Как правильно прощаться? (Часть 1)

16-й день.

Такое ведь бывает только в тупых комедиях? Я даже помню: во время одного из ночных киномарафонов с Юдзу была точно такая же сцена. Ну ладно, не совсем такая же, но похожая. Окно в здании, этаж второй, третий, может четвёртый — такой, чтобы с улицы было видно, и в это окно высовывается голая задница. Именно в такой ситуации мы и оказались прежде чем побежать наутёк в разные стороны.

Как всё к этому пришло?

Нашу комнату назначили дежурить. Как и ещё две другие комнаты.

После долгих споров (в которых мы проиграли) нам достался третий этаж в соседнем крыле: две пары девушек были заняты мытьём полов в кабинетах, а мы с Майко и Кими мыли подоконники в коридоре, каждая у своего окна. Старые, скрипучие тряпки, вёдра с мутной водой и вонючее моющее средство. Добавить к этому наш запах пота, потому что солнце сквозь стёкла палило адское.

В тот момент я поняла, почему другие девчонки настоятельно решили мыть полы в прохладных кабинетах. Тем не менее...

Не доставая до верхней части окна, я забралась с ногами на подоконник и встала на нём в полный рост, на цыпочки, вытягиваясь, чтобы достать самого верха. Красная кофта задиралась, открывая живот и край трусиков, из-за того, что штаны слегка сползли. Майко стояла у соседнего окна, держала ведро и смотрела. Её взгляд скользнул по моей спине, по тому, как ткань натянулась на ягодицах, когда я вытягивалась вверх.

— Не упадёшь? — спросила она.

— Не дождёшься.

Повернулась к ней сначала взглядом, потом и лицом и улыбнулась устало. Майко уже подошла ко мне, оставив ведро у своего окна, и вцепилась в мою талию одной рукой, сжимая край кофты, а второй — в ткань штанов на бедре. Её пальцы слегка впивались в кожу через ткань.

— И всё же лучше не рисковать, — холодно процедила она сквозь зубы, глядя исключительно в окно перед нами.

Во дворе под нами была спортплощадка и группа парней с физруком. Они сейчас делали разминку, было слышно противный приказной тон физрука, который потрепал нервы уже всем — не только парням в синих костюмах, но и девушкам в красных. И тут подошла Кими.

— Я закончила со своим окн... — она посмотрела на нас. — Ой, вы чего тут?

— Да вот, скучаем, — выдала я чуть нагловатой хрипотцой.

— Бритва решила задницу показать в окно, — нагло прокомментировала Майко.

— Эй! — отцепив шлепком по пальцам её руки от своей одежды, я спрыгнула с подоконника. — С чего вдруг я? Может, ты?

— Не знаю. Это же ты встала прям на подоконник во весь рост, — отстранённо сказала Майко в ответ.

Кими моргала своими бездонными чёрными глазами, потом протёрла веснушки кулачками и улыбнулась.

— Иногда не понятно, когда вы шутите, а когда нет.

Кинула взгляд на неё, потом на Майко. Солнце палило, пот стекал по спине, и в голову пришла идея, от которой я чуть не рассмеялась вслух.

— Давайте пари. Кто успеет вымыть меньше окон, тот встаёт и показывает голую задницу в окно! — выпалила я с наглой ухмылкой.

Кими застыла, глаза округлились и стали ещё больше, чем обычно. Майко приподняла бровь, глазки стали ещё острее.

— Ты серьёзно? — спросила Кими.

— А ты трусишь? — я склонила голову набок, и моя кривая чёлка упала на глаза, сдула её и посмотрела на Кими с вызовом.

— Я... — она запнулась, переводя взгляд с меня на Майко.

Майко развела руками:

— На спор, согласна.

Кими вздохнула.

— Ладно. Но если я проиграю...

— Если проиграешь — будешь показывать задницу, — закончила я за неё. — Всё честно.

Мы разошлись по своим окнам. Я взяла тряпку, намочила её и быстро, одним движением провела по стеклу, оставляя за собой грязные разводы. Вода стекала вниз, но я даже не пыталась её вытереть, просто поливала окна, делая вид, что работаю. Рядом Майко делала то же самое, я видела, как она смотрит на меня краем глаза и ухмыляется.

А вот Кими работала честно, старательно вытирала каждое стекло, поднималась на цыпочки, её веснушчатое лицо было сосредоточенным.

— Время, — сказала я, когда мы закончили.

Тут же мы отошли от окон, посмотрели друг на друга. Майко подошла к моему окну, провела пальцем по стеклу и поднесла его к свету.

— Грязно, — сказала она закатывая глаза. — Ты даже не пыталась.

— Я пыталась, — ответила ей с невинным лицом. — Просто у меня руки не из того места.

Кими подошла к своему окну. Оно сияло, чистые стёкла, без разводов. Она приложила ладонь к стеклу, и на нём не осталось следа.

— Я выиграла? — её голосок дрожал от надежды.

— Нет, — сказала Майко, подходя к своему окну. — У тебя одно окно. У меня два. У бритвы два с половиной.

— Эй! — возмутилась я. — Откуда пол-окна?

— Ты его просто полила водой, даже не вытерла, — Майко пожала плечами. — Считается как половинка.

— Сама ты половинка! — наигранно насупилась я.

— Это не честно! — Кими почти пискнула, но с улыбкой.

— Пари есть пари, — я подошла к ней и положила руку на плечо. — Не трусь, Кими.

Она посмотрела на меня, потом на Майко, которая уже ухмылялась, и медленно выдохнула.

— Ладно. Но вы мне за это заплатите.

— Договорились, — я кивнула.

Кими забралась на подоконник. Она была маленькой и лёгкой, не смотря на внушительную грудь, но мы всё равно помогли, я поддержала её за талию, а Майко подошла с другой стороны, взяла Кими за руку, помогая ей удержать равновесие.

— Ну давай, — сказала Майко. — Покажи им всем.

Кими зажмурилась на мгновение, потом, не смущаясь, стянула с попы штаны. Её ягодицы, бледные, почти белые, с крошечными веснушками, показались в окне. Она стояла, придерживаясь за нас, и плечи дрожали от сдерживаемого смеха.

И тут Майко как засвистела!

Громко, пронзительно, так, что эхо разнеслось по двору и у меня чуть не заложило уши. Все парни на спортплощадке обернулись. Физрук замер на полуслове, поднял голову и увидел то, что он увидел.

— КТО ТАМ?! — заорал он. — АНУ-КА СЛЕЗАЙ!

Кими взвизгнула, то ли от страха, то ли от смеха, и соскочила с подоконника, натягивая штаны на ходу.

— Бежим!

Мы сорвались с места. Кими кричала: «Я вас ненавижу!» — но в то же время смеялась. Она побежала в сторону нашего блока, вправо по коридору, её рыжие волосы мелькнули в проёме дверей, как молния.

А я и Майко рванули в другую сторону — налево, по лестнице вниз, потом вверх, потом снова вниз, или влево или вниз, короче, не понимая, куда мы бежим.

Мы влетели в первую же рандомную дверь, ручка которой поддалась на наше дёргание. Захлопнули её. Я прижалась спиной к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось по всему телу, лёгкие горели, а на весь рот сама собой расплывалась широкая, сумасшедшая ухмылка.

Майко стояла напротив, прижавшись руки к бедрам, наклонившись, и смотрела на меня. Её ярко-голубые глаза, как кусочки летнего неба, горели синим пламенем. А синий огонь... он же самый горячий? Она тоже улыбалась, широко, открыто, чтобы было видно её зубы.

— Ты... — начала она, но не договорила. — Фха-ха!

И просто засмеялась. Так, что согнулась пополам, прижимая руку к груди. И я засмеялась вместе с ней. Мы стояли в этой маленькой, залитой пыльным светом комнате, и смеялись так, что у нас болели животы и текли слёзы.

— Это было... — выдохнула она, вытирая глаза.

— Абсурдно, — закончила я за неё.

— Мне кажется, или она действительно ненавидит нас теперь? — спросила Майко сквозь стихающий смех.

— Она нас обожает, — ответила я, потом оглянулась. — Даже если... стой, это что склад старых матрасов?.. Ничоси.

Это был склад. Старый, заброшенный, с кучей матрасов, сваленных в углу, и подушками, которые уже пожелтели от времени. Пахло здесь по-другому — не пылью, а тишиной. Как будто это место не трогали годами.

Майко тоже стала оглядываться.

— Они чистые, — сказала она, проведя пальцами по поверхности одного из матрасов. — Ну, почти. Сверху накрыты простынями.

— И что? — я приподняла бровь. — Устроим тут пикник?

Обернувшись ко мне, она пронзительно посмотрела.

— А почему бы и нет? — и плюхнулась на один из матрасов, пружины тихо выдохнули.

Майко похлопала по матрасу рядом с собой.

— Иди сюда, бритва. Ты же не боишься?

— Было бы чего бояться, — ответила я делая шаг.

Дверь за мной закрылась сама собой, лёгкий сквозняк видимо.

Села рядом с ней, матрас прогнулся под моим весом. Майко легла на спину, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок.

— Смотри, — сказала она. — Там трещины.

Подняла голову, и правда, потолок был старым, с паутиной и следами протечек.

Легла рядом с ней. Матрас еле скрипнул, мы оказались плечом к плечу.

— Когда я была маленькой, — сказала Майко, — я представляла, что трещины — это карта. Если её расшифровать, можно найти сокровище.

— И что, нашла? — спросила я.

— Нет.

Несколько минут мы так и лежали молча. Только дыхание, ровное, спокойное.

— Сара, — позвала она тихо.

— Ась?

— Если бы у нас был гораздо более длительный срок прибывания тут, то здесь можно было бы устроить тайное убежище.

Повернув голову, посмотрела на неё. Она тоже повернулась ко мне, я видела каждый из сотен оттенков голубого в её глазах.

— Если бы..? — спросила я.

— А ты против? Согласна, тупая мысль. Забей.

Задумавшись на мгновение, я перевела взгляд на луч света, который падал на пол из маленького окна под потолком.

— Нет, — сказала я. — Не против.

Дневник Сары | День 16

[ Нитью быть, или струной, или для битвы тетивой. ]

〰〰〰〰〰〰〰

17-й день.

Мы шли после душевой в толпе девушек. Все разбредались по своим комнатам вдоль коридора, влажные волосы, красные костюмы нараспашку, запах дешёвого мыла. Впереди я увидела, как один из надзирателей встал в гневной позе, руки в боки, ноги на ширине плеч, и на полкорпуса уже пронырнул в комнату девушек, наших соседок. Он кричал «это нарушение!» почти без остановки, и его голос разносился по коридору, заставляя девушек вжимать головы в плечи.

Мы с Майко остановились возле нашей двери. Через пару секунд подошла Кими, её веснушчатое лицо было бледнее обычного.

— Там... Короче. Другие девчонки замечали, что вы не носите лиф, — тихо сказала она, оглядываясь по сторонам. — И постепенно тоже начали. Это уже как тихое сопротивление. Он заметил. Ругается...

Мой взгляд вернулся на дверь, откуда доносился голос надзирателя. Внутри что-то мерзко щёлкнуло, как деревянной линейкой по парте. Сделала несколько шагов вперёд.

Там стояли две девушки. Они просто пришли в свою комнату переодеться ко сну. Одна — топлесс, полностью голая выше пояса, прижимала руки к груди, пытаясь прикрыться, её глаза блестели от слёз. Вторая — уже в серой ночной футболке, тоже смотрела на надзирателя с испугом. Они пытались что-то ответить, но надзиратель не унимался, продолжал орать про лифчики, про то, что это «нарушение правил», про то, что «так нельзя».

Подошла ещё ближе.

— А в правилах написано, что лифчик обязателен? — спросила я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. Он разнёсся по коридору, заставляя всех замереть и затихнуть.

Надзиратель повернулся ко мне, его лицо было красным, а глаза злыми. Высокий, с грубыми чертами и тяжёлой челюстью, которая сейчас была сжата так, что на скулах выступили мышцы.

— А ты кто такая? — рявкнул он.

— Та, кто умеет читать правила, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Где там про лифчик? Покажи мне пункт.

Он замялся, его взгляд метнулся в сторону, потом снова на меня.

— Это... вопрос приличия! — выпалил он. — Девушки должны носить лифчики! Это элементарная норма!

Усмехнувшись я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Норма? Ты сейчас стоишь и смотришь на голых девушек, — сказала я, и мой голос стал жёстче. — Ты пялишься на них и орёшь про приличия? Может, позвать руководство и спросить у них, кто здесь нарушает правила?

Он побледнел, глаза сузились, и я увидела, как в них мелькнуло что-то опасное. Я не отступила. Я стояла на месте, глядя на него сверху вниз — хотя он был выше меня, я чувствовала себя выше.

— Ты не имеешь права... — начал он, но я перебила.

— Я имею право защищать себя и других, — сказала я. — И я имею право знать, почему ты стоишь здесь и смотришь на полуголых девушек вместо того, чтобы заниматься своей работой.

Открыв рот, он хотел что-то ответить, но я уже развернулась, сделав шаг в сторону коридора.

— Я иду к директору, — сказала я через плечо, небрежно. — Провожать не надо, я знаю, где его кабинет.

Сделала ещё шаг и в этот момент его рука схватила меня за локоть, жёстко, с силой, от которой я чуть не пошатнулась. Он развернул меня к себе, и я увидела его лицо вблизи, красное, с капельками пота на лбу, с глазами, в которых горела злость.

— Ты никуда не пойдёшь! — прорычал он, и в ту же секунду...

Его ладонь взметнулась в воздухе. Звук пощёчины был громким, почти оглушительным. Я почувствовала удар, жар, резкую боль в щеке, как искры разбегаются от удара, пульсирующую боль по всей левой стороне лица.

Грузом упала на колено. Одна рука коснулась пола, другая инстинктивно прижалась к щеке. Глаза защипало, и я на мгновение потеряла фокус. Но не заплакала, сжала зубы и медленно подняла голову.

— Имя, — прошипела я, глядя на него сквозь пелену боли.

— Что?

Повторила, теперь громче и чётче:

— Твоё имя. Я хочу знать, как тебя зовут.

Его взгляд метался, он переводил дыхание, будто его уверенность начала трещать по швам.

— Такэси! — назвался он наконец.

Кивнув и запомнив, я поднялась на ноги. Щка горела, но я держала спину прямой.

В этот момент из-за угла выбежал другой надзиратель — высокий, худой, с короткой стрижкой. Он посмотрел на меня, на мою красную щёку, потом на Такэси.

— Что случилось? — спросил он.

— Эта девушка... — начал Такэси, но я перебила его. Снова.

— Он ударил меня, — мой голос был ровным. — За то, что я сказала, что пойду к директору.

Второй надзиратель посмотрел на Такэси, потом снова на меня. Его лицо стало серьёзным.

— Идём, — сказал он мне. — Идём к директору.

Следуя за ними, я чувствовала на себе взгляды девушек, они стояли в коридоре, прижавшись к стенам, и смотрели. Майко же стояла у нашей двери, её руки были сжаты в кулаки. Потом она пошла по нашему следу.

Кабинет директора.

Стоя перед его столом, я держала руку у щеки. Директор смотрел на меня, потом на надзирателя, который привёл меня, потом на Такэси, который стоял в дверях с красным лицом.

— Сато, — сказал директор, его голос был усталым. — Что произошло?

— Он ударил меня. За то, что я спросила, почему он пялится на голых девушек.

Директор посмотрел на Такэси.

— Это правда?

— Она... она начала орать, — сказал Такэси. — Она угрожала мне, говорила, что идёт к вам.

— Я сказала, что иду к директору, потому что ты нарушаешь правила. Ты стоял в комнате девушек и смотрел на них, когда они переодевались. Ты требовал, чтобы они надели лифчики, хотя в правилах этого нет.

Директор посмотрел на меня, потом на Такэси, тяжело вздохнул и покачал головой, потом вдруг сел ровнее и сложил руки на столе.

— Такэси, останьтесь, — сказал он жёстче. — Сато, постой за дверью. Я тебя позову.

Вышла в коридор, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Через пол минуты в кабинет директора вошли те девушки — одна уже в серой ночной футболке, вторая накинула кофту, прижимая её к груди. Было слышно, как директор спрашивал их ровным голосом:

— Он стоял там, когда вы переодевались?

— Д-да... — ответила одна из них. — Он... он смотрел. И кричал на нас. Мы не знали, что делать.

— Он требовал, чтобы мы надели лифчики, — добавила вторая, чуть смелее, но было слышно, как она сглатывает в паузах. — Но в правилах этого нет. Мы просто хотели переодеться.

Директор молчал, что-то записывал. Потом его голос стал холодным, почти ледяным:

— Такэси, у вас есть что сказать?

Ответа не последовало. Только тишина.

— Хорошо, — сказал директор. — Это подтверждает заявление Сато. Вы уволены. По статье. За нарушение личных границ несовершеннолетних. Вот ваши документы. Можете забрать личные вещи и покинуть учреждение в течение часа.

Стул скрипнул, когда Такэси поднялся. Дверь открылась, и он вышел, не глядя на меня, в руках был лист бумаги. Он прошёл мимо.

Следом вышли девушки. Проходя мимо меня, глядя мне в глаза они сделали едва заметный поклон и кивок, обе, одновременно.

Выдохнув, проморгавшись, я снова вошла в кабинет. Лицо директора было усталым, но в глазах никакого сомнения.

— Сато, — сказал он, постукивая шариковой ручкой по столу. — Ты получила выговор за драку недавно. Я должен был отправить тебя в изолятор на неделю. Но... учитывая обстоятельства... два дня. Как послабление.

— Хорошо, — кивнула я.

— Ты понимаешь, что это могло закончиться хуже?

— Понимаю.

Он ничего не сказал больше, просто махнул рукой, отпуская меня.

Когда я вышла в коридор, Майко и Кими уже стояли у стены. Они смотрели на меня с тревогой.

— Что он сказал? — холодно спросила Майко глядя в сторону куда-то.

— Мне два дня в изоляторе, — ответила я. — А его уволили.

Кими выдохнула, плечи опустились.

— Сара... — начала она.

— Я не жалею, — я перебила её. — И меня жалеть не надо.

Мы пошли в сторону комнаты.

Майко не сказала ни слова, просто взяла меня за руку, крепко, без колебаний, и повела по коридору. Её холодные пальцы переплелись с моими, было заметно, как они слегка дрожат, хотя сама она шла ровно и спокойно.

Дневник Сары | День 17

[ Отсутствует ]

〰〰〰〰〰〰〰

20-й день.

Ещё неделя. Жесть. Сегодня я вышла из изолятора. Бытовуха продолжилась. Кими и Майко встретили меня утром так... будто я никуда и не пропадала на два дня. Наверное так и надо.

Урок труда — кулинария.

Чем же ещё заниматься в таком "развлекательном лагере"?

Нам дали задание почистить картошку и овощи для супа. Все девушки расселись на табуретках, занятые своими делами. Я сидела у миски с водой, с ножом в руках. Картошка скользила в пальцах, нож норовил вырваться из мокрых рук, и я уже дважды чуть не порезала палец. Рядом Кими ловко орудовала ножом, кожура слетала с картофеля тонкой, ровной лентой. Майко резала морковь, ровные, аккуратные кубики, один к одному.

— Бритва, ты когда-нибудь чистила картошку? — спросила Кими, не поднимая глаз.

— Не особо. Я её обычно ела, — ответила я, и нож снова скользнул по моему пальцу, не поранив, но оставляя неприятное ощущение.

Майко вздохнула, потом отложила свою морковь и пододвинулась, со скрипом табуретки, ко мне. Взяла мою руку в свою, её пальцы тёплые, чуть шершавые легли поверх моих, направляя нож.

— Держи вот так, — сказала она своим морозным тоном. — И не бойся.

— Пф. Я не боюсь.

Её пальцы сжимали мою руку, направляя движение ножа. На мгновение я перестала дышать, пытаясь сконцентрироваться на картошке, на том, как лезвие входит в мякоть.

Но она отвлекала меня. Поэтому я сделала резкое движение, и нож соскользнул. Острая боль пронзила край пальца, я отдёрнула руку. Капелька крови упала в воду, расплываясь тонким красным облаком.

Майко схватила мою руку быстрее, чем я успела что-то сказать. Крепче, чем я ожидала.

Поднесла мой палец к своим губам, и её язык коснулся кожи — влажный и скользкий. Она засосала кровь. Её глаза смотрели на меня — ярко-голубые, влажные и заострённые, с почти спрятанной улыбкой.

— Сладкая, — прошептала она тихо, с ноткой издёвки.

Потом отпустила мою руку, улыбнулась ещё раз, загадочной улыбкой, и вернулась к своей морковке, как будто ничего не произошло.

Посмотрев на свой палец, на след, который остался от её слюны, я моргнула и нахмурила брови. Но не на долго. Кими рядом хихикнула, прикрывая рот ладонью. Не понятно, она смеялась надо мной или над ситуацией?

Вернулась к своей картошке. Мой палец всё ещё пульсировал. Я поглядывала, как Майко режет морковь, и чувствовала себя так, будто только что потеряла что-то важное. Или, наоборот, нашла.

Дневник Сары | День 20

[ В руке сертификат — что сдерживаю мозг и выше держу нос, только сердцем в бегах.

Не надо говорить мне про жизнь и какова её цель. Может ты знаешь "зачем", но ты не знаешь за всех. ]

〰〰〰〰〰〰〰

21-й день.

Очередь за посылками тянулась отвратительно медленно. Стояла в ней, а солнце припекало спину через грязное окно в коридоре. Впереди кто-то получил пакет с печеньем и тут же открыл его, хрустя на весь этаж. Закатила глаза.

Когда подошла моя очередь, женщина за столом посмотрела на меня поверх очков, потом опустила взгляд на свёрток в своих руках.

— Сато Сара? — спросила она.

— Агась, — ответила я, протягивая руку.

Получила пакет, мягкий, лёгкий, перевязанный бечёвкой. На нём был адрес, выведенный бабушкиным дрожащим почерком. Взяла его в руки и сразу почувствовала знакомый запах. Бабушкины духи и корица.

Вернулась в комнату.

Майко сидела на своей кровати, поджав ноги, и листала старый журнал, который нашла в библиотеке. Она подняла голову, когда я вошла, и посмотрела на свёрток в моих руках.

— Что там? — спросила она, откладывая журнал.

Присев на край кровати и развязала бечёвку.

Внутри оказался вязаный шарф. Серый, с неровными краями и толстой вязкой. Смешно, потому что лето. За окном стояла жара.

— Это от бабушки, — сказала я, проводя пальцами по мягкой шерсти. — Она часто вяжет. Правда не всегда удачно.

Майко подошла ближе и села рядом на кровать. Её плечо коснулось моего, она наклоняется, чтобы рассмотреть шарф поближе.

— Красивый, — сказала она, и в её голосе было что-то странное. — Тёплый.

Она коснулась шарфа кончиками пальцев, её рука на мгновение замерла.

— У тебя есть кто-то, кто ждёт, — сказала Майко тихо, почти шёпотом.

На это я только промолчала.

Просто поднесла шарф к лицу и вдохнула его запах. Корица и старое дерево. Тёплые вечера на кухне, когда она рассказывала мне о том, как готовить карри.

Закрыла глаза на мгновение, и когда открыла их, я уже знала, что сделаю.

Посмотрела на Майко сидящую рядом с опущенными глазами.

— Возьми, — сказала я, протягивая ей шарф.

С удивлением она подняла голову.

— Что?

— Забери, — сказала я. — Дарю.

Майко смотрела на меня, потом на шарф, потом снова на меня, колебалась, внутри неё боролось желание принять и желание отказаться.

— Я не могу, — сказала она тихо. — Это же от твоей бабушки.

— Она просто хотела проявить знак внимания. А я хочу передать этот знак внимания тебе. Ты же скоро уйдёшь.

Она замерла, её глаза расширились, и поняла, что не ошиблась. Попала в точку.

— Я... — начала она, но я тут же покачала головой.

— Я не совсем дура, Майко, — сказала я спокойно. — Ты уезжаешь. На днях. Я догадалась по твоим разговорам. По намёкам. Хочешь уйти тихо и незаметно? Попробуй.

— Попробую. И что? — прошептала она с ледяным вызовом.

— Посмотрим, получится ли. — ответила я с ухмылкой, но не глядя ей в глаза.

Потом она опустила взгляд и провела пальцами по шарфу, разглаживая неровные края.

— Да, — сказала она тихо. — Д-давай...

— Бери, — сказала я хрипло. — Чтобы там, где ты будешь, тебе было тепло.

Медленным движением руки, я положила ей на колени и пакет в котором был этот шарф. Пакет с наклейкой на которой бабушка вывела и адрес этого учреждения, и адрес отправителя. То есть адрес бабушки Мии. Понятия не имела, поймет ли Майко мой жест, но и настаивать я не собиралась.

Поправив пакет на ногах, Майко посмотрела на меня. Глаза у нее были слегка влажными, но она и не думала не плакала. Просто взяла шарф и прижала его к груди, отводя взгляд на стену, на тени, на блики от солнца. Она определённо и не думала плакать.

— Спасибо, — голос дрогнул в сторону её привычного ледяного тона, она всё ещё смотрела на стену.

— Не за что, — ответила я.

Мы так и сидели в тишине, глядя перед собой. Шарф лежал у неё на коленях, поверх пакета. Она унесёт его с собой. Частичку меня. Частичку дома. И надеюсь, частичку тепла.

Дневник Сары | День 21

[ Прикинь, она "во имя", а я "вопреки". ]

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject