чуть не вылив на себя стакан.

Мы захихикали все вместе. Дождь за окном постепенно утихал. Капли по стеклу стали реже.

— Горо, — сказала я тихо, когда Мако с Эммой увлеклись спором о том, кто кого в прошлый раз победил. — Спасибо. Что приютил.

Он посмотрел на меня. Его глаза были спокойными, синими, как вода.

— Всегда пожалуйста, Нэкогава. — он помолчал. — И... ты не похожа на пугало.

— За встречу! — поднял Мако стакан. — И за то, чтобы дождь кончился, а фестиваль удался!

— За встречу! — поддержали мы.

Дождь почти кончился. В просветах туч показалось бледное солнце.

— Мне пора, — сказала я, вставая. — Одежда, наверное, уже высохла?

Переоделась я быстро.

Когда вышла, Горо уже стоял в прихожей. Держал мои кеды.

— Высохли.

— Спасибо, — я надела их, завязала шнурки. — Всем спасибо за компанию.

— Удачи, Нэкогава! — крикнул Мако из гостиной.

— Не простудись! — добавила Эмма.

Горо открыл дверь. Я шагнула на лестничную площадку.

— Нэкогава, — он окликнул меня уже на пороге.

— М-м?

— А, ничего. Смотри не заболей.

— Спасибо, — наконец выдохнула. — За всё.

Горо кивнул.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.

Достала телефон. Сара всё ещё не отвечала.

Ю: [ Я домой. Дождь кончился. ]

Нажала «отправить» и убрала телефон в карман.

Небо над головой было серым, но уже не свинцовым. В просветах облаков пробивалось бледное солнце. Асфальт блестел, лужи отражали небо.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject