Как ты думаешь?

16 июля, понедельник.

Жесть. Жесть, жесть, жесть! Я смогла!

Именно такие слова крутились у меня в голове, когда в 12 ночи я вернулась в дом бабушки Мии. Ключ с котиком-брелоком звякнул в замке, и я бесшумно скользнула внутрь — старая школа выживания, спасибо, всем причастным.

На кухне на столе, придавленная чашкой с недопитым чаем, лежала записка, выведенная дрожащим, но всё ещё бойким почерком: «Ужин в холодильнике. Не забудь поесть».

Заглянула в холодильник — тарелка с тушёными овощами и рисом, накрытая крышкой. Захлопнула дверцу. Не хотелось.

Всю ночь я не сомкнула глаз.

Просто лежала и пялилась в темноту. На мне всё ещё была та белая футболка Эммы с надписью «ПРИНЦЕССА, НО НЕ ТВОЯ», которая уже успела пропитаться потом. Шорты на бёдрах топорщились от засохшей листвы. Короче, я даже не переоделась. Просто упала на кровать, уставилась в потолок и позволила воспоминаниям заполнить каждую клетку.

Пальцы сами потянулись к ключу на шее, провела по нему большим пальцем, чувствуя каждую выемку. Этот ключ был на моей груди, когда я смотрела, как она плавает.

Это не просто «скучала и увиделась». Не просто. Так же не просто, как было попасть в Токио на этот один день. Мозг продолжал на повторе перебирать события прошедшего дня: хлопушка в руке, конфетти в воздухе.

Однозначно это самый запоминающийся день рождения Юдзу. По крайней мере для меня.

Это чувство, когда всё вокруг становится не важным. Не знаю, как назвать это. Может, не нужно никак называть.

Просто лежала и проживала этот день заново. Каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд.

Утро наступило внезапно. Только что было темно, а уже утро?

Стук посуды на кухне чётко дал ответ.

Телефон над лицом. Тут же переписка.

Юдзу: [ Эй, младшенькая! Утречко! ]

С: [ Утречко, Ю. Старики всегда так рано встают? ]

Юдзу: [ Не знаю, младшенькая. Я ещё не старая, просто по сравнению со мной ты ещё слишком юна! Хорошего дня, феникс! ]

С: [ И тебе, единорожка ]

Встала я через силу. Понедельник, нужно в школу. Нужно возвращаться в привычный ритм и просто терпеть дальше.

Скинув грязную и потную одежду, пропахшую моими феромонами и гормонами, я прошла в ванную. Вода из крана ударила ледяной струёй, я умылась, приводя себя в чувство лёгкими шлепками ладонями по щекам. Прищурила взгляд в зеркало. Пипец.

Откуда в этих глазах столько энергии?

Смотрела на своё отражение — красные волосы, растрёпанные, сбившиеся в колтуны, на шее висит ключ на шнурке. Но глаза… в них не было привычной усталости, привычного «всё похер». Там был огонь. Огонь, который зажгла не я.

Улыбнулась своему отражению — криво, одним уголком губ, и пошла одеваться.

Школьная форма — тёмно-синяя юбка, белая блузка, пиджак. Пирсинг в ухе — на место. Волосы — высокий хвост, небрежный, как всегда.

Когда я спустилась вниз, бабушка уже сидела за столом.

— Сара, садись завтракать, — сказала она не очень весёлым тоном.

— Доброе утро, ба. Спасибо. — я кивнула и присела напротив неё.

На столе стоял омлет с беконом и зеленью, и стакан молока.

— На здоровье. Ну ты вчера как вернулась не ужинала?

Невольно улыбнувшись в кружку с молоком, отпивая, я отвела взгляд. Не могла смотреть на неё. Знала, что если встречусь с ней глазами, она увидит слишком много.

— Не, я это... в общем. Не хотелось, ба. Но спасибо за заботу.

— Ага. Ладушки. — она хлопнула в ладоши, так слабо как могла, и начала вставать из-за стола. — А ты как провела этот выходной, всё сделали что хотели?

— С подругой? То есть, с подругами? То есть, кхм, да, знаешь... — я поковыряла омлет, отломила кусочек. — Что-то успели, что-то нет, но было здорово.

И опять улыбка дрогнула, чтоб её. Я не могла её контролировать. Она просто самовольно появлялась на моём лице.

Бабушка посмотрела на меня пристальнее обычного, потом выдохнула и пошла к себе.

— Удачного дня, пойду таблетки искать.

— Шпасиб, — ответила я с набитым ртом, запихивая в себя ещё один кусок омлета.

〰〰〰〰〰〰〰

Сегодня после уроков — привычная трапеза: сеанс у психолога.

В прошлый раз я наговорила ей много всякого. В том числе и про её дочь Хаясэ. Интересно, как она будет вести себя теперь?

Подойдя к кабинету, я постучала костяшкой пару раз. Кажется, меня не услышали, ответа не последовало. Прислушалась, наклонив голову к двери.

За дверью был ещё чей-то голос кроме Сакиро-сенсей. Низкий, мужской.

— Вхожу! — прикрикнула я и дёрнула дверь. — О...

Застыв на пороге, я окинула помещение взглядом. За столом сидела не только Сакиро, а ещё какой-то мужчина. Невысокий, в строгом костюме, с гладко зачёсанными назад волосами и белым воротничком рубашки, который выглядел так, будто его только что достали из упаковки. На коленях у него лежала папка — серая, официальная, с гербом.

— Это Сато Сара, — кивнула Сакиро ему и потом обратилась ко мне. — Проходи, садись.

— Эмм... ладно. Здравствуйте. — кивнула и присела напротив них, поставила сумку у ног.

Сакиро подвинула свою тетрадь мужчине, открыла на какой-то странице. Он поднял взгляд на меня.

— Здравствуй, Сато. Я Хидео Хиро. Представитель опеки...

Дальше я ничего не слышала. Уши заложило. Мой взгляд замер на его воротнике — беленьком, наглаженном, как у куклы.

Опека? Какого хрена? Почему он здесь?

У меня было алиби. Я проверила. Я всё проверила. Я была осторожна. Я была...

— Сато! Сато? — окликнула Сакиро. Её голос прорвался сквозь вату в ушах. — Ты слышишь?

— Да. Слушаю. Просто вы слишком скучные вещи рассказываете, вот я и задумалась. — я скрестила ногу на ногу и откинулась на спинку стула.

— Этот мужчина проводит сегодня внеплановую проверку. Причина весомая, честно говоря. Сато, я хочу, чтобы ты отвечала честно.

— А когда я вам врала, Сакиро-сенсей? — я приподняла бровь, играя в эту глупую игру.

Мужчина встал, взял папку в руки, подошёл к окну. Его шаги были размеренными, медленными. Он повернулся ко мне в пол-оборота, и свет из окна упал на его лицо.

— 15 июля, день рождения Нэкогавы Юдзу, — начал он отстранённым тоном. Его веки были лениво опущены, а его взгляд скользил по моему лицу, фиксируя каждую реакцию.

— Я в курсе.

— Следовательно, мы должны были проверить, где ты была вчера, в воскресенье. Памятуя о запрете на покидание Осаки.

— «Должны были»? — переспросила я. Мой голос звучал ровно, но ладони начали потеть.

— Конечно. Но прежде ответь сама. Где ты была, Сато? — он повернулся полностью ко мне, скрестил руки на груди.

Взяла со стола листок и карандаш. Пальцы чуть дрожали, но я написала адрес который дала мне Эмма.

— Вот адрес, квартира моей подруги. Мы зависали там с одноклассницами. — я протянула ему листок.

— Во сколько вернулась домой?

— Не помню, поздно. А что?

Хиро взял листок, не глядя свернул и положил в свою папку. Его пальцы были короткими, пухлыми, с аккуратными ногтями.

— У нас есть другие сведения, — сказал он. — Есть подозрение, что ты купила торт. В Токио.

— Подозрения? Говорите прямо, не пытайтесь меня шугать. — мой тон оставался ледяным, хотя в груди уже был пожар.

— Прямо. Наш оператор передал информацию о том, что ты совершала покупку в Токио.

Сакиро вдруг встала, опершись о стол, напряглась.

— Сато, ты не наделала глупостей? Ты же знаешь... — выдохнула она.

— И вы туда же... — пробормотала я себе под нос, уводя взгляд в окно.

— Ну да. Как и ожидалось... — начал Хиро, и моё сердце грохнулось куда-то в кишечник. — Они не успели сделать распечатку транзакций. Госпожа Сакиро, когда распечатку принесут?

— Примерно через час. Я оставлю её здесь, как только её принесут. Завтра когда вернётесь, она уже будет на столе.

— Очень на это надеюсь. — огрызнулся он.

— Чё? — я подняла бровь, чувствуя, как в груди что-то разжимается. На мгновение я перестала дышать.

— Ох, это не твоё дело, Сато, — он махнул на меня рукой. — Завтра встречаемся здесь же.

— Завтра у меня нет сеанса, у меня тренировка. — отмахнулась я в ответ.

— Сато, это просьба представителя опеки. Ты обязана явиться, — строго сказала Сакиро.

— У нас будет распечатка твоих платежей. Собственно, коллеги мне сообщили, что там фигурирует и оплата в пекарне в Токио.

— И что? Может им показалось, — мой голос стал чуть громче, против моей воли. — Или вы не так поняли их, всякое бывает.

— Не бывает, Сато. Если подтвердится адрес пекарни не в районе проживания твоей подруги, то мы сможем запросить дополнительное расследование. Ну знаешь, Сато, камеры, чеки, показания сотрудников. Это тебе не шутки. — он кивнул головой, явно довольный собой.

— А по-моему, шутки. И по-моему, вы бредите. Я сидела у подруг. Проверяйте сколько хотите, хоть до посинения.

— Я проверю. И твои показания с этого листка, и выписку по твоим платежам. Дело серьёзное, Сато. Одно нарушение — и либо исправительный лагерь, либо интернат. — в конце фразы он тонко улыбнулся, глядя мне в глаза.

— П-фф. Я всё сказала. Значит, до завтра. Хитеро. Или как вас там. — в ответ я сверлила его взглядом.

— До завтра. — он кивнул, собрал папку и вышел.

Дверь захлопнулась. Повисло молчание. Потом Сакиро громко выдохнула.

— Сато.

— А чего я-то? — возмутилась я и села поудобнее, скрестив ноги.

Сеанс дальше шёл в обычном ключе.

Сенсей копалась в моих мозгах, в которых я уже давно построила заборчики. Ну такие, на которых ещё непристойные слова пишут. В моём случае на этих заборчиках, помимо пошлостей, было написано «Норм», «Сойдёт», «Хорошо» и «Ладно».

Сидела, уставившись в окно, подперев голову рукой под щёку. Ладони потели всё сильнее и сильнее. Сердце, казалось, пульсировало в кончиках пальцев. Во дела. Докопались до торта. Но если пойдут копать дальше, могут что-то и нарыть...

〰〰〰〰〰〰〰

После сеанса, когда дверь за мной закрылась, я вышла в коридор.

Встала, прислонившись к стене, и смотрела в пол. В ушах всё ещё звенел голос Хиро: «исправительный лагерь, либо интернат». Пальцы сами сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя красные полукруги.

— Сато?

Подняла взгляд. Хаясэ стояла в нескольких шагах, сжимая в руках свою школьную сумку. На ней была та же форма, что и всегда, но сегодня её волосы были распущены — они падали на плечи мягкими волнами.

— Ты чего тут? — спросила я, пытаясь, чтобы голос звучал ровно.

Но вместо ответа Хаясэ посмотрела на меня пристальнее, чем обычно, и промолчала.

Тогда я схватила её за локоть и оттащила в сторону. Мы заскочили в проём к ступенькам, на пустой лестничный пролёт — в это время ученики уже не шастали между этажами. Я подняла её выше, к заброшенному уголку, за пол-пролёта до двери на крышу.

Направляя за локоть, я придвинула Хаясэ властно спиной к подоконнику, сама встала к ней вплотную. Чуть наклонилась, чтобы говорить тише, и заметила, как она смотрит на меня оленьими сверкающими глазками, влажными, снизу вверх. Её дыхание сбилось, ресницы дрогнули. Потом она поддалась чуть вперёд и медленно закрыла глаза, доверяясь моменту.

Интересно, о чём она сейчас подумала?

Отпустила её локоть (как-то более резко, чем следовало бы) и прошептала:

— Твоя мама нас увидит, ругать же будет.

Пауза.

Хаясэ медленно открыла глаза и слегка разочарованно выдохнула. Её голос был по-анимешному милым и тихим:

— Знаю. Я... ну я же не планировала... и вообще! Я слышала... — она сделала шаг ближе, робко положив кончики пальцев на короткий рукав моей рубашки. — Там был мужчина из опеки.

— Не твоё дело, Хаясэ.

— Но я хочу помочь, — её голос был тихим, но уверенным. — Если что-то нужно... я могу.

— Ты не можешь тут ничем помочь, малыш. — я развернулась, её пальцы отцепились, но рука осталась в том же положении, и я пошла к ступенькам.

Но в момент, когда я уже почти ступила на первую ступеньку, я задумалась. Остановилась. Начала идти задним ходом — несколько шагов, и я снова стою напротив неё.

— Погоди-ка. Ты же к маме сейчас?

— Да, а что? — она склонила голову на бок и подперла щёку одним пальцем. Чёлка окончательно съехала, закрывая один её глаз.

— Может быть, не откажешься помочь мне? — игриво спросила я, поправив её чёлку лёгким касанием.

Щёки Хаясэ тут же залились краской, она отпрянула обратно к подоконнику и врезалась в него поясницей, глаза расширились, а рот приоткрылся в немом «о».

— П-помогу. Ч-что угодно! — пискнула она, и её голос сорвался на верхней ноте.

— Но это рискованно. Тебя могут наказать. Всё равно поможешь?

Она закивала, не раздумывая, и её распущенные волосы подпрыгнули в такт кивкам.

— А... а что нужно... сделать? — робко спросила она, и её пальцы сжали край юбки.

Наклонившись к её уху, я тихо шепнула, так, что она, наверное, почувствовала моё дыхание на своей шее.

— Мне нужен ключ от кабинета твоей мамы. На один вечер. Ты сможешь его стащить?

Хаясэ замерла. Её глаза стали размером с глобусы.

— К-ключ? От маминого... — она запнулась, сглотнула. — Зачем?

— Там лежит распечатка моих платежей. Я хочу её... изменить. — я говорила спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Это важно для меня...

Хаясэ смотрела на меня. Пару секунд буквально.

Потом её лицо стало серьёзным. Она кивнула.

— Я сделаю.

〰〰〰〰〰〰〰

Поздний вечер. Стемнело.

Хаясэ, когда после моего сеанса пошла в кабинет своей мамы, сделала всё, как я просила. А именно — стащила ключ и передала его мне у автомата с йогуртами.

Её пальцы дрожали, когда она протягивала мне металлический прямоугольник, и я видела, как её взгляд метался по коридору, проверяя, не смотрит ли кто.

— Держи, — прошептала она, и её голос был таким тихим, что я едва расслышала.

— Спасибо, — я сжала ключ в кулаке.

Ключ от кабинета Сакиро-сенсей. Сегодня после школы я не спешила домой, осталась на крыше. Пол пачки — это примерно пара часов. Ровно столько ушло у меня на то, чтобы дождаться, когда мать Хаясэ покинет школу.

Об этом меня уведомило одно сообщение-оповещение:

Хаясэ: [ я не привыкла писать сообщения подругам, по ]

Хаясэ: [ поэтому, я так рада! и, знаешь ]

Хаясэ: [ ну, там на лестнице, в общем и тогда ]

Хаясэ: [ а, и мы с мамой ушли домой, короче я... ]

Ладно, меня уведомило не одно сообщение-оповещение, а целый спам. Я закатила глаза, но улыбнулась, читая эти сбивчивые, панические строки.

С: [ Попробуй сначала придумать текст сообщения, а потом уже его набирать. ]

Хаясэ: [ да, конечно! прости! мы ушли. путь свободен! и удачи! как договаривались! ]

С: [ Спасибо. Я перед тобой в долгу. ]

Хаясэ: [ :) :) :) ]

П-фф... молодёжь.

Накинув чёрное худи и натянув капюшон на волосы, я открыла дверь с крыши внутрь. Медленно. Прислушиваясь.

В кармане сжимала ключ от кабинета. На носочках шагнула на лестничную клетку — сквозняк взметнул мою юбку, освежая и без того продрогшие на крыше бёдра, а потом, когда я аккуратно захлопнула дверь, юбка тихо легла обратно.

Внутри школы было темновато. Каждый звук был важен в этот момент. Как-то непривычно — даже не узнать эти стены.

Понятия не имею, делает ли охрана обход по этажам, и если делает, то когда. Ну по идее делает.

Достала телефон, загуглила: «в какое время охрана делает обход по этажам моей школы».

В ответ вышло несколько страниц с рекламой охранных систем. Хм.

Закрыла вкладку, выключила на смартфоне звук ещё раз и убрала в карман.

Добравшись до нужного этажа, я выглянула в коридор.

Голова в чёрном капюшоне с красной чёлкой — наверное, со стороны выглядит стрёмно.

Вроде бы никого.

Прокралась вдоль стены к двери психолога, достала ключ и открыла. Вошла внутрь.

Свет включать не стала, ведь его могут заметить. Включила фонарик на телефоне, посветила на стол Сакиро-сенсея.

Как и ожидалось. Вот она, распечатка с моими платежами за 15 июля. Вот ведь кроты!

Положила её на стол, ровно, сфотографировала со вспышкой.

Приблизила к глазам, прочитала ещё внимательнее. Реально, платёж в пекарне, реально совсем не в районе дома Нэкогав. Кто бы мог подумать, что это повод для дополнительных раскопок...

Ха-тьфу.

Свернула и убрала распечатку в сумку. Вышла, закрыла кабинет на ключ обратно.

Как вдруг за спиной послышались шаги и мельтешение луча фонарика. Охранник шёл, присвистывая, в развалочку, заглядывая в каждый кабинет. Я быстро скользнула за угол.

Тихо вышла обратно к лестничному пролёту и встала за углом в надежде, что охраннику незачем идти сюда и он не станет светить во все стороны.

Задержала дыхание...

Было слышно, как шаги становятся всё ближе.

Сара. Попадись сейчас за кражей в школе — точно попадёшь в интернат. Овца. Дура. Конченная. Но... я же заслужила это острое чувство...

Яркий луч фонарика указывал прямо на дверь психолога, слегка подрагивая от шагов. Свист становился ближе.

Вдруг в кармане завибрировало.

Б-ррр, б-ррр.

Звучало слишком оглушительно в этой тишине на фоне мелодичного свиста. Сквозь тонкую ткань юбки засветившийся дисплей подал сигнал — Юдзу что-то написала. Сердце упало в пятки.

Ещё сильнее вжалась в стену.

— Что за звуки, ё-моё, — выдохнул охранник себе под нос.

Пройдя мимо кабинета, он сделал шаг ко мне, к двери лестницы. Он уже буквально в метре от меня. Я видела в проёме его руку с фонариком...

У меня на лбу и под носом образовались мощные капли пота. А ещё между сисек, но это не важно.

Он посветил вниз на этаж, вверх на этаж, «угукнул» и...

Развернувшись, пошёл обратно.

Шаги утихали. Но сердце колотилось всё так же.

Избегая его маршрута, я выбежала на улицу, в школьный двор.

Прошмыгнула через ворота и максимально быстро дошагала (чтобы не вызывать подозрений) до остановки.

Присела на скамейке под козырьком, отдышаться. Проверила телефон. Там Юдзу писала:

Юдзу: [ Сай, ты уже дома? Позвонишь? ]

Набрала ответ, аккуратно и трепетно.

С: [ Ещё нет, я позвоню попозже. ]

Достав листок с распечаткой, я свернула его в комок и подожгла край своей зажигалкой.

Он тлел у меня в руках, пока пламя не стало доходить до пальцев.

Только тогда я кинула его к ногам и затоптала.

Остался лишь пепел, но и тот разлетелся на ветру сразу же, как я убрала подошву.

— О, Сара! Ты уже тут! — пискнул анимешный голос со стороны.

Хаясэ подошла к остановке, как мы и договаривались. Я сидела на скамье, всё так же пытаясь отдышаться, а она встала прямо напротив меня, почти меж моих ног, смотря на меня сверху вниз.

— Да... вот, держи. Только не спались, что ключи брала. — я протянула ей ключ, который одолжила, положила аккуратно в её ладошку.

— Х-хорошо... Всё нормально прошло? — прошептала она скромно, садясь рядом со мной.

Пихнув её плечом в плечо, я достала из кармана смартфон.

— Меньше знаешь, крепче спишь!

— Ещё одна мудрость от тебя? — надула губки Хаясэ.

— Не совсем. Просто впитываю мудрые мысли, оставшиеся на меловой пыли.

Хаясэ заморгала глазами, как совёнок, глядя на меня.

— Не суть. Смотри, — я протянула ей смартфон. — Нужно беспалевно отредактировать вот эту строчку, чтобы её не было. Сможешь? И чтобы печать вот эта в углу осталась такого же оттенка.

Хаясэ дрожащими ледяными пальчиками взяла телефон, посмотрела на фотографию злосчастной выписки моих платежей и зависла.

— У-у. Ты была в Токио? — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана.

— Нет. То есть... Нет. Там подруга. — ответила я спокойно.

Мы сидели близко-близко, заглядывая в один и тот же дисплей смартфона, в полумраке остановки, подсвеченные рекламными огнями.

— Ясненько. Тут у тебя тоже подруга. Я! — мило пискнула она.

— Знаю, малыш, это меня радует.

— И меня... — шепнула она, потом выпрямила спину, оторвала взгляд от экрана. — Готово!

Вернув телефон себе в руки, я посмотрела на фотографию, там и следа не осталось от былой строчки.

— Вау! Спасибо! Осталось только распечатать! — с улыбкой воодушевилась я. — Как ты это сделала?

— Ловкость рук и никакого мошенничества! — улыбнулась она, мило склонив голову.

— Ну насчёт второй части твоей фразы я бы поспорила, но в целом, да, принимается. Пха!

Вдруг из-за угла остановки вышла женщина. Сакиро...

Мама Хаясэ. Мы увидели её одновременно.

— Хаясэ! Я так и знала, что ты не в магазин пошла! — рявкнула она на дочь.

Хаясэ аж подпрыгнула и вжала плечи в себя. Её глаза наполнились влагой, когда она бросила на меня робкий, мимолётный взгляд. Хотелось прижать её к себе и успокоить, но я не могла.

— Сбегаешь из дома, чтобы с ней поболтать? Отныне тебе запрещено гулять с Сарой!

— Как скажете, — спокойно ответила я, вставая и закидывая рюкзак на спину.

Мы с Хаясэ переглянулись ещё раз. Мать увела её в другую сторону. Мы кивнули друг другу, но я не знаю, понимает ли она меня с полувзгляда, как мы понимаем друг друга с Юдзу...

Внутри как-то стало пустовато.

Смотрела, как они уходят — мать, держащая дочь за локоть, и дочь, которая через плечо бросает на меня последний взгляд. В её глазах были слёзы, но она не плакала. Она была сильной.

〰〰〰〰〰〰〰

На часах 22.

Кажется, этот день был бесконечным.

Вернувшись домой, я быстро поужинала (из уважения к бабушке, но всё равно съела пару ложек только), приняла душ и, даже не одевшись, завалилась в постель без сил. Взяла телефон. Гудок. Она взяла трубку.

— Сайка! — раздался голосок на том конце.

— Привет, пупс! — с улыбкой ответила я.

— Ты чего так поздно? — пробормотала она сквозь надутые губки, судя по звуку.

— Дела нарисовались. А ты чего ещё не спишь?

— Я уже лежу. Сплю. Ну, почти. Хихик!

— Правильно, правильно, вам, старикам, нужно пораньше ложиться!

— Эй! — возмутилась она в голос.

— Пха-ха!

— Ой, сейчас скину фотографии с пляжа, Эмма прислала недавно всю пачку.

— Ага, давай, жду. — выдохнула я, переворачиваясь на живот, положив телефон перед собой и включив громкую связь.

В чате стали приходить фотографии, десятки фоток.

Юдзу и ребята на пляже, ещё до того, как я объявилась.

Потом они с тортом, они в воде, они за столом, они дурачатся с песком.

Растрёпанная каштановая шевелюра Мако, широкие плечи Горо и его же торчащие от прохладной воды соски, красные щёчки Ахико, куча селфи нашей королевы красоты с платиновыми волосами, в бикини, который делает её грудь ещё объёмнее.

И Юдзу.

В этом волшебном купальнике с рюшами, плескающаяся в воде, робко стоящая у кустов, втягивающая в себя, кажется, не только живот, но и весь воздух в округе.

— Шикарный день, — тихо отреагировала я.

— Да... тут ещё есть. Эмма отправила их только мне, даже у себя сказала, что удалила. — добавила Юдзу и отправила ещё.

Юдзу и я. То объятие, когда я только вышла из кустов. Момент, когда у меня в руках была хлопушка, а на Юдзу, застывшую с выпученными глазами, посыпались конфетти и блёстки. И кадр, когда я мазала ей спину кремом от загара. Молодец, Эмма.

— Чтоб мы без неё делали. Хорошие кадры. — улыбнулась я.

— Да. Хотела бы я, чтобы тот день никогда не заканчивался. Но...

— Но?.. — спросила я, листая фотки.

— Но тогда я бы не была сегодня го-о-ораздо старше тебя, младшенькая! — захихикала она.

— Ну начинается! Ты что, хочешь вплоть до ноября мне припоминать о том, что ты старшенькая? — проворчала я по-доброму.

— Хотю! — бодро пропела она.

В этот момент я нашла кадр, на котором Юдзу стояла в воде, почти до попы, в какой-то динамичной позе.

Улыбка на пол-лица, глаза сияют, рюши на купальнике развиваются от движения, вода отблескивает на её коже, волосы взметнулись по ветру.

Приблизила кадр: на её лицо, радостные глаза, как у ребёнка, такие же, как и на её 8-й день рождения, когда ей подарили огромного мишку. Сдвинула на плечи и грудь — на одном плече лямка от купальника немного съехала, да и в целом даже без того было заметно линии загара от формы её старого купальника. Они были чуть шире нового, этот контраст был как будто маршмеллоу расплавили на слой молочного шоколада. Потом на живот. Он был втянут, рёбра проступали — и от того, что вода холодная, и от того, что она активно что-то пищала или выкрикивала в этот момент. Потом ниже — на талию, рюши трусиков взлетали, как будто она в этот момент танцует, а плавные изгибы бёдер...

— Слушай. А чего сама хочешь? — продолжила Юдзу.

— Я хочу?.. — переспросила я и замерла, продолжая пульсирующими зрачками пялиться в дисплей, изображение от которого, наверное, отражалось во всех моих глазах целиком, при полумраке комнаты.

— Ну да. Помнишь, ты как-то рассказывала о своей мечте. — задумчиво начала она. Я отодвинула телефон, стала слушать внимательнее. — Ты говорила, ну... тогда, когда мы на звёзды смотрели.

— Помню. Я тогда мечтала стать скорее совершеннолетней, быстрее выйти замуж, неважно за кого, и уехать из того грёбанного дома навсегда. — без эмоций проговорила я.

— Ты говоришь «тогда мечтала», а сейчас? — спросила Юдзу.

Медленно опустив голову к телефону, я прищурилась и покачала головой.

Несколько секунд тишины, слышно только, как у неё скрипит мозг.

Потом я хихикнула. По-доброму, даже немного удивлённо.

— Пха-ха! — вырвалось у меня. — Ну ты и дура, Юдзу.

— В смысле? — с предвкушением спросила она.

Перестав улыбаться, я стала серьёзнее.

— Потому что такой тупой вопрос задаёшь. — голос стал хриплым, от табака наверное, перебрала сегодня. — Сейчас я мечтаю только об одном.

Сделала паузу.

— Вернуться... — договорила я.

Прям слышала в этот момент, как у дурочки перехватило дыхание.

— Сайка... — наконец подала она голос. — Ты чё. Серьёзненько?

— Я приехала к тебе через полстраны. С риском для всего. Как ты думаешь, серьёзно ли я?

В ответ она лишь шмыгнула носом.

— Ладно, не плачь, старшенькая. Разрешаю тебе назвать меня за этой тупой дурой. — с улыбкой сказала я.

— Я и так могу тебя дурой называть, когда захочу! Дура! Блин! — сквозь шмыганье соплями я услышала её улыбку.

— Так-то лучше.

— У тебя там никаких проблем не было из-за этой поездки? — поинтересовалась она.

— Нет. Точнее... — я повернулась на спину, закинула руки под голову. Свежий воздух из окна обдувал голую кожу. — Если честно, был моментик. Но кажется, всё улажено.

— Да? Что было? — заволновалась она.

— Опека. Представитель приезжал, сегодня на сеансе с психологом, пытался раскопать якобы улики. Придурок, — сказала я сквозь зубы, со злостью. — Но я уладила. Надеюсь. Завтра узнаем.

— Как? — тихо спросила Юдзу.

— Хаясэ помогла. А дальше — ловкость рук и никакого мошенничества. Ну, почти никакого.

— Хаясэ?

— Ну... да. В общем, там... она помогла, но...

— Но? — спросила Юдзу.

— Но словила наказание от своей мамы. Из-за меня.

— И что теперь делать? — Юдзу заволновалась. — Ты же не воспользовалась ей?

— Нет. Но со стороны выглядит, что да. — выдавила я из себя.

— Сара! — почти вскипела Юдзу.

— Что? Юдзу! Я сама знаю! Я так это не оставлю, но сейчас правда не до этого. Всё по порядку...

— Блин. Будь осторожна!

— Буду. — выдохнула я. — Ну, а у тебя как дела?

— Последний этап всех подготовок к летнему фесту. Как ты думаешь?

— Крепись, пупс. Тебе всё по силам.

— Агась. — мягко и медленно ответила она. — Уже почти всё готово...

— Слышу, ты уже носом клюёшь. Давай спать? — предложила я, устраиваясь поудобнее на подушку.

— Давай... не отключайся. Сладких снов.

— Хорошо. Спи спокойно.

〰〰〰〰〰〰〰

Вторник, 17 июля.

Не-сеанс с психологом.

Стук в дверь.

— Войдите. — отозвалась Сакиро.

— Это я.

— Ты рановато. Хиро будет через минут пять.

— Ничего, я тут подожду. Вы же не против?

— Не против. — сухим и ледяным тоном ответила Сакиро.

У меня в руках была папка с листами, после уроков. Среди них — распечатанный новый список моих платежей, который я отредактировала с помощью Хаясэ.

— Вот и славно. Насчёт вчерашнего... — я включила отвлекающую тему.

— Я своего решения не изменю. Хаясэ запрещено с тобой гулять. — она строго отвела взгляд в сторону, сдерживая свою злость, видимо. — Это не допустимо, чтобы она обманывала меня, что идёт в магазин, а сама..!

— Ой! — я оперлась рукой о стол сенсея, и тетради с бумагой посыпались мне под ноги.

Тут же присев на корточки, я подложила в стопку упавших бумаг нужный поддельный листочек. Сакиро только спустя время встала и подошла ко мне, но я уже всё собрала и протянула ей в руки.

— Это случайно. П-простите? — я сделала умилительно-противное выражение лица.

— Боже... садись уже. И ничего не трогай. — выдохнула она, принимая бумаги и складывая их обратно на столе.

Сев на стул, я уставилась в окно, подняла одну ногу, прижав её к груди, обвила её руками и выстукивала по коленке ритм тикающих на фоне часов.

Пу-пу-пу...

В дверь без стука вошёл этот представитель опеки.

— Добрый день. Все уже в сборе, отлично. — он подошёл к столу.

Лучи солнца, косые, стучали прям в окно. Напротив меня стоял Херово Хиторо, или как его там. И Сакиро-сенсей сидела за своим столом.

— Начнём. У меня мало времени. — сказала она, всё ещё видимо злясь на меня за... да за всё.

— Да. Мои документы, пожалуйста. — он протянул руку к Сакиро нагло, ладонью вверх.

Она посмотрела на него раздражённо, порылась на столе и нашла тот лист, который я подсунула. Протянула ему в руку. Момент истины.

— Да, это он. Спасибо. — Хертеврот начал читать, водя глазами по бумаге.

— Ну и что там? Не томите, уважаемый. — выдохнула я, делая вид, что продолжаю пялиться в окно.

— Не понимаю. — он замялся. — Мне говорили, что тут был платёж в пекарне. И где он?

— Может, что-то напутали? — подала ближе к нему Сакиро.

— Хм... — он зачесал затылок. — Я точно помню. Мне это передавал оператор. Я сказал, чтобы выслал распечатку. Они выслали... и...

— Бла-бла-бла... кому интересны ваши оправдания? — я посмотрела ему в глаза. — Вы ошиблись, с кем не бывает.

— Что? — возмутился он моему тону.

— Ничего. Просто вы вчера отняли у нас добрую часть сеанса, и сегодня вынудили встретиться сверхурочно — и всё равно беспочвенно отнимаете наше время. Я вообще-то хочу с сенсеем по душам разговаривать и всё такое, мне нужно это, как его, лечение! Я же поломанная нетакуся, а вы не даёте мне принимать помощь, мешаетесь тут... — я говорила это с такой издевательской интонацией, что, кажется, он закипал.

— Хидео Хиро, простите, Сато не это имела в виду! — замахала руками Сакиро. — но в чём-то она права, мы не можем проводить с ней терапию в присутствии третьих лиц.

— Ага-ага! — закивала я активнее.

— Ясно. Ладно. Госпожа Сакиро, Сато. Я, пожалуй, пойду, не буду вас отвлекать. — он встал, поправил свой воротник и взял свою папку. — Узнаю у своих коллег почему они так меня подставили. Если что-то выясню, мы ещё встретимся. Всего хорошего.

Дверь хлопнула, он ушёл.

— Надеюсь, не встретимся... — прошептала я себе под нос.

— Мне он тоже не приятен. — тихо призналась Сакиро.

— Ну, я свободна или мы ещё поболтаем? — спросила я, садясь ровнее.

Психолог посмотрела на часы. Махнула мне рукой.

— Иди, отдохни лучше лишнего. Увидимся на следующем сеансе.

— Хорошо. Спасибо.

Встав, я поправила юбку, забрала сумку и направилась на выход.

В коридоре, уже стоя у окна, я уткнулась в него лбом.

Моё дыхание создавало на нём белую дымку, оно запотевало.

Провела пальцем по стеклу и со скрипом нарисовала форму сердечка.

Пха.

Юдзу права. Хаясэ не виновата. Но по сути — из-за меня она будет страдать.

Сев на подоконник, я достала смартфон из кармана и открыла чат с Хаясэ. Пока её мама в кабинете, она не сможет спалить нашу переписку. Напечатала первый вариант сообщения. Удалила. Напечатала ещё одно. Удалила.

Выдохнула.

Ну не умею я подбирать слова. Но попытаться стоит.

С: [ Хаясэ, прости, что подставила тебя так. У меня не было выбора. Могу я как-то загладить свою вину? Честно. Ты хорошая подруга, а я — так себе. Сильно от мамы досталось? ]

Прошло буквально полминуты — и на меня посыпался град сообщений. Хаясэ явно ждала, держа телефон в руках.

Хаясэ: [ Сара привет ]

Хаясэ: [ Мама запретила мне с тобой гулять ]

Хаясэ: [ Да и общаться в целом ]

Хаясэ: [ но я хочу с тобой ]

Хаясэ: [ да я принимаю извинения, я не обижаюсь, я понимаю ]

Хаясэ: [ я попробую поговорить с ней, но не знаю ]

Хаясэ: [ надеюсь у тебя всё получилось ]

Прочитала всё, провела пальцем по экрану, стирая несуществующую пыль, и задумалась. Её слова такие простые, такие тёплые. Она не злится. Она понимает. Она хочет быть рядом, даже когда ей запрещают.

Почему она такая? Почему не злится? Почему не бежит?

Я бы на её месте, наверное, уже давно послала бы меня куда подальше.

Сделала глубокий вдох. Написала ответ.

С: [ Спасибо, Хаясэ. Пока получилось, а там посмотрим. ]

Хаясэ: [ я рада! в любом случае ещё увидимся. Не грусти, Сара. ]

Я смотрела на экран, на эти слова, и внутри что-то сжималось. «Не грусти, Сара». Как будто она знала, что я сейчас как раз это и делаю — прячу грусть за маской, за этой привычной ухмылкой, за тем, что «справилась».

С: [ Знаешь... Я не достойна такого отношения от тебя. Но да. Увидимся. ]

Хаясэ: [ такие вещи говоришь... До встречи! ]

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject