У вас есть поцелуй? В финале?

Среда, 18 июля.

Мне казалось, что эйфория после дня рождения пройдёт уже на следующий же день. Если бы не одно НО.

Чёртов осьминог.

Этим утром я проснулась от того, что что-то резиновое присосалось к моей шее.

Сначала, в сонном бреду, я подумала, что это Сара. Даже на секунду успела обрадоваться — как будто наши беззаботные пробуждения, когда мы, чтобы не опоздать на занятия, носились по дому и сталкивались лбами в ванной, вернулись. Но это оказалось лишь сонным бредом.

Протянув руку к шее и еле открыв один глаз, я сначала нащупала что-то тактильно приятное, с лёгким щелчком отлепила от кожи и потом увидела резиновое розовое щупальце.

Непроизвольно из меня вырвался няшный «хихик».

Откинув осьминожий антистресс к ногам, я перевернулась на спину, потянулась, выгибая спинку. Розовая пижамная майка задралась, оголяя живот. Провела пальцами по гладкой коже. Кажется, я похудела.

За окном уже разгоралось утро — небо было бледно-голубым, с лёгкой дымкой, обещающей жаркий день. Потихоньку села, потянулась к телефону, лежащему на тумбочке, и набрала привычное сообщение:

Ю: [ Сайка, утречко! ]

Ответа пока не было, так что я отложила телефон и направилась в ванную.

Стоя перед раковиной, приходя в себя, я почувствовала тяжесть на левом бедре. Сначала испугалась, аж поперхнулась пеной от зубной пасты. Потом посмотрела вниз...

К ноге присосался осьминог. Второй «хихик» за утро — и настроение уже приподнятое. Вот как должны работать подарки... Даже на расстоянии.

Даже на расстоянии.

Сняла осьминога с бедра, поднесла его к лицу. Розовый, мягкий, с присосками, которые оставили на моей коже маленькие красные кружочки. Чмокнула осьминога в макушку, просто так, без причины, и положила на край раковины.

Приведя себя в порядок, я оделась в школьную форму: белая блузка, тёмно-синяя юбка. Волосы расчесала, убрала чёлку серебряной заколкой. На запястье — фиолетовый браслет.

Спустившись на кухню, учуяла запах жареного бекона. Мама уже стояла у плиты в своём лёгком спортивном костюме — видимо, только что вернулась с пробежки. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на щеках играл лёгкий румянец.

— Доброе утро, доченька, — обернулась мама, глядя на меня с прищуром. — Ты чего такая улыбчивая с утра? Сны хорошие снились?

— Да, мамуль, утречко! — я села за стол напротив неё. — Можно и так сказать!

— Ну что, — мама поставила передо мной тарелку с омлетом, беконом и свежими овощами. — Взрослая ты моя, как планшет? Ты так и не рассказала.

— Ой! Честно? — я принялась ковырять вилкой в тарелке, подцепляя кусочек омлета. — Ещё не успела даже настроить! Я так волнуюсь, чтобы не сломать его.

— Ну ладненько. Когда разберёшься, расскажешь. — мама села напротив, отпила свой кофе. Её глаза смотрели на меня с той особенной теплотой, которая появлялась только когда она видела, что я счастлива.

— Агась! Я тоже скорее уже хочу начать рисовать на нём! Но эти подготовки...

— Не спеши, всему своё время. — мама сложила руки под подбородком. — Сначала ответственно выполни свои обязаности, которые на тебя возложены.

— Стараюсь. Сегодня как раз репетиция, финальные прогоны и завершение оформления сцены. — я откусила омлет, прожевала. — Мамуль, как всё успеть?

— Аха! Милая, если бы я знала! Нашла у кого спросить! — мама хихикнула в кулачок. — Я же и сама ничего не успеваю вечно!

— Как это ничего? Ты успела сходить на пробежку, приготовить мне бенто и завтрак...

— Хм. — мама наклонила мило голову, посмотрела на меня пристальнее. — Это лишь малая часть. Но я стараюсь ради того, что мне дорого. И ты старайся.

— Обязательно, мамуль!

Взяв ещё кусочек омлета, я поймала себя на приятной мысли о том, что она рядом, что она смотрит на меня так, будто я — самое важное, что у неё есть.

Мама допила кофе и отошла к телевизору, включила какой-то утренний выпуск новостей, где бодрый ведущий что-то рассказывал о погоде. Я же взяла в руки телефон и увидела уведомление от Сары.

Сара: [ Утречко, Ю ]

Тут же ответила.

Ю: [ Я сегодня проснулась от того, что осьминог присосался! ]

Ответ пришёл почти мгновенно.

Сара: [ Каеф, подарок работает! ]

Улыбнулась, глядя на экран. Дурочка.

Ю: [ Работает, ещё как! ]

Ю: [ Как с проблемой и с Хаясэ в итоге? ]

На этот раз пауза была чуть длиннее. Потом:

Сара: [ Пока всё тихо ]

Сара: [ Хорошего дня. ]

Коротко, как всегда.

Ю: [ :* ]

Убрала телефон в карман и подошла к маме, чмокнула её в щёку.

— Ну, я побежала.

— Удачи, дочка.

〰〰〰〰〰〰〰

После обеденного перерыва Такуми-сенсей отпустил нас с Ахико с дальнейших занятий, чтобы мы могли уделить время сцене и репетиции.

Мы вышли в коридор, с чувством лёгкого предвкушения, которое пробегало по спине. Сегодня мы как раз прогоняли финальную сцену, уже в костюмах, но пока без декораций — они будут на последних репетициях уже на оформленной сцене во дворе школы, завтра или послезавтра. А пока — всё ещё в актовом зале.

Ахико шла рядом, слегка касаясь моего локтя.

— Юдзу, — тихо позвала она, когда мы подошли к дверям актового зала. — Ты сегодня какая-то... другая.

— В каком смысле? — я повернулась к ней, и она отвела взгляд.

— Ну... я не знаю. Более... светлая, что ли, — она посмотрела на меня, и в её серо-голубых глазах промелькнула улыбка. — Как будто внутри у тебя зажглась лампочка.

— Хихик! — я не сдержалась. — Это, наверное, потому что я выспалась!

Ахико улыбнулась, но не совсем поверила.

— А ты чего такая... ну, напряжённая, Ахи?

— Ой. В-волнуюсь, сегодня вечером родители и старший братик уезжают к родственникам на свадьбу, но обещают вернуться к субботе, к фестивалю. Я переживаю, что они не успеют.

— Успеют, разве они могут пропустить школьное мероприятие своей доченьки-милашки? — я пихнула её плечом и она улыбнулась.

— Надеюсь, надеюсь.

Когда мы вошли в зал, я сразу увидела Горо. Он стоял на сцене, поправляя свой нагрудник из фольги — дурацкая блестящая штуковина, которая, по его замыслу, должна была изображать доспехи самурая. Сегодня он был в своём костюме полностью: тёмное кимоно, штаны, и этот нагрудник. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным.

Мако носился по сцене, размахивая руками и репетируя свою коронную смерть уже в сотый раз. Он был в своём ярко-красном костюме самурая-воина, который должен был эффектно погибнуть в финале. Его движения были такими же энергичными, как всегда.

Эмма сидела в своём «режиссёрском» кресле — обычном деревянном стуле с надписью «Не трогать — моё!», сделанной маркером. Мне кажется или надпись каждый раз меняется? Платиновые волосы были собраны в высокий хвост, она что-то помечала в своём блокноте, и когда мы вошли, подняла на нас взгляд.

— О, ключевые персоны пожаловали! — провозгласила она. — Ну что, готовы к финальному прогону?

— Готовы, — ответила я, подходя к сцене. Ахико робко кивнула и устроилась на своём привычном месте, раскладывая перед собой коробочку с печеньем.

Горо повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным, он сжал челюсть, будто пытался собраться.

— Давай попробуем этот раз без запинок, — сказал он, и его голос звучал ровно.

— Договорились, — улыбнулась я.

Эмма дала отмашку, и мы начали.

Сцена была почти готова.

Мы репетировали её уже столько раз, что я знала каждое слово, каждое движение. Горо стоял передо мной, его лицо было серьёзным, и он почти не запинался — прогресс, которого мы добивались целую неделю, или целую вечность. Он говорил свою финальную речь, и его голос звучал твёрже, чем когда-либо.

— ...и я обещаю, что никогда больше не оставлю тебя одну, — сказал он, глядя мне в глаза.

Только я собралась ответить, как вдруг в конце зала заскрипела дверь.

Эмма, сидевшая в своём режиссёрском кресле, обернулась первой. Её брови поползли вверх, и она на мгновение замерла с ручкой в руке.

В зал вошли трое.

Двое — парень и девушка в очках, с планшетами в руках, явно помощники. Но в центре была...

Ясуда Рэй.

Как-то в школе я видела её пару раз. Она всегда выделялась. Высокая, как Эмма, с прямой осанкой и длинными тёмными волосами. Её форма была безупречной, ни одной складки. Выглядела так, будто сошла с обложки строгого школьного журнала, который никто не читает, потому что боится дотронуться до страницы.

Пройдя вперёд, она остановилась в центре зала, окинула взглядом сцену и нас. Её глаза скользнули по мне, по Горо, по Эмме, по Мако, который замер с раскрытым ртом, изображая самурая в момент смерти. Ахико в углу на матах тихо икнула.

— Добрый день, — её голос был ровным, без лишней интонации. — Извините за вторжение. Мы проверяем готовность всех кружков. Нам нужно убедиться, что к фестивалю всё будет на уровне.

Эмма поднялась из своего кресла, улыбнулась своей привычной улыбкой — тёплой, но с лёгким вызовом.

— Ясуда-сан, приятно видеть. Конечно, мы покажем всё, что успели. У нас всё почти готово.

Рэй кивнула.

Прошла ближе к сцене, осматривая декорации. Её взгляд был цепким, профессиональным, аж по спине пробежала лёгкая дрожь.

— Вы главная пара в постановке? — спросила она, глядя на меня и Горо.

— Ну... да, — я нервно поправила прядь волос. — Я играю деревенскую девушку, которую спасает самурай.

— Значит, финальная сцена — это ваше воссоединение после битвы.

— Да, мы воссоединяемся, — подтвердил Горо. Его голос звучал ровно.

Рэй задумалась на секунду, перевела взгляд на нашего режиссёра — на Эмму — и её холодные глаза (пурпурного оттенка, видимо линзы) слегка прищурились.

— У вас есть поцелуй? В финале?

— Что? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Потом я пискнула, на всякий случай для полноты возмущённо-удивлённой картины.

— Поцелуй, — повторила Рэй, будто я не расслышала. — Это же пьеса о любви и самопожертвовании. Кульминация. Им нужно поцеловаться.

Моё сердце сделало кульбит, сальто (и ещё пару трюков) и застряло в горле. Внутри всё волнительно сжалось. Я посмотрела на Горо — его лицо было невозмутимым, но уши уже горели ярко-красным. Эмма, стоящая в стороне, вдруг открыла рот, чтобы что-то сказать, но Рэй продолжила:

— Это создаст ажиотаж. Зрители, особенно младшие классы, любят такие сцены. Это обсуждают, это запоминают, это создаёт репутацию школы. — она перевела взгляд на меня и Горо. — Если вы хотите, чтобы ваша работа была замечена, это важный элемент.

Мако, стоявший на сцене, тихо присвистнул, поднял бровь. Ахико, сидевшая на матах, побледнела, а потом покраснела одновременно, что выглядело почти физически невозможным.

Горо поднял голову, синие глаза встретились с моими на мгновение. На его лице застыла смесь решимости и отчаяния. Холодный пот выступил на висках, руки сжались в кулаки, но он не сделал шага назад. Он ждал моего решения.

— Я... — начала я, но в этот момент я заметила кое-что, что заставило меня замереть окончательно.

Рэй смотрела на Горо.

Не как на члена постановки, а как-то по-другому. Её взгляд задержался на нём гораздо дольше, чем следовало бы, а её строгие черты лица чуть дрогнули. Её губы, покрытые матовой помадой, слегка приоткрылись, и на мгновение она перестала быть той холодной, невозмутимой Рэй, которую я видела раньше. Она была просто... девушкой, которая смотрит на кого-то, кто ей нравится. Видимо так?

Бред, быть такого не может. Или может?

А потом она заметила, что я смотрю на неё. И в ту же секунду её лицо снова стало каменным.

— Нам нужно подумать над этим, — сказала я твёрдо, как меня учила Сара. — Если мы решим добавить поцелуй, мы должны быть уверены, что он выглядит естественно, а не просто ради шума и хайпа.

Рэй перевела взгляд на меня. Её глаза были с ледяным огоньком. Смотрела на меня так, будто я была не человеком, а препятствием. Мне показалось, или в её взгляде промелькнула тень раздражения?

— Разумно, — сказала она. — Но у вас есть время только до завтрашнего вечера. Если вы не решите, я буду настаивать на том, чтобы сцену переделали. Мы не можем рисковать качеством программы.

Она развернулась и вышла из зала. Её помощники, не сказавшие ни слова, последовали за ней.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Мы стояли в тишине.

— Ну и дела, — сказал Мако, нарушая молчание. Он спрыгнул со сцены, подошёл к Ахико и просто присел рядом. Она снова икнула, прижимая коробочку с печеньем к груди.

Горо стоял неподвижно, смотрел на дверь, которая только что закрылась. Его плечи были напряжены, а пальцы всё ещё сжимались в кулаки.

— Я даже не знаю, — сказал он, не поворачиваясь ко мне. — Если ты... А если я... То...

— Горо, — позвала я.

Он повернулся ко мне. Его глаза хотели казаться спокойными, но было видно, как он нервничает, сглатывает.

— Нам нужно подумать, — сказала я. — Я, ну... это слишком внезапно.

Эмма подошла ближе, скрестила руки на груди.

— Ясуда Рэй, — произнесла она сладко. — Президент школьного совета, лучшая ученица выпускного класса и, как вы могли заметить, она тоже не прочь заполучить нашего красавчика Горо-куна.

И снова я перевела взгляд на Горо. Его уши всё ещё горели.

Улыбнулась про себя от осознания того, что он, оказывается, нравится не только мне.

Но в то же время внутри меня что-то ёкнуло. Поцелуй. Сцена. Рэй, которая смотрит на него с таким же интересом. Хм-хм.

— Я должна подумать, — сказала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Горо кивнул, его плечи чуть расслабились.

— Хорошо, — сказал он.

Эмма махнула рукой, повернулась к нам.

— Ладно, ребята, не будем вешать носы. — Эмма вдруг запнулась, увидев какое-то уведомление у себя на смартфоне. — А я... я это. Отойду... Продолжайте пока без меня!

Эмма поспешно покинула актовый зал. Странно.

〰〰〰〰〰〰〰

Сразу после репетиции мы с Ахико направились в кабинет кружка рисования, чтобы остаток дня заканчивать оформление для сцены.

Завтра старшие ученики — а скорее всего Мако и Горо — будут обустраивать сцену на открытом воздухе, во дворе школы. А значит, сегодня всё должно быть готово. И сегодня мы должны спустить эти полотна уже в готовом виде в актовый зал ребятам. В целом, втроём мы успеем. И втроём донесём потом. Правда, неизвестно сколько времени это займёт.

Всю дорогу вдоль школьных коридоров мы молчали. Ахико шла рядом, время от времени касаясь моего локтя, будто проверяя, что я ещё здесь.

В кабинете нас уже ждала Ямагучи Сисэ.

Сегодня она выглядела иначе, чем обычно. На ней была простая белая блузка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, открывающая тонкую ключицу и край золотой цепочки с крошечным кулоном в виде кисти. Волосы были распущены — средней длины, пепельные, они падали на плечи мягкими волнами, и в них поблёскивала маленькая серебряная заколка. На её бледной коже, на щеках, играл лёгкий румянец. Тонкая оправа очков аккуратно сидела на переносице.

— Привет, Ямагучи! — окликнула я её, когда мы вошли.

Она повернулась к нам, замерла на мгновение, потом робко улыбнулась и сделала шаг навстречу. Её движения были слегка скованными, как будто она не знала, как себя вести.

— Добрый день, Нэкогава. Андо. — она кивнула нам, держа руки за спиной.

— П-приветики... — тихо произнесла Ахико и поставила свою сумочку рядом со старым диванчиком.

Ох уж этот диванчик.

Каждый раз, когда я смотрю на него, вспоминаю... Кхм, ладно. Тот вечер, натуральный боди-арт. Кому расскажи никто не поверит. Мотнула головой, прогоняя воспоминание.

— Ну что, финишная прямая, девочки? — спросила я, разглядывая развёрнутое на полу вдоль кабинета основное полотно. Плакат, который будет красоваться над сценой во дворе.

— Да. Но сначала... — Сисэ сделала ещё шаг ко мне. Между нами осталось метра полтора. — Узнала от сенсея, что у тебя был день рождения на выходных. С прошедшим днём рождения, Нэкогава.

Она протянула мне пакетик — розовый, с узорами из маленьких цветов. Внутри что-то лежало, угадывался твёрдый прямоугольник.

— Ой. Внезапно. Большое спасибо, Ямагучи, но не стоило... — я засмущалась, принимая пакетик из её рук. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись — её пальцы были очень прохладными, с короткими, аккуратными ногтями.

— Может быть, обменяемся контактами? Чтобы такого не повторялось, плюс мы могли бы, ну... — она поправила прядь, убирая её за ухо, и её рука дрогнула. — обмениваться набросками, скриншотами интересных референсов и всё такое, ну...

— Д-да. Конечно... — я уже заглядывала в пакет. — Вау...

Внутри был небольшой набор. Косметика нежных оттенков — компактные тени с лёгким шиммером, блеск для губ цвета персика, румяна с тонким, едва заметным оттенком. Макияж популярной фирмы, который я видела в журналах, но никогда не решалась купить. И комплект заколок разных цветов — серебряные, золотистые, с капельками.

— Надеюсь, я не переборщила и тебе понравится! — робко добавила она.

Меня вдруг охватил порыв приобнять её в знак благодарности, но я сдержалась. Ахико тихо присела на диван, глядя на меня сквозь свою аккуратную чёлку (незаметно, как ей казалось).

— Большое спасибо! Мне очень приятно! — я слегка поклонилась ей. — Вот, запиши мой номер. Это и правда будет удобно для... ну, коммуникаций там вся-я-яких... — договорила я, продолжая вертеть набор в руках.

Сисэ добавилась ко мне в контакты, её пальцы на мгновение задержались на экране, прежде чем она убрала телефон. Ахико уже распаковала новые краски, те, которых нам не хватало, и принялась наливать воду в банку.

Мы начали работать.

Работа шла медленно. Я выводила тонкие линии, Сисэ смешивала краски на палитре, Ахико аккуратно заполняла фон. Мы почти не говорили, только изредка перебрасывались короткими фразами: «дай белила», «подвинь ведро», «не туда, левее». Я чувствовала, как усталость накапливается в плечах, в пояснице, в пальцах, которые уже начали слегка дрожать от напряжения.

Спустя час нас настигло уныние.

Началось всё с того, что у Сисэ зазвонил телефон. Она ответила на звонок, отойдя ближе к дивану.

— Да. Угу, это я. — взволнованно ответила она. — Что?! — её голос сорвался на полуслове. — Как? Не может быть... Родители меня убьют. И что делать? — пауза. — Конечно, конечно... Я... я мигом!

Мы с Ахико переглянулись.

— Тлен! Всё пропало... — заныла Сисэ, плюхаясь на диван и протирая лоб тыльной стороной ладони. В другой руке она всё ещё держала телефон.

— В чём дело? — спросила я, вставая с пола, на котором докрашивала угол полотна.

— Соседка звонила... — Сисэ уткнулась лбом в ладони, опираясь локтями на колени. Она согнулась так, что её плечи поднялись, делая её фигуру ещё более хрупкой. — Она сбоку живёт. Говорит, что сосед сверху нас затапливает и... и... Если я угроблю квартиру, родители меня убьют!

Она пыталась сдержать слёзы, но я слышала, как её дыхание сбивается.

— Так беги? — сказала я, подходя ближе и опускаясь рядом на корточки.

— Н-не переживай, Ямагучи... — тихо кивнула Ахико, встав рядом.

— Боже... — дрожащими руками Сисэ начала собирать сумку. Она хватала вещи почти наугад, роняя карандаш, потом поднимая его. — Я ведь живу одна. Ближе к школе, родители снимают мне небольшую квартиру с этого учебного года. Я так долго уговаривала их, клялась, что я ответственная, что я достойна их веры. А теперь...

Она бубнила это себе под нос, скорее для себя, на нервах, чем для нас. Я подошла ближе, положила мягко руку ей на плечо. Её тело было напряжённым, как струна.

— Эй. — тихо выдохнула я. Она вздрогнула. — Ты ведь не виновата. Придёшь домой, разберёшься. Напиши нам, как всё разрешится. Ладно?

— С-спасибо вам за понимание! Я... я вернусь, как только освобожусь! — она сложила ладошки перед лицом, будто в молитвенном жесте.

— Не стоит, уже поздно будет. Думаю, мы успеем всё доделать сами.

— Будем на связи! — выкрикнула она уже выбегая из кабинета.

Дверь захлопнулась. За окном уже небо заливалось оранжевым, солнце садилось, и лучи проникали сквозь пыльные стёкла, оставляя на полу длинные тени.

Мы с Ахико плюхнулись попами на диван синхронно. Выдохнули.

— Пу-пу-пу... Во дела... — шепнула Ахико, глядя на огромное полотно перед нашими ногами. Оно лежало на полу, почти готовое, но без последних штрихов.

— Угу-угу... — я потупила взгляд на носки своих школьных туфелек. Они были в краске — синей, зелёной, немного красной.

Ахико положила голову мне на плечо, устало, но беззвучно выдохнула. Её волосы коснулись моей щеки, пахнущие чем-то цветочным, и я на секунду закрыла глаза.

— Юдзу, мне ведь к 21 часу нужно быть дома... Младший братик... — прошептала она.

— Я помню...

Ахико тихо встала и принялась закручивать и упаковывать уже готовые плакаты — те, что поменьше. Их нужно будет развешивать на декорациях и строениях рядом с основной сценой. Её движения были медленными, но уверенными.

— Это левая сторона, да? — спросила она, готовясь подписать свёрток. Её пальцы аккуратно разглаживали край бумаги.

— Агась! — кивнула я. Потом подумала, взяла телефон в руки. — Ахико, я выйду проветриться на пару минут, ладно?

— Да, давай. — тихо ответила она, продолжая упаковывать.

В коридоре на этаже уже никого не было. Тишина стояла такая, что я кажется слышала собственное дыхание. Медленно и тихо подойдя к автомату с йогуртами, выбрала себе персиковый и вишнёвый для Ахико. Взяла два холодных стаканчика и села на подоконник. Стекло за спиной было прохладным, почти холодным.

Достала телефон и открыла список чатов.

Чат с Эммой.

Ю: [ Эмма. Мы правда обязаны поцеловаться на сцене? ]

Ответ пришёл почти сразу, но он начинался с чего-то странного.

Эмма: [ Снова нужны деньги? О_о ]

Я нахмурилась. Потом — второе сообщение.

Эмма: [ Прости, Юдзу, это было не тебе сообщение, чат скипнулся, вот тебе~ ]

Эмма: [ О-хохо, а ты что, не хочешь? ]

Эмма: [ Вообще-то не обязаны вы никому. И я никому ничем не обязана... ]

Я нахмурилась ещё сильнее.

Ю: [ Ась? ]

Пауза. Я уже думала, она больше не ответит. И вообще, что ещё за деньги? Почему она так рассеяна?

Эмма: [ Да я так. О своём. Головняки навалились, младшенькая. ]

Хм. Эмма никогда не говорила так. Она всегда была уверенной, наглой, непробиваемой.

Ю: [ Прости, если загрузила тебя. Просто вышла на перерыв за йогуртом и решила спросить у тебя совета. ]

Ю: [ У тебя всё в порядке? ]

Эмма: [ Не волнуйся. Ни о чём. Всё нормально. ]

Но я чувствовала, что это не так.

Эмма: [ А на счёт сценки. Хм. Я бы сыграла. Но это я. А вы — это вы. ]

Уже хотела что-то ответить, когда вдруг послышались шаги. Отложила телефон, подняла взгляд. Ко мне шёл Горо.

На нём была всё та же белая рубашка, но верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая ключицу. Его волосы были слегка растрёпаны, как будто он провёл рукой по голове несколько раз. В руке он держал банку сока, но, кажется, не пил его, просто сжимал в пальцах.

— Юдзу. — он кивнул мне, подошёл к подоконнику, на котором я сидела, облокотился плечом к стене. — Эмма сказала, что ты всё ещё тут.

— Как видишь... — я отвела взгляд в окно, вдаль, на облака, которые уже начали темнеть. — У меня перерывчик. Типа того.

— Знаешь... хорошо, что я встретил тебя. Я хотел было написать тебе, и так, наверное, было бы проще. Но лучше тогда скажу. — его голос стал серьёзным.

Перевела взгляд на него и увидела, что его щёки горят, так же как его уши.

— Скажешь что? — тихо спросила я, поправляя низ школьной юбки, чтобы прикрыть бёдра. Мои пальцы машинально разгладили складки ткани.

— На счёт поцелуя. Давай не будем? — он смотрел прямо мне в глаза, встал ровнее.

— Ты не хочешь? — удивлённо спросила я. Внутри что-то дрогнуло, причём не от обиды, а скорее от удивления.

— Хочу! — почти пропищал он, махнув руками. Его банка с соком качнулась, и он перехватил её поудобнее. — То есть, нет! То есть, не так! А-а-а-а...

В этом выдохе было столько ребяческой неловкости, что я аж улыбнулась. Он выглядел как мальчишка, который признаётся в чём-то важном и боится, что его осудят.

— Говори, семпа-а-ай. — склонив голову на бок и отпив йогурт, я сделала внимательно-слушающий вид. Холодная жидкость скользнула по горлу. Мм, фкусно.

Горо улыбнулся, выдохнул ещё раз, плечи расслабились, но уши всё ещё были алыми.

— Это... я просто подумал. Я не хочу, чтобы наш первый поцелуй был таким. — он посмотрел в окно, на те же оранжево-розовые облака, которые уже начали темнеть. — Когда он... то есть, если он когда-то будет, ну вдруг... то я хотел бы, чтобы он был настоящим. Знаешь, типа, красивым, где-то... не знаю, но не на сцене при всей школе. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю... — тихо, еле слышно выдохнула я, глядя на его лицо, на его ресницы, на линию скул. На губы, которые произносили эти слова.

— Ты... ты согласна? Сделаем так, как и репетировали. Можем просто, не знаю там, добавить объятие, с уворотом от зрителей... Это тоже выглядит романтично и эффектно. Уверен, всем понравится.

— Понравится... — эхом повторила я. Мои пальцы сжались на стаканчике с йогуртом.

— Славно. — с лёгкой улыбкой ответил он.

Смотрела на него и видела, что это просто Горо, который хочет, чтобы всё было по-настоящему.

— А эта Рэй. Ясуда. Она всегда такая? — я свесила ноги с подоконника вниз, облокотившись спиной к стеклу. Мои пальцы машинально постукивали по стаканчику.

— Она учится в параллельном классе с нами. Президент студсовета. — Горо тоже встал спиной к окну, и я заметила, как он слегка ссутулился.

— Я не об этом, Горо. — я улыбнулась, глядя на него. — Она так на тебя смотрела...

— А, это. Ещё с первого года старшей школы. Мы были в одном классе. Но это не важно. — он почесал затылок, и я увидела, как его пальцы на мгновение задержались на волосах.

— Неважно, говоришь? Ну ладно. — я спрыгнула с подоконника, поправила юбку, одёрнула блузку. — Мне пора. Спасибо за... ну, ты понял.

Подмигнув ему, я потопала обратно в кабинет, где меня заждалась Ахико.

Горо продолжил стоять. Чувствовала его взгляд на своей спине, пока не скрылась за дверью.

В кабинете рисования Ахико уже закончила заворачивать рулоны. Она аккуратно перевязала их бечёвкой, подписала каждый и сложила у двери. В этот момент заглянул Мако, и я заметила, как Ахико вздрогнула, увидев его.

— О, Андо, ты уже закончила? — спросил он, сияя улыбкой.

— Д-да! — пискнула она. — Вот... я уже подписала всё...

— Отлично! Тогда я забираю! — он подхватил рулоны под мышку, и его руки на мгновение коснулись её, когда она передавала ему свёртки. Она отпрянула, покраснев до корней бантиков. — Спасибо, Андо! Ты чудо! — он уже бежал к выходу, но на пороге обернулся. — Вечером напишу!

И он скрылся в коридоре.

Ахико тоже собрала вещи. Её руки слегка дрожали, когда она застёгивала молнию на сумке.

— Юдзу... мне правда пора... — сказала она с очень виноватым видом. — Младший братик...

— Беги, Ахи, — улыбнулась я. — Я справлюсь.

Она кивнула, бросив на меня благодарный взгляд, и выбежала из кабинета.

И так я осталась одна.

Сидя на полу, перед незаконченным плакатом, я выводила линии. Плавно, старательно. Кисть в руке двигалась почти автоматически, но каждый штрих был продуманным.

Справлюсь. Доделаю. Даже если одна. Ничего... Всё будет красиво.

На часах уже 21:15. Поступил звонок.

Взяла трубку, даже не глядя на экран.

— Привет, Сай, — простонала я устало, откидывая кисть в сторону и падая спиной на грязный пол.

— Оу. Ты чего там? — её хриплый голос разрезал тишину. Слышно, как она где-то ходит, может, по своей комнате.

— Всё сижу, оформление сценки доделываю...

— Ого. А где все?

— Сисэ ушла — соседи затапливают. Ахико — к братику. — констатировала я с грустью в голосе. Мои пальцы рассеянно гладили холодный линолеум.

— Печаль-беда. Я помешала, может, потом позвонить? — поинтересовалась она.

— Да нет. То есть... — я прижала трубку к уху. — Отвлеки меня немножко, чтобы были силы доделать этот ад сегодня?

— А, это я могу. — улыбнулась она сквозь лёгкие помехи. — Там диванчик наш в твоём поле зрения?

Приподняла голову и, положив одну руку под затылок, бросила взгляд на этот старый диван. Он стоял в углу, потёртый, с выцветшей обивкой, на которой остались следы нашей с Сарой жизни.

— Угу. — выдохнула я.

— А помнишь, как я на нём заснула? Вся изрисованная твоими красками и укрытая кофточкой Эммы?

— Помню... — я смотрела на диван и видела там её, лежащую как маленький котёнок.

— Знаешь, была бы я там сейчас, я бы помогла тебе дорисовать. — с какой-то лютой уверенностью сказала Сара.

— Э... — пискнула я. Потом одумалась. — Ты скорее бы уничтожила своими каракулями полотно, или затоптала бы края, или опять нарисовала бы на себе какие-то руны!

— Пха-ха! Шикарно же. — смеялась она.

— Скорее, если бы ты была рядом, у меня просто была бы дикая мотивация закончить всё раньше, чем ты всё уничтожишь, ходячая катастрофа. — наигранно сурово проговорила я.

— Это я-то катастрофа? — веселилась Сара.

— Ну да. А что, я что ли? — я чувствовала, как во мне просыпается раздражение из-за её несерьёзности, но при этом — приток новой энергии. Я села, взяла кисть и снова начала наносить краску.

— Конечно ты! Ты думаешь, рядом с тобой я просто так что ли затаптывала бы края или проливала бы краску на полотно? Юдзу-у-у-у... — она сделала филигранную паузу и добавила: — это всё было бы из-за того, что ты бы меня отвлекала!

— Каким ещё образом! — пискнула я, чувствуя, что уже краснею заранее.

— Да хотя бы своим прикусанным язычком! — заливалась она в трубку.

— Ладно, Сай. Я буду дорисовывать, а то так ночевать тут останусь.

— Придёшь домой, позвони, ну или напиши. Лады? — спокойнее сказала Сара.

— Конечно. — я пожала плечами, хотя она не могла этого видеть. — И спасибо.

— Скучаю. — добавила Сара и бросила трубку.

На губах всё ещё играла улыбка.

〰〰〰〰〰〰〰

Дома я оказалась лишь через час. За окном уже было темно, небо затянулось тучами. Скинула с себя одежду прямо у входа, оставляя её на полу, и прошла в комнату, чувствуя, как ноги гудят от усталости.

Мама принесла мне в комнату лёгкий ужин — какао с тостом, — пока я была в душе. Выйдя оттуда, закутанная в полотенце, я увидела на тумбочке тёплую кружку и тарелку, накрытую салфеткой.

Завалилась на кровать носом в подушку. Так и заснула.

Проснувшись через три часа от того, что захотелось пи-пи, я на ощупь нашла телефон. Экран ослепил, и я прищурилась, увидев сообщение от Сары.

Сара: [ Ты там хоть жива, дура? ]

Улыбнулась в приглушённом свете настенного светильника в ванной комнате, сидя на унитазе. Мои ноги касались холодного кафеля.

Так замоталась, что даже не написала ей перед сном... Во дела.

Быстро набрала ответ:

Ю: [ Жива. Заснула сразу, прости. Завтра расскажу. Спокойной ночи, Сай. ]

Ответ пришёл почти мгновенно:

Сара: [ Спокойной ночи, дурочка. Спи. ]

Улыбнулась, глядя на экран. Положила телефон на стиральную машину и поднялась с унитаза, чувствуя, как усталость снова накатывает волной.

Доплелась до кровати, упала лицом в подушку и провалилась в сон.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject