Эрик тихо выскользнул из главного здания, оставив шум позади.
Виго и Сорен, следовавшие за ним по пятам, попытались пристроиться рядом, но Эрик просто повернулся и спокойно, не торопясь, посмотрел на них.
В этом взгляде ничего не было. Ни эмоций, ни тепла, ни приглашения к разговору — лишь плоская, каменная пустота. Они оба остановились и молча отступили.
Эрик медленно направился к общежитию.
Его кулак был крепко сжат, словно он пытался подавить нечто, поднимавшееся в груди. Ногти впились в мягкую плоть ладони, и на коже выступила капля крови, однако никакая боль не могла до него дотянуться.
Толкнув дверь своей комнаты, он обнаружил внутри куклу, наводившую порядок.
При обычных обстоятельствах их расписания не пересеклись бы, но он прогулял лекции, и вот они столкнулись.
Гладкое, лишённое черт лицо — искусственная кожа без глаз и какого-либо выражения, увенчанное чепцом с кружевной отделкой. Гротескное, жуткое создание.
Стоило Эрику сделать шаг внутрь, как автоматон, на которого он в обычное время и взгляда бы не удостоил, преградил ему путь.
— Что?
Манекен в форме горничной с тихим скрежетом шарниров поднял зажатый в руке лист бумаги.
[Ваше ежедневное расписание ещё не завершено.]
Бровь Эрика слегка дрогнула. Говорил он тихо и бесстрастно.
— Отойди.
Автоматон не шелохнулся.
С тихим механическим жужжанием он снова показал ту же строчку.
[Ваше ежедневное расписание ещё не завершено.]
Внутри у Эрика что-то оборвалось.
«Да кем ты себя возомнила, чтобы читать мне нотации?»
Его рука, полная ярости, с резким треском обрушилась на холодный корпус автоматона.
— Какая-то консервная банка смеет... Слушай, когда я говорю! Вон отсюда.
Эрик протиснулся мимо пошатнувшейся куклы и опустился на стул у стола. Его хрупкая фигура буквально утонула в широком кожаном кресле, но автоматон по-прежнему стоял перед ним, выпрямившись во весь рост.
— Я сказал, убирайся!
[Уборка комнаты ещё не завершена.]
— Мне плевать, проваливай!
Он схватил первое, что попалось под руку на столе, и швырнул в куклу.
Раздался глухой металлический стук — удар пришёлся автоматону по голове, отчего тот резко покачнулся. Какое-то время он стоял неподвижно, глядя на Эрика сверху вниз, а затем опустил голову и вышел.
Дверь закрылась, и воцарилась тишина.
Никого не осталось. Бушевавший в нём мгновение назад жар бесследно испарился, оставив после себя лишь неподвижное, гулкое безмолвие, заполнившее пустую комнату.
Эрик какое-то время смотрел в потолок, а затем медленно опустился на кровать. На слишком просторном для его тела матрасе он свернулся калачиком, словно ещё не родившийся младенец, и закрыл глаза.
В голове воцарилась звенящая пустота. Жуткая тьма: ни мыслей, ни воли, вообще ничего.
◇ ◇ ◇
Как правило, в каждом общежитии питались отдельно, но вечера среды и воскресенья были исключением.
Когда по коридорам разносился густой, с дымком аромат барбекю, только что приготовленного на замковой кухне, студенты и преподаватели, словно по предварительному сговору, стекались к Большому залу, один за другим проходя сквозь его тяжёлые двери.
Воскресный вечер: чудесные выходные подходили к концу, а на пороге уже ждала новая неделя.
Огромный банкетный зал гудел от оживлённой энергии студентов, которые после двух дней отдыха снова собрались вместе.
Тысячи свечей парили под потолком, подобно созвездию, проливая тёплый золотистый свет, падавший мягко, словно снег, а пять огромных знамён общежитий, развешанных вдоль стен, придавали залу торжественное величие. Вдоль рядов круглых столов бесконечной чередой тянулись дымящиеся изысканные блюда.
— Ты тренировал то заклинание иллюзии с прошлой лекции?
— Даже не спрашивай. У меня из волшебной палочки только дым повалил.
Студенты сидели за столами своих общежитий и без умолку болтали, стремясь поделиться всем, что произошло с ними за выходные.
Звон столового серебра и смех сотен голосов наполняли воздух, когда из-за главного стола в центре зала медленно поднялся директор Альбрехт Юстиль.
— Хо-хо-хо...
Он стоял в своём изысканном старомодном церемониальном облачении с мягкой улыбкой на лице и спокойно поднял руку.
Никаких заклинаний, никакого повышенного тона.
Но стоило ему поднять руку, как гул голосов, заполнявший зал, утих словно по волшебству.
— Эй, тише, тише...
— Тсс!
Болтавшие студенты разом умолкли, а руки, тянувшиеся к еде или жестикулировавшие, застыли в воздухе.
В наступившей абсолютной тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием дров в каминах, директор Альбрехт Юстиль обвёл взглядом студентов, тёпло смотря на них сквозь круглые очки, и заговорил.
— Надеюсь, вы все приятно провели выходные. Достаточно ли вы отдохнули — честно говоря, не знаю. Это ведь настоящая загадка, не правда ли? Пять дней упорного труда, и всё же эти два чудесных дня пролетают так быстро. Остаётся только гадать... если только кто-то втайне от нас не наложил на часы заклинание ускорения времени...
Его тихий, неторопливый голос мягко разносился по всем уголкам банкетного зала. Студенты дружно рассмеялись над шутливыми рассуждениями директора, а он, с терпеливой улыбкой подождав, пока они успокоятся, продолжил.
— Вас ждёт вкуснейшая еда, но, боюсь, перед началом мне придётся занять у вас буквально минутку. Я постараюсь быть как можно короче, пока всё не остыло.
Когда улыбка директора Альбрехта Юстиля слегка угасла, в праздничной атмосфере зала воцарилось странное напряжение.
— В отличие от моей недавней шутки, боюсь, мне придётся поделиться с вами довольно неприятной новостью.
Он поправил очки и продолжил.
— Недавно нам стало известно, что кто-то пытался проникнуть в закрытую зону на территории школы. Крайне прискорбно. К счастью, прямого ущерба нанесено не было, но ради вашей безопасности школа приняла решение временно усилить меры предосторожности.
Взгляд Альбрехта Юстиля медленно скользнул по собравшимся студентам.
— Поэтому, начиная со следующего понедельника, действующий комендантский час с полуночи до четырёх часов утра будет временно изменён: теперь он будет действовать с девяти вечера до пяти утра. Это правило будет применяться без исключений, так что, пожалуйста, воздержитесь от позднего пребывания в библиотеке или тренировочных залах.
Стоило директору закончить речь, как банкетный зал загудел, словно разворошенный улей.
«О чём это он вообще?»
От подобных новостей каждый невольно усомнился в собственном слухе.
— Девять часов? Боже мой, это значит, что нас будут запирать в комнатах практически сразу после ужина!
— Нарушитель? Где? Только не говорите, что в закрытом архиве!
— Это смешно, это уже слишком! А как же моё время для тренировок?!
Волна жалоб и подозрительного шёпота прокатилась по залу со всех сторон. Мирный ужин в мгновение ока превратился в хаос.
Альбрехт Юстиль молча наблюдал за происходящим, а затем снова слегка приподнял руку.
В зале всё ещё царило волнение, но сотни глаз вновь устремились на его губы.
— Я прекрасно понимаю, насколько это будет неудобно для всех вас. Но это ненадолго. Как только школа завершит оценку угрозы и наши опасения за вашу безопасность будут рассеяны, комендантский час немедленно вернётся к прежним часам.
Спокойная уверенность директора немного умерила пыл недовольных студентов. Кое-где всё ещё раздавались вздохи и приглушённые жалобы, но постепенно настроение сменилось неохотным примирением.
Альбрехт Юстиль заметил эту перемену, удовлетворённо кивнул и подал финальный знак.
— Что ж, я и так затянул. Пожалуйста, наслаждайтесь ужином, которого вы так ждали.
Зал снова наполнился ароматом жареного мяса и весёлым звоном столовых приборов.
— Ой, да ладно, давайте просто есть!
Студенты принялись за еду, шёпотом обсуждая с соседями таинственного нарушителя.
И в этот самый момент, когда всеобщее оживление приковало к себе взгляды и внимание каждого в зале, кто-то, сидевший на самом краю одного из столов общежития, там, где тени ложились особенно густо, медленно поднялся на ноги.
Сидевшие рядом студенты спросили, куда он направляется, но он ушёл без единого слова. Движение призрака — бесшумное, ускользающее из виду.
Даже не взглянув на роскошное угощение перед собой, он мысленно прокручивал слова «безопасность» и «комендантский час», направляясь к огромным дверям банкетного зала.
К этому времени студенты уже начали расходиться со своих мест во всех направлениях, бродя по залу в весёлом беспорядке.
Строго говоря, все должны были оставаться за столами своих общежитий, но это не было официальным мероприятием. По средам и в такие воскресенья, завершавшие выходные, правила немного смягчались. Студенты оценивали обстановку, следили за профессорами и пересаживались с места на место, когда им казалось, что никто особо не присматривается.
Подсесть к другу из другого общежития, чтобы пошептаться о каникулах, или перетащить тарелку за соседний стол и устроиться там — обычное дело. Никто не осмеливался делать это демонстративно под столькими взглядами, но банкетный зал уже представлял собой весёлое переплетение разноцветных галстуков разных общежитий.
Профессора за главным столом, конечно, прекрасно всё видели, но пока ситуация не выходила за рамки приличий, относились к этому с молчаливым снисхождением. Сам директор Альбрехт Юстиль лишь с тёплой, неторопливой улыбкой наблюдал за маленькими бунтами своих учеников.
— Вау, это невероятно. Я думал, что в столовой нашего общежития кормят хорошо, но банкетный зал — это совершенно другой уровень.
За столом, где мы с Лили устроились вместе с несколькими другими студентами Грации, те в какой-то момент тихонько ускользнули, а их места заняли Джейн и Руперт. У всех блестели глаза над тарелками, ломившимися от жареного мяса, и витал сладкий аромат свежего пирога.
— На таких банкетах разнообразие действительно намного лучше. Здесь есть блюда, которых в обычный день и не увидишь.
Джейн стянула с блюда сочную куриную ножку и согласно кивнула, а Руперт добавил:
— Если подумать, в столовой общежития меню довольно стандартное. Кажется, будто там постоянно дают одно и то же. Словно по кругу пускают.
Вкусная еда и приятная беседа — атмосфера была тёплой и непринуждённой. Затем кто-то взглянул на пустое место и спросил:
— Кстати, а где Джейден? Он не из тех, кто пропускает подобное.
— Он такой здоровый, что сразу бросается в глаза. Даже если бы он попытался пересесть, профессора тут же его заметили бы.
— Да ладно тебе. Все ведь спокойно пересаживаются.
Джейн пожала плечами на моё замечание.
— Может, ему нужно обсудить что-то со своими из общежития. Джейден не из тех, кто переживает о чужом мнении, так что он справится. Голодным он точно не останется, так что не беспокойся о нём.
Её друзья легко рассмеялись и вернулись к еде.
В золотистом свете свечей их голоса радостно сливались с общим гулом зала.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos