Юдзу в режиме ожидания (Часть 1)

Вторник, 6 ноября.

За окном скоростного синкансэна проносились утренние, залитые золотистым светом пейзажи. Мы с мамой сидели рядом на мягких сиденьях. Я уютно подогнула под себя одну ножку, водила стилусом по экрану планшета, рисовала новые раскадровки для своей манги. Мама же, надев строгие очки, сосредоточенно шуршала бесконечными листами юридических договоров.

В груди всё еще неприятно, как натянутая струна, звенело напряжение. Сара… Как же она изменилась. Её темный, тяжелый взгляд, эта косуха, татуировка на ребрах, её грубоватые прикосновения…

— Знаешь, Юдзу… — вдруг спокойно произнесла мама, не отрывая взгляда от документов и плавно переворачивая страницу. — Ты ведь понимаешь, почему я на самом деле поехала в Осаку вместе с тобой?

Я вздрогнула, стилус предательски дрогнул, оставив кривую линию на щеке моего нарисованного персонажа. Я неловко поправила выбившуюся фиолетовую прядь и захлопала ресницами.

— Эм… Ну… Чтобы проведать бабушку Мию и Сайку? Убедиться, что она нормально устроилась?

Мама чуть слышно усмехнулась, поправив очки на переносице.

— И это тоже. Но главная причина — вы с ней.

Густо покраснев, я инстинктивно прижала планшет к груди.

— М-мы? А что мы?..

Мама наконец повернула ко мне лицо. Её взгляд был мягким, но невероятно проницательным, пробирающим до мурашек.

— Если бы я оставила вас ночевать вдвоем, наедине, в одной комнате после долгой разлуки… — она сделала многозначительную паузу. — Там мог бы случиться такой пожар и взрыв эмоций, к которому вы обе еще совершенно не готовы.

Мои уши моментально вспыхнули бордовым цветом. Сердце застучало так громко, что, казалось, перекрикивало стук колес. Пожар? Взрыв?! Мамочки.

— Это было бы слишком опасно, Юдзу, — мягко продолжила она, возвращаясь к бумагам. — Опасно и для вашей дружбы, которую вы можете нечаянно разрушить, и для каждой из вас по отдельности. Вам обеим нужно время, чтобы разобраться в себе.

Сглотнув горячий ком в горле, крепче стиснула планшет, и уткнулась пылающим лицом в воротник своего свитера.

〰〰〰〰〰〰〰

Дни в токийской старшей школе потекли своим чередом.

Во вторник, на большой перемене, мы с Горо стояли у огромного светлого окна в коридоре. Я мило покачивалась на мысочках туфель, держа руки за спиной, и с улыбкой рассказывала ему о поездке в Осаку (опуская, конечно, все пикантные и страшные моменты с Сарой). Горо слушал меня очень внимательно, чуть наклонившись ко мне и привычным, изящным жестом поправляя свои очки.

В этот момент мимо нас, словно бесшумная тень-ниндзя, проходила Ахико. Она вдруг замедлила шаг и остановилась. Несколько долгих, тягучих секунд она просто смотрела на нас с Горо. В её взгляде была какая-то леденящая, абсолютная проницательность. А затем, так и не сказав ни единого слова, она отвернулась и плавно пошла дальше.

Перед началом следующего урока я юркнула в женский туалет.

Зашла в кабинку, закрыла щеколду, задрала подол школьной юбки и стянула вниз свои белые трусики с маленькими кружевными оборочками. Усевшись на прохладное сиденье унитаза, я выдохнула, расслабляя бедра.

И вдруг в абсолютной тишине кабинки мой мозг совершенно неожиданно выдал голос Сары. Прямо в моей голове она произнесла своим низким, дерзким шепотом с хрипотцой:

«Ой-ой, не забудь руки помыть после такого! Пха!»

Я аж подпрыгнула на унитазе, густо заливаясь краской до самых корней волос. Глупая, глупая Юдзу! О чем ты думаешь в туалете?!

Обхватила пылающие щеки ладошками, глядя на свои коленки. А ведь раньше… раньше мы с Сарой вечно внаглую заваливались в одну кабинку вдвоем, хихикая на весь туалет под предлогом «припудрить носики». И пока я, сгорая от стыда, делала свои «пи-пи», Сара бесстыдно прислонялась спиной к двери, скрещивала руки на груди, закатывала глаза и громко, с издевкой пела: «Журчат ручьи-и-и! Журчат ручьи-и-и по всей плане-е-те!». Я тогда готова была сквозь землю провалиться, кидала в неё скомканную туалетную бумагу, а она только заливисто хохотала.

Как же давно это было… Я грустно улыбнулась. Сложно, почти невозможно представить, чтобы нынешняя Сара сделала так же. Она так изменилась там, в Осаке. В ней появилась эта опасная, темная грация. Боль. Какие-то скрытые желания.

Когда я, наконец остудив щеки у раковины, вернулась в класс и села на свое место, Ахико наклонилась ко мне.

— Ты вообще замечаешь? — тихо спросила она своим тихим голоском.

— А? О чем ты, Ахи? — я непонимающе хлопнула длинными ресницами, доставая учебник.

— О Горо. Ты знаешь, что он смотрит на тебя так, будто ты — единственная девушка в этом мире?

Мои щеки снова вспыхнули. Я нервно замахала перед собой обеими руками:

— Ч-что?! Да ну тебя, Ахи! Ты всё преувеличиваешь! Мы просто дружим, обсуждаем уроки и мангу!

Ахико медленно моргнула, её лицо оставалось непроницаемым.

— Я не преувеличиваю, Юдзу. Я просто констатирую факты. Я вижу то, что есть.

И она отвернулась к доске, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем.

На обеденном перерыве мы с Горо устроились за столиком в просторной школьной столовой. Я пила сок через трубочку, облокотившись локтями на стол. Горо сидел рядом и очень увлеченно, с энтузиазмом объяснял мне одну сложную формулу по математике. Я слушала его с мягкой полуулыбкой, любуясь тем, как блестят его глаза, когда он говорит о чем-то умном.

Внезапно рядом раздался цокот каблучков.

Эмма. Как всегда, безупречная, с распущенными золотистыми волосами и идеальным макияжем. Она подошла к нашему столику, плавно покачивая бедрами, и, даже не спросив разрешения, плюхнулась на стул прямо напротив нас.

Она по-хозяйски потянулась через стол, бесцеремонно взяла из контейнера Горо красивое, сочное красное яблоко и медленно, демонстративно надкусила его, игриво обнажив белоснежные зубки.

— М-м-м… — протянула Эмма, прожевывая и хитро стреляя глазками. — Вы такие милые, ребятки. Прямо как в типичной слащавой манге, где главный герой-отличник невинно влюбляется в свою глупенькую ученицу.

Горо мгновенно покраснел до кончиков ушей и замахал руками:

— Эмма! Прекрати придумывать! Мы просто занимаемся! Я помогаю Юдзу подтянуть хвосты!

Эмма хмыкнула, слизнув каплю яблочного сока с пухленькой нижней губы.

— Конечно-конечно. Просто занимаетесь. Охотно верю.

Она встала, грациозно поправила юбку, а затем повернулась ко мне и совершенно издевательски, но с явным вызовом подмигнула, развернулась и ушла, оставив нас в облаке её дорогих духов. Я невольно надула губки, чувствуя укол ревности. Стерва.

После столовой мы с Горо шли обратно к кабинетам. В коридоре было пустовато. Горо вдруг остановился и, наклонившись ко мне чуть ближе, чем того требовали приличия, тихо и очень искренне сказал комплимент, о том, как я быстро схватываю материал. От его теплого дыхания на моей щеке я смущенно опустила глазки в пол и робко, счастливо улыбнулась, теребя пальчиками край юбки.

В этот момент мимо нас прошел Такуми-сенсей. Мой краш-ный, ой, то есть, классный руководитель. Он скользнул по нам коротким, внимательным взглядом, но ничего не сказал и прошел мимо.

Однако через несколько минут, когда я стояла одна у шкафчиков перед следующим уроком, Такуми-сенсей подошел ко мне. Он скрестил руки на груди и добродушно улыбнулся:

— Знаешь, Нэкогава… Ты выглядишь гораздо счастливее, чем в начале учебного года. Это очень хорошо. Так держать.

Похлопав меня по плечу, он ушел к своему столу.

А я осталась стоять у шкафчика, прижимая учебник к груди. Счастливее? Да, наверное. Горо, манга, новые друзья… Но там, в глубине моей души, всё равно жил маленький, красноволосый ураган с татуировкой единорога, который каждую секунду грозился перевернуть мой мир с ног на голову.

И от этого мне было одновременно безумно сладко… и до одури страшно.

〰〰〰〰〰〰〰

Понедельник, 12 ноября.

Школьный коридор на перемене после первого урока гудел хуже улья. Мы с Ахико стояли у автоматов с напитками, потягивая йогурты, но мои мысли витали где-то далеко. Я то и дело поправляла серебряную заколку на челке и нервно оглядывалась по сторонам. Мои глаза, которые Горо как-то назвал «выразительными тсуриме, как у котенка», то и дело сканировали толпу учеников.

Горо нигде не было.

Это было... странно. В последнее время этот несносный репетитор постоянно крутился поблизости, вечно искал моего внимания, отпускал свои дурацкие шуточки и вообще вел себя так, будто мы привязаны друг к другу невидимой нитью. А сегодня — тишина. Ни утром у ворот, ни на первом уроке. В груди ворочалось неприятное, липкое чувство тревоги.

Внезапно толпа школьников брызнула в разные стороны, и мимо нас, едва не сбив с ног парочку первогодок, пронесся Мако. Настоящий тайфун с растрепанными волосами и расстегнутым пиджаком.

— Эй, Исуми! — окликнула я его, шагнув наперерез. Моя короткая школьная юбка энергично взметнулась. — А где Горо?

Мако резко затормозил, его подошвы жалобно скрипнули по линолеуму. Глаза у него были круглыми от неподдельной паники.

— Слёг наш боец! — выпалил он, тяжело дыша и размахивая руками. — Температура под сорок! Тётушка на важной сделке до самой ночи, так что он там совсем один... УМИРАЕТ!

— У-умирает?! — пискнула я.

— Ну, стонет так точно! А я вообще не могу к нему заскочить, у меня сегодня решающие тесты выпускников, каждый балл на счету, иначе меня самого прикончат! Всё, девчонки, я побежал!

И умчался так же стремительно, как появился, оставив нас переваривать информацию. Я медленно повернулась к Ахико. Мой взгляд был полон немой мольбы. «Ну же, Ахи, пойдем лечить Горо?»

Ахико залилась густым пунцовым румянцем, пискнула что-то совершенно нечленораздельное, испуганно вжала голову в плечи и, прижав к груди йогурт, буквально растворилась в толпе.

Тяжело вздохнув, я достала телефон, быстро напечатала сообщение Эмме: [ Эмма, там Горо заболел, ты можешь навестить его? ]

Минута. Две. Тишина. Сообщение даже не прочитано. Я набрала ее номер — длинные, бездушные гудки. И тут меня осенило: она же еще вчера хвасталась, что сегодня с самого утра будет на важных съёмках!

Кусая нижнюю губу, я уставилась в экран смартфона. Совсем один? Умирает? Воображение тут же нарисовало жуткую картину: бледный Горо тянет ко мне истощенную руку в пустой, темной квартире.

Робко, но с каждой секундой все более решительно, я сжала кулачки. Отпросившись с уроков в медкабинете (сказав, что у меня ужасно болит живот), я накинула свою уютную бежевую парку прямо поверх школьной формы, забежала в ближайший комбини за продуктами (и прихватила милый розовый фартучек, хихик!) и помчалась к нему.

〰〰〰〰〰〰〰

Дверь мне открыли далеко не сразу. Я успела позвонить трижды, прежде чем в замке заскрежетал ключ.

На пороге стоял Горо. Точнее, его жалкая, шатающаяся тень. На лице красовалась огромная медицинская маска, из-за которой виднелись только воспаленные, лихорадочно блестящие красные глаза и пылающие уши.

— Юдзу?.. — хрипло выдохнул он.

И тут же попытался сделать шаг, но его колени подогнулись, и он начал заваливаться прямо на меня.

— Осторожно! — вскрикнула я.

Бросив пакетик с продуктами на пол, я едва успела подхватить его за локоть. Мое миниатюрное тело напряглось до предела — он был такой высокий и тяжелый! Пыхтя от натуги и чувствуя, как моя кожа под белой блузкой покрывается испариной, я кое-как потащила эту высокую тушу в его комнату.

Сгрузив Горо на кровать (он тут же свернулся калачиком, тяжело дыша), я пулей метнулась обратно в прихожую. Скинула парку, разулась, подобрала пакет.

И тут из спальни донесся такой жалобный, полный боли стон, что меня охватила самая настоящая, первобытная паника. Что делать?! Я же не врач! Я не умею лечить человеков!

Дрожащими пальцами я набрала номер Сары.

— Да, пупс? — тут же ответил ее голос, с той самой дерзкой, обволакивающей хрипотцой. На фоне было подозрительно тихо. — Я на уроке. Была. Уже нет. Пха-ха.

— С-Сайка! — всхлипнула я, прижимаясь спиной к стене в коридоре.

— Чего тебе? Что за паника в голосе?

— Горо умирает! Я у него дома. У него жуткий жар, он какой-то весь красный и... и... И он стонет!

На том конце провода повисла тяжелая, звенящая пауза. Казалось, воздух искрит.

— Чё?! — ее голос мгновенно заледенел, взлетев на октаву и наполнившись агрессией. — Он там что, голый?! Ты... Какого черта ты вообще делаешь у него дома, Нэкогава?!

— Он заболел, Сай! Ему плохо! — пискнула я, чувствуя пожар на щеках.

— Боже, Юдзу, не беси меня!

Бип. Бип. Бип.

И она бросила трубку. Сползла по стеночке вниз, обхватила руками коленки. Я была в полном шоке и чуть не плакала, слушая, как из-за стены снова доносится хриплый кашель и стоны Горо. Я не справлюсь одна...

Но ровно через тридцать секунд телефон завибрировал. Снова Сара.

Судорожно нажала кнопку ответа.

— Значит так, — раздался ее голос, уже без гнева, но с легким, почти неразличимым смущением. — Я это... просто загуглила "Как лечить скучного ботаника". Слушай сюда...

— И-и как же? — с робкой надеждой шмыгнула носом я.

— Если жар — сбивать! Если голодный — кормить! Если болеет — таблетки дать... — отчеканила Сара голосом бывалого генерала на поле боя. — Ну, или типа того. Ничего сложного.

— Саааааайкааааа... — протянула я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

— Ну что ещё? — выкрикнула она в трубку и тут же добавила: — Ты вспомни, как я тебя лечила в прошлом году, когда ты заболела, а мама Наоми была в командировке? Просто делай всё так же!

Невольно хихикнула, и это был звук искреннего облегчения.

— Ага, конечно! Ты тогда хотела померить мне температуру градусником в задний проход! — ругалась я сквозь широкую улыбку, утирая глаза. — И притащила огромный пакет с острыми чипсами, шоколадками и заварной лапшой, заявив, что специи выгоняют демонов болезни!

— Ну подействовало же тогда, — совершенно невинно отозвалась Сара. — Только не вздумай кормить его своей травой, единорожка. Давай, действуй.

Мы тепло попрощались. Этот короткий, хаотичный разговор, наполненный нашими глупыми общими воспоминаниями, сработал как магия. Он дал мне такую необходимую эмоциональную разрядку. Глазки сузились в решительном прищуре. Справлюсь.

Пройдя на кухню, я достала из своего пакета милый нежно-розовый фартучек с оборками и повязала его прямо поверх школьной блузки и плиссированной юбки. Бант на пояснице идеально подчеркнул мою фигуру, а лямки легли на плечи. Свои длинные фиолетовые волосы я ловко собрала на затылке, чтобы они не мешали готовить.

Промыла рис и поставила вариться классическую, спасительную окаю — нежную рисовую кашу для больных. Пока она тихо булькала на плите, я набрала в тазик прохладной воды, взяла чистое полотенце и вернулась в спальню.

Аккуратно сменила влажный компресс на пылающем лбу Горо, помогла ему приподняться и дала жаропонижающие таблетки. Он смотрел на меня затуманенным, полубезумным взглядом, тяжело дышал, но его губы тронула слабая улыбка. Он был в бреду, но, кажется, чувствовал себя в раю.

Идиллия. Тиканье часов, тепло кастрюльки на кухне и я, заботящаяся о нем.

ДИНЬ-ДОН!

Резкий звонок в дверь разрубил эту нежную атмосферу, как катана.

Вздрогнув, я побежала открывать. Замок щелкнул, дверь распахнулась, и в прихожую буквально ввалилась Эмма.

Прямо со съемок. На ней было роскошное, явно безумно дорогое распахнутое пальто, под которым скрывалась пышная, невероятно короткая юбка и облегающая водолазка. Вырез на водолазке был... просто криминальным! Овальное декольте открывало такую ложбинку, что моя маленькая, аккуратная грудь под школьной блузкой нервно сжалась от комплексов, и кажется даже пискнула. В руках Эмма держала гигантскую, помпезную корзину, доверху набитую экзотическими фруктами — ананасами, питайей и манго. Абсолютно бесполезный набор для человека, который едва может глотать!

— О-о, — Эмма изогнула идеальную бровь, смерив меня взглядом сверху вниз, и на ее губах заиграла дерзкая ухмылка. — Маленькая развратная фея-горничная уже здесь? Какая прелесть.

Не дожидаясь приглашения, она скинула туфли и прошла прямиком в комнату Горо. Я семенила следом, а моя уверенность таяла.

Эмма с грохотом поставила корзину на тумбочку, окинула больного хозяйским взглядом и уверенно заявила:

— Так, всё. Теперь о нем позабочусь я. Нормальная еда, нормальный уход.

Стоя рядом с ними, рядом с кроватью Горо, я теребила край своего милого фартука. Глядя на эту высокую, ослепительную, яркую модель, которая заполняла собой всё пространство комнаты, я почувствовала себя маленькой, ненужной школьницей. А моя каша на плите вдруг показалась жалкой.

— Раз ты здесь... — голос дрогнул, я опустила глаза. — Я, пожалуй, пойду...

И уже сделала шаг назад, когда произошло это.

Из-под тяжелого одеяла вдруг стремительно метнулась слабая, горячая рука. Пальцы Горо мертвой, отчаянной хваткой вцепились в оборку моего фартука.

— Не уходи... — прохрипел он. Его глаза всё еще были закрыты, но голос дрожал от неподдельного ужаса. — Пожалуйста... Если ты уйдешь, она меня убьет.

— Эй! — возмущенно вспыхнула Эмма, уперев руки в бока.

— В том году... — тяжело дыша и сглатывая, продолжил Горо, не отпуская мой фартук. — Она пыталась лечить мне простуду кубиками льда прямо за шиворот... и заставляла пить двойной эспрессо с лимоном... Я хочу жить, Юдзу... Не бросай меня...

Мое сердце сделало безумное сальто и забилось где-то в горле. Я ему нужна! Он просит меня остаться!

Мои щеки залила густая, жаркая краска, которая на смуглой коже наверное смотрелась особенно ярко. Чувство собственной нужности теплой волной разлилось по телу, вымывая все комплексы и страхи.

Медленно подняла голову. Мой взгляд, еще секунду назад испуганный и неуверенный, изменился на решительный. Я расправила плечи, гордо вздернула носик и посмотрела прямо в глаза Эмме.

Оки-оки, я принимаю вызов. Война сиделок началась.

〰〰〰〰〰〰〰

Комната Горо превратилась в поле боя.

С одной стороны — я, в милом розовом фартучке поверх школьной формы, с горящими от решимости глазами и пиалой нежнейшей рисовой каши. С другой — роскошная, уверенная в себе Эмма, которая устроилась прямо на краешке кровати, нависая над бедным больным своим невероятным, криминальным декольте, переливающимся от блёсток после съемок.

— Открывай ротик, Горо-о-о... — ласково пропела я, зачерпнув идеальную порцию окаю, аккуратно подула на нее, чтобы не обжечь, и поднесла к его бледным губам. — А-а-ам...

Но не успел Горо даже приоткрыть глаза, как перед его носом материализовалась серебряная вилка Эммы, на которой красовался... огромный, сочный, но абсолютно неперевариваемый для больного желудка кусок жареного стейка!

— Брось эту жижу для младенцев, Нэкогава, — фыркнула Эмма, агрессивно вклиниваясь в пространство между нами. — Ему нужны настоящие белки и железо! Давай, мой мальчик, проглоти этот премиальный рибай для сил!

— Эмма, ты с ума сошла?! — взвизгнула я, едва не уронив ложку. — Какое мясо?! У него температура под сорок и горло болит! Он же подавится!

— Ничего не подавится, у него прекрасный аппетит... заодно потренирует жевательные мышцы! Ешь мое! — скомандовала Эмма, двигая вилкой прямо у него под носом.

— Нет, ешь моё! — возмутилась я, перекрывая ей путь своей ложкой.

— Ешь стейк!

— Ешь кашу!

— А-а-ам от меня!

— А-а-ам-ням от меня, Горо-семпай, не слушай эту безумную модель!

Мы начали буквально запихивать еду ему в лицо с двух сторон. Горо, зажатый между нашими амбициями, жалко мотал головой из стороны в сторону, издавая тихие, булькающие звуки умирающего лебедя.

— Девочки... умоляю... я сдохну не от гриппа, а от перекрестного огня... — прохрипел он, в панике закрывая глаза.

Следующий раунд нашей битвы начался, когда пришло время менять компресс.

Я аккуратно подошла с тазиком прохладной воды, планируя сменить полотенце на его лбу — мягко, нежно, по-хозяйски. Но Эмма тут же перехватила инициативу.

— Ой, твои тряпочки — это детский сад, — закатила глаза она. — Нужна шоковая терапия!

Не успела я опомниться, как она метнулась в кухню и вернулась... с целым пакетом замороженных креветок и упаковкой с кусочками льда из морозилки.

— Ты что творишь?! — завопила я, бросаясь на нее, когда она занесла эту ледяную глыбу прямо над лицом Горо. — Ты же устроишь ему термошок!

— Это взбодрит его иммунитет! Отдай пакет, маленькая бунтарка!

— Не отдам! Семпай, держись, я спасу твой нос!

Мы сцепились прямо над кроватью, пытаясь вырвать друг у друга злосчастный ледяной пакет. Пакет затрещал по швам, ледяные кубики брызнули во все стороны, весело стуча по тумбочке и полу, а мы продолжали сердито хмуриться друг на друга.

Но настоящий апогей нашего безумия наступил, когда Горо начал проступать испариной от жара.

Его пижамная рубашка на груди промокла насквозь.

— Так, нужно срочно расстегнуть пуговицы и обтереть его тело, пока он не сварился заживо, — скомандовала я, чувствуя, как краска заливает не только лицо, но и шею. Но для вида приподняла указательный палец вверх.

Сгорая от дикого, невыносимого смущения, я дрожащими пальцами принялась за дело. Старалась смотреть куда угодно — в потолок, на обои, в угол комнаты, лишь бы не на его обнаженную кожу, действуя максимально целомудренно и аккуратно.

Но Эмма с легким смешком отодвинула меня в сторону:

— Ой, да брось ты этот девичий стыд! Что я, мужской торс на съемочных площадках не видела? Дай сюда полотенце!

И она... о, боже мой! Эмма взялась за дело с таким голливудским энтузиазмом, будто полировала капот лимузина! Она начала тереть его грудь слишком энергично, напевая что-то себе под нос, и её рука поехала ниже... ниже... прямо по резинке его пижамных штанов!

— Т-ты что делаешь, бесстыжая?! — взвизгнула я, переходя на ультразвук. — Ты куда руки суешь?!

С криком я бросилась на нее, пытаясь оттащить её руки от запретной зоны. Эмма отбивалась, хохоча:

— Да я случайно! Просто проверяю границу лихорадки!

— Ах случайно?! Получай!

В разгар этой дикой возни над кроватью мы обе потеряли равновесие. Моя нога запуталась в ножке стула, а Эмма споткнулась о край скомканного одеяла, и слитным комком мы полетели вниз.

ПУФ!

Обе рухнули прямо на Горо.

Образовалась невероятная куча-мала. Я оказалась прижата к его левому плечу, мой нос уткнулся в его шею, а короткая школьная юбка задралась неприлично высоко. Эмма навалилась с другой стороны, частично на меня, а точнее, её пышная, блестящая от хайлайтера грудь вжалась мне в плечо, а руки раскинулись по сторонам.

Горо под нами издал финальный, протяжный, абсолютно сдавленный стон... и резко затих.

Его глаза закатились, рука бессильно упала на матрас. Окончательно и бесповоротно отключился. Похоже, целебный микс из моего лекарства, каши и этого бесконечного стресса наконец-то вырубил его организм.

Мы замерли.

В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина. Мы лежали на неподвижном теле Горо, тяжело и прерывисто дыша. Наши лица находились в каких-то сантиметрах друг от друга. Я чувствовала тепло её дыхания, запах её дорогих духов и аромат собственной паники.

— Кажется... мы его того... добили, — тихо выдохнула Эмма, моргая своими огромными ресницами.

— ты его... то есть он... уснул! — прошептала я в ответ, боясь шевельнуться, чтобы снова не задеть что-нибудь не то.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, мы синхронно скатились с кровати и приземлились на ковер.

Эмма села, поправила растрепавшиеся волосы и бросила взгляд на остывающую пиалу с кашей. На её губах появилась странная, мягкая улыбка. Она тихо хмыкнула и шепнула:

— А каша у тебя... ничего такая. Вкусная.

Опустив глаза, я поправила фартучек, и робко кивнула:

— Спасибо, Эмма...

Безумие спало. Война сиделок завершилась перемирием.

Синхронно поднявшись с пола, мы бросили последний взгляд на мирно сопящего в отключке Горо и тихо, на цыпочках, вышли из спальни.

Перебравшись в уютную маленькую гостиную, мы устроились на мягком диване. Включили телевизор на минимальную громкость — какое-то вечернее шоу шло фоном. Я доедала свою кашу, а Эмма открыла одну из тех экзотических баночек с напитками, которые принесла с собой, и поделилась со мной.

Мы сидели плечом к плечу, совершенно забыв про больного в соседней комнате, наслаждаясь тишиной, уютом и компанией друг друга.

— Слушай, Юдзу, — вдруг загадочно прищурилась Эмма, делая глоток и поворачиваясь ко мне. — А Сара вообще в курсе, что ты тут сегодня устроила? Ну, фартучки, каша, спасение ботаника...

— Ой... — протянула я, прикрывая лицо ладонями. — Лучше не спрашивай. Я же ей позвонила в панике, когда Горо стонал... Она сначала решила, что он голый, наорала на меня, бросила трубку, а потом перезвонила и учила жизни!

Эмма расхохоталась, звонко, открыто, задорно. Я тоже не выдержала и хихикнула, прижимаясь к её плечу.

За окном медленно сгущался ноябрьский вечер. Мы сидели на диване, болтая о всяких девичьих глупостях — о косметике, белье, планах на выходные.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject