Будь проклят тот день, когда я родилась (Часть 2)

Дорога назад пролетела совершенно незаметно. На той же автобусной остановке мы очень тепло и крепко попрощались с Хаясэ, обнявшись напоследок, и пошли с Юдзу вдвоем в сторону дома бабушки Мии.

Сумерки густой, почти осязаемой фиолетовой дымкой опускались на узкие улицы Осаки. Вдоль дороги, один за другим, с тихим гудением загорались первые теплые фонари. Мы шли очень медленно, стараясь растянуть этот момент, плечом к плечу, наслаждаясь влажной вечерней прохладой.

— Знаешь, Юдзу... — внезапно нарушил уютную тишину мой тихий, на удивление искренний голос. Я засунула озябшие руки глубоко в карманы косухи и посмотрела вверх, на первые робкие звезды. — Это... действительно хороший день. Честно. Спасибо тебе, что приехала.

Юдзу замерла на долю секунды, а затем тепло и как-то совершенно непередаваемо нежно прижалась щекой к моему плечу прямо на ходу:

— Я счастлива это слышать, Сай. Я сделаю всё, чтобы ты улыбалась чаще.

Когда мы наконец вернулись в дом, в полумраке прихожей витал сладковатый запах домашнего уюта. На кухне, при свете одной лампы, сидела Наоми — она вполголоса, но очень жестко говорила по телефону с каким-то клиентом, с самым серьезным видом просматривая какие-то бесконечные юридические бумаги. В гостиной бабушка Мия тихонько, мирно дремала в кресле под монотонное бубнение вечерних новостей по телевизору.

Заметив нас на пороге, Наоми на секунду оторвала трубку от уха, тепло кивнула нам в сторону темной лестницы и прошептала одними губами: — Идите наверх, девочки. Побудьте еще вдвоем, у вас есть время до того, как нам пора будет собираться в гостиницу.

Мы быстро, стараясь не шуметь, разулись, скинули верхнюю одежду и почти бесшумно поднялись по скрипучим деревянным ступеням.

— Я сейчас, на минутку! — бросила я Юдзу и юркнула в ванную, чтобы умыться и переодеться в домашнее.

Но на обратном пути я не стала сразу входить. Я тихо-тихо подошла к своей приоткрытой двери и, затаив дыхание, притаилась, наблюдая за Юдзу сквозь узкую щель.

Она уже скинула свой уютный бежевый свитер и осталась в одной белой футболке. Вдруг она обхватила себя руками за плечи и слегка поежилась, и тут до меня дошло — кажется, она со стыдом и смущением вспомнила, что не надела лифчик! Пха-ха! Она опустила взгляд на свою грудь, густо покраснела, но затем просто махнула рукой, решив, что «и так сойдет».

Потом она медленно начала ходить по моей захламленной берлоге, внимательно всё оглядывая, явно понимая, что с её последнего летнего визита здесь не изменилось ровным счетом ничего. Та же пыль, тот же бардак. Она подошла к книжной полке, деловито, как следователь, отодвинула толстый томик манги и ожидаемо нашла там мою спрятанную пачку сигарет.

— Угу, — тихонько хмыкнула она себе под нос, с таким видом, словно говорила «так и знала».

Аккуратно поставила томик на место, не став ничего выбрасывать.

Затем она подошла к моему рабочему столу. Взгляд её замер. Там, в лучах уличного фонаря, лежал ключ на черном шнурке. Ключ от дома Нэкогав, Который я носила на груди, у самого сердца, всё это время… но не в последние месяцы. Я видела, как её пальцы неуверенно потянулись к нему, но так и не коснулись.

Поняла, что пора прекращать этот шпионаж. Звонко, искусственно выдохнула, словно только-только подошла к двери, и с шумом вошла в комнату. Я была в просторной, тончайшей белой футболке и тех же домашних бежевых шортах.

— Прости, что заставила ждать! — бодро бросила я.

И тут мой взгляд сфокусировался. Я впервые за день посмотрела не на саму Юдзу, а на то, что на ней было надето. Мой мозг, казалось, с размаху врезался в кирпичную стену.

Беленькая, чистая футболочка. С дурацким принтом и огромной, кричащей надписью: «Семпай, научи меня!». Я прекрасно поняла, что это за вещь. Это была та футболка, которую ей подарил Горо.

В моменте я потеряла все рамки, все границы и всю свою выдержку.

— Стоять, — мой голос прозвучал как выстрел в тишине. Я ткнула в неё пальцем. — Это та футболка, которую Горо купил?!

Юдзу удивленно заморгала, не ожидая такой реакции.

— Это… Да. Горо подарил в субботу, — совершенно невинно и непонимающе ответила она.

Забрало упало окончательно.

— СНИМИ ЕЁ! — рявкнула я так громко, что сама от себя не ожидала.

Юдзу на долю секунды растерялась. В её огромных карих глазах плескался немой вопрос и испуг, но… её руки уже рефлекторно потянулись к нижнему краю футболки. Она начала медленно приподнимать её, обнажая полоску смуглого живота, продолжая смотреть на меня широкими, внезапно ставшими влажными глазами. Она не думала останавливаться.

Осознание того, что я творю, обрушилось на меня ледяным водопадом. Я с силой, звонко треснула себя ладонью по лбу и резко одернула её руки вниз, заставляя опустить ткань.

— Черт… Извини. Прости, пожалуйста. Забудь. Не надо, — выдохнула я, отворачиваясь.

Мы обе тяжело, судорожно выдохнули. Мой мозг натурально скрипел от перенапряжения. Идиотка, Сара. Какая же ты идиотка!

Мы молча, не глядя друг на друга, сели на мою узкую кровать. Я — в своей привычной позе, широко расставив ноги и ссутулившись. Юдзу — в какой-то невероятно милейшей, аккуратной позе, подогнув под себя ножки и сложив ручки на коленях.

За окном уже начинался красивый, багровый осакский закат. А это значило, что совсем скоро Юдзу с мамой уедут в свою чертову гостиницу.

— Слушай… а ты приедешь завтра утром к отелю? Проводить нас на поезд? — тихо, с надеждой спросила Юдзу, прерывая молчание.

— Конечно, провожу, — спокойно, стараясь звучать ровно, ответила я. — Как иначе?

— Славненько! Спасибо.

Сидя, я нервно теребила край шорт, совершенно не находя себе места и не зная, куда деть руки. Юдзу сидела напротив, такая домашняя, такая близкая. И тут я, наконец, в полной мере осознала то, что подметила еще из-за двери: сквозь тонкую ткань её белой футболки отчетливо, до неприличия ясно проступали рельефы её маленьких, аккуратных... Она действительно была без лифчика. Прямо передо мной.

Смотрела прямо туда, не в силах оторвать взгляд, но стоически молчала и никак не реагировала. Юдзу, естественно, заметила мой залипший, потемневший взгляд. Она тут же вспыхнула, схватила маленькую декоративную подушку, прижала её к груди, прячась, и вдруг… тихо хихикнула.

Непонимающе уставилась на неё.

— Чего ты хихикаешь? — нахмурилась я.

— Ничего, — Юдзу уткнулась подбородком в край подушки. — Раньше ты бы... Грязно пошутила или провокационно подколола... А теперь... Просто… ты и правда сильно изменилась, Сай. И, если честно, меня это иногда даже пугает.

Усмехнулась, откидывая голову назад.

— Да. Изменилась. Меня саму это до одури пугает… — я замолчала на секунду, а потом, глядя в потолок, добавила: — И то, что меня пугает больше всего… ты даже понятия не имеешь, что это.

Юдзу медленно опустила подушку на колени. Её взгляд стал серьезным и проницательным.

— М-м… Думаешь, я совсем не представляю? — тихо протянула она.

— Совсем-совсем, дурочка. — я громко фыркнула, нервно отмахиваясь от её слов, и резко сменила тему. — Блин, твой подарок до мурашек крут!

Схватила со стола подаренный ею альбом.

— Правда? — скромно произнесла Юдзу. — Но до уровня твоих подарков мне ещё далеко...

— А мне до твоих.

Начала жадно листать плотные страницы, комментируя её забавные рисунки, наши старые, смешные фотки. Мой голос звучал странно: в нем одновременно звенело неподдельное счастье и какая-то глухая, безысходная горечь. Юдзу уперлась локтями в колени, положила лицо на маленькие ладошки и просто молча, не отрываясь, любовалась мной, словно впитывая каждую секунду этого момента.

Закрыв альбом, я посмотрела на обложку. На ту фотку из тесной фотобудки. Подняла руку и дала легкий, звонкий щелбан прямо по глянцевому лицу Юдзу на фото.

— Не просто так выбрала именно эту фотку, да? — с прищуром спросила я.

Дело в том, что еще в сентябре, когда мне было особенно паршиво, я по телефону ляпнула дурацкую, пошлую шутку, что когда я всё-таки вернусь в Токио, нам надо будет обязательно сделать фотку в этой же фотобудке, но… абсолютно голышом! Юдзу тогда долго отпиралась, краснела и ругалась по видеосвязи, но потом внезапно объявила: «Этим бредом ты пообещала, что точно вернешься. Я запомнила». И вот теперь я смотрела на обложку и пыталась понять, по какому именно поводу она выбрала этот кадр?

Юдзу опустила глаза и неловко, очаровательно замямлила:

— Ну… не просто. Это же, ну… символ.

— Значит, ты помнишь? И ты… всерьез отнеслась к тому моему предложению сфоткаться голышом в следующий раз? — я издевательски изогнула бровь.

Юдзу смутилась так сильно, что её уши стали бордовыми. И это было настолько умилительно, настолько сногсшибательно, и её слова, и то, как она съежилась на кровати, что это работало как бомба замедленного действия.

— Ну да, — пискнула она, не поднимая глаз. — Я вообще ко всему отношусь всерьез… из того, что мы с тобой планируем.

Откинувшись назад, упираясь руками в матрас, я села удобнее.

— Например? — хрипло спросила я.

— Например… — Юдзу невероятно мило нахмурила бровки, задумываясь. — …то, что я стану известным художником, а ты будешь моим самым крутым агентом! Будешь кричать на этих противных галеристов и выбивать мне контракты! И доход мы будем делить ровно пятьдесят на пятьдесят.

Уставилась на неё в полном шоке.

— Ты… ты реально помнишь тот бред, когда мы просто фантазировали от скуки?

Юдзу внезапно подалась вперед и со всего размаху, со всей своей смешной силой пихнула меня кулачком в плечо:

— Конечно помню, дура! А ты что, нет?!

Я тихо хихикнула, потирая плечо.

— А я, прикинь, совсем забыла, пха-ха.

Но в этот же самый момент, пока она еще не убрала руку, я резко, как кобра, перехватила её маленькое запястье и с силой потянула на себя. Хватка была стальной. Юдзу не ожидала, потеряла равновесие и подалась вперед, почти падая на меня.

Я просто взяла паузу, посмотрела в её расширенные глаза. Улыбнулась своей самой спокойной, уверенной ухмылкой. Как будто в моей голове пронеслась мысль: «Нет. Не сейчас.». И всё. Я просто разжала пальцы и отпустила её руку.

Юдзу медленно выпрямилась, молча достала из своей сумочки телефон и пересела на кровати, оказавшись совсем рядом со мной, бедро к бедру, чтобы показать мне фотографии.

— Че за фото? — не поняла я.

— Я давно хотела тебе показать, — Юдзу настойчиво ткнула пальцем в экран, — но присылать в мессенджер как-то… постеснялась, короче.

Интригует. Я начала медленно листать галерею. Сначала там были обычные фотки с той её выставки, потом красивые фотки её новых рисунков, скрины раскадровок её манги, а потом… Я дошла до фото, которое она хотела показать. Ведь Юдзу ткнула в него пальцем и гордо вздёрнула носик.

Фото Юдзу. В том черном кожаном нижнем белье. С шипами. Селфи, сделанное сверху вниз, почти в полный рост, явно в огромной гардеробной этой стервы Эммы в день Хэллоуина. На фото Юдзу смотрела в камеру смущенно, но невероятно притягательно. Кожа, ремешки, шипы и её смуглое, идеальное тело…

Моя рука предательски дрогнула. Телефон тут же выскользнул из вспотевших пальцев, шлепнулся на пол и, как назло, укатился глубоко под мою кровать.

— Ой! — Юдзу, не задумываясь, упала с кровати прямо на пол, на колени, и наполовину залезла под кровать, пытаясь дотянуться до смартфона.

Из-под кровати торчала только её идеальная попа, обтянутая тонкими леггинсами. Прямо передо мной. Прямо, мать его, на уровне моих глаз! Это был абсолютный, чистый пипец (или "попец", тут как посмотреть... кхм).

В панике, с горящим лицом, я тоже рухнула на пол.

— Стой! Встань! Вылезай оттуда, дура, я сама достану! — ругалась я, пытаясь оттащить её за ноги. — Испачкаешься же!

И тут Юдзу радостно пискнула:

— Нашла! — и резко подалась назад, выбираясь из-под кровати… и со всего маху уперлась своей идеальной попой прямо в меня.

БУМ.

У меня в голове натурально взорвалась ядерная боеголовка.

Мозг отключился, оставив только звенящую пустоту.

Мы обе подскочили на ноги, лихорадочно, не глядя друг на друга, начали поправлять одежду, отряхивать пыль, хотя никакой пыли там не было.

Снова взяв в руки телефон, я старалась держать его крепче. Посмотрела на чертово фото еще раз. И, глубоко вздохнув, прокомментировала его уже гораздо спокойнее, искренне и честно:

— Знаешь… тебе очень идет. Правда. Это дерзко. Но в то же время мило, нежно и красиво. Ты тоже изменилась, Ю~. Очень изменилась.

Мы молча, синхронно подошли и уселись на мой широкий подоконник. На то место, с которого я раньше, долгими одинокими вечерами, всегда звонила ей по видеосвязи. Мы сидели вдвоем, согнув колени и упираясь ногами друг в друга, глядя, как за окном Осака окончательно погружается в темноту.

— Мы обе изменились, — тихо сказала я, глядя в её глаза.

— Да. И это страшно, — эхом отозвалась Юдзу.

— Да, — подтвердила я. — Страшно.

Мы сидели на подоконнике в сгущающихся сумерках. Я неотрывно смотрела на Юдзу. Мой мозг отчаянно бил тревогу: «Сейчас точно нельзя. Не порть всё. Только не сейчас».

«Может, потом, когда-нибудь?..» — пронеслась в голове трусливая мысль. — «Может, потом… Хотя…»

С трудом оторвала взгляд от её лица, посмотрела на эту дурацкую надпись «Семпай, научи меня» на её груди и хрипловато спросила вслух:

— Юдзу, как у вас с Горо там? Ботаник всё так же обходителен? Как погуляли в субботу?

Лицо Юдзу тут же засветилось. Она с готовностью начала рассказывать, как всё было хорошо, как они здорово погуляли, и как он даже довез их с мамой до вокзала сегодня утром на машине. По её сияющим глазам было кристально ясно — они стали еще ближе.

— Я так рада за вас, — ровным голосом ответила я вслух, натягивая на лицо ободряющую улыбку.

А в мыслях в этот же самый момент эхом отдалось: «Может, потом? Ага, щас, как же. Вопрос должен был звучать иначе. "Может быть, никогда". Вот как он должен был звучать… Хэ-хэ… Идиотка».

И тут Юдзу внезапно осеклась на полуслове. Её взгляд скользнул ниже, зацепившись за мой живот. Сквозь полупрозрачную, тончайшую ткань моей белой домашней футболки темнело какое-то пятно.

Юдзу спрыгнула с подоконника.

— Что это у тебя там? — нахмурилась она, указывая пальцем.

Только не это. Я совершенно не хотела ей это показывать. Не теперь. Но раз уж она сама спросила, отступать было некуда.

Тяжело вздохнув, я встала с подоконника. Юдзу замерла прямо напротив меня.

Глядя ей прямо в глаза, я взялась за нижний край футболки и медленно потянула его вверх, останавливая ткань прямо под самой грудью, оголяя плоский живот и ребра.

Юдзу смущенно отвела взгляд от моей груди, обтянутой тонкой тканью без лифчика, посмотрела ниже и… застыла. Её глаза распахнулись.

Там, на моих ребрах, красовалась татуировка. Единорог. Её единорог, которого она когда-то для меня нарисовала.

Не спрашивая разрешения, Юдзу сделала шаг вперед. Её теплые, чуть дрожащие пальцы потянулись к моей коже. Она начала нежно, почти невесомо поглаживать контуры рисунка.

— Сай… это же… мой рисунок, — прошептала она с благоговейным восхищением.

Молча кивнув, я тяжело сглотнула. И тут восхищение Юдзу сменилось возмущением. Она начала нервно теребить свой фиолетовый браслет на запястье:

— Но почему?! Когда? Почему ты не показала мне раньше? Почему ничего не рассказала?!

— Зачем тебе это знать? — грубо и резко огрызнулась я, включая свою привычную броню. — Это вообще не твое дело, Юдзу. Это моё тело. Что хочу с ним, то и делаю. Ясно?

Говорила колючие, злые слова, но… руки так и не опустила. Я продолжала держать футболку задранной, позволяя ей стоять вплотную, гладить мою кожу, трогать татуировку и смотреть.

— Тебе было больно? — тихо спросила она, не обращая внимания на мою грубость.

— Да. Больно, — процедила я.

— Где ты вообще умудрилась её сделать?

— В Осаке, после лагеря. Подпольно. У знакомого, у Кима.

Опустила взгляд и увидела, что глаза Юдзу стали влажными. Она почти плакала, очевидно, совершенно не зная, как реагировать на этот жест, на эту боль, которую я добровольно приняла ради её рисунка. Не в силах больше выносить этот взгляд, я резко опустила футболку на место.

Мы молча перебрались на кровать. Я села, прижавшись спиной к прохладной стене, вытянув ноги. Юдзу забралась следом, легла на спину и совершенно естественно, как ни в чем не бывало, устроила голову прямо у меня на коленях. Она смотрела на меня снизу вверх, пытаясь поймать мой взгляд, а я просто поглаживала её живот по ткани футболки.

А затем она внезапно хихикнула, очаровательно сморщив носик:

— Вот ты похудела, Сай, а сисечки — нет! Наоборот, выросли! Я из-за них теперь почти не вижу твоего лица! А раньше видела. Наклонилась бы хоть, чтобы я могла лучше тебя разглядеть!

Смотря на неё сверху вниз, я пыталась считать её эмоции. Это издевка? Детская невинность? Провокация? Глаз наверное дергался в припадке.

Но мой мозг просто сдался. Он устал. Он перегорел. С Юдзу всё было слишком сложно, слишком невозможно. Она была просто невыносима в своей идеальности.

Поэтому я тупо отключила мозг. И наклонилась. Сильнее. Моя грудь оказалась совсем близко, а наши глаза встретились в считанных сантиметрах друг от друга. Я рефлекторно заправила выбившуюся фиолетовую прядь ей за ушко.

И в этот самый момент снизу раздался громкий крик Наоми:

— Девочки! Простите, пожалуйста, но такси будет уже через пять минут! Хорошо?

— ХОРОШО! — крикнули мы в один голос, вздрогнув.

Но ни одна из нас так и не сдвинулась с места. Мы продолжали смотреть друг на друга.

— Слушай… — тихо нарушила я тишину. — А Горо-то почему на свой последний школьный фест не пошел?

— Он сказал, что воспоминания не очень, — так же тихо ответила Юдзу, не отводя взгляда. — Я думаю, это из-за Эммы.

— А учиться они дальше вместе будут?

— Он собирается в педагогический. А она… не знаю.

— Так спроси у неё, делов-то.

Юдзу, не поднимая головы с моих колен, выудила телефон, подняла его над животом и быстро напечатала Эмме сообщение. Ответ пришел почти мгновенно. Экран загорелся, и я, находясь так близко, отчетливо прочитала текст:

Эмма: [ Буду поступать туда же, куда и Горо! Уже сдала подготовительные на ура. На педагогический. Высшее образование нужно в любом случае, пофиг какое, зато я буду учиться рядом с ним, под боком. Шах и мат, малышка! В гонке за сердце Горо я скоро тебя опережу! ]

И следом куча издевательских стикеров.

Смотрела на светящийся экран, внутри меня всё заледенело.

В гонке за сердце Горо...

Так вот значит где настоящая гонка. Между Юдзу и Эммой. На полном серьёзе. За этого чертова очкарика.

Ну, понятно. Ок. Ок… Ок…

Отстранилась и встала с кровати.

— Пора, — сухо сказала я.

Помогла Юдзу натянуть её теплый бежевый свитер. Мои пальцы скользнули по её плечам — это был наш последний близкий момент на сегодня. Больше я себе не позволю.

В прихожей было суетливо. Я стояла, прислонившись к косяку, и провожала их. Сглатывая горький ком, вставший поперек горла, я поблагодарила их за приезд, за подарки, за праздник. Пообещала, что завтра рано утром обязательно провожу их на поезд. Наоми назвала время, во сколько они будут выходить из гостиницы, и я молча кивнула. Хлопнула входная дверь. Дом опустел.

〰〰〰〰〰〰〰

Раннее утро выдалось зябким.

Воздух на вокзале бодрил. Я стояла у турникетов, одетая в строгую школьную форму, поверх которой была накинута моя любимая потертая косуха. Юдзу и Наоми стояли напротив с дорожными сумками.

Мы прощались.

С Наоми-сан всё прошло тепло — она крепко обняла меня, сказала пару ласковых напутственных слов и взяла с меня обещание беречь себя.

А затем ко мне подошла Юдзу. Мы обнялись. Сильно, крепко, отчаянно прижимаясь друг к другу. И в этот момент где-то глубоко внутри меня, в самом сердце, что-то громко треснуло. Раскололось на мелкие куски. Меня накрыло леденящее чувство, будто я обнимаю её в последний раз. Будто больше мы никогда не будем так стоять.

Но в последний ли?..

Гудок прорезал утреннюю суету. Турникеты пикнули, пропуская их на платформу.

Стояла, засунув руки в карманы косухи, и смотрела им вслед, пока поезд не уехал, увозя мою единорожку обратно в её сияющий токийский мир.

Спустя минуту их поезд ушел, скрылся с глаз.

Странное чувство. Вот вроде бы только что ушёл поезд с мамой Наоми и Юдзу. А ощущение... будто это мой поезд ушёл.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject