Доносящийся до Осаки голос.

Первая неделя октября.

Первое число.

Понедельник.

Крыша школы уже остывала под напором вечернего осеннего ветра, а закат в небе этой чужеродной, слишком шумной Осаки заливал всё вокруг густым янтарём.

Стоя у самого края, облокотившись локтями о металлические перила ограждения, я потягивала тлеющий треск и с лёгким прищуром выпускала аккуратные колечки дыма в сторону горизонта. Они, разумеется, растворялись в воздухе задолго до того, как успевали покинуть пределы школьного двора.

Опустив взгляд вниз, я задумчиво смерила глазами расстояние до земли. Четыре этажа. Всего лишь. Падение отсюда не убьёт — оно подарит лишь букет из нескольких серьёзных переломов, адскую боль и полгода унылой реабилитации.

Не, полгода у меня нет... Мысленно фыркнула, выдохнула ещё одну сизую струю дыма.

— Ё, Сато. Сегодня ты прямо-таки фонтанируешь красноречием, — раздался позади ленивый, чуть хрипловатый голос Кима.

Он сидел поодаль, небрежно откинувшись спиной на шершавый бетонный короб вентиляционной трубы. Одна его нога была вытянута, вторая согнута в колене, а в длинных, по-музыкальному тонких пальцах дымилась тонкая коричневая сигарета с пряным ароматом шоколада и гвоздики. В лучах уходящего солнца его уложенные волосы и безупречные черты лица выглядели так, будто его только что вырезали из постера к новой корейской дораме.

— Было бы с кем поболтать, — бросила я через плечо, даже не повернув головы.

И ровно в этот момент телефон в кармане моей юбки вибрирующим импульсом заставил бедро вздрогнуть. Я искренне удивилась. Медленно выудила гаджет, глядя на светящийся экран.

За последние недели наше общение с Юдзу скатилось до таких базовых настроек, которые и базовыми-то назвать языки не поворачивались. Это был скорее стремительный регресс в жестокий, глухой минус: редкие «привет-пока», сухие «как дела» и звонки, сошедшие практически на нет.

Конечно, мой рассудок понимал: это правильно. У неё в Токио своя активная, яркая и насыщенная жизнь. Я сама собственными руками выстроила между нами эти заборчики из холодного молчания — просто потому что считала, что так будет лучше... Но почему тогда каждый раз, когда телефон подаёт сигнал, моё сердце делает предательский кульбит, а пальцы с трепетом рвутся проверить: не она ли?

Смахнула уведомление.

Юдзу: [ созвонимся вечером? ]

Грудь обдало волной неожиданного тепла. По губам сама собой расплылась слегка глуповатая, но дерзкая ухмылка. Пальцы быстро отстучали ответ:

С: [ если ты так этого хочешь, хэхэхэ ]

Что бы это ни значило... Нажала «отправить» и убрала телефон обратно.

— Кстати, твои одноклассницы — очень милые девчонки, — продолжал заполнять тишину Ким, выпустив ароматизированный дым и посмотрев на меня сквозь полуопущенные веки. — Особенно эта скромница... Риноцуки.

— Я думала, тебе больше нравятся наглые и гиперактивные. Как Синако, — ответила я, затягиваясь в последний раз.

Ухмылка на моём лице всё ещё не желала растворяться.

— С чего это вдруг такие выводы? — лениво приподнял бровь кореец, слегка склонив голову набок.

— Ну, ты ведь звал меня гулять как-то. Вот я и подумала...

— Подумала, что ты в моём вкусе? Ха. Не льсти себе, Сато, — надменно произнёс Ким, выпятив подбородок.

Но когда я резко развернулась к нему, то не могла не заметить, как на его обычно бледных, выточенных щеках выступил едва заметный розовый румянец. Он тут же суетливо отвёл взгляд в сторону, принявшись с повышенным интересом разглядывать носки собственных кроссовок.

Какой же он всё-таки ребёнок, когда дело касается реальных чувств.

— Мне плевать, айдол недоделанный, — парировала я.

Оттолкнувшись от перил, я встала к закатному городу спиной, упёрлась локтями в металлическую перекладину позади и смерила Кима лукавым взглядом. Моя короткая школьная юбка чуть задралась, оголяя ноги, а растрёпанный высокий хвост из красных волос вспыхнул в ярких лучах, как языки пламени.

— А если серьёзно, Риноцуки — отличная девчонка. Добрая, искренняя. Вы смотрелись бы вместе просто картинно.

Ким выдержал длинную паузу. Медленно затянулся, наблюдая за мной сквозь дымку, после чего снова окинул меня внимательным взглядом.

— Кстати... Дай угадаю. Это Юдзу написала? — его губы тронула тонкая, знающая усмешка. — Давно я не видел, чтобы твоё каменное выражение лица так мгновенно оттаивало.

— Да, она, — произнесла я гораздо мягче, чем планировала изначально, и смущённо кашлянула. — Хочет созвониться вечером.

— Впрочем, плевать, — фыркнул Ким, вставая со своего места и грациозно затушив окурок о подошву. — Но я рад, Сато. Рад, что ваши стальные прутья не рвутся, как бы ты их ни испытывала на прочность. Пойдём?

— Пойдём.

Затушила свою сигарету о металлическое перекрытие, и мы вместе направились к выходу с крыши.

〰〰〰〰〰〰〰

Автобус убаюкивающе покачивал меня на мягких поворотах, пока я ехала из школы домой.

За окном Осака окончательно погружалась в багрово-оранжевый полумрак. Свет фонарей преломлялся на стекле, а я разглядывала своё отражение.

Школьница, пережившая исправительный лагерь, потерю семьи, ссылку из родного Токио, жестокие запреты опеки, избиения, домогательства и бесконечную разделяющую дистанцию... Сейчас я сидела в набитом транспорте, сжимая в руках лямку сумки. На мне была школьная форма с чуть расстёгнутым воротником, а поверх — накинутая черная кожаная косуха. Мой висок всё ещё украшал ёжик остриженных волос, плавно переходящий в ярко-красный растрёпанный хвост.

И я... почему-то нервничала. Нервничала, как гребаная среднеклассница-пубертатница перед первым свиданием! И всё из-за того, что через какие-то десятки минут мне позвонит подруга детства. Какой же бред...

Придя домой, я в очередной раз аккуратно проигнорировала ласковый доносящийся с кухни голос бабушки Мии, зовущей ужинать, и быстро поднялась на второй этаж в свою комнату.

Даже не переодевшись, я сбросила тяжелую кожанку на спинку стула.

Жадно сделала несколько больших глотков прохладной воды из стакана и села за рабочий стол. Телефон лег рядом.

На совершенно пустой деревянной поверхности лежал маленький серебряный ключик от токийского дома Юдзу — от дома семьи Нэкогава, зацепленный за тонкий чёрный шнурок. Взяла его, ощущая приятный, отрезвляющий холод металла, и стала задумчиво крутить между пальцами.

И тут комната озарилась ярким светом экрана. Раздалась знакомая, звонкая мелодия вызова.

Сердце заморозилось, сжала ключ в кулаке, провела пальцем по экрану и приложила динамик к уху.

— Пупс... — выдохнула я в трубку, стараясь придать голосу максимально невозмутимый вид. — Чего хотела?

Чёрт, чёрт, чёрт! Ну почему это прозвучало так грубо и отстранённо?!

Тут же мысленно отругала я себя, прикусив губу.

— Сайка, приветик! — раздался на том конце провода её до боли родной, чистый, робкий и невероятно милый голос. — Я просто... Слушай, я скажу прямо, ладно?

— Угу-угу, — глухо выдавила я в ответ, мгновенно затаив дыхание и зажмурившись.

Боже.

Всё.

Приехали.

Конец.

Сейчас она точно скажет, что устала от моих загонов.

Что больше не хочет со мной общаться и не ждёт меня обратно. Скажет, что я ей больше не нужна, чтобы я оставалась в своей Осаке до конца дней и никогда не возвращалась в Токио! Что я слишком сломанная, слишком грязная и испорченная, и буду только отравлять её успешную, правильную школьную жизнь... Что моя неиссякаемая пошлость, разврат, тестостерон и вечные провокации её пугают, отталкивают и внушают отвращение! Что...

— Мама перед своим отъездом в командировку сказала мне дать тебе время, — быстро и сбивчиво затараторила Юдзу, будто тренировала эту речь перед зеркалом целую неделю, но в самый ответственный момент все слова вылетели из её хорошенькой головки. — Сказала не давить, ждать... Потому что тебе нужно прийти в себя, освоиться, успокоиться и всё такое! Ну типа... я не знаю, это же мама, она всё знает! Но...

Юдзу замолчала на секунду, тяжело и рвано вздохнув.

— ...Но я просто... Это... Сай, я больше так не могу!

Ну всё, приплыли.

Скажи это.

Не тяни резину, Юдзу, добей меня уже...

— Я хочу слышать твой голос! — почти перейдя на отчаянный, смущённый писк, выпалила она в трубку. — Хочу знать, как у тебя дела! Я не хочу давать тебе никакое время! Я эгоистка, да?!

В этот момент в моей голове наступила абсолютная, звенящая тишина.

Замерла, сжимая телефон.

Что говорить? Как реагировать? Какой ответ тут вообще будет правильным?! Я не знаю... Я ведь вся неправильная. И то, чего я хочу сходить с ума и требовать от неё — тоже неправильно. Но...

— Сара?.. — тихо, совсем безоружно позвала Юдзу из динамика.

— Нет, ты не эгоистка, — наконец подала я голос. — Ты имеешь полное право на свои желания и на то, чтобы их озвучивать, Ю~.

— Но я...

— И если ты эгоистка, — мягко перебила я её, — Тогда пусть так. Но что это меняет? Если твои эгоистичные желания на сто процентов совпадают с моими? Я тоже хочу слышать твой голос, пупс. Ты даже не представляешь, как сильно.

— Правда?.. — тихий, полный надежды шепот.

— Конечно. А ты что думала?

— Ну... Я думала... — кажется, на том конце провода она принял свою любимую мечтательную позу, чуть склонила голову набок, упёрла пальчик в губки и мило надула щёчки. — Что я мешаю тебе... Что тебе проще вот так, общаясь изредка, по чуть-чуть... Типа...

— Да, проще. В какой-то мере, — ответила я.

Поднявшись со стула, я в пару шагов пересекла комнату и забралась с ногами на широкую деревянную доску подоконника. Прижавшись спиной к прохладному стеклу, я обняла колени свободной рукой.

— Но только потому, что каждый раз, когда я слышу тебя, мне становится физически больно от того, что я не рядом. От того, что не могу... Короче, забей. Но это не значит, что я хочу бежать от этой боли. Я люблю эту боль.

— Ты что... мазохистка?! — пискнула Юдзу, мгновенно смутившись.

— Нет, блин, Юдзу! — почти рявкнула я, ощущая, как уши заливает жаром. — Я вообще не об этом!

— Я поняла-поняла, хихик! — звонко и беззаботно засмеялась она в ответ, и этот звук пролился на меня настоящим бальзамом. — Получается... говоря простым языком... Ничего, если я буду писать и звонить тебе гораздо чаще?

— Ничего, — выдохнула я, закрыв глаза и улыбаясь во весь рот.

— Тогда берегись! Пулемёт спама уведомлениями от Нэкогавы заряжен до отказа! — задорно объявила она, и я прямо-таки увидела, как она подпрыгивает на своей кровати в обнимку с подушкой. — А если ты будешь игнорировать мои сообщения, я начну спамить фотками!

— Ого... А какими ещё фотками? — я игриво приподняла бровь.

— Эй! Ты что, намекаешь, что будешь доводить меня до крайних мер?!

— Нет-нет. Просто стало о-о-очень интересно...

— Страшными фотками! — хохотнула она. — Я буду корчить самые уродские рожицы на селфи, подсвечивая лицо в темноте фонариком снизу, чтобы ты открывала чат и падала в обморок от ужаса!

При этих словах моё сердце на мгновение грохнулось куда-то в пятки.

Обморок.

Она сказала это в шутку, но у меня внутри всё сжалось. В каждой шутке... Чёрт. Она ведь не знала. Никто, кроме Минамино-сенсея и бабушки, не знал, что весь последний месяц я регулярно теряю сознание от истощения, или от стресса, или хрен знает от чего. Я панически боялась говорить об этом кому-либо, чтобы взрослые снова не начали принимать «меры» по моему исправлению.

Но ей... Ей ведь я могу довериться?

— Слушай, пупс... Немного не в тему, но... — я запнулась, сомневаясь, но всё же собралась с духом. — Знаешь... Я в последнее время правда неважно себя чувствовала. Пару раз даже падала в обморок. Не знаю, от чего это точно... Началось, как только я вернулась из лагеря.

— Чаво-о-о?! — сдавленно пропищала Юдзу, и на том конце провода поднялась настоящая буря. — Сай! Это же очень опасно! А вдруг ты...

— Эй. Тихо. Я не для того тебе сказала, чтобы ты начинала паниковать или прописывать мне курс лечения, доктор Нэкогава.

— Да?! Но все равно же!..

— Я просто хотела, чтобы ты знали. Чтобы между нами не было тайн.

Наступила короткая пауза.

А затем голос Юдзу изменился. Он стал удивительно глубоким, по-взрослому важным, строгим, но при этом невероятно нежным и просящим — микс, против которого у меня не было ни единого шанса.

— Так. Пообещай мне... Пообещай, что будешь строго следить за своим здоровьем! Поняла? Мне нужно, чтобы ко мне в Токио вернулась абсолютно здоровая, целая и сильная Сайка! Справишься? Ради меня-я-я...

Сердечко ёкнуло, совершив кульбит, и мощно долбанулось изнутри прямо о свежую татуировку единорога на моих рёбрах.

«Вернулась ко мне...»

Всего три простых слова. Знала бы она их истинный вес. Хотя... Кто знает, может, эта хитрая Нэкогава всё прекрасно понимает?

— Как скажешь, Юдзу, — выдохнула я с огромным, всеобъемлющим облегчением. — Обещаю.

— Вот и славненько! — мгновенно переключилась она на жизнерадостный тон. — Хочешь, расскажу, как прошёл мой день?

— Ещё бы! Спрашиваешь!

Юдзу заболтала без остановки, сочно, ярко, в красках.

А я слушала её с замиранием сердца, абсолютно забывая обо всём на свете: об этой обоссаной Осаке, о боли в мышцах, о прошлых обидах. Настоящее волшебство. Я как будто физически улетала сквозь сотни километров обратно — к ней, в уютный Токио.

— О! Слушай, слушай! — в голосе Юдзу послышался азарт. — Сегодня утром, когда я шла к остановке, меня подкараулил Горо!

— Ого, — я приподняла бровь. — И что, с цветами? С серенадой? Или просто с этим своим вечным «а можно тебя проводить»?

Пока она эмоционировала, в комнате стало душновато. Не убирая трубку от уха, я поднялась с подоконника. Левой рукой расстегнула верхние пуговицы школьной блузки, позволив белой ткани соскользнуть с моих плеч и упасть на пол. Следом затрещала молния юбки, та соскользнула по бёдрам на пол.

— Нет! Ну, то есть он хотел пригласить меня на прогулку! — Юдзу запнулась. — Он стоял с таким... ну, с таким видом, будто готовился к экзамену! Сказал, что хочет сходить со мной куда-то. Представляешь?

Я осталась стоять посреди сумеречной комнаты в одном лишь чёрном белье. Прохладный воздух приятно обдувал обнажённую кожу. Пальцы невольно скользнули по левому боку, лаская ещё немного чувствительный контур татуировки. Из рюкзака я ловко выудила недоеденный сэндвич с ветчиной.

Забравшись обратно на подоконник в одном белье, я принялась уплетать еду за обе щеки.

— М-м, романтично, — я сделала ещё один укус сэндвича, прожевала. — И что ты ему ответила?

— Я не успела! — возмутилась она. — Потому что тут же примчалась Эмма!

— Белобрысая? — я усмехнулась.

— Она! Она как выскочила из ниоткуда! Ну, точнее, из-за угла школы.

— М-м-ф, ага-а, — с набитым ртом и раздутыми, как у хомяка, щёчками активно поддакивала я в трубку.

— Схватила Горо за локоть, повела нас в школу, а там... начала требовать, чтобы он проверил её ступню, потому что она болит!

— Да ладно, — фыркнула я, доедая сэндвич. — И он повёлся?

— Нет! — Юдзу засмеялась. — Но она протянула ему ногу, чтобы он снял с неё носок и проверил.

Я ухмыльнулась, отряхивая крошки с пальцев.

— Типичная Эмма. Провокация уровня «эксперт». Ну и что дальше?

— Дальше Горо стоял красный как кровь! — Юдзу хихикнула. — Он даже не знал, куда смотреть.

— Бедный ботаник, — я покачала головой.

— Поэтому я вмешалась, — в её голосе послышалась гордость. — Наклонилась, сняла с Эммы носок и проверила. Никакой травмы, конечно, не было.

— А ты смелая, Нэкогава, — заметила я. — Руками трогать чужие ступни, это же почти интимно.

— Сайка! — возмутилась она с улыбкой. — Я просто... ну, чтобы не было неловко! А вообще, у неё такие маленькие пальчики на ногах, аккуратные такие... — Юдзу замялась, задумавшись. — И ногти розовым лаком покрыты. Миленько.

— Ого, — я присвистнула. — Так ты рассматривала?

— Это трудно не заметить! — пискнула она. — Всё было видно, типа того...

— Ладно-ладно. Просто у меня есть подозрение, что белобрысая знает, что ты на неё так реагируешь, и делает это специально. А что потом?

— Потом Эмма сказала что подарит мне комплект нижнего белья из кожи с шипами! — выпалила Юдзу на кураже.

Поперхнувшись воздухом, я чуть не свалилась с подоконника.

— КОЖАНОЕ БЕЛЬЁ С ШИПАМИ?! — заорала я в трубку. — ОНА С УМА СОШЛА?!

— САЙКА! НЕ ОРИ! — закричала она в ответ. — Я ТОЖЕ СКАЗАЛА ЕЙ, ЧТО ЭТО БРЕД!

— Ты так сказала? — я недоверчиво прищурилась.

— Я... ну... Почти! Я сказала, пусть дарит... — голос Юдзу стал тише и смущённее. — Хотя, если честно, такие вещи... ну... И вообще, я не уверена, что мне это подойдёт!

— Юдзу! — с нарастающей улыбка сказала я. — Ты будешь смотреться в таком... очень опасной!

— Ты невыносима, — пробурчала она приглушенно, наверное в подушку. — Я больше ничего не буду тебе рассказывать!

— Будешь-будешь, — мягко сказала я. — Я просто... люблю тебя дразнить. Это моя работа.

— Твоя работа — быть моей лучшей подругой, а не моим личным троллем, — надулась она, но в голосе уже слышалась улыбка.

— Значит у меня две работы. Я совмещаю, — парировала я. — Так, а что дальше?

— Ах да! — она оживилась. — После уроков я сидела в кружке рисования, грустила, а потом пришла Сисэ. Она стояла такая, смотрела на закат в окно... и тут меня осенило!

— Ну и что ты сделала? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Я схватила её за руку, вытащила из кабинета, стащила у Горо ключи и мы выбежали на крышу! Ты бы видела её лицо, когда она увидела закат! — Юдзу засмеялась. — Она стояла и ахала! А я чувствовала себя... ну, как будто я сделала что-то правильное.

— Ты и сделала правильное, — сказала я уверенно. — Ты дала ей момент, о котором она будет помнить.

— Правда? — в её голосе послышалась робкая надежда.

— Правда. А потом?

— Потом мы сидели на скамейке, — продолжила Юдзу с лёгкостью. — И решили, что мы обе должны отправить свои работы тому редактору, Мэхди Четабава! Помнишь его?

— Помню, — я кивнула. — Тот мужичок с усами, который дал вам визитки.

— Да! — восторженно выдохнула Юдзу. — Подумали, что не будем отправлять черновики. Только готовые макеты. Чтобы он сразу понял, что мы умеем. И мы договорились встретиться у Сисэ на выходных и дорисовать всё, что осталось.

— Звучит как план.

С увлечением я кивала, очарованно улыбалась своему отражению в тёмном стекле и жадно впитывала каждый звук её голоса, ощущая, как сквозь душевную тьму наконец-то пробиваются лучи тепла.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject