Искренне поздравляю вас, что вы перестали скрывать свои отношения!

Новая учебная неделя. Очередная.

Очередной дождливый, пасмурный, тяжёлый и влажный день. Как будто погода передаёт всем своё настроение — серое, покрытое серебряным градиентом, с прожилками свинца у горизонта, где небо смывается с асфальтом в единую, бесконечную акварельную кляксу.

Если бы я попробовала передать этот цвет красками, то смешала бы кадмий жёлтый с каплей умбры, а потом добавила столько синего, сколько страха в моей груди. Получилось бы небо. Получилась бы тоска.

Пятое июня.

Как будто очередной вторник. Ничем не примечательный. Кроме того, что сегодня дождь льёт стеной, а я стою у автомата с йогуртами и пытаюсь не думать о том, как там Сара.

Мы с Ахико планировали выбрать себе вкусы обязательного кисло-молочного топлива. Она замерла перед витриной, сложив ручки в молитвенном жесте, её взгляд метался между манго и клубникой. Две хрупкие и невинные девочки в белоснежных рубашках и тёмных юбочках. Одна правда более хрупкая и невинная — та, что с бантиками на косичках.

— Юдзу… манго или клубника?

— Клубника слаще, — ответила я, потирая фиолетовый браслет на запястье. — Но ты не любишь слишком сладкое.

— Агась…

Процесс выбора йогурта походил на какую-то тайную церемонию. Особенно под медитативные звуки дождя за окном. Капли били по стеклу ритмично, как метроном, и этот звук был единственным, что заполняло паузы между нашими вздохами.

Хотя я уже знала, что выберу персиковый. Всегда персиковый.

Со спины послышались спокойные, уверенные шаги, те же что на выходных. Размеренные. Неспешные. Сердце ёкнуло, ведь я узнала бы их где угодно.

— Младшие. Привет. — раздался мужской голос. — Чего стоим?

Обернувшись, я увидела Горо. Ахико в этот момент подпрыгнула и даже икнула.

— Привет, семпай, — я протянула последний слог, и уголок его губ дёрнулся в смущённую улыбку. — Да вот, вкус выбираем. А ты чего тут?

— Я Мако ищу. Не видели?

Услышав это имя Ахико икнула громче. Её щёки вспыхнули вишнёво-ягодным румянцем.

— Не-а. Не видели, — я пожала плечами и моргнула, склонив голову набок. Вышло не преднамеренно мило, отчего Горо тоже засветился красными щеками.

«Я стою посреди рассады помидоров», — пронеслось у меня в голове.

— Может, с Эммой в театральный убежал?

— Может быть, схожу проверю, — Горо заглянул в окно напротив. Капли разбивались о стекло и стекали вниз. — Ух, ливень-то не успокаивается. Нэкогава, сегодня с зонтиком?

— Агась! Даже с двумя! На всякий случай. Вдруг один потеряю.

— Это Сара заставила её носить два, — спалила меня Ахико тихим голоском. — Один в ящике на первом этаже, с обувью. Второй складной — в сумочке. Третий, кстати, у меня. Сара написала, чтобы я носила с собой весь месяц, а то мало ли что.

Взгляд Ахико скользнул на меня, потом обратно на йогурты. Мгновенно.

На лице Горо расплылась тёплая улыбка. А я застыла с монетками в руках. Не знала, что Сара ещё и Ахико приказала зонты носить.

Порыв ветра ударил дождём в окно — резко, будто кто-то бросил горсть гальки. Ахико вздрогнула и нажала на случайную кнопку в автомате. Выпал йогурт со вкусом киви.

— Мм, кисленько, — без особого энтузиазма сказала она, поднимая стаканчик из лотка.

— Ну ладно, девчонки, я, наверное… — Горо уже сделал шаг от нас, хотел уйти, но что-то его остановило.

Оказывается, у меня за спиной материализовались парни из параллели. Щекастый и тощий. Шли вдвоём, неспешно, с ленивой уверенностью тех, кто не привык оглядываться. Я обернулась через плечо, заметила их.

— О, смотри, загорелая стоит, — небрежно бросил фразу тощий.

— Не загорелая, идиот, — поправил щекастый Ямамото, и его голос был таким будничным, будто он обсуждал погоду. — Это порода такая. Когда по крови смешивают виды. Ну, биология короче.

Проходящие мимо второгодки услышав это обернулись и хихикнули.

Оцепенев, я выронила монетки. Они звякнули об пол — жалобно, по-настоящему. Горо тут же присел собрать их у моих ног, быстро бросив на меня взгляд снизу вверх. В его глазах тревога и вопрос: «Ты как?»

— Хаха! Яма, прекращай! Своими шутками смущаешь девочку! — тощий пихнул его в плечо. Они почти подошли к нам.

— А? Шутками? — Ямамото приподнял бровь. — Ты что, думаешь, это шутки? По-твоему, грязная кровь — это шутки? Болван.

Он фыркнул и подошёл ближе.

Горо передал монетки обратно мне в руки. Его пальцы на секунду задержались на моих — тёплые, сухие, уверенные. Потом он встал и развернулся. Встал между мной и парнями. Не широко, не театрально — просто сделал шаг. И этого шага хватило, чтобы я оказалась за его спиной.

— Ребят, мне послышалось или вы сейчас позволили себе некрасивые высказывания в адрес девушки? — его голос был намеренно спокойно-строгим, как во время репетиторства, когда он объяснял мне квадратные уравнения.

— Воу, воу, старшой! — Ямамото поднял руки, будто сдаётся. — Конечно, тебе послышалось!

Они не замечали нас. Выбрали себе йогурты, оплатили, забрали. Всё быстро, без задержек. Горо продолжал стоять рядом — не двигаясь, не отступая.

Парни отошли, но продолжали переговариваться — якобы только между собой, но мы всё слышали.

— Смотрел вчерашнюю серию аниме? — спросил Ямамото у друга.

— Ага.

— Там была такая тяночка-смугляночка…

— Которую потом главный герой затащил в постель? — тощий усмехнулся.

— Нет, то была нормальная, — Ямамото скосил взгляд в нашу сторону. — А я говорю о бракованной! Эхаха!

Горо сжал кулаки. Видела, как костяшки тряслись. Он ждал, стоял неподвижно, как стена. Наверное, надеялся, что они уйдут сами. И они ушли. Но их смех остался — липкий, как паутина.

Ахико всё это время судорожно пыталась открыть свой йогурт. Крышка не поддавалась, пластик скользил в пальцах. Когда парни скрылись за поворотом, Горо взял у неё стаканчик, галантно помог открыть, вернул обратно. Она кивнула — быстро, несколько раз — спрятала взгляд и встала за мной, как маленький цыплёнок за наседкой.

— Нэкогава, не обращай на этих придурков внимания, — Горо наклонился ко мне, и произнёс тихим голосом. — Им самим надоест. Они переключатся на что-то другое. Таких не исправить.

Глубоко выдохнув, я посмотрела в окно.

Ливень бушевал.

Горо коснулся моего плеча. Невесомо. Нежно. Такое короткое, почти случайное прикосновение.

— Ладно… — прошептала я.

Но взгляд вернуть на Горо не смогла. Глаза становились очень влажными. Хотя дождь был не в школе, а за стеклом.

— Если что, я буду в театральном. Ну или пишите сразу, — добавил Горо. — И не обращайте на них внимания.

Развернулся и пошёл. Его шаги постепенно затихали в конце коридора.

— С-спасибо… — шепнула Ахико ему вслед.

Убрав монетки обратно в карман, я развернулась и направилась в наш класс. Без йогурта. Без желания есть.

Ахико шла за мной — молча, не отставая.

На обед я не пошла.

Просидела в кабинете до конца занятий, уткнувшись взглядом в одну точку на парте передо мной — туда, где когда-то сидела Сара.

〰〰〰〰〰〰〰

Вернувшись вечером домой, добежав в два раза быстрее обычного, еле укрываясь от ливня, я разулась, поставила зонтик сушиться и… и со всей силы пнула Генерала Единорога, который просто сидел на полу и охранял периметр.

Но я была так зла, и мне было так больно, что удар вышел машинальным, неловким, даже отчаянным. Носок встретился с плюшевым боком, и Генерал отлетел на пару метров — или на метр. Тут же подскочила к нему, приседая на корточки прямо в лужицу, которую натекла с моей юбки.

Приподняла Генерала, посадила ровно, прижала к своей груди.

— Прости, мой маленький, прости, я не хотела, ты у меня хорошенький! — гладила его старую, чуть выцветшую гриву, пытаясь пожалеть.

Потом выдохнула, раз он мне не отвечает, взяла его за мягкий рог и посадила обратно. Сторожить.

К горлу подступал огромный, размером с этого единорога, ком.

Поднялась в свою комнату на ватных ногах. Стянула с себя всё, что провоняло потом отчаяния за весь учебный день, дождливой влагой, духотой и подростковыми гормонами, от которых не спасал даже дезодорант. Блузка, юбка, носки, трусики, лифчик — всё скомкала в кучу возле ванной. Потом постираю, когда-нибудь.

И упала лицом на постель с такой силой, что мои волосы подлетели, а тело по инерции — от спины, по ягодицам и к ногам — дрогнуло, как упругое желе, которое только что вытряхнули из формы.

Лицом в одеяло. Темно. Душно. Не вздохнуть. Прям как мои будни в школе в последнее время.

Подняла лицо, на одеяле уже проступали влажные пятна — там, где только что лежало моё лицо.

Тупые слёзы.

Потянулась за телефоном. Набрала даже не думая. Просто набрала Сару.

Один гудок. И — щелчок.

— Да, пупс. Че звонишь? — голос хриплый, запыхавшийся. Фоновый шум — удары по мешку, тяжёлое дыхание, чей-то крик на заднем плане.

— Я… Сай, я… — я шмыгнула носом. Голос сорвался, превратившись в жалкий, мокрый писк. — Сайка…

— Так, секунду! — она отодвинула трубку от лица, крикнула куда-то в сторону, резко, по-командирски: — Минамино-сенсей, я отойду, президент звонит, это вопрос жизни и смерти! Реально! Скоро вернусь!

Слышала, как кто-то хмыкнул в ответ, потом шум стал тише — она отошла куда-то.

— Дыши, дура, — её голос вернулся.

И я смогла выдохнуть. Но от этого стало только хуже. Потому что слезы теперь полились градом — громко, без стыда, без остановки.

— Я больше не могу, Сай! Они снова! И… и… И это… — слова застревали в слезах, давились, выпадали комками.

— Оу… тише, тише, малыш. Т-шш… Ты чего там? — её голос стал встревоженным, но не паническим. — Говори спокойно…

— НЕ МОГУ! Я не могу! Мне больно! И обидно! — я ревела в трубку, не скрывая, не приглушая. Всё, что копилось день, неделю, месяц — вырывалось наружу вместе с мокрыми, солёными дорожками на щеках. — Они сказали, я бракованная, и… и… И КРОВЬ ГРЯЗНАЯ!

Шмыгала носом через каждые пару слов, голос срывался на писк, на хрип, на что-то среднее между стоном и криком.

— Че? Ах они у*бки! — вскрикнула Сара, и я услышала удар. Глухой. Обо что-то твёрдое. — Говори, Ю~, выскажись, не молчи.

— Я не… не знаю… Это так обидно. Сегодня. Там у… у автомата, — я вытерла глаза тыльной стороной ладони, но слёзы всё равно лились, фиолетовый браслет, который намок и теперь темнел на коже. — Как будто обычное дело, они… говорили обидные вещи… там, там Горо, он… и они… Ямамото и тот второй… а он потом сказал, они сами отстанут и забудут… Но я… Я не могу… Так больше…

— Угу, — она слушала, не перебивая. Иногда «угукала».

— Потом я просидела в кабинете весь день. Я не могла выйти никуда… Просто никак…

— Ясно. Решим, — голос Сары стал ласковым, нежным, спокойным — как умела говорить моя мама, когда успокаивала нас в детстве. — Успокойся, милая. Ты поплакала, вытри слёзки и вспомни — знаешь о чём?

— М-м? — с заложенным носом издала я звук, похожий на писк намокшего котёнка.

— О том, что ты у меня самая красивая, самая чудесная, ну и самая развратная — хотя сама об этом не знаешь — фея на свете, — она говорила тихо, невозмутимо, будто читала старую, добрую сказку. — Помнишь прошлый Хэллоуин?

Слёзы остановились сами собой. Не потому что боль прошла — а потому что она внезапно вспомнила то, что было почти год назад. Я невольно замерла, посмотрела на дисплей телефона: её аватарка, таймер нашего звонка и капли от моих слёз.

А она продолжила.

— Вечером. Помнишь? Пха, — она хихикнула — почти беззвучно, одним выдохом. — Мы тогда купили эти нелепые костюмы фей в детском магазине. Они были нам маловаты, но денег на что-то более серьёзное мы не скопили. Дуры.

Её голос снова становился хрипловатым, интимным, но грубым. Если такое сочетание вообще возможно.

— Помнишь, да? Попёрлись в таком виде на Хэллоуинскую вечеринку в кафешку тётушки Мивы!

— П-помню, — наконец смогла выдавить из себя слово, а не писк.

— А помнишь, там? Мы танцевали как две идиотки на танцполе, среди таких же клоунов, как мы, ряженых в костюмы. И какой-то придурок прошёл мимо со стаканами колы — вроде бы — пихнул тебя плечом, что-то вякнул, чтобы ты не мешалась. Помнишь?

— Н-ну, да… — кончик моей губы дрогнул в предчувствии.

— Воооот, — протянула Сара. — Ты тогда просто посмотрела на меня. Ты не плакала. Не испугалась. Не начала ругаться или звать на помощь. Ты просто посмотрела на меня.

Её голос стал тише, как будто она говорила мне на ухо, хотя нас разделяли сотни километров.

— Просто смотри на меня, когда тебе тяжело. Когда тебе страшно.

— Сай, ты тогда после моего взгляда... вырвала у него из рук колу со льдом и вылила ему на голову! — в моём голосе звучало горькое, но всё-таки веселье.

— Это уже детали! — я слышала, как она улыбается. — Важна суть!

— Важна суть… — эхом повторила я, и вдруг поняла, что дышу ровнее.

— Ну, — Сара сделала паузу. — Давай через полчаса позвоню, ладно? У меня спарринг. Бокс. Или… — она запнулась. — Если хочешь, я переоденусь и пойду домой. Останешься на связи?

— Нет, Сай, — я покачала головой. — Иди. Всё нормально. Я подожду. Вечером созвонимся. Спасибо тебе…

— Это тебе спасибо, — отрезала она.

— За что? — спросила я, уже предчувствуя подвох.

— За фамилии, дурочка! Пха-ха!

И она бросила трубку.

Мои глаза округлились крупнее тех монеток, что я выронила из рук днём. Сердце, которое только что лежало где-то на дне, вдруг дёрнулось, перевернулось и забилось с новой силой.

Телефон выпал из пальцев, мягко шлёпнулся на одеяло. Я смотрела на потухший экран, на своё отражение в чёрном стекле — заплаканное, с красными глазами и прилипшими к щекам волосами.

Но губы улыбались.

〰〰〰〰〰〰〰

На следующий день.

Сара смогла меня отвлечь, я почти забыла о вчерашнем инциденте — мы проболтали с ней весь вечер. В какой-то момент перешли на видео-звонок, и она на удивление сидела за столом, ковырялась в ноутбуке, даже почти не смотрела на меня. Только иногда, когда я намекала, что хочу, чтобы она посмотрела. А в основном — что-то кликала, вбивала, искала и выбирала. Сказала, что делает домашку.

Но я знаю, как она обычно делает домашку.

Это не было похоже на «делание домашки».

Тем не менее, мне нужен был её голос. Так я смогла заснуть. И хотя бы выспалась. Смогла прийти в школу.

На большой обеденной перемене не было никакого желания идти в общую столовую. Мы с Ахико вышли на улицу — пока дождя не было, под тучами. Свежий влажный воздух будто облегчал дыхание, хотя, возможно, это только так казалось.

Мы сидели на лавочке со своими обедами. Она ковыряла салатик с рисом, я просто открыла свой бенто и не съела ни крупинки.

— И старший братик сказал, что подарит мне со своей зарплаты денег на новый купальник… — рассказывала Ахико, пытаясь вырвать меня из размышлений.

— Угу-угу. — я кивнула, не поднимая глаз. — Стой, зарплаты?

Подняла бровь — лениво, устало, но всё же включаясь в разговор.

— Д-да. Он… подрабатывает же, в баре, — она взяла кусочек морковки, покрутила в пальцах, положила обратно.

— А при чём тут купальник? — я подняла другую бровь.

— Ну, вы же… ты… мы… — она запиналась на каждом вдохе. — Эмма говорила про пляж, и я подумала…

— А-а-а-а! — протянула я, наконц поняв. — Ты правильно подумала. Да, после сезона дождей обязательно сходим на пляж. И, и что дальше?

— И воть… — она уткнулась глазами в свои коленки. Серебряное небо делало её кожу ещё более бледной и тонкой, почти прозрачной. — И я пожаловалась дома за ужином, что мой купальник мне уже маловат…

— Ну да, ты же растущий организм! В некоторых местах особенно… — я невольно это произнесла, и тут же прикусила язык.

— Ю-юдзу! Ты! — она запнулась, покраснела, потом выдохнула и продолжила, уже тише: — Братик сказал, даст денег на новый. Вот и всё! Вся история!

Ахико начала судорожно пихать в рот рис, лишь бы не разговаривать со мной дальше.

— Ахи, — позвала я тихо.

— М-м? — она подняла глаза, набив щёки рисом.

— Спасибо. Что пытаешься меня отвлечь.

Молча она улыбнулась — робко и искренне.

Со двора было видно, как у ворот школы собирается небольшая кучка учеников. Потом кучка стала превращаться в толпу.

— Чего это там? — пискнула Ахико, вытягивая шею.

Следуя её примеру, я приподняла голову. К воротам школы подъехал какой-то розовый фургон — что-то вроде пафосной доставки? Или свадьбы? На нём было много воздушных шариков, и они покачивались на ветру, как разноцветные пузыри.

— Ахи, пошли посмотрим, что там? — предложила я, вставая и направляясь к воротам.

То, что мы увидели дальше, было шоком.

Мы пробились почти в первый ряд толпы. Ученики вокруг ахали, перешёптывались, кто-то уже достал телефон и снимал.

Из автомобиля вышел мужчина в пиджаке, открыл заднюю дверь, достал оттуда яркий букет. Цветы вперемешку с небольшими воздушными шариками — яркая композиция, очень пышная, в ширину шире, чем плечи этого мужчины.

Ученики вокруг ахнули и вздохнули в унисон. Выглядело эффектно. Как будто сцена из голливудского фильма, которую перенесли в серую школьную реальность.

— Извините! Это доставка. Могу я увидеть Ямамото? — вдруг озвучил доставщик, глядя в свой бланк.

Толпа начала перешёптываться, имя разлетелось по рядам, как искра по сухой траве.

Щекастый Ямамото вышел через минуту. Щёки алые — аж до ушей. В глазах наигранная наглость.

— Это я! — его голос сорвался на петушиный писк.

— Отлично, для вас доставка букета! — курьер улыбнулся профессиональной, отрепетированной улыбкой.

Ахико схватила меня за локоть, привстала на носочки, чтобы лучше было видно. Я сделала так же. Мы видели, как Ямамото вышел за ворота, подошёл к курьеру.

Курьер протянул ему букет.

Глаза у Ямамото расширились. Он замер, не зная, брать или нет. Потом взял — руками, которые тряслись так, что цветы закачались, как на ветру.

— И, обязательная часть, — мужчина достал конверт, развернул, прочистил горло. — Письмо-пожелание!

Все замолчали во внимании. Моё сердце сначала застыло, а потом ударило об ключицу и застыло снова.

Курьер начал читать, его голос разносился над толпой, чёткий и громкий:

— «Уважаемый Ямамото и его верный тощий друг! Искренне поздравляю вас, что вы перестали скрывать свои отношения, свою любовь, и наконец-то открыто в этом признались!»

Толпа выдохнула — десятки ртов одновременно, кто-то хихикнул, кто-то охнул.

— «Этот букет для вас — такой же яркий и радужный, как ваши чувства! Вы очень красивая пара! Берегите друг друга!»

Ямамото стоял как вкопанный. Его друг — тот самый тощий, который сейчас стоял в трёх метрах, среди толпы, побелел как полотно.

Курьер продолжил, всё так же чётко:

— «Это моё вам пожелание. А если вы его не исполните, то мой следующий подарок будет более взрослым! С любовью, ваша развратная, загорелая фея!»

Курьер оглядел толпу. Посмотрел на Ямамото. Протянул ему бланк для росписи о доставке.

Ямамото замер. Покраснел, как варёный рак, хотя казалось бы, куда сильнее. Не сразу взял ручку у курьера — но потом взял, расписался, дрожащей рукой.

Курьер кивнул, сел обратно в машину.

Розовый фургон с шарами медленно отъехал от ворот, и в тот же момент толпа взорвалась.

Крики, свист, хлопки. Фразочки летели то с одной стороны, то с другой:

— Поздравляем парочку!

— Ой, не могу, Ямамото, ты чего скрывал?

— А его друг — вон, смотрите, побледнел!

Ямамото стоял посреди этого хаоса с букетом в руках, растерянный, красный, уничтоженный. Его тощий друг уже развернулся и почти бежал в сторону школы, зажимая лицо руками.

Одноклассники перешёптывались. Кто-то смеялся. Кто-то говорил: «Так вот они какие...»

Ахико посмотрела на меня с немым вопросом. Её глаза были огромными — больше, чем я когда-либо видела. В них читалось: «Юдзу, что это было? Ты знаешь? Это ты?»

А я лишь пожала плечами в ответ.

Но внутри у меня билось сердце так, что я боялась — оно выскочит.

Мы двинулись обратно к школе, лавируя между толпой, которая всё ещё гудела, обсуждала, пересылала друг другу видео. Ахико шла рядом, её пальцы вцепились в мой рукав — не отпускали.

В классе было пусто — все ещё на перемене, глазеют на ворота, обсуждают событие.

Села за свою парту, достала телефон. Выдохнула.

Открыла чат с Сарой. Набрала:

Ю: [ Это ты? ]

Ответ пришёл почти мгновенно, как будто она ждала.

Сара: [ Не докажешь :Р ]

Ещё несколько секунд я смотрела на экран, на эти два слова. И улыбалась — широко, глупо, по придурошному, как будто она была рядом.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject