— Какая скука.
С этими словами бешеный пес повернулся спиной и перестал лаять.
Эрик не то что не скалился — он даже взглядом его не удостоил, когда позже они разминулись в коридоре.
Виго и Сорен убеждали себя, что так даже лучше, и чувствовали некоторое облегчение, но никак не могли избавиться от навязчивой тревоги.
Эрик, который, казалось, был готов обрушить лавину ярости, пугающе затих.
По ночам у Виго и Сорена тоже закипала кровь при воспоминании об унижении, которое им нанесло это низкородное ничтожество, но то, что сам Эрик, пострадавший больше всех, вел себя как ни в чем не бывало, совершенно сбивало их с толку.
Со стороны Эрик выглядел совершенно безучастным.
Время от времени он устремлял ввалившиеся глаза на бешеного пса, сидевшего бок о бок с глуповатой девчонкой, и на его лице появлялось выражение, которое никто не мог разгадать.
— С-Сорен. Все ведь... будет хорошо, да?
— Не знаю. Я никогда не видел, чтобы Эрик вел себя подобным образом.
Виго и Сорен чувствовали, как необъясмимый страх давит им на грудь, но ни один из них не смел показать этого.
Им казалось, что если они спросят о чем-то Эрика в его нынешнем состоянии, то все, что молча копилось у него внутри, повернется и посмотрит на них.
Оба лишь молча надеялись, что ничего не произойдет.
Подобное затяжное противостояние само по себе было для них в новинку.
До сих пор всё всегда казалось само собой разумеющимся: оскорби кого-то, пригрози ему — и тот закроет рот и заскулит. Именно так всё и работало.
Среди детей определенного круга негласным правилом было взаимное уважение или, в худшем случае, игнорирование друг друга и избегание открытых конфликтов.
Но чтобы мальчишка, который даже близко не был им ровней, открыто давал отпор...
С подобной переменной они еще никогда не сталкивались.
Именно поэтому они так отчаянно пытались устроить ему показательную порку, но с каждым шагом лишь глубже погружались в болото.
По правде говоря, это было впервые и для Виго, и для Сорена, и даже для самого Эрика.
Когда события отказывались следовать привычной формуле, рушились и все их привычные методы.
Так неужели Эрик действительно решил просто спустить все на тормозах?
Виго и Сорен не могли этого понять.
Эрик, которого они знали, ни разу в жизни не отступал и не сдавался.
Именно поэтому нынешнее затишье так сильно их терзало.
Это походило на удушающую тишину прямо перед тем, как разразится мощная буря.
— ...Что нам делать?
— Не знаю...
Виго и Сорен были в растерянности. Их мысли безнадежно путались, пока они переглядывались в поисках подсказки, как вдруг тишину нарушил низкий, глухой голос.
— Сорен. Виго.
— А?
— Да?
Услышав зов Эрика, оба вздрогнули и поспешили к нему.
Эрик долго смотрел на них — оба заметно робели, пытаясь уловить по его лицу хоть какой-то знак, — а затем медленно и протяжно выдохнул.
— За мной.
Эрик привел их в уединенный уголок вдали от главного здания, где никто не проходил. Это место было окутано странной, почти неестественной темнотой и тишиной, которую не нарушало даже присутствие животных.
Он понимал.
Просто скрыться от человеческих глаз было недостаточно.
Кто знает, не следит ли за ними кто-то глазами зверя и не подслушивает ли их заговор ушами какого-нибудь мелкого существа.
Эрик не доверял ничему — ни глазам этого мира, ни его ушам — и оставался начеку со всех сторон.
— Вы ведь не собираетесь просто так это оставить?
— А... что?
Виго и Сорен растерянно уставились на Эрика, услышав его вопрос.
Они захлопали глазами, не в силах понять, о чем он спрашивает, и лишь затем наконец осознали, что холодный, ядовитый блеск в глазах Эрика был нацелен прямо на бешеного пса.
«Жалкие глупцы».
Их реакция заставила Эрика вспылить.
Видеть их такими беззаботными после перенесенного унижения... Похоже, их головы были настолько пусты, что они уже забыли о позоре.
«Умом они хуже зверей», — подумал он, мысленно цокнув языком.
— В ваших головах ни одной мысли. Вы что, собирались встать на колени перед этим низкородным ничтожеством? Или склонить головы при следующей встрече? С таким настроем вы распластаетесь перед ним по первому же слову.
— Н-нет, все не так!
— У нас просто еще не было возможности.
— Да, и ты сам велел нам помалкивать, Эрик. Сказал не реагировать, что бы этот бешеный пес нам ни говорил, так что...
Взгляд Эрика стал холодным, пока он слушал их жалкие оправдания.
Он подавил очередной вздох и подозвал их ближе.
— Слушайте внимательно.
По его знаку Виго и Сорен наклонились, ловя каждое слово.
— После отбоя, если в общежитии что-то случится — немедленно идите ко мне. Понятно?
— А?
— Я спросил, вам понятно?
Под резким напором Эрика оба закивали прежде, чем успели подумать.
— Д-да.
Но почти сразу же возник вполне естественный вопрос.
— Но мы не можем выходить из комнат после отбоя. К тому же двери запираются снаружи.
Это было одним из правил: во время комендантского часа на каждую комнату общежития накладывалось обязательное запирающее заклинание, как для предотвращения блужданий студентов, так и для их защиты от внешних угроз.
Это знали все — каждому студенту объясняли это в момент заселения.
Но Эрик холодно и уверенно покачал головой.
— Нет. Вы сможете выйти.
Эрик обнаружил это совершенно случайно.
В одну из ночей, когда бушевавшая внутри него ярость никак не утихала, он мерил шагами свою комнату.
Он машинально протянул руку и повернул дверную ручку — и та поддалась без всякого сопротивления.
Мягко и плавно дверь распахнулась, словно насмехаясь над ним.
Каким-то образом в системе контроля, управляющей студентами в общежитии, образовалась небольшая брешь.
Её надёжность принимали как должное, поэтому никто ничего не замечал.
Эрик не стал сообщать об этом администрации.
Это могло быть мелкой оплошностью из-за халатности администрации, а могла быть и тщательно продуманная лазейка, созданная кем-то намеренно.
Но какова бы ни была причина, Эрика это мало волновало.
«Возможно, она исчезнет так же легко, как и появилась».
Он не планировал совершать безрассудств.
Он не собирался проливать кровь.
Он просто... воображал.
Тот миг, когда кто-то проскользнёт сквозь эту брешь и вдребезги разнесёт тишину общежития.
Мгновение, когда поднимется неконтролируемый хаос, лишая всех зрения и слуха.
Что, если он сможет подчинить себе этот хаос — этот пожар, охвативший всё общежитие, — и использовать его целиком в своих интересах?
Вопросы громоздились один за другим, и бушевавшая внутри Эрика ярость со зловещей быстротой остыла, превратившись во что-то холодное и неподвижное.
В ситуации, когда ему не оставалось ничего другого, кроме как терпеть.
В ситуации, когда у него могло не остаться иного выбора, кроме как действовать.
Если бы только существовала сцена, где он мог бы двигаться скрытно, вдали от чужих глаз...
И вот в руках Эрика наметилось несколько ходов — просчитанных шагов, способных затянуть противника в трясину.
— ...
Ярость, что прежде неистово металась внутри него, не находя выхода, теперь затихла и замерла — словно свернувшаяся в темноте гадюка, выжидающая своего часа.
◇ ◇ ◇
Словно в насмешку над великолепием воскресного вечернего банкета, атмосфера в Академии за одну ночь полностью изменилась.
Впрочем, никаких видимых физических изменений не произошло.
Академия все так же сияла яркими огнями, разгоняя ночную тьму.
Территория академии всё так же была заполнена тренирующимися до седьмого пота студентами.
Но суровая реальность — комендантский час, продлённый на целых четыре часа, — пустила едва заметную, но разрушительную трещину по повседневной жизни студентов.
Бурлящая юношеская энергия, всегда бывшая визитной карточкой Академии, заметно угасла.
Драгоценное свободное время после лекций попросту испарилось, из-за чего вся клубная деятельность и мелкие развлечения сошли на нет.
Прошло всего несколько дней, а лица студентов, бродящих по коридорам, уже стали напоминать лица узников, запертых в клетке без решеток.
В этот список медленно угасающих вместе со мной с гордостью вписались Руперт и Джейн.
Мы втроем — двое парней и девушка — сидели рядышком с выражениями лиц, говорящими о том, что наши души гниют в режиме реального времени.
Пройди ещё немного времени в таком духе, и затхлая плесень, казалось, зацвела бы не только на наших душах, но и прямо на телах.
— ...Я умираю. Серьезно.
— У-у-у-у-угх...
Никто конкретно не начинал, но в воздухе сорвался и растворился стон неизвестного автора.
К слову, Джейдену и Лили в этом марше смерти места не нашлось.
Джейден человеком не был. Он был скалой.
Какая душа может быть у скалы?
Даже в этом тюремном существовании он просто сидел с невозмутимым видом и занимался своими делами.
У лысого человека нет человеческой души — я вполне этого ожидал.
— Лили, ты в порядке?
— Хм? В каком смысле?
— Ладно, забудь, рад, что у тебя все хорошо.
Удивительнее всего была Лили.
У неё оказалось куда больше терпения, чем я предполагал.
Да нет, она изначально родилась с характером интроверта из интровертов.
Замкнутое пространство и невозможность выйти на улицу, похоже, никак не могли поколебать тот прочный мир, что она носила внутри себя.
Скорее уж она чувствовала себя как рыба в воде.
Я отбросил праздные мысли и протянул руку, чтобы погладить Лили по голове.
— М-м-м...
Лили болтала ногами с каким-то совершенно кошачьим выражением лица.
Похоже, десерт, на который я в этот раз раскошелился для всех, пришелся ей по вкусу.
— Эй, Руперт. Ты принес флешку?
— Да, держи.
Мы обменялись флешками с конспиративной точностью шпионов, передающих секретные сведения.
Внутри этих маленьких чипов памяти было плотно упаковано содержимое, отражающее вкусы и душу каждого из нас.
С начала семестра прошло уже несколько месяцев.
Мы пересмотрели почти все, что у нас было, хотя, честно говоря, несмотренного оставалась еще целая гора. Но у Руперта, похоже, слюнки текли именно на мой K-контент, так что я великодушно согласился им поделиться.
Конечно, я не мог лишить себя зрелищ, поэтому мы сошлись на разумном компромиссе — взаимном обмене.
— Погодите, вы что, просто обмениваетесь флешками друг с другом?
Джейн, сидевшая рядом с нами с умирающим видом, вдруг оживилась, ее глаза блеснули, и она вклинилась в разговор.
— Возьмите меня в долю. Давайте смотреть вместе.
— Да без проблем. Джейн, как только Руперт закончит, флешка твоя.
Я согласился с великодушным видом человека, делающего огромное одолжение.
К счастью, до конца семестра оставалось не так уж много.
Жизнь без интернета? Со временем привыкаешь... как бы не так.
Хоть тысяча лет пройдет, я никогда к этому не привыкну.
Мне оставалось только стиснуть зубы и терпеть.
Я мысленно похвалил себя из прошлого, который на всякий случай закачал тонну офлайн-контента.
Если бы не это, я бы, наверное, уже подал заявление об отчислении и сбежал из этого варварского средневековья.
— Сколько еще до каникул...
— Кто знает? Нам не стоит для начала побеспокоиться об экзаменах?
— Тц... Мне крышка.
Внезапно мне в голову пришла мысль о моем любимом персонаже из «Юнион Онлайн», которого мне волей-неволей пришлось забросить.
К этому моменту персонаж и снаряжение, которые я с таким трудом прокачивал, наверняка уже считались устаревшим хламом.
От одной только мысли о том, сколько времени уйдет на то, чтобы сократить этот разрыв, будущее казалось беспросветно мрачным.
Единственным светлым пятном во всей этой череде неудач, если оно вообще было, оставалось то, что ценность донатного скина со временем не снижалась.
Почему-то именно сегодня перед глазами то и дело всплывал образ большой округлой задницы в белом нижнем белье.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos