Хокку.

Понедельник, 30 июля.

Что-то хорошее никогда не длится долго.

Хорошее — это лишь момент между плохим и ужасным. Между болезненным и больным. Между...

И это состояние «между» было целых 5 дней назад.

А сегодня...

Сегодня, одетая в свободную голубую футболку с потрескавшимся принтом радуги и в светлые рваные джинсы, я стою перед кабинетом Сакиро-сенсея, моего психолога.

За окном тёплое летнее утро. В школе пусто, конечно — каникулы же. Все гуляют, радуются беззаботным дням.

Стук, стук.

— Входите! — послышалось изнутри.

Открыв дверь, я вошла. Меня уже ждали: Сакиро, сидящая за своим столом, и Хидео Хиро, представитель опеки, шагающий туда-сюда по кабинету.

Села напротив Сакиро, в это уже привычное, мерзко скрипящее кресло. Обивка была тёплой от солнца, но я всё равно чувствовала холод, поднимающийся откуда-то изнутри.

— Ну здравствуйте, — процедила я, откидываясь на спинку. Скрестила руки на груди.

— Здравствуй, Сато, — обречённо выдохнула психолог.

— Сато, доброе утро, — Хиро кивнул, подошёл к столу взять свою папку.

Его воротник был идеально наглажен, как всегда. Белый, стерильный, чужой.

— Доброе, как же, — прошептала я, отвернулась к окну.

За стеклом зелёные кроны деревьев, голубое небо, солнечные зайчики на подоконнике.

Шелест бумаги, застёжки папки, перекладывание шариковой ручки, гудение кондиционера.

— Итак, Сато, даже не спросишь, почему я снова здесь? — Хидео оторвался от стола, уже держа в руках какой-то документ. Белый прямоугольник, который должен был изменить всё.

Цокнув языком о губы, я вернула взгляд на него, наклонила голову на бок и уставилась на него.

— Почему вы снова здесь? — спросила я и тут же продолжила, не давая ему времени: — Потому что это ваша работа. Потому что я просто ваша галочка в списке ваших задач. Давайте не будем оттягивать неизбежное...

— Не будем, конечно, — он сделал шаг и протянул мне бумагу. — Ознакомься, а я пока расскажу.

Сакиро сидела неподвижно, сложив руки вместе, сомкнув пальцы. Она смотрела на этот спектакль с выражением, которое я не могла прочитать. Сожаление? Вину? Или просто профессиональную отстранённость?

На документе маркировка, клеймо и печать «детская консультация».

На мгновение я замерла, но не так романтично, как бывает, когда единорожка рядом и делает что-то невинное, но до трепета откровенное. А замерла в плане того, что сердце просто боялось сделать лишний стук, а глаза боялись опуститься на следующую строчку.

— Понятно, — выдавила я из себя и сухо сглотнула.

— Сато... Мистер Хиро перепроверил документы, сравнил с тем экземпляром, который оказался у него на руках в прошлый раз, — сказала Сакиро. Её голос был ровным, но я слышала, как она подбирает слова.

— Платеж в Токио был, это факт. Локация далеко от дома твоей подруги, это не была доставка. Это уже само по себе нарушение установленных опекой ограничений, Сато, — он подошёл к окну, встал к нему лицом, ко мне боком, но взглядом косился на меня, не поворачивая лица. — Но что более критично — это подмена документа. Я понятия не имею, как ты это сделала, но факт остаётся фактом: настоящий список отличается от того, который мне был предоставлен в тот день. Отличается на одну конкретную транзакцию в пекарне.

— Ладно, — выдохнула я. Плечи опустились. Больше не могла держать эту позу — слишком тяжело.

— Сато... — продолжил он, развернувшись лицом ко мне и оперевшись рукой о подоконник. — Я говорил в прошлый раз про интернат, но я не хочу применять столь радикальные меры. Я знаю, что это... это крайние последствия. — он выдохнул с усталостью, его брови опустились. — Поэтому я предлагаю промежуточный вариант. Временное учреждение социальной защиты под эгидой Детской консультации в Осаке. Это не тюрьма и не интернат, а скорее... «дом на время».

— Предлагаете, да? — я встала с кресла. — Не очень-то звучит как предложение. Предложение можно принять или отклонить.

— Ты права. Решение уже принято, — он отошёл от окна, пошёл к столу. — С 6-го августа, с понедельника и до сентября.

Четыре недели.

Сжала в руке тот документ, помяла его. Бумага безвольно хрустнула. Потом поднесла снова к лицу.

Адрес указан в верхней части. Далее — правила, требования и так называемые советы, рекомендации и часто задаваемые вопросы.

Он дал мне билет в ад под видом брошюрки детского лагеря? Забавно.

— Месяц? — переспросила я.

Но Хиро не ответил. Он лишь собрал свои документы в папку на столе, посмотрел на меня, тяжело выдохнул и кивнул.

— Господин Хиро, на этом, полагаю, у вас всё? — Сакиро встала. Её движения были резче, чем обычно.

— У меня всё. Дальше уже вы пообщайтесь, подготовьте подростка, введите в курс дела, — он кивнул ей, потом мне. — Сакиро, Сато. Всего доброго.

Хидео тут же направился к двери, вышел.

С громким выдохом я как мешок с дерьмом рухнула обратно в кресло.

— Сато... — голос Сакиро был мягче, чем я ожидала.

Она стояла рядом, в руках кружка с дымящимся горячим чаем.

— Выпей, — сказала она, протягивая кружку. — Это успокаивает.

Посмотрела на неё, потом на кружку. Тёмная жидкость, пар, лёгкий аромат трав.

Взяла в одну руку. А она присела на корточки передо мной, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Сара, — сказала она, и впервые за всё время я услышала в её голосе не профессионала, а человека. — Я знаю, что это звучит как приговор. Это же не интернат. Это учреждение с чётким распорядком дня, без личных вещей, без телефона, с минимумом свободы передвижения. Это временная мера для «исправления поведения» под надзором. Но это не приговор на годы.

— Без телефона, — повторила я.

— Да. Без телефона. Но это всего на месяц. Четыре недели. Ты справишься.

— А если не справлюсь? — я подняла на неё взгляд, в котором стояла какая-то пелена. — Что тогда? Интернат?

Она не ответила. Это и было ответом.

Перевела взгляд на документ, который всё ещё сжимала в руке, пробежалась по строчкам.

Расписание дня:

7:00 Побудка, гигиенические процедуры

8:20 Завтрак

9:15 Утренняя линейка / сбор

9:30–12:00 Учебное время. Заниматься по рабочим тетрадям (печатным материалам), подготовленным сотрудниками. Основные предметы — японский язык и математика.

12:00 Обед

13:30 Уборка помещений

14:00 Физкультура / спорт на улице или в помещении

– Полдник

16:00 Приём ванны (3 раза в неделю)

17:15 Вечерняя линейка

17:30 Ужин

– Свободное время (чтение, настольные игры, ТВ)

20:00 Ведение дневника

21:30 Отбой

Каждый час расписан. Каждая минута под надзором. Никаких окон, в которые можно было бы выглянуть и увидеть её. Никаких сообщений, которые можно было бы отправить.

Сука. Сука. Сука. Сука. Пиздец.

Голова просто трещала по швам. Сакиро продолжала что-то объяснять, делая вид, что мне ещё повезло, но я ничего уже не слышала. Шум в ушах встал такой, что я оперлась локтями на колени, обхватила голову и просто изо всех сил старалась не блевануть прямо себе под ноги.

Хорошее — это лишь момент между плохим и ужасным. Между болезненным и больным. Между...

Это момент между мной и Юдзу.

И если я лишь элемент и шестерёнка, которая двигает механизм от плохого к ужасному, от болезненного к больному, разве я имею хоть какое-то право на хорошее? Бред. Бред, Сара, бред...

— Сато?! — Сакиро стояла рядом со мной возле кресла и коснулась моего плеча, чтобы вернуть меня в здесь и сейчас.

От неожиданности я вздрогнула. Кружка с чаем, которую она поставила на край стола, выскользнула и рухнула мне под ноги, окатив кипятком мои носки. Осколки разлетелись по полу, тёмная лужа растеклась по светлому линолеуму.

Стоп, Сара. Стоп. Стоп...

Сара, стоп... Я же знала, что так будет? И что? Разве это что-то меняет?

Мысли каким-то образом стали яснее. Ещё в момент, когда я пробралась в кабинет за выпиской, уже было ясно, к чему это приведёт. Просто я была, ну как оно обычно бывает, тупой дурой. Лишь шестерёнкой со своими чёткими резными гранями, которые цепляют только те механизмы, до которых достают. Шестерёнка же не может выйти из системы этих винтиков, болтов и прочей херни и выкрутить сосок Хидео вместо ближней прилегающей детали. Не может. Вот. Но это не отменяет того факта, что я тупая.

Уставилась взглядом на эти осколки под ногами.

Сакиро ахнула, принялась прибирать осколки, собирая их в ладонь.

— Ты не поранилась? Сато? — причитала она.

— Сакиро-сенсей, — наконец выдавила я. — Простите, пожалуйста, давайте я помогу.

Она подняла голову. В её глазах — вопрос и тревога. Но я уже встала, схватила урну с чёрным мусорным пакетом и присела с ней рядом. Она закинула осколки, протерла пятно.

— Спасибо за помощь.

— А это... — я на секунду задумалась, но продолжила. — Про Хаясэ... когда можно прийти?

〰〰〰〰〰〰〰

Сидя на полу в своей комнате, всё в той же голубой футболке с потрескавшимся принтом радуги, но уже без джинс на ногах, я уставилась взглядом на тёмное пятно от чая на своих носках, перебирала ступнями туда-сюда, любуясь.

— И во-о-оть, представляешь? У меня уже лучше получается! Да я почти мангака! — лепетала Юдзу в трубку в этот момент. Её голос звенел, переливался, поэтому я прижала трубку поближе к уху.

— Пупс, это прекрасно. Нарисуешь свою мангу? — отозвалась я наконец.

— Нарисую! Ну когда-нибудь! Хихик! — она улыбалась голосом, так что слышно эту её улыбку, широкую, искреннюю, от которой у неё появляются ямочки на щеках. — Сначала рисунок для выставки осенней надо начать, потом приехать к тебе на каникулах, я хочу велосипедную прогулку с тобой замутить!

— Я тоже хочу с тобой замутить, Ю~, но... — прошептала я, еле удерживая нить разговора. Пальцы нашли ключ на шее, поглаживая.

— Но? Сай... — её голос вдруг стал мягче. — Что там у тебя?

Она же, дурочка, всегда чувствовала. Будто у неё какой-то магический-ментальный термометр, или типа того, вставлен прям в мою задницу, для максимально быстрого и достоверного измерения уровня моего стресса, хэх.

Сжала ключ на шее до боли в ладони. Металл впился в кожу, воздух вышел из лёгких медленно.

— Тебе не придётся тратить на меня время в... в августе. Не нужно тратить деньги на билеты снова.

— Чаво? — её голос дрогнул. Сейчас в нём не было улыбки. — Не поняла.

— Того. Юдзу. — начала я грубо, но резко поправила себя. — То есть, прозвучало резковато, я имела в виду, что у меня другие планы нарисовались.

— Сара, — жёстко парировала она. — В чём дело? Ты так и не рассказала, как прошла встреча с психологом.

— В том-то и дело. Меня тут, знаешь ли, в детский лагерь отправляют, прикольно, скажи?

— Дура! Я тебя щас планшетом бы по голове огрела! — выругалась она тут же. — О таких вещах со своим сраным сарказмом говоришь! Скажи нормально!

— Пупс! Сама ты дура! — с лёгкой улыбкой ответила я, но потом серьёзнее добавила: — В учреждение социальной защиты. Детская консультация. На месяц.

Пауза на том конце повисла просто звенящая. Она шмыгнула носом.

— Как? Почему? — простонала Юдзу. Я услышала шаги, она куда-то пошла.

Судя по звуку, это её босые ноги ступали по ступенькам со второго этажа её дома вниз, на первый.

— Я... я просто ошиблась, Юдзу. Как всегда, — прошептала я, понимая, какую бомбу запустила на тот конец провода.

— Ма-а-ам! Мамуль! — Юдзу уже не говорила со мной, она звала маму.

Та откликнулась, приглушённый голос, удивлённый, встревоженный. Слышала их перешёптывание, обрывки фраз.

— Сайка! Прими! Видео-связь! — строго позвала Юдзу.

Послушно, не потому что я в целом послушная, а потому что это она попросила, а её я всегда слушаюсь, я приняла видеосвязь.

Подняла экран над собой. Увидела маму Наоми и фиолетововолосую красавицу с выпученными глазами, полными слёз, которые она пыталась сдержать. Её плечи дрожали, но она держалась.

Невольно улыбнулась, слегка, краешком губ.

— Ну привет, — прошептала я еле слышно, движением губ.

— Сара. Привет. Ну-ка сядь, — сказала мама Наоми. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

Тут же я поднялась с пола, села ровно, касаясь спиной кровати, ноги подтянула к себе и обхватила колени руками.

— Учреждение социальной защиты под эгидой Детской консультации в Осаке, с шестого числа. — повторила я спокойно.

Они переглянулись. В глазах Юдзу стояла паника, но когда она увидела взгляд своей мамы, она моргнула, взяла себя в руки, вернула глаза в экран. Наоми же в свою очередь, видимо оценив полярность наших реакций, что-то для себя поняла. По её взгляду обычно видно «это женщина что-то поняла», но почти никогда не видно «что именно она поняла».

— Сара, слушай, — сказала мама Наоми. — Это из-за твоей поездки в Токио?

— Типа того, — кивнула я. — Но... это хотя бы не интернат, даже типа, повезло. Говорят, там реально как в лагере!

Видела, как она сжала губы. Её руки нашли плечи Юдзу, приобняли её, прижали ближе. У той уже дрожали плечи.

— Ладно. Ясно. И, дочь, чтоб ты сейчас не говорила, уж мне-то не рассказывай, что там как в лагере.

Снова повисла пауза, такая, которая ещё в горле застревает иногда.

— Простите, — выдавила я наконец. — Обе. Я не хотела вас подводить. Но я не жалею.

— Стоять, — перебила меня мама Наоми, её голос был твёрдым, как камень. — Не жалеешь о чём?

— О том, что рискнула тогда и приехала к Юдзу на праздник, — с честной улыбкой ответила я. — А последствия... Ну, я привыкла к тому, что наказание настигает меня. Ничего.

Юдзу посмотрела снова на мать, влажными глазами. В них читался вопрос: «Почему? Как это можно исправить? Что нам делать?»

— Мам?.. — прошептала она.

— Ох, доченьки мои, — мама мягко улыбнулась, потрепала Юдзу по голове, посмотрела на меня в кадр с теплом. — Судьба любит бить под дых. Но и мы умеем бить в ответ.

— Наверное, — я кивнула.

— Твоя бабушка в курсе? — спросила она.

— Да. Вроде бы. Я кажется сказала ей.

— Значит, твои родители тоже в курсе уже. Выдыхай и не делай глупостей. Нельзя давать им больше ни одного повода.

— Да я как бы больше ничего и не планировала.

— Это ты пока не планировала! Мы обе знаем, что тебе в голову может стрельнуть что угодно и совершенно внезапно, — сказала она.

— Мама Наоми, вы слишком хорошо меня знаете, — усмехнулась я. И кажется, эта усмешка оказалась совершенно неуместной.

Честно, я не понимала реакции Юдзу...

Ведь... Юдзу не сдержалась. Она заревела, начала плакать, не прикрывая глаз. Слёзы текли по её щекам, капали на экран, размывая изображение.

— САЙКА! — она рванула к камере. Её сопливый нос и глаза, из которых брызгали слёзы, оказались в упор к камере. Она ещё раз всхлипнула, кажется, даже сопля надулась в пузырь в её ноздре и лопнула с хлопком. — САЙ!

— Юдзу! Прекрати! — мама одёрнула её, прижала к себе. Её рука легла на затылок дочери, прижимая к плечу. Я слышала, как Юдзу всхлипывает в ткань маминой футболки.

— Прости, Ю~, — выдавила я.

Какое-то время они не отвечали мне, было видно, как Наоми поднимает лицо Юдзу за обе щеки, заставляя её посмотреть маме в глаза. Где-то с пятой попытки у неё получилось. Юдзу вытерла нос, шмыгнув ещё раз. Потом вернула взгляд на экран, на меня.

— Сато Сара! — она нахмурила бровки. — Не смей подводить меня! Ты меня услышала? Моё сердечко не выдержит!

— Твоё сердечко это самое ценное, поэтому да, обещаю. Правда. — я тоже подалась ближе к камере (чтобы проверить, нет ли ещё одного пузыря в её носу. Не было. Эх.) — Отстреляюсь от звонка до звонка, как положено. Ладно?

— Ладно... — тише прошептала она. Карие глазки сверкали в вечерних бликах не моргая.

— На этом конец связи, рядовой лиловая лавина, — я отдала честь рукой от лба.

И всё-таки нажала «завершить вызов».

Телефон выскользнул из пальцев и мягко шлёпнулся на ковёр. Я не стала его поднимать.

Вместо этого я опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. Мелко, противно, как у старого алкоголика.

Причём, что странно. Сама для себя я полностью принимаю это наказание. Последствия. Механизмы.

Но стоило мне увидеть, как эти последствия сделали больно ей, и я стала ненавидеть саму себя за это. И её — за то, что заставляет чувствовать всё это. Хэх, единорожка, чтоб её.

〰〰〰〰〰〰〰

3 августа. Утро.

Я стояла перед домом Сакиро-сенсей. Те же джинсы, та же футболка, голубая, с потрескавшимся принтом радуги, которая уже стала моей униформой в эти дни. На плече лёгкий рюкзачок, в котором лежали только сувениры и телефон.

Юдзу прислала доставку сувениров для Сакиро-сенсей и Хаясэ, чтобы я вручила им.

Не то чтобы я уже в принципе хотела бы тут быть, но я обещала Юдзу. А что я могу ещё сделать в своём положении для неё, кроме как выполнить тупейшее обещание?

Это был обычный дом — двухэтажный, с чуть облупившейся краской на оконных рамах и велосипедом, прислонённым к забору. Даже горшок с каким-то растением стоял у входа. Обычный дом обычной семьи. В котором живёт обычная девочка, которая почему-то решила, что я ей нужна.

Честно говоря, я хотела сбежать.

Тем более помня о том, что вечером мне нужно подключаться на видео-конференцию в зал суда. Голос отца, который будет требовать, чтобы я вернулась. Взгляд судьи, который будет решать мою судьбу. И всё это — сегодня. После этого — через три дня меня отправят в учреждение.

Но Юдзу ждала моих действий. И Хаясэ ждала.

Достала телефон из-за начавшегося града вибраций в кармане.

Юдзу: [ Ну что, ты там? ]

Юдзу: [ Собралась уже или всё ещё стоишь как истукан? ]

Юдзу: [ Я тебя знаю, ты стоишь и сомневаешься ]

Юдзу: [ Иди, дурочка. ]

Усмехнулась. Как она всегда знает? Откуда?

С: [ Не хочу идти, Ю. Вдруг она меня съест? ]

Юдзу: [ Тогда я приеду и съем её. ]

С: [ Ого. ]

Юдзу: [ Я знаю, что тебе сейчас не до этого, но... ]

С: [ "Не до этого". ]

Юдзу: [ Не забудь про сувениры. Ты их завернула? ]

С: [ Угу. ]

Юдзу: [ И если она будет плохо себя вести — звони. Я влечу в окно. ]

С: [ Ты даже не знаешь, где они живут. ]

Юдзу: [ Я узнаю. Я тебя везде найду. ]

Улыбнулась, глядя на экран. Внутри стало чуть теплее.

С: [ Ладно, пупс. Я пошла. Позже напишу. ]

Юдзу: [ Удачи. Помни: если будет плохо — ты не одна. ]

С: [ Знаю. ]

Юдзу: [ И... Сай? ]

С: [ Чё? ]

Юдзу: [ Ты у меня самая сильная. Иди и покажи ей, какая ты. ]

С: [ Пха, дурочка. ]

Убрала телефон в карман, подошла к двери и нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу.

В проёме стояла Сакиро-сенсей — в простых домашних брюках и светлой блузке, без обычного профессионального пиджака. Волосы были чуть растрёпаны, как будто она только что встала или долго работала за компьютером. Без очков она выглядела... моложе.

— Сато, — она улыбнулась, но я видела, как напряжены края её губ. — Заходи, пожалуйста.

— Здравствуйте, — я кивнула и переступила порог. — Спасибо, что пригласили.

— Мы рады тебя видеть, — сказала она.

Сняла обувь, аккуратно поставила её рядом с другими. На полке стояли её туфли, кроссовки Хаясэ — маленькие, ярко-розовые.

И в этот момент с лестницы раздался топот.

— САРА!

Хаясэ выбежала на лестничную площадку, чуть не споткнулась на последней ступеньке, но удержалась, ухватившись за перила. На ней была короткая юбка — ещё короче, чем в прошлый раз, и лёгкая блузка, которая, кажется, была чуть прозрачной на свету. Волосы — не в хвостиках, а распущены, падают на плечи мягкими волнами. На губах — блеск, чуть больше, чем в прошлый раз. И ресницы... она подкрасила ресницы.

— Хаясэ. Привет.

Она спустилась, остановилась в нерешительности, явно хотела подбежать и обнять, но сдерживалась из-за мамы. Её руки дёрнулись в мою сторону, потом опустились. Она просто стояла и улыбалась. Улыбка была такой широкой, что я почти видела её зубы.

— Проходите на кухню, — сказала Сакиро, и её голос прозвучал чуть жёстче, чем нужно. — Я накрыла стол.

Мы пошли за ней. Кухня была просторной, с большим деревянным столом, на котором стояли тарелки с печеньем, вазочка с фруктами и чайник. Хаясэ бросила на мать короткий взгляд — «спасибо», — и Сакиро ответила таким же коротким кивком. Маленький жест, который говорил о том, что они всё-таки научились понимать друг друга.

— Садитесь, — Сакиро указала на стулья.

Села. Хаясэ села рядом — слишком близко, так что её колено почти касалось моего. Я чувствовала тепло её ноги через ткань джинсов.

— Спасибо большое, — сказала я. — Очень любезно с вашей стороны. Я правда ценю, что вы согласились принять меня.

Сакиро чуть прищурилась. Она ждала подвоха. Но его не было.

— Я принесла кое-что, — сказала я, доставая из сумки два свёртка.

Первый — плоский, в бумаге с рисунками сакуры — я протянула Сакиро. Она взяла его с лёгким недоумением.

— Это... — я сделала паузу и улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна. — Моя Юдзу, ой, то есть — «зависимость, наркотик и сексуальный объект» — прислала вам из Токио сувенир. Я попросила её.

Сакиро замерла. Её пальцы сжали свёрток, она на мгновение задержала дыхание. Я видела, как дрогнули уголки её губ — то ли от удивления, то ли от того, что я использовала её же слова.

Внутри оказался крупный магнитик на холодильник. С видом на Токио — башня, закат, сакура. Милый. Безобидный. Она посмотрела на него, потом на меня.

— Передай ей спасибо, — сказала она. — Очень... неожиданно.

— Я передам, — я кивнула.

Потом я взяла второй свёрток, мягкий, и повернулась к Хаясэ.

— А это тебе.

Хаясэ застыла. Её глаза расширились, и она посмотрела на свёрток так, будто он мог исчезнуть, если она моргнёт, поэтому она не моргала.

Протянула ей.

Она развернула бумагу — медленно, почти благоговейно. Внутри оказалась маленькая плюшевая игрушка — странный, забавный зверёк из какого-то аниме, которого я не знала, но который был чертовски милым. С большими глазами и ушами, которые торчали в разные стороны.

— Это тоже Юдзу прислала, — сказала я, наблюдая за её реакцией. — Я попросила её купить для тебя подарок в том аниме-магазине, там лимитированная коллекция была. Я подумала, что ты будешь особенная. В Осаке ни у кого такой ещё нет, наверное. А уж в вашей школе — так точно.

Хаясэ смотрела на игрушку. Её пальцы гладили её — мягко, почти невесомо, как будто она боялась повредить.

— Сара... — прошептала она. — Это... это...

— Что? — я улыбнулась. — Нравится?

— Очень! — она прижала игрушку к груди так сильно, что я забеспокоилась, не раздавит ли она её. — Спасибо... спасибо тебе и... и Юдзу...

— Да ничего, — я пожала плечами. — Я же говорила: ты особенная. И если ты в чём-то сомневаешься — посмотри на эту игрушку. Она тебе напомнит, что я не вру.

Хаясэ кивнула. Она сжала игрушку ещё крепче, прижимая к сердцу.

Сакиро молчала. Она видела, как её дочь держит подарок, как она улыбается, как её глаза светятся. Она видела, как Хаясэ смотрит на меня — не как на «проблемного подростка», а как на кого-то важного.

— Ну что, — я нарушила тишину. — Может, попробуем это ваше угощение? А то я сегодня только кофе пила и то не уверена.

Мы сели за стол. Я взяла печенье, откусила, и, честно говоря, оно было вкусным, но меня хватило только на одну штучку и один глоток чая. Желудок сжался, отказываясь принимать еду.

— Вкусно, — сказала я. — Очень.

Хаясэ выдохнула с облегчением. Сакиро слегка улыбнулась.

Мы посидели ещё немного. Разговор был лёгким — Хаясэ рассказывала о школе, о том, как они с одноклассниками готовятся к какому-то конкурсу во время каникул. Она говорила быстро, жестикулируя, и я заметила, как Сакиро смотрит на неё — с удивлением, смешанным с грустью. Она не видела свою дочь такой — живой, открытой, счастливой. Слишком давно.

Потом мы перешли в гостиную.

Она была огромной — с высоким потолком, мягким диваном, большим телевизором на стене. Сакиро села в другом конце комнаты, за стол с ноутбуком, и сделала вид, что работает, но конечно же она смотрела. Её взгляд то и дело скользил в нашу сторону, проверяя, не перехожу ли я границ.

Хаясэ села рядом со мной на диван. Плечом к плечу. Она достала старый альбом и начала показывать мне детские фото.

Правда перед этим она наклонилась чуть ближе, проверила что мама не смотрит и пристально посмотрела мне в глаза.

— Этот... лагерь. Это из-за меня тебя отправляют? — шопотом спросила Хаясэ.

— Нет. Даже не думай. — ответила я строже, чем планировала. — Ты тут не причём. Совсем.

— Честно? — она сделала эти свои щенячьи глазки.

— Кристально честно, расслабься. Правда.

Тогда она выдохнула, её рука замерла на первой странице альбома, видимо задумавшись, потом наконец перелистнула.

— Вот, смотри! Это я в три года! — она указывала пальцем на снимок, где маленькая девочка с косичками стояла в ванной, спиной к кадру, оборачивалась через плечо, вся в пене, и улыбалась в камеру.

— Ого, — я прокомментировала тихо. — Я не ожидала, что ты будешь показывать мне свою попу вот так сразу.

Хаясэ засмеялась громко, искренне, чуть отклонилась в мою сторону, касаясь плечом моего плеча.

— Ну, я тогда была маленькая!

— Маленькая — не маленькая, а попу видно, — я подколола её, и она залилась румянцем.

Потом я увидела другое фото. Сакиро — молодая, с улыбкой, которая сейчас никогда не появлялась на её лице. Она стояла у моря, в лёгком платье, и ветер развевал её волосы. Она была красивой. Настоящей.

— А мама у тебя красивая, Хаясэ, — сказала я. — Теперь понятно, в кого ты такая милая растёшь. Вы очень похожи.

Хаясэ повернула голову и посмотрела на меня, и в её глазах было что-то новое — смесь удивления и благодарности.

— Правда? — тихо спросила она.

— Правда, — я кивнула.

Сакиро сидела в другом конце комнаты, её пальцы на мгновение замерли над клавиатурой.

Мы играли в какие-то коллекционные карты — Хаясэ объясняла мне правила, а я делала вид, что понимаю. Она была как цветок, который впервые почувствовал тепло. Я видела, как она раскрывается, как её плечи расправляются, как её голос становится громче и увереннее.

Сакиро наконец поднялась. Подошла к нам.

— Сато, — сказала она, и я подняла голову. — Я сейчас пойду на балкон покурить. Ты куришь? Можешь пойти со мной.

Хаясэ напряглась. Её пальцы сжали край дивана.

— Можно, — я кивнула, вставая.

На балконе было прохладно, несмотря на летнюю жару. Сакиро закурила, её пальцы слегка дрожали. Она смотрела куда-то вдаль, на крыши соседних домов.

— Сато, — сказала она, выпуская дым. — Ты ходишь на бокс, я знаю.

— Да, — я кивнула. Щелчок зажигалки — и оранжевый огонёк лизнул кончик сигареты.

— Там есть парни из плохой компании. Они хулиганят по ночам, у них было пару приводов уже. Ты с ними в компании?

Её глаза были серьёзными, она не просто спрашивала, скорее проверяла.

— Не в компании, — сказала я спокойно, выдыхая дым. — Я прихожу на тренировки, занимаюсь, ухожу. С ними я пересекаюсь только в зале. И знаете, — я сделала паузу, — они думают, что я психопатка, потому что однажды я разделась перед ними в раздевалке, чтобы они отстали. Так что они меня боятся больше, чем я их.

Сакиро моргнула раза три, рука с сигаретой замерла на полпути ко рту.

— Ты... разделась перед ними?

— Я была в одном полотенце, — я пожала плечами. — Мне было плевать. Я знала, что они не тронут меня, если я покажу, что мне нечего скрывать. И я была права. Они больше не лезут ко мне.

Сакиро молчала. Затянулась. Выдохнула. Её взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Ты странная, Сато.

— Знаю, — я улыбнулась. — Но я не опасная для вашей дочери. Я не хочу её испортить. Я хочу, чтобы она была счастлива. И если я могу дать ей что-то, что вы не можете — я дам. Но это не значит, что я пытаюсь занять ваше место.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я запомню это. По поводу лагеря... Я буду навещать тебя дважды в неделю. Сеансы со мной всё так же обязательны.

— Ясно, — я выдохнула колечко, глядя в небо.

— Я удивлена, что ты всё-таки пришла к Хаясэ, если честно. Для неё это многое значит. Не думала, что ты... найдёшь в себе силы, чтобы прийти сегодня.

— Это не я. Не мои силы. Я бы не пришла, — честно ответила я.

Она посмотрела на меня пристальнее, даже подняла бровь. Затушила сигарету.

— Это всё Юдзу, — я тоже затушила бычок. — Она заставила меня прийти. Она сказала, что если я не приду, она приедет и съест вас. Я решила, что лучше не рисковать.

Сакиро отвела взгляд в сторону и улыбнулась.

Мы вернулись в гостиную. Хаясэ смотрела на нас с лёгкой тревогой.

— Всё нормально, — сказала я, садясь рядом. — Твоя мама просто хотела убедиться, что я не собираюсь тебя похищать.

Хаясэ кивнула, но её плечи всё ещё были напряжены.

Потом мы смотрели какое-то аниме — я делала вид, что понимаю сюжет, Хаясэ рассказывала о персонажах, жестикулируя и чуть не падая с дивана. И в разгар этого разговора у меня завибрировал телефон.

Взяла его и увидела имя: Юдзу.

— Простите, — я встала. — Мне нужно ответить.

Отошла к окну и нажала «принять».

— Пупс, — сказала я.

— Приветик! — голос Юдзу звучал легко, даже игриво. — Я просто хотела спросить... ты купила новый том своей манги? Я сейчас в книжном, и если нет — я могу его купить. У тебя же коллекция неполная ещё?

Чуть не рассмеялась вслух. Она действительно звонила мне посреди моего «визита в логово врага», чтобы спросить про мангу.

— Ты серьёзно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Агась, — пропела она. — Я же всегда серьёзна!

— Пха... — я покачала головой. — Нет, не купила. Купи, если хочешь. Но потом я тебе верну.

— Не надо. Это будет подарок. К твоему возвращению.

Внутри мир снова замер. Время как будто превратилось в пузырь, который вот-вот лопнет, но из-за каких-то правил, нарушающих законы физики, он только переливался радужными бликами.

— Ладно, — сказала я наконец. — Спасибо.

— У тебя всё хорошо? — спросила она, и в голосе появилась мягкость.

— Да. Всё хорошо.

— Тогда удачи. И... Сай?

— Ась?

— Хочешь хокку?

— Ну.

— Чмоки, чмоки, в обе щёки! Хихик!

Что за бред я сейчас услышала? Замерла на мгновение.

— Это не хокку, — фыркнула я, но наконец улыбнулась. Вот жеж зараза.

— Ещё какое хокку, дурашка!

— Тогда и я тебя, — сказала я тихо. — Пока.

Положила трубку и вернулась на диван. Хаясэ смотрела на меня с любопытством. Её глаза блестели в тусклом свете лампы.

— Это была Юдзу? — спросила она.

— Да, — я кивнула. — Она хотела знать, купила ли я новый том своей манги. И сказала, что купит его для меня.

Хаясэ улыбнулась. Её улыбка была такой же тёплой, как и взгляд.

Но этот вакуум подошёл к концу. Мне пора было возвращаться домой, чтобы успеть на видео-конференцию.

〰〰〰〰〰〰〰

3 августа.

Восемь часов вечера.

Видео-конференция с судом.

Бабушка Мия заботливо приготовила печенья и какао, пожелала мне удачи, а сама пошла в свою комнату отдыхать.

Ни к печенью, ни к какао я не притронулась.

Подключившись со своего ноутбука, сидя за столом в комнате, я увидела маму Наоми. Я позвонила ей, а она уже включила меня со своего ноутбука в их зале и развернула так, чтобы я видела всех, и все видели меня. судья, мама Наоми, адвокат, мать и он.

Честно говоря, я изо всех сил старалась не смотреть в экран, чтобы не видеть суд, не видеть маму и не видеть его. Я смотрела в угол монитора, на часы в правом нижнем углу. 20:03.

Но он там был. Я чувствовала его присутствие, как холодный сквозняк, который проникает под одежду, даже когда все окна закрыты.

— Сарочка, у судьи будет пара вопросов к тебе, — начала мама Наоми. — Давай, солнышко моё, сделаем это. Хорошо?

Она пристально искала в моём взгляде подтверждение, готовность выстоять и этот бой, силы не сломаться пополам.

— Агась, — выдохнула я. Голос звучал ровно, но внутри всё задрожало, ещё минут 10 назад.

Процесс начался.

— Итак, госпожа Кимико Сато, господин Ватару Сато. Сейчас речь пойдёт не о вашем разводе, а о показаниях вашей дочери, Сары Сато, — голос судьи резал динамики. — Для протокола, сейчас она под надзором опеки проживает на расстоянии, с бабушкой по материнской линии в Осаке. У Ватару Сато запрет на приближение до окончания процесса. — она продолжала зачитывать, без каких-либо эмоций. — Показания опеки следующие: ребёнок замкнут, не ладит с коллективом, признаки ПТСР, агрессия... месяц в воспитательном учреждении в августе...

Она продолжала и продолжала... я просто... просто была вынуждена сидеть и слушать это. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, оставляя только глухой гул.

Потом мама Наоми позвала меня.

— Сара, твоё слово, слышишь? — но я не слышала, что было до этого, я просто смотрела в угол экрана и считала тиканье секунд на часах. — Судья просит твои показания, просто расскажи, как мы с тобой обсуждали.

Она кивнула, отошла от камеры. Её лицо исчезло из кадра.

— Кхм. Я... я не знаю, что ещё я должна говорить... вы... — начала я. — У вас уже есть снятие побоев, задокументированные на фото, что вам ещё от меня нужно?.. Просто... — глаза застилала пелена, голос дрогнул. — Ещё раз говорю, прямым текстом: он бил меня, бил маму. Бухал и бил. А потом приехал в Осаку и сказал, что я всё вру и чтобы я вернулась в семью и взяла слова... слова... свои слова назад...

— Принимается. Однако, ваш отец утверждает, что вы преувеличиваете и искажаете правду, из-за чего и была инициирована сегодняшняя встреча. - ответила судья.

— Это не правда, я сказала, как всё было и от своих слов не откажусь. — твёрдо добавила я.

— Принято. Сато Сара, у вас всё?

— Всё, — сплюнула я. Язык был сухим, как будто я проглотила песок.

— Господин Ватару Сато, вам есть что на это ответить, прежде чем мы отпустим вашу дочь и примем её показания? — судья обратилась к нему.

Видела, как он встаёт со своего места. Камера по связи была не качественной, поэтому я не видела его лица толком. Хотя, может быть, и не поэтому. Маму Наоми было видно хорошо — я видела даже, как она прикусила губу и сжала кулаки.

Но мой взгляд задрожал, когда он начал говорить.

— Да, конечно. Она — непутёвая недотёпа с самого детства. Неужели вы не видите? Очевидно, что она выдумывает и преувеличивает. — его голос был трезвым, от этого был даже более острым. Без алкогольной дымки трезвый голос резал, как нож.

— Попрошу вас только комментарии по существу и по делу! Если такие имеются, — снова строго сказала судья.

— О, имеются. Как можно принимать её слова за показания? Кто ж её не знает-то, она всему двору сосала! Послушайте меня. . — стук, стук в висках вместо его голоса. — Только гляньте на неё, тут фингал, там синяк! Хулиганка! Стыдоба! Как ты смела, дочь, кем ты стала? Ты же пугалище с виду!

— Ватару! — судья повысила голос. Мама Наоми встала со своего места, резко, что-то выкрикнула, но её дернули за рукав, попросили сесть обратно.

— Вон, у неё даже частный пансионат на носу! — он не унимался, стучал кулаком по столу. — Её нрав там исправят! В раз там остепенят! Как ты была неблагодарной, так жизнь сломала мне!

— ЗАТКНИСЬ! — прохрипела я с криком. Рывком встала из-за стола. Наушники вырвались из гнезда ноутбука с корнем, выскочили из ушей. — Ты ничтожество и пустое место.

Следом просто харкнула в камеру и закрыла ноутбук с хлопком. Экран погас, оставив меня в тишине.

Всё, Сара, всё... Сара, всё...

Всё... Тихо. Тихо...

Нет, нет... Нет... НЕТ!

Не заметила, как я уже стояла в ванной... в руках были ножницы...

Что?..

Смотрела на своё отражение в зеркале. Красные волосы, растрёпанные, сбившиеся в колтуны. Глаза — пустые, как у куклы. Лицо — бледное, с красными пятнами на щеках от слёз, которые я даже не заметила.

В руках ножницы. Холодный металл, который я сжимала до ощущения жжения.

Что я делаю?

Телефон в кармане разрывался от звонка.

Достала его. На экране горело: Юдзу.

— Да, — ответила я. Голос был плоским, как доска.

— Сай, это я. Мама сказала, ты освободилась с конференции и что я могу тебе позвонить, — её голос, вернул меня в реальность. Посмотрела на своё отражение в зеркале, пока она продолжила. — Ты в порядке, саламандра?

— Нет, не в порядке. Я не хочу говорить, Юдзу, — выговорила я в трубку.

— Но... может, тебе будет легче, если я просто побуду с тобой на звонке?.. — с робостью в голосе спросила она.

Пальцы разжались, ножницы с глухим звоном упали в раковину.

— Легче не будет.

Накинув на плечи кожаную куртку, я обула кеды и вылетела из дома в ночь.

— Как всё... как всё прошло? — со страхом в голосе спросила она.

Ничего не отвечала ей. Ноги несли меня куда-то в ночи. Я не знала район толком, я просто шла. Она слышала только шаги и моё дыхание. Она просто была на связи, я просто шла и слушала её дыхание. Преданное, тихое, спокойное, ждущее.

Через пару кварталов я огляделась по сторонам, вообще не понимая, где я. Узкая улочка, старые фонари, чьи-то запертые ворота. Но сердце вернулось в приемлемое состояние.

Достала сигарету, зажгла. Щелчок раздался на пустой улице. Затянулась.

— Фу... пепельница... — прошептала она в трубку, услышав всё это.

Не знаю почему, но мне вдруг эти слова вернули почву под ногами. Может, потому что я вспомнила, как она меня так обзывала, а потом запихивала мне в рот мятные конфеты. Или как после этих слов я накинулась на неё со словами «зацелую до смерти»... Не знаю. Может, просто потому что это был её голос.

— Знаешь, Ю~. Уже поздно и тебе пора спать. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — мой голос звучал до ужаса спокойно и хрипло.

Юдзу замялась, переваривая услышанное. Я выдохнула кривое колечко дыма, которое в свете фонаря было похоже на моё сердце, наверное, такое же кривое.

— Да, хочу. А про что? — сказала она наконец.

И тогда я пошла вдоль ночных фонарей куда глаза глядят. Ноги сами выбирали дорогу, я просто двигалась, чтобы не остановиться.

— Про двух фей. Слушай... — последняя затяжка, затушила, пошла дальше. — Жила-была добрая фея, с крылышками такими пышными, красивыми, и встретила она однажды...

— Кого встретила? — заинтересованно прошептала Юдзу.

— ...другую фею, раненную, без крыла, потерянную, испуганную. Приютила, вылечила...

Юдзу на том конце кажется шмыгала носом, но слушала внимательно. Слышала её дыхание — ровное, глубокое, как будто она боялась пропустить хоть слово.

— А потом эти феи... написали хокку, прикинь? — выдала я. — Чмок, чмок, в пупок!

Юдзу тут же взорвалась и возмутилась:

— Там не так было! — выкрикнула она.

— А как? Чмок, чмок в лобок?

— ААА! САЙКА, БЛИН! — запищала она так, что я аж отодвинула трубку от уха. — Там было «чмоки-чмоки в обе щёки!» Ну ты всю сказку испортила!

— О, спасибо, это моё призвание, — согласилась я спокойно.

— Но твой вариант хокку тоже принимается, Сай. Креативно, — задумчиво ответила она.

Остановилась посреди улицы. Подняла голову к небу, звёзд не было, только серая пелена облаков, подсвеченная огнями города.

— Ю~, — сказала я тихо.

— Ась?

— Спасибо. Ну... что не бросила трубку.

— Я никогда не брошу, Сай.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject